Тонкими пальцами пробежал он по кнопкам клавиш. Словно женщина, заплакал, зарыдал саксофон. Как будто, из его души, соки давишь, А получаешь , душу щемящий, стон. Пальцы порхали, звуки взлетали. Вечер - он замер, как вор у ворот. Даже часы, продлевая миг, стали. Лишь саксофон открывал страсти рот. Он извивался в руках, как заложница. Он был наш Бог, он умел души рвать. Дева невинная был и безбожница. Мог, на секунду, и Дьяволом стать. Жизнью отдельной он жил от хозяина. Кто был хозяин - не ясен вопрос. Было в нём дикое, было в нём тайное. Страсть, всю свою, он на сцену принёс... Людмила Дубинская

klavdia-France