Черноволосый мужчина открыл глаза и сладко потянулся, стараясь, однако, не делать резких движений, чтобы не сбросить с себя своего юного любовника, уснувшего прямо на нем. Привычным жестом взъерошил длинные каштановые пряди своего мальчика и улыбнулся, заглянув в любимые сонные глаза.
- Доброе утро, Северус, - шепнул он, потянувшись к приоткрывшимся губам.
- Гарри, - мурлыкнул юноша, с радостью отвечая на поцелуй. Потом бросил взгляд на часы. – С каких это пор у нас утро в шестом часу вечера?
- А как проснулись, так и утро, - беспечно отозвался мужчина, помогая своему молодому любовнику подняться выше, прижался губами к открытому горлу и запустил руки под тонкую ткань футболки.
Этим утром все, на что хватило обоих, это быстро принять душ, переодеться в домашнее и добраться до кровати. Сейчас же Гарри собирался наверстать потраченное в пустую время и уделить должное внимание Северусу.
- Гарри, - сладострастно выдохнул юноша, подставляясь под жадные поцелуи, - у нас почти нет времени.
Мужчина мельком глянул на настенные часы и плотоядно облизнулся.
- Но минут двадцать-то у нас есть, - с многообещающей улыбкой констатировал он, быстро избавляя и себя, и Сева от ненужной одежды.
- Ага, - согласился Северус, всем видом подтверждая готовность использовать эти двадцать минут правильно. – А может и чуть больше, - слегка охрипшим от возбуждения голосом добавил он.
Около получаса в спальне раздавались тихие стоны, шуршание шелковых простыней и невнятные просьбы, мольбы, а то и угрозы.
Когда минутная стрелка доползла до цифры «8», оба довольно потянулись, переглянулись и со смехом устремились в ванную.
- Я когда-нибудь убью Альбуса за его гениальные идеи, - поделился наболевшим Гарри. – С тех пор, как его посетила последняя, у нас никакой личной жизни!
- А это тебе что, не личная жизнь? – обиженно возмутился Северус, закутываясь в большое махровое полотенце.
- Ну, котенок, - мужчина притянул его к себе, нежно целуя мягкие податливые губы, - ты же понимаешь о чем я. Мне мало двадцати минут в день, чтобы насладиться тобой. Да мне порой и целого дня не хватает для этого, а тут…
Северус ободряюще улыбнулся и потерся холодным носом о шею любовника.
- Да ладно, Гарри, столько терпели. Жалко бросать все так близко к финалу. Вот тебе самому не жалко было бы от всего отказаться?
- Потому и терплю. Но в следующем долгосрочном проекте я не участвую. И тебе не дам, - безапелляционно заявил мужчина, словно Северус уже сейчас вызвался поучаствовать в следующей бредовой идее Дамблдора.
Накинув на себя одинаковые черные шелковые халаты, оба выбрались в гостиную и уселись на широкий кожаный диван.
- Ну что, уже шесть есть? – уточнил Гарри, подбрасывая в руке нечто, напоминающее маггловский презерватив, туго набитый каким-то порошком.
- Без семи, - ответил Северус, сворачиваясь рядом с любимым в клубок и положив голову ему на колени.
Гарри тут же запустил пальцы в еще влажные волосы, мягко массируя затылок юноши.
- Кто не успел закончить с личной жизнью, я не виноват, - злорадно ухмыльнулся он и запустил этим своеобразным шариком в горящий камин. Огонь вспыхнул зеленым.
- Конференция, - последовал властный голос мужчины.
Каминная сеть, не дающая сбоев, тут же соединила его с десятком домов. Воздух над каминной решеткой сгустился, пошел рябью и превратился в плотный экран, который в свою очередь разбился на несколько квадратов.
- Альбус, - позвал Гарри.
В правом верхнем квадрате возникло лицо Дамблдора, их местного генератора «гениальных» идей, а по совместительству – личного кошмара не одного десятка волшебников. Надо заметить, лицо светилось неприкрытой радостью и довольно улыбалось. Северусу пришлось положить ладонь на бедро любовнику, чтобы пресечь порыв стереть с лица Альбуса эту улыбку каким-нибудь неприятным заклинанием.
- О, Гарри, вы уже проснулись? – жизнерадостно констатировал очевидное «гений». – А я тут как раз дописывал последний кусочек.
«Гений» отодвинулся от своего камина и пересел в кресло, что позволило увидеть его целиком. Молодой, на вид лет двадцати шесть, волшебник, с крашенными белыми волосами, старательно уложенными (скорее, установленными) с помощью геля в иглы дикобраза, в ухе маленькое серебряное колечко, в правой ноздре – второе. Черные джинсы, бело-черные кроссовки и неизменная джинсовая безрукавка на голое тело, некогда носившая гордое название куртки, а ныне лишенная рукавов самым варварским способом – их просто выдрали с корнем, и теперь разной длины нитки, именуемые Альбусом бахромой, покрывали смуглые накачанные плечи.
- Последний? – встрепенулся Гарри, но надежда умерла, так и не родившись, потому что Альбус добавил:
- Последний в этой главе.
Гарри тихо зарычал. Неизвестно, чем бы все это закончилось, и каким местом Дамблдору пришлось бы поплатиться за свой цветущий и выспавшийся вид, но в соседнем квадрате, широко зевая и прикрывая рот ладонью, появился Невилл Лонгботтом.
С размаху плюхнувшись в кресло перед своим камином, мужчина (шестьдесят четыре года, доктор наук, Мастер Зелий, преподаватель в школе магии и волшебства Хогвартс) потянул за руку жену и усадил себе на колени.
- Всем привет, - не особенно вежливо буркнул он, зарываясь носом в растрепанные волосы супруги. – Чем порадует сегодня наш гений от литературы?
Минни скептически хмыкнула и прикрыла полой халатика голые коленки. В следующее мгновение она пронзительно взвизгнула и слетела с коленей мужа.
- Нэв! Прекрати свои идиотские выходки! Сейчас же! – возмущенно прикрикнула на мужчину.
В соседнем с ними квадрате заржал Люциус Малфой.
- Что, Минерва, Невилл так заигрался, что забыл, сколько ему на самом деле лет?
- Не твое дело, Малфой, - раздраженно бросила она и снова уселась на место. – Вы-то со своей Нарси давно уже спите в разных спальнях, а ведь вы моложе. Может, тебе стоило сыграть подростка, вспомнил бы, что член мужчине нужен не только в туалет ходить.
Нарцисса, как всегда, презрительно скривила губы и отвернулась. В глубине души она была очень даже согласна с Минервой Лонгботтом, в девичестве – МакГонагалл. Старший Малфой что-то невразумительно зашипел, вскинув руку в сторону своего камина и намереваясь сию же секунду покарать обидчицу, но тут раздался привычный мрачный голос:
- Ну, и что этот жизнерадостный урод придумал для меня на этот раз?
- Привет, Том, - с улыбкой поздоровался Гарри. Северус оторвал голову от уютных колен любовника и кивнул в знак приветствия новоприбывшему.
- Сам привет, - буркнул мужчина. – И напомни мне, чтобы я больше никогда в жизни не давал никаких обещаний Альбусу Дамблдору.
Гарри хмыкнул, выражая полное согласие, а Альбус обиженно надул губы.
- Вот как обзываться, так вы все горазды. А как придумать что-нибудь интересное, так…
- Интересное? – взвился Том Риддл. – По-твоему, мне интересно постоянно быть каким-то монстром?
- Но ты сам хотел быть злодеем, - напомнил Невилл.
- Злодеем! – заорал Том. – Но не уродом же! Во что меня превратят в этот раз для всеобщего устрашения? Может, в таракана? Гигантского такого таракана. Буду ходить по улицам Лондона и жрать невинных младенцев! А, Альбус? Как тебе идея?
- Остынь, - послышался новый голос. В пятом квадрате появились в обнимку Ремус Люпин и Рубеус Хагрид. – Меня вон оборотнем сделали, - продолжил Люпин. – И никого не интересовало, что я вообще с детства собак доюсь, не то, что волков.
Хагрид прижал к себе любовника и тут же в полголоса принялся убеждать, что оборотни – вполне себе милые и безобидные существа.
- Подтверждаю, - лениво протянул Сириус Блэк, глядя куда-то в сторону. – Когда я превращаюсь в собаку, Реми ко мне и на пушечный выстрел не подходит. Зайчик мой, долго ты будешь еще возиться? – все так же, не меняя интонации, вопросил Блэк. – Да оставь ты эти пуговицы, ты мне и так нравишься, а остальные пусть завидуют, глядя на твое шикарное тело.
Драко Малфой показался в кадре, изящной походкой направляясь к Сириусу, и даже не здороваясь с присутствующими, взобрался ему на колени. Руки Блэка скользнули ему под незастегнутую рубашку и погладили выгнувшуюся спинку. Блондин прильнул к любовнику и довольно замурлыкал. Почти все присутствующие с шипением втянули воздух. Северус вскинул голову и с угрозой посмотрел в глаза Гарри. Поттер виновато улыбнулся юноше и наклонился к нему за поцелуем.
- Оборотень – далеко не то же самое, что и змееподобная бесполая тварь, - продолжал гнуть свое Том, когда к нему вернулась способность нормально мыслить после маленького шоу Драко. - Ты вот сам выбрал себе роль добренького старичка-директора. Между прочим – могущественного волшебника, которого якобы боится Волдеморт.
- Если помнишь, я себя же и убил, - попытался оправдаться Альбус.
- Вот именно!!! – воскликнули хором остальные. Промолчал только Блэк, который «умер» еще раньше, и теперь наслаждался покоем.
- В общем так! – присоединилась к ним Молли Уизли. – Либо ты в следующей главе убиваешь меня и все мое семейство, либо… тебе придется придумать, куда девались Уизли! Когда я давала согласие на постановку этого бреда, я не думала, что оно растянется на годы! А у меня семья, между прочим.
- Но, Молли, я же не виноват, что эта… эта… так медленно пишет. Что делать, если ей приходится некоторые сцены повторять по нескольку раз, пока она запомнит, что и в какой последовательности должно произойти! – продолжал оправдываться Дамблдор, умоляюще глядя на рыжую женщину. – Ты ведь не подставишь меня так, правда? – чуть заискивающе заглянул ей в глаза. – Ты не подставишь так всех нас? – привел он самый веский аргумент.
Все же шесть лет работы пустить псу под хвост… Естественно, Молли этого не допустит.
- Не она, так я! – грозно рявкнул возникший рядом с ней Чарли, бинтуя обожженные руки. – Какого хрена мне досталась роль драконолога? А ты хоть знал, что они, суки, огнем плюются, когда вводил их в свою книгу? Сам бы и разводил этих тварей, гений херов!
- Спокойнее, мальчик мой, - со спины к Чарли подошел Аластор и положил ладонь на его плечо. – Мне вообще приходится на протезе прыгать. И слава Мерлину, удалось убедить Альбуса, что можно обойтись без настоящей ампутации.
- Я все еще продолжаю настаивать, что так было бы реалистичней, - сунулся было Дамблдор, но Хмури, по праву считающийся одним из сильнейших и опытнейших магов, окинул его таким взглядом, что тот сразу как-то увял и претензий больше не имел.
- Ты мне еще глаз выколи, - прошипел Аластор. На это «гений» только шмыгнул носом и занялся изучением собственного маникюра.
Тонкс, все это время сидевшая молча, отодвинулась от Беллы и зевнула.
- Так мы сценарий сегодня увидим или как?
Беллатрикс, кивнула, соглашаясь с ней, и добавила:
- Не так уж много времени у нас осталось. Скоро полночь, а мы не знаем, что дальше делать.
Возможно, слова женщины и приняли бы за рвение к работе, если бы она в это время с томным видом не поглаживала коленку подруги, затянутую в черные кожаные брючки.
- Да-да, - заторопился Альбус, - через минут двадцать я разошлю вам окончательный вариант следующей главы.
- Альби, - подал голос невысокий стройный юноша, в котором только очень изощренное воображение смогло бы опознать книжный вариант Грегори Гойла, - сделай милость, - парень старался говорить тихо, чтобы не потревожить спящую рядом с ним девушку, - убей Герми в ближайших главах, а? А то она скоро ласты склеит. Она же еще и в универ каждый день успевает наведаться, - и шепотом добавил, - о сексе так вообще мечтать не приходится.
- И Джинни, - отозвался откуда-то сбоку молодой плечистый мужчина, ласково поглаживая по округлившемуся животику свою жену. – Ей через четыре месяца рожать, а она все скачет, как девочка.
- Винсент! – возмутилась рыжая красавица, шлепнув мужа по руке.
- А что Винсент, что Винсент? – тут же поддержала зятя Молли. – Твой муж абсолютно прав, между прочим…
Гарри вздохнул и отключил камин. Дальше можно не слушать. Практически каждый день одно и то же. И так на протяжении шести лет. Радовало только, что за это время ему удалось из четырнадцатилетнего мальчишки воспитать себе отличного спутника жизни. И плевать, что долгое время весь магический мир лихорадило. Как же! Министр Магии связался с малолеткой и ушел в длительный отпуск, оставив вместо себя маглорожденную Лили Эванс, которая выбыла из игры с первых строк книги, и теперь у нее была масса времени заниматься политикой, а не фигней.
- Сколько, говоришь, у нас осталось времени? – очаровательно улыбаясь и потягиваясь, Северус оседлал любовника и распахнул халат.
- Минут двадцать, - выдохнул Гарри, выгибаясь навстречу чутким умелым рукам юноши.
- Не так уж и мало, если использовать их умело, - счастливо рассмеялся Северус, провел ладонью по напряженному члену Гарри и прошептал заклинание смазки. Чуть приподнявшись над мужчиной, он рукой направил его плоть и насадился на нее, впуская в себя.
Гарри не посчитал нужным ответить, подхватил парня под ягодицы и задал темп.


Джоан взглянула на часы: почти полночь. Отодвинув в сторону клавиатуру, женщина вздохнула и потерла уставшие глаза. Сейчас был один из периодов, когда накатывает вдохновение. И тогда ее гениальный мозг не отдыхает даже по ночам, неустанно прокручивая картины из ее «Гарри Поттера», а с утра она садится записывать то, что видела ночью.
Джоан быстро прошла в спальню, глянула на спящего супруга и толкнула в бок, требуя подвинуться и освободить ей место. В ответ раздалось недовольное бурчание, но муж все же отодвинулся на другой край кровати. Женщина презрительно поджала губы, легла и закуталась в одеяло. Еще бы ей не презирать его. Она – всемирно признанная писательница, а он только и известен тем, что ее муж.
Уже засыпая, Джоан с радостью осознала, что сегодня ее ждет еще один из «вдохновительных» снов.
Ну разве она не гениальна?!

В доме пахло сигаретами, керосином и отчаянием. Сигареты приволок Поттер, хотя Северус вчера категорически запретил курить в доме. Откуда взялся запах керосина, было непонятно. Наверное, эта тяжелая душная сладость просочилась в его жизнь из детства. Она ощущалась всякий раз, когда чувство безысходности поднимало в душе какие-то далёкие воспоминания о чадящей лампе, заплаканной матери и догорающих в камине старых листках со странными малопонятными словами на смеси английского и латыни.

С причиной отчаяния всё было более или менее понятно. Эта причина видела уже, наверное, десятый сон, разметавшись по кровати. Сам Снейп уснуть так и не смог, хотя секс отнял все силы — и душевные, и физические, — и казалось, что он провалится в сон, едва коснувшись головой подушки. А вот теперь Северус стоял в своей маленькой кухне, прислонившись к подоконнику, и не мог вспомнить, когда успел приготовить чай и даже налить себе чашку.

Он столько лет мечтал, как всё будет. Даже нет, не мечтал. Боролся с самим собой, но не мог отделаться от фантазий, посещавших его. Как однажды Поттер найдёт его. Как скажет, что всю жизнь… нет, как давно, как сильно, как навсегда… И поцелует. Или он сам решится, наконец, позволит себе и возьмёт в ладони скуластое лицо, притянет ближе, так что Поттеру придётся встать на цыпочки, и поцелует… И как потом всё будет.

Все получилось совсем не так. Совершенно, абсолютно не так.

Было много неловкости, было неудобно и очень страшно — хотя в последнем Северус не признался бы и под Crucio. Он стеснялся своей худобы и бледности, раздеваясь перед крепко сбитым, гладким и мускулистым Поттером. Потом боялся, что слишком торопится, слишком громко дышит, что капля пота, свесившаяся с его длинного носа, упадёт Поттеру на лицо. Так и вышло в итоге, но тот, кажется, не заметил.

И конечно, он слишком быстро кончил. И о том, чтобы сразу же повторить, не могло быть и речи. После оргазма член всегда становился слишком чувствительным, и любая стимуляция была только болезненной.

Да, ещё он хрипел и, кажется, кричал, но точно вспомнить это не мог. В общем, произвёл впечатление, поразил и проявил чудеса постельных умений.

Была ещё одна причина, при мысли о которой Снейпу хотелось сейчас пронестись через кухню, ворваться в спальню, выволочь Поттера из-под одеяла и вышвырнуть вон из своего дома.

Зря он пустил его, зря спал с ним. Зря узнал, каково это — целоваться с Гарри Поттером. Потому что теперь…

— Ну наложи на себя Obliviate, если тебе так тошно. Или опять сбеги. Из спальни ты уже сбежал, первый шаг на свободу сделан.

Ничуть не смущаясь своей наготы, Поттер хмуро разглядывал его, стоя на пороге кухни.

Такого Гарри Поттера — циничного, бьющего словом в самое яблочко, — Снейп не помнил. Он помнил растрёпанного мальчишку, вспыльчивого, нервного и отчаянно ищущего кого-то, кто мог бы его согреть, кого можно было бы назвать своей семьёй.

Мужчина, стоявший перед ним, свою семью уже нашёл. Только сегодня — или уже вчера? — когда Поттер появился на пороге его дома, Северус совсем забыл об этом. Позволил себе забыть.

— Одевайся и уходи.

Злость на Поттера, на себя, на свою слабость вскипела где-то внутри чёрной пеной.

— Значит, теперь ты хочешь, чтобы позорно сбежал я? — Поттер зло прищурился, ноздри у него раздулись, а кисти сжались в кулаки.

— Тебя не касается, чего я хочу!

Северус выплюнул эти слова как можно более пренебрежительно, но отсутствие практики общения с наглыми студентами давало о себе знать, и мальчишка явно не собирался тушеваться перед ним, как в школьные годы.

— Сначала тебя останавливало то, что я твой ученик. Потом — что твой бывший ученик. Потом нужно было победить. Потом ты не хотел распихивать локтями моих поклонников — так ты, кажется, тогда выразился? Если бы ты не хотел меня, ты мог бы сказать мне об этом ещё тогда, на выпускном. Но ты говорил о долге, деле, выборе и ещё какой-то чепухе. А сейчас что ты можешь мне сказать?

— Не слишком ли много ты на себя берешь, Поттер? Твои сомнительные прелести возбуждали моё любопытство. Теперь оно удовлетворено. Можешь быть свободен.

— Да какого чёрта?! Ты мог бы сказать, что я тебе не нужен, когда я постучал в твою дверь. Только не было похоже, что ты совсем не рад меня видеть. И в постели ты не был похож на человека, всего лишь удовлетворяющего своё любопытство. И я бы не сказал, что всё это было так уж тебе не нужно.

— Мне не нужны объедки со щедрого стола Уизли! — Северус оказывается, уже нависал над Поттером, вдруг опустившимся на стул.

— Значит, объедки – это я? — тихо спросил Поттер. Он медленно вывернулся из-под нависающего над ним Снейпа, встал и, не глядя на Северуса, вышел. А через минуту вернулся уже одетым.

— Извини, — хрипло проговорил он. — Я забыл о твоей щепетильности, — последнее слово он почти выплюнул, скривив с издёвкой губы.

— Уходи.

Северус отвернулся к столу и неизвестно зачем схватил чашку. Чаинки складывались в какой-то замысловатый узор, и обязательно нужно было разглядеть, в какой именно. Он не желал видеть, как уходит человек, который… которого он…

— Да, кстати. Я развёлся. Давно уже, два года назад. Я думал, ты знаешь. Об этом писали все газеты.

Северус хотел было ответить, что Поттер опять возомнил о себе невесть что, если думает, что ему, Снейпу, всё это время нечем было заняться, только следить за светской хроникой. Но предательская чашка выпала из рук и раскололась на две аккуратные половины.

«К счастью», — вдруг подумал Северус, и на плечо ему легла тёплая рука.

~ The end ~

***
Сегодня Гермиона опять пристала с ТРИТОНами по Зельям. Да-да, я знаю, что с трудом набираю на «удовлетворительно», но что делать, если я их элементарно не понимаю? От одного вида котла оскомина начинается… В ответ на мои стенания наша гриффиндорская умница глубокомысленно заметила, что чтобы понять предмет, надо его полюбить. И, конечно, посоветовала способ. Собственного изобретения, многократно использованный и запатентованный.
Всего-то – найти по десять привлекательных черт сначала в предмете, а потом в его преподавателе. Или наоборот – порядок не важен.
А самое главное, что Герми каким-то образом умудрилась вытянуть из меня обещание это сделать. И вот теперь…
Ну что привлекательного можно найти в зельях? Скучные, сложные, дурно пахнущие, взрывающиеся даже от лишнего чиха…
Ладно, начну со Снейпа. В конце концов, гриффиндорцы всегда берутся за самое сложное.

***
Все сдвоенные зелья беззастенчиво пялюсь на Снейпа. Ну что в нем есть хорошего? Долговязый, сальный, а яду хватит на десяток кобр. Нет, я точно взялся за невыполнимое задание.
Зато Снейпа мой взгляд явно выводит из себя. Он шипит, словно змея на сковородке и смотрит такими глазами, что будь на моем месте василиск, неизвестно, кто кого переглядел бы. Я же в ответ улыбаюсь самой невинной из моих улыбок (той самой, что нагло скопировал у Фреда с Джорджем) и смотрю овечьим взглядом. Снейп скрипит зубами.
Может, удастся довести его до инфаркта?

***
Смотрю на Снейпа.

***
Смотрю на Снейпа.

***
Смотрю на…
Впрочем, понятно.

***
Я сам себе не верю… только что нашел у Снейпа первую привлекательную черту. В самом деле привлекательную!
Оказывается, у этой летучей мыши красивые руки. Я это заметил, когда он подошел поближе – разумеется, для того, чтобы довести Невилла до очередной истерики! Нет, за руками Снейп явно не ухаживает, на коже, если присмотреться, видны пятна от каких-то едких зелий – но эти длинные пальцы, узкие ладони, точные движения… Малфой наверняка с ума сходит от зависти – он-то своими граблями размахивает по поводу и без повода.
Что ж, начало положено. Гермионе похвастаться, что ли?

***
Снова смотрю на Снейпа.
Телячьими глазами – это, похоже, его бесит больше всего.

***
Сегодня заметил – однокурсники начинают относиться ко мне довольно странно. Кидают сочувствующие взгляды, словно на тяжелобольного, а Падма и Парвати и вовсе глядят с нездоровым любопытством.
Мне это не нравится.

***
Я, похоже, достал Снейпа окончательно. Тот перешел в наступление – то есть, вместо того, чтобы ошалевшей летучей мышью носиться по классу, он теперь стоит рядом и язвительно комментирует каждое мое действие.
Ублюдок!
Ну ничего, дай мне только выполнить это глупое обещание!

***
Сегодня я взорвал котел. Так обрадовался тому, что Снейп на миг от меня отвлекся, разнося «творение» Невилла, что всыпал тройную порцию листьев смородины. Хорошо, что этот ужас ходячий успел вовремя и сбил меня со скамьи – а то полголовы я лишился бы точно.
Итак, картина маслом. Два десятка учеников, класс, забрызганный какой-то ядовито-фиолетовой гадостью, а посреди всего этого – распростертые на полу мы со Снейпом. Тот слегка перестарался, когда меня спасал – вот и приземлился на мои бренные останки.
В качестве вознаграждения получил неделю отработок и второе открытие – от Снейпа, оказывается, приятно пахнет. Полынью и медом – такой вот горько-сладкий запах. Да уж, чего точно не приходило в голову, так это к Снейпу принюхиваться. Может, зря не приходило?
P.S. А гриффиндорцы после этого смотрят на меня еще более странно…

***
Отработки.

***
Отработки.

***
Отра…
Впрочем, ясно.

***
Подходил Рон, и, отчего-то отчаянно запинаясь, соизволил поинтересоваться, отчего я в последнее время «постоянно пялюсь на слизеринского ублюдка». В ответ на мое совершенно правдивое: «пытаюсь понять, что в этой змее может быть привлекательного», уронил челюсть, отчаянно покраснел и испарился.
Странный он какой-то.

***
Снова подходил Рон. Спрашивал, правильно ли он понял то, что я сказал ему вчера. Я, в тот момент отчаянно пытающийся выдавить из своего мозга что-то, хоть отдаленно похожее на сочинение по трансфигурации, его просто послал. К Гермионе. За разъяснениями.
А тот пошел…
От Гермионы Рон вернулся тихий и пристыженный, а потом полчаса извинялся, бормоча, что «они все неправильно поняли». На закономерный вопрос о том, кто такие эти загадочные «они» и что здесь можно неправильно понять, краснел и запинался.
Одно хорошо – однокурсники перестали странно на меня коситься и приставать с задушевными разговорами. Лиза Турпин даже пыталась всучить пузырек с якобы приворотным зельем!
Интересно, для кого? Для Снейпа, что ли?

***
Ух! Наконец-то с отработками покончено.
Да здравствует свобода!

***
Сегодня я понял один секрет – Снейпа слушать НЕЛЬЗЯ! Противопоказано. Особенно Гарри Поттерам, совершенно не разбирающимся в зельеварении. Главное – почаще поглядывать на доску, где записан рецепт. Или в книгу.
Как позеленел Снейп, когда я сдал ему идеальное зелье! Как мне это удалось? Я Снейпа НЕ СЛУШАЛ. Я слушал его голос – мягкий, глубокий, богатый интонациями… Прямо-таки потрясающий – если, конечно, не вникать в то, что эта гадина говорит.
Хм… А ведь дело-то потихоньку продвигается. Три пункта уже есть.

***
Скоро Хэллоуин. Интересно, бал будет? Если да, то я повешусь… на Снейповых подвязках.

***
Падма пригласила меня на бал.
Интересно, у Снейпа есть подвязки? Если есть – точно попрошу.
А если и нет, не важно. За такой вопрос он меня точно заавадит.

***
Мерлин и Моргана! Никогда, никогда, никогда больше не возьму в рот ничего крепче тыквенного сока. Клянусь душой покойной Вальпурги Блэк, чтоб ее портрет Ступефаем приголубило!
Нет, то, что после бала в гостиной Гриффиндора оказалось заранее припасенное вино и сливочное пиво, вполне ожидаемо. То, что близнецы притащили откуда-то ящик огневиски… так они же близнецы! И то, что после такого «коктейля» меня потянуло… на воздух, тоже ясно…
Только вот какого Мордреда я, завидев в коридоре Снейпа, не забился в ближайшую щель, а наоборот, вышел вперед? И в ответ на его усталое: «Поттер, что вы здесь делаете?», выдал весь приготовленный для Гермионы список, состоящий ровно из трех пунктов? А потом, встретив его потрясенный взгляд (словно призрак Вольдеморта увидел!), пьяно икнул и добавил: «Глаза у вас тоже красивые…»
Красивые, кстати, не поспоришь – не угольно-черные, как казалось раньше, а темно-темно-карие, с золотыми искрами. И уходил он красиво – легкой, стремительной походкой прирожденного дуэлянта. Правда, по-моему, это больше напоминало бегство…
Плюс два пункта. И почему меня это не радует?
Снейп меня убьет.
Мерлин, а ведь завтра Зелья!

***
Снейп меня игнорирует.
Абсолютно.
Совершенно.
Игнорирует.
Как же это раздражает!
Он даже отработок не назначил за хэллоуинский инцидент. Я, идя на Зелья, трясся, словно кролик перед удавом, а Снейп просто мазнул по мне равнодушным взглядом – и все. Ноль внимания, фунт презрения.
Змея слизеринская!
Стоп, я что, жалуюсь?
Определенно нет!

***
Смотрю на Снейпа телячьими глазами. Не работает.
Ублюдок непроницаемый!

***
Взорвал котел.
Конечно специально. За кого вы меня принимаете, за Невилла? Проще Перцового может быть только зелье от фурункулов. Хотя, пожалуй, месяц назад я бы не справился… но не важно.
Главное, Снейп назначил-таки мне отработку.
У Филча.
Вот гадство!

***
Филч садист! Заставил меня драить туалет Плаксы Миртл. Без магии. Зачем, если его и так регулярно затапливает?
Да еще и Миртл приставала с какими-то намеками…
Я убью Снейпа!
И Филча заодно.

***
Весь день составлял Великий-план-по-выведению-из-себя-Северуса-Снейпа. Так ничего и не придумал. Обычно для того, чтобы довести его до белого каления, хватало одного моего присутствия.
А Рон снова на меня странно поглядывает…

***
Ха! Снейп, оказывается, не настолько непроницаемый, насколько хочет казаться. Сегодня я поймал его на том, что он УЛЫБАЛСЯ. Клянусь бородой Мерлина, улыбался! Правда, когда заметил, что я смотрю, скорчил непроницаемую рожу.
Ну ничего, меня не обманешь – я за эти три месяца Снейпа изучил, как самого себя. Улыбка была точно. Почти незаметная, но была.
И шла ему просто удивительно…
Номер шесть. Гермиона будет довольна.
P.S. Только вот какого черта он улыбался, глядя на МЕНЯ?

***
Снейп ведет себя странно. Очень странно.
Нет, он больше не игнорирует меня – наоборот, глаз не сводит. Я что ему что, зелье, готовое взорваться в любой момент, или редкий вид магической фауны? Ну конечно, Harry Potter Vulgaris. Отличительные признаки – шрам на лбу и неистребимое стремление к осчастливливанию окружающих.
А еще теперь на меня косится весь Гриффиндор. И Слизерин тоже – но те хоть скрываются получше…
Мерлинова борода!
Я точно убью Снейпа.
Отравлю.
Ну и что, что зараза к заразе не пристает?

***
Сегодня Малфой со мной поздоровался. Нет, вы только подумайте! Со. Мной. Поздоровался. Драко. Люциус. Малфой. Прошествовал мимо, уронил: «Привет, Поттер» и удалился. В класс.
Я едва поймал челюсть.
P.S. А еще Лаванда Браун подарила мне фотографию Снейпа. В рамочке. Сердечком. И смотрела с таким намекающим видом…
Почему у меня ощущение, словно все вокруг знают что-то, о чем я понятия не имею? Мерзость!

***
Все. Мне надоело. Я сейчас же иду к Снейпу и спрашиваю, какого черта он так себя ведет! Какое право он имеет… имеет…
И вообще, какое право?
Все. Решено.
До отбоя полчаса? Как раз успею. Не знаю, где он сейчас? А Карта Мародеров на что?
И не надо меня отговаривать!
Никто и не собирается? Странно…
Но какая разница?

***
Мир. Сошел. С ума.
Или это я сошел с ума?
А Северус, оказывается, потрясающе целуется…

***
Что? Десять привлекательных черт? Хочешь, Гермиона, я тебе сотню наберу? Это совсем не трудно…
Хотя сейчас на очереди Зелья. Тоже ничего сложного, за пять минут справлюсь. Итак…
Пункт первый: их преподает Северус Снейп…

Безумно интересно было почитать мой перевод и увидеть моё авторство. Искренне надеюсь, что истинный автор, Silver Pard, займёт свое почётное место в шапке фика.
С уважением, Farelios

Проходя по коридорам, Гарри вспоминал все, что произошло с ним. Как здорово было вернуться сюда! Столько событий и перемен произошло в мире с тех пор, как он был в Хогвартсе в последний раз. Люди приходили в его жизнь и исчезали из нее, некоторые ушли, чтобы уже никогда не вернуться. А он по-прежнему здесь, такой же величественный и впечатляющий, как и в том сентябре, много лет назад. Замок казался прежним, каменные стены были такими же прочными, как и раньше, без малейших следов разрушения. Но чего-то не хватало, кого-то не недоставало.
Гарри остановился у подножья мраморной лестницы и прислушался. Он не ожидал, что вокруг будет такая тишина. Где шум голосов и возни детей, переходящих по коридорам из класса в класс? Где смех и крики, предшествующие драке между яростными спорщиками? Тишина позднего августа. Через две недели все снова будет так, как положено. Хогвартс снова вернется к жизни. Гарри поднял глаза на первую лестничную площадку. Зажмурься он — мог бы по-прежнему его увидеть. Будто бы он стоит там, как частенько бывало, смотрит на Гарри поверх своих очков, в глазах огонек, а на тонких губах – широкая улыбка. Прислушайся Гарри к себе – мог бы даже услышать радушные слова приветствия. По прошествии стольких лет воспоминания не утратили свою яркость. Вздохнув, он открыл глаза. Конечно, Дамблдора здесь не было. Он мертв и похоронен пять лет назад. Отогнав печальные воспоминания, Гарри начал подниматься по лестнице.
— Желейные детки! — сказал Гарри. Он соскочил со ступеньки, как только горгулья отодвинулась в сторону, и постучал в большую деревянную дверь, расположенную в конце лестницы.
—Войдите! –послышалось из-за двери.
Гарри вошел в кабинет и широко улыбнулся:
—Добрый день, профессор МакГонагалл, или, наверно, мне следует называть вас «директор»?
—Гарри! Я так рада тебя видеть! – воскликнула она. Обычно такая уравновешенная, сдержанная. МакГонагалл поднялась со своего места и заключила Гарри в объятья. – Подойдет и "профессор", Гарри. Как твои дела?
—Хорошо, спасибо. А у вас?
—Учитывая мой возраст, довольно неплохо. Прошу тебя, присаживайся. Не хочешь ли чашечку чая?
—Да, пожалуйста. С удовольствием. — Пока профессор МакГонагалл наливала чай, Гарри продолжал: — Мне здесь как-то не по себе. Я не был в этом кабинете с тех пор, как… ну, вы знаете
—Да, могу себе представить. Нам всем потребовалось время, чтобы привыкнуть.
Гарри огляделся:
—А вы не слишком-то изменили эту комнату. Некоторые предметы мне не знакомы, но, в целом, все как и прежде. – Гарри усмехнулся и добавил, — И вы все так же используете в качестве пароля названия сладостей.
Минерва улыбнулась:
—Ничего другого на ум не пришло. Ты же помнишь, каким Альбус был сладкоежкой.
И прежде, чем Гарри успел еще что-нибудь добавить, позади него раздался голос:
—Ах, да, должен сказать, что я по ним очень скучаю.
—Профессор Дамблдор! – на лице Гарри засияла радостная улыбка, — Я и забыл, что вы тут будете. Ээээ, я имел в виду, что ваш портрет тут будет. Я…я… я вообще-то хотел сказать, что... — В горле Гарри образовался комок, который мешал ему продолжить.
—Знаю, Гарри, знаю. Я тоже очень рад тебя видеть. Пожалуйста, я больше не буду вас отвлекать. Продолжайте, Минерва.
—Спасибо, Альбус. Перейдем к делу? Я очень хочу узнать – ты все-таки решил принять мое предложение, Гарри?
Гарри отпил чая, помолчал немного, и только потом заговорил:
—Я обдумывал его с тех самых пор, как получил вашу сову. Все «за» и «против», «да» и «нет», но, на самом деле, зря.
—Так ты пришел к какому-либо выводу? – обеспокоенно спросила Минерва.
—Верьте мне или нет, но когда я сюда шел, у меня не было определенного ответа. Я решился, только переступив порог Хогвартса.
—Мистер Поттер, будьте так добры, просто ответьте мне!
—Мой ответ – да. Буду счастлив занять должность, которую освободила мадам Хуч.
От радости Минерва захлопала в ладоши.
—Превосходно! Ты отлично дополнишь наш преподавательский состав.
—Верное решение, мальчик, верное, — сказал Дамблдор.
—Спасибо вам обоим, — сказал Гарри, — Вы и в самом деле уверены, что я справлюсь?
—Гарри, ты меня знаешь — я не просила бы тебя, не будучи уверенной, что ты готов к этой работе.
Гарри слегка покраснел.
—Хм, вы правы. Я должен был знать. Примите мои извинения, директор.
Минерва взмахнула волшебной палочкой, и в ее руках очутился свиток.
—Ничего, забудем об этом. А теперь, прежде чем ты подпишешь контракт, я задам тебе вопрос. И, прошу, ответь честно.
—Я бы не стал лгать. И каков же будет ваш вопрос?
—Профессор Снейп – мой заместитель. Не возникнут ли у тебя сложности в связи с этим?
Гарри не допускал и мысли о том, что Снейп все еще в Хогвартсе. Снейп – при произнесении этого имени его желудок до сих пор сжимался.
Гарри откашлялся:
—Он не слишком мне нравится, не буду отрицать. Я долго ненавидел его, особенно после того, что он сделал. Было время, когда я страстно желал ему смерти, желательно – от моей руки, – он ненадолго замолчал, собираясь с мыслями, и продолжил, — Потом я узнал, что же тогда случилось на самом деле. Я поговорил с профессором Снейпом. И мы пришли к согласию.
—Отлично! – сказала Минерва, — Мне нужно было об этом знать, Гарри.
—Я понимаю, директор. Я хотел бы задать один вопрос, можно?
—Здесь ты можешь говорить, не опасаясь.
—Благодарю, —поднимаясь, ответил Гарри. Он подошел к портрету Дамблдора и сказал, — Я хочу услышать это от вас, профессор. Снейп убил вас по вашему приказу?
—Профессор Снейп, Гарри, — вежливо поправил его Дамблдор, — Да, я заставил его дать Непреложный Обет, что при необходимости он применит Смертельное заклятие. Он действовал по моему приказу.
—Спасибо, — сказал Гарри и снова сел. Ему стало немного легче.
— Есть еще кое-что, о чем которой ты должен знать, Гарри. Он не хотел этого делать, и яростно возражал. Я заставил его понять, что другого выхода нет, и только тогда он с неохотой согласился. Как ты уже знаешь, я был прав, и он достойно справился с возложенной на него задачей. Чтобы выполнить свою обязанность ему потребовалось немалое мужество. Представь себе, что тебе понадобилось бы убить мистера Уизли ради всеобщего блага, что бы ты почувствовал? Я очень горжусь Северусом.
Гарри было трудно ответить на этот вопрос. Он даже не мог себе представить, что смог бы сделать что-либо подобное, и был благодарен судьбе, что та не поставила его перед выбором.
— Благодарю вас, сэр. Вы дали мне возможность увидеть ситуацию с другой стороны.
Гарри потянулся за пером и свитком, но был остановлен.
— Есть еще кое-что, что о чем ты должен узнать прежде, чем подпишешь контракт. Драко Малфой тоже здесь, в Хогвартсе.
— Малфой! Какого дьявола он тут делает? – сердито спросил Гарри. Он смирился со Снейпом, но Малфой – дело другое.
Видя, что Гарри недоволен, Минерва заметила:
— Он здесь, в Хогвартсе, тут он и останется. Причины этого тебя не касаются. И все же, поскольку вы с мистером Малфоем старые знакомые, я могу сказать тебе только то, что ему некуда идти, у него не было ни денег, ни семьи, ни надежды на получение более выгодной работы; буду краткой: он испытывал нужду. Драко через многое прошел с тех пор, как Альбус был убит.
— Да уж, держу пари, так все и было… – ухмыльнулся Гарри.
— Не мне говорить вам об этом, мистер Поттер, – сдержанно сказала Минерва, – Но, поверьте моим словам, так было нужно. Мы с профессором Снейпом уговорили профессора Слизнорта взять мистера Малфоя на должность своего ассистента. Вам это будет мешать?
Гарри ни за что не позволил бы Малфою повлиять на его решение.
— Нет, мэм, нисколько. Я буду держать себя в руках.
— Я тебе верю. Теперь ты можешь подписать – если ты все еще хочешь, в свете того, что я тебе только что сказала.
Гарри быстро поставил свою подпись на контракте, и на лицо Минервы вернулась улыбка.
— Поздравляю, теперь ты — новый учитель Хогвартса. Добро пожаловать!
— Спасибо, — ответил Гарри.
Во время чаепития они обсудили все тонкости работы, которой Гарри вскоре предстояло заняться – требования к нему, его личные комнаты, зарплату, и многие другие аспекты его новой должности. Когда разговор был окончен, Гарри попрощался с Альбусом и Минервой, и вышел из Хогвартса. Шагая по тропинке, ведущей к Хогсмиду, Гарри пообещал себе, что Малфой больше не представит для него проблемы. Драко Малфой перестал быть частью его жизни пять лет назад, и больше ею никогда не станет.
***
Две недели спустя, Гарри стоял посреди своих апартаментов, окруженный коробками и чемоданами, в которые он уложил свое наиболее ценное имущество. С огромным рвением он начал распаковывать свои вещи и обустраиваться в комнате, расставляя их по местам. Закончив, он устроился в удобном кресле и оглядел дело своих рук. Он переехал в свои комнаты только пару часов назад, а уже чувствовал себя как дома. Он довольно улыбнулся и откинулся на спинку кресла, сказав самому себе: «Наконец-то ты дома, Гарри. Это – то место, которому ты принадлежишь, всегда принадлежал». Он поднялся и налил себе бокал Огневиски, чтобы отметить новоселье.
Наконец, настал первый день сентября, вызвавший в Гарри море противоречивых эмоций: предвкушение праздника, волнение, радость, пополам с доброй дозой тревоги. Весь день он не мог ни минуты усидеть на месте, шагая из угла в угол в своих комнатах и бродя по коридорам, стараясь побороть страх не справиться со своей новой должностью. Гарри дошел до хижины Хагрида, надеясь застать там своего друга, но был разочарован, найдя домик пустым. По пути обратно, Гарри пытался забыть обо всех своих опасениях..
«Ты преподаешь полеты и квиддич, не самые сложные из предметов. И ты хорош в обоих, не правда ли? Общение со студентами тебя не пугает, так чего же ты боишься?».
Он не мог чистосердечно ответить на последний вопрос. И, не сумев с логической точки зрения объяснить причину своей нервозности, он решил не обращать внимания на эти чувства и наслаждаться моментом. Неожиданно для себя он решил стать самым лучшим чертовым учителем полетов, который когда-либо преподавал в Хогвартсе.
Гарри дошел до Большого Зала вскоре после того, как услышал свисток поезда, остановившегося в хогсмидской станции. Обрадовавшись, что он прибыл не первым, Гарри доброжелательно поприветствовал своих коллег – профессоров МакГонагалл, Стебль, Синистру и Флитвика, которые в свою очередь сердечно с ним поздоровались и пожелали ему удачи.
— Ты ж не против, ежели я тут сяду, а? — произнес громкий голос.
Гарри обернулся, воскликнув:
— Хагрид! Ты вернулся! Я так рад тебя видеть снова!
Хагрид сгреб Гарри в охапку, сжав его в объятии, от которого у того затрещали кости, а очки повисли на одной дужке.
— Я тоже рад тебя видеть. Представь себе – Гарри Поттер вернулся, чтоб учить! – фыркнув, сказал Хагрид. – Чудно, просто чудно.
— Кончай болтать, Хагрид, а т я сейчас растрогаюсь. Удачно, что все так получилось, – сказал Гарри, поглаживая Хагрида по руке.
— И правда, - сказал Хагрид, вытирая глаза огромным носовым платком. – Взгляни-ка, вон идет профессор Слизнорт.
Гарри, в тот момент протиравший очки об отворот мантии, нацепил их на нос и повернулся, чтобы посмотреть туда, куда указывал Хагрид. Да, Гораций Слизнорт вразвалочку направлялся к столу преподавателей, за ним, на шаг позади, следовал Драко Малфой. Слизнорт еще больше растолстел, его брюшко определенно стало больше, но Гарри удивился совсем не этому. Облик Малфоя его поразил. Исчез тот самоуверенный, дерзкий, насмешливый слизеринец, а его место занял болезненно худой, бледный, робкий молодой человек, неотрывно глядящий себе под ноги. Гарри заворожено наблюдал, как Малфой, сохраняя между собой и наставником расстояние в несколько шагов, прошел на свое место за столом и сел, ни разу не взглянув ни на него, ни на кого-либо другого. Гарри мог бы с уверенностью сказать, что у Малфоя был испуганный вид, и если бы кто-нибудь рискнул к нему обратиться, он бы убежал сломя голову. Но такого быть не могло, ведь правда? Он повернулся к Хагриду, чтобы спросить у него насчет Малфоя, но его остановил Слизнорт, схвативший его за руку и энергично ее встряхнувший.
— Гарри Поттер, собственной персоной! Чрезвычайно раз вас снова встретить. На следующий день после того, как вы решили присоединиться к нашему штату, я рассказал об этом Министру! – шумно радовался Слизнорт.
«Такой же напыщенный, как и всегда», - подумал Гарри и ответил:
— Рад вас видеть, сэр.
. — Ладно, ладно, хватит официальных обращений. Теперь мы коллеги Прошу вас, зовите меня Горацием.
- Отлично, рад вас видеть, Гораций. О, посмотрите, вот и студенты. Пора нам занять наши места, - сказал Гарри, обрадовавшись тому, что сумел избежать слизнортовских восхвалений.
Гарри увидел, что в зал зашли старшекурсники, и, разделившись на четыре группы, уселись на свои места за столами своих факультетов. Гарри чувствовал себя не в своей тарелке, наблюдая за ними со своего места за преподавательским столом, словно его здесь быть не должно. Он знал, что это ощущение скоро пройдет. Как только в зал вошли первокурсники в сопровождении профессора Снейпа, все резко замолчали. Церемонию распределения обязан был проводить заместитель директора. Гарри почувствовал жалость к бедным детям. В свое время профессор МакГонагалл наводила на него ужас, но что было бы, если бы профессор Снейп определял его на факультет? Гарри отчетливо видел, как половина первокурсников трясутся от страха.
Вечер прошел так, как Гарри себе и представлял. Еда была такой же вкусной, как и в его воспоминаниях, но только теперь он запивал ее вином вместо тыквенного сока. У учителя есть свои преимущества, судя по всему. Во время ужина Гарри один раз украдкой глянул на Малфоя. Он ел, не поднимая глаз от тарелки. Насколько Гарри мог видеть, он не сказал ни единого слова и встал, только когда Слизнорт поднялся с места. Он следовал за учителем Зельеварения, пока тот выходил из зала, держась на расстоянии нескольких шагов позади.
— Не хочешь зайти ко мне, чаю попить? - спросил у него Хагрид.
— С удовольствием, Хагрид, - улыбнувшись, сказал Гарри.
Друзья вышли во двор, по пути продолжая вести дружескую беседу. Хагрид поставил перед Гарри довольно большой кубок с вином и предложил тост за дружбу, но Гарри лишь немного отхлебнул.
— Хагрид, что случилось с Малфоем? – спросил он немного погодя. – Профессор МакГонагалл сказала, что ему несладко пришлось, но не стала вдаваться в подробности. Ты можешь мне рассказать?
— Ну, понимаешь, если она тебе не сказала, то я – тем более не буду. Наверное, она думает, что это дело личное.
— Но ты знаешь, что произошло, разве нет? – допытывался Гарри.
— Ага, я-то знаю.
— Я наблюдал за ним сегодня вечером – он сам на себя не похож! Я все время думаю, как сильно он изменился. Послушай, Хагрид, я буду с тобой честен. Мы с Малфоем… повздорили в ту ночь, когда умер Дамблдор.
— Великий он был волшебник, покойся он с миром… - перебил его Хагрид.
Гарри торжественно кивнул.
— И если то, что ты можешь мне рассказать, может разрешить наши разногласия - мне нужно знать. Прошу тебя, Хагрид. Клянусь – никто больше не узнает.
Хагрид минуту разглядывал Гарри, потом сказал:
— И как тебе только удается меня все время разговорить?
Гари только ухмыльнулся.
— Ладно, я тебе расскажу. Обещаешь, что никому – ни словечка?
— Клянусь, Хагрид.
Хагрид вздохнул и начал. Гарри внимательно слушал Хагрида, поведавшего ему о тех событиях, которые произошли в жизни Малфоя со времен той роковой ночи. Когда Хагрид замолчал, Гарри понял, что потерял дар речи. Он вспомнил, что пять лет назад в какой-то момент пожалел Малфоя – но жалость быстро испарилась, вытесненная последующими событиями. Гарри был свидетелем того, как однажды ночью Драко горько плакал в туалете, слышал его слова и видел его слезы. Как он мог об этом забыть? Этим вечером, в его душе снова начали пробиваться крохотные ростки сочувствия и симпатии.
— Хагрид, а ты простил его за то, что он собирался сделать?
— Да, парень, простил. У него не больно-то большой был выбор.
— Да, небольшой... Спасибо, теперь у меня есть о чем подумать. Уже поздно, мне пора. Доброй ночи, Хагрид.
— Спокойной ночи, Гарри. Удачи тебе с твоими первоклашками.
Гарри развернулся и грустно улыбнулся Хагриду.
— Спасибо!





*~*~*
Возвращаясь в замок, Гарри снова и снова повторял в уме историю Драко. Той ночью он сбежал, но ему было негде спрятаться. Вскоре его поймали и бросили к ногам Вольдеморта, которому совсем не понравилось то, что младший Малфой провалил самое первое свое задание. Гарри не понимал, почему Вольдеморт сразу же не убил Драко. Вместо этого он заключил того в тюрьму и время от времени пытал – когда было настроение. Вольдеморт быстро сделал Драко своим любимым мальчиком для битья, вымещая на нем свои гнев и разочарование, когда возникала необходимость. «Малфоя даже насиловали», - хриплым шепотом сообщил Хагрид, - «и Лорд, и его служители». При одной мысли об этом Гарри содрогнулся.
Мучения продолжались много месяцев, несмотря на постоянные мольбы Нарциссы Малфой. Она не раз и не два падала на колени перед Вольдемортом, умоляя его пощадить жизнь ее единственного сына и предлагая себя вместо него. Лорд отказывал ей вновь и вновь, пока не устал от ее настойчивых просьб. Он держал ее под Круциатусом, пока она не умерла, крича в агонии, на глазах Драко и Люциуса. Драко не просто видел, как умирает его мать. Его отец стоял рядом и наблюдал, не сказав ни словечка в ее защиту. Гарри неожиданно обрадовался тому, что Люциус умер в тот самый день, когда они победили Вольдеморта. Он этого заслужил.
Гарри никогда не задавался вопросом, что произошло с Драко; он решил, что Драко убили из-за неудавшегося покушения на Дамблдора. Авроры нашли Драко в подземельях, он едва дышал. Из последних сил он умолял Авроров убить его, тем самым избавив его от страданий — просьба, которую они не могли выполнить. Вместо этого они доставили его в Святой Мунго, где он провел целый год. Как только он оправился настолько, что смог говорить, его допросили, и он добровольно рассказал все, что с ним произошло, что он пережил с тех пор, как его заставили принять Темную Метку и дали задание убить Дамблдора. Он согласился только ради того, чтобы сохранить жизнь своим родителям. Во время допроса использовался Веритасерум, так что поводов сомневаться в правдивости его рассказа не было. Было решено, что Драко ни в чем не виновен и стал Пожирателем Смерти под давлением, так что его не стали судить, а просто выпустили на свободу сразу после больницы.
И все же его беды на этом не кончились. Драко Малфой покинул Святой Мунго физически здоровым, но ему было некуда идти. Все его попытки найти работу закончились плачевно: никто не хотел иметь ничего общего с тем, кто носит фамилию Малфой. Справедливо это было или нет, но Министерство конфисковало фамильное имущество, оставив его без гроша. К счастью для Драко, Снейп вступился за него. Он убедил Минерву, что Драко очень нуждается в помощи, ему некуда больше пойти. Они, в свою очередь, воззвали к великодушию Горация Слизнорта и, таким образом, Драко оказался в Хогвартсе, заняв должность ассистента профессора Зельеварения. Все преподаватели наделялись, что, найдя свое место в мире, Драко придет в себя и обретет утраченную уверенность в будущем. К несчастью, произошло прямо противоположное – он еще больше замкнулся в себе.
Готовясь ко сну, Гарри не мог не чувствовать вину, вспоминая, как отреагировал на слова директора о Драко. Он перенес суровые испытания, но ему повезло – он выжил. Гарри спрашивал себя: а считает ли Драко себя везунчиком? Гарри очень сильно сомневался в этом. Этой ночью Гарри уснул с мыслью о том, как ему жаль Драко Малфоя.
Гарри начал наблюдать за Драко во время трапез в Большом Зале, поскольку никогда не видел блондина где-то еще. Каждый день он пытался поймать его в коридорах, на лестничных пролетах, даже в туалете для преподавателей, но тщетно. Словно Драко исчезал сразу после ужина. Поэтому Гарри прилагал все усилия, чтобы Малфой попал в поле его зрения, и кое-когда ухитрялся его увидеть – мельком, краем глаза. Зрелище было крайне однообразное. Малфой выглядел и вел себя так же, как и во время первого ужина Гарри в Хогвартсе в качестве преподавателя. Он редко когда говорил, и только в том случае, если его о чем-нибудь спрашивали. На самом деле, казалось, что никто о Драко и не беспокоится. Гарри наделся, что вне Большого зала все по-другому. Северус уж наверняка разговаривает с Драко. Правда ведь, разговаривает? Даже Снейп не мог быть настолько жесток, чтобы оставить Драко наедине с самим собой… Или мог? Гарри больше ни в чем не был уверен.
Недели шли; Гарри продолжал наблюдать за Малфоем. За все это время блондин ни разу на него не посмотрел. Гарри очень хотел бы увидеть в глазах Драко прежнюю искорку, услышать его смех, пусть даже издевательский. Он отчаянно желал, чтобы Драко отреагировал – как угодно – хотя бы на что-нибудь… Но в опущенных на пол глазах Гарри не смог прочесть никаких эмоций… Поведение Малфоя напомнило Гарри о передаче, которую он видел по телевизору еще ребенком. В ней говорилось о животных, с которыми жестоко обращались, и Гарри эту передачу запомнил.
Как ни тяжело это было признать, Драко напоминал Поттеру побитую собаку, которую он видел в одном из эпизодов – сторонящуюся людей, боящуюся взглянуть человеку в глаза, испуганную и дрожащую от страха. В этот момент Гарри поклялся, что постарается вытащить Драко из своей скорлупы и поможет ему. Пока он даже не представлял себе, что он будет делать, все, что он знал – это то, что должен попытаться.
Гарри обдумал все возможные варианты и решил, что будет действовать очень, очень медленно, осторожно и тактично. Драко нуждался в доброте и утешении. Вне всяких сомнений, грубость или резкость лишь заставят Малфоя еще больше замкнуться в себе, а Гарри не этого хотел.
На следующее утро он немного опоздал на завтрак, намереваясь спуститься после Слизнорта и Драко, а не перед ними, как он привык. К тому же, Гарри прошел мимо стола преподавателей, чтобы лично поздороваться с ними.
Гарри не спеша приблизился к Слизнорту и его ассистенту и сказал:
— Доброе утро, Гораций. Как у вас дела?
Слизнорт дожевал и утер губы салфеткой.
— Доброе утро, Гарри! – удивленно ответил он, — У меня все хорошо. А как твои уроки, мальчик мой?
— Отлично! Лучше и быть не может, — Гарри остановился и повернулся к Драко, — Доброе утро, Драко , — очень тихо сказал он. Он видел, как Драко застыл, костяшки его пальцев побелели, когда он сильно сжал вилку. Малфой не поднял головы, но коротко кивнул и снова принялся за еду. Гарри посмотрел нa Слизнорта, который покачал головой, словно говоря: не делай этого. Гарри прошел к своему месту, но не из-за Горация, а потому, что не хотел ошеломить Драко внезапным интересом к своей персоне.
День за днем, Гарри повторял свои действия, останавливаясь поговорить с каждым преподавателем, а не только со Слизнортом и Драко, чтобы скрыть свои намерения. И все еще Драко только кивал ему в ответ, ни больше.
Как-то раз к Гарри подошла маленькая девочка и передала ему записку. Он узнал ее — одна из школьниц, которых он учил полетам, крохотная и застенчивая. Гарри поблагодарил ее и отошел, радостно улыбаясь.
Записка была от Слизнорта: он приглашал Поттера в свои апартаменты на рюмочку чего-нибудь крепкого и хотел с ним поболтать. Гарри отлично представлял себе, о чем они будут разговаривать.
В назначенное время Гарри зашел к Слизнорту и с благодарностью взял предложенный бокал бренди.
— Итак, Гораций, о чем вы хотели со мной поговорить? – спросил Гарри.
— Никаких хождений вокруг да около, а? Ладно, я хочу поговорить с тобой о Драко. Интересно узнать, в какие игры ты, по-твоему, играешь? Пытаешься втянуть его в беседу каждое утро, так нельзя. Он к этому не готов. Неужели ты не видишь?
— Не играю я ни в какие игры. Все очень серьезно. Я хочу помочь Драко выбраться из скорлупы.
— Что навело тебя на мысль, что ты преуспеешь там, где другие потерпели неудачу? Вижу, ты удивлен. Неужели ты думал, что мы всегда относились к нему так, как сейчас? Мы все очень устали. Один за другим мы старались к нему пробиться. И никто не смог. В конце концов, мы прекратили попытки.
Гарри не задумывался о том, что не ему первому пришла в голову идея помочь Драко. Он почувствовал себя немного глупо. Конечно же, они не просто привели его сюда и оставили в покое! Возможно, перед ним стояла задача потруднее, чем он раньше себе представлял.
Увидев, что дал Гарри пищу для размышлений, Гораций продолжил:
— Послушай, ты можешь быть Избранным, но ты не можешь сотворить такое чудо. Драко Малфой – сломленный человек, и я не думаю, что даже ты можешь помочь ему. Не стоит рассматривать его как очередную галочку в списке твоих побед.
Гарри пришел в бешенство. Он даже не задумывался о таком.
— ДА КАК ВЫ СМЕЕТЕ ДАЖЕ НАМЕКАТЬ НА ТАКУЮ МЕРЗОСТЬ, — прокричал он.
— Будь добр, сбавь тон. Нет нужды кричать.
— Простите, но вы ошиблись, — рявкнул Гарри, — Это не про меня, Гораций. Мне не нужна очередная победа. Я вовсе не милость ему оказываю, чтобы самоутвердится за его счет, — сказал Гарри, снова повышая голос. Он вздохнул и ущипнул себя за переносицу, — Послушайте, я действую ради Драко – не ради себя или вас, ни ради кого-либо еще. Я беспокоюсь о нем и только о нем. Не знаю, удастся ли мне пробиться к Драко, я просто должен попытаться. Прошу вас, не осложняйте мне задачу! Позвольте мне попробовать!








— Прости меня, Гарри, мне очень жаль, если я неправильно понял мотивы твоего поведения. Дело в том, что он так хрупок; и я не хочу, чтобы ему причинили еще большую боль. Я… я очень привязался к моему ассистенту, – Гораций грустно посмотрел на Гарри, — Я за ним приглядываю, видишь ли... Я жду знака, хоть какого-то намека на то, что он, возможно, приходит в себя. Даже сейчас, после стольких лет, каждое свое утро я просыпаюсь с робкой надеждой. Каждый вечер я говорю себе, что, возможно, завтра все изменится. Он всего лишь ребенок. Да, да, я знаю, о чем ты думаешь – что он мужчина, – Гораций сделал паузу и погладил себя по груди, — Но здесь — он испуганный маленький мальчик. Теперь-то ты понимаешь, почему я в тебе сомневался? Я должен защитить его и удостовериться, что ему не причинят боли. Я… я не смог бы этого вынести.
— Извинения приняты. Я бы не сделал ничего того, что могло бы ранить Драко. Клянусь вам. Не могли бы вы мне сказать, как он ведет себя, когда вы наедине?
— Он выполняет все, что ему говорю, и очень хорошо выполняет, нужно сказать. Когда я заговариваю с ним, он отвечает, но первым разговор никогда не начинал. Он завтракает со мной в Большом Зале, но, когда у него нет работы, он сидит у себя в комнате. Вот и все, что я могу сказать, Гарри.
Гарри взглянул на Горация с беспокойством.
— Должно же быть что-то еще! Разве он не выходит их Хогвартса время от времени? Просто прогуляться или сходить в Хогсмид? Или, может, он иногда летает на метле? Раньше он любил летать, — Гарри вдруг понял, как мало знает о вкусах и привычках Драко.
— Нет, я никогда не видел, чтобы он рискнул выйти из замка, — сказал Гораций, покачав головой, — Ни разу.
— Понимаю, — ответил Гарри, — Вы уверены, что вам нечего мне больше рассказать?
— Ну, — колеблясь, сказал Слизнорт, — ему не нравится, когда к нему прикасаются. Как-то раз, очень давно, он отлично справился с заданием, которое я попросил его сделать, и я хлопнул его пол плечу в знак признательности.
— И что случилось?
— Он отшатнулся от меня, словно я наложил на него проклятие. Сполз по стене, сжался в комочек и заплакал, умоляя меня остановиться и не причинять ему боль. У него началась истерика, я даже думал, что не смогу его успокоить. Я не нарочно это сделал. Я не хотел его расстроить.
— Вы не могли знать, так что не стоит укорять себя, Гораций, — мягко сказал Гарри.
Выпив остатки бренди в стакане, он продолжил:
— Спасибо, что предупредили. Доброй ночи.
— Доброй ночи, Гарри. - Когда дверь захлопнулась, Слизнорт поднялся и подошел к серванту, чтобы долить бренди в свой бокал. Сделав хороший глоток, он качнул бокалом в сторону закрытой двери:
— За тебя, Гарри, и за твою задачу. Удачи тебе.

Встреча с Горацием только укрепила решимость Гарри. Он продолжал действовать в том же духе, пока однажды не был вознагражден, пусть и незначительно, но для него это было счастьем.
Он приветствовал своих коллег по очереди, и последним был Драко. Гарри уже почти сел на свое место, когда услышал эти слова. Они были произнесены таким тихим голосом, что он мог бы подумать, что ослышался.
— Доброе утро, — прошептал Драко, не поднимая глаз от своей тарелки.
Сердце Гарри сделало кульбит. Он чуть было не схватил блондина в охапку и не стиснул в объятиях! Взгляды Гарри и Горация скрестились, они обменялись недоверчивыми улыбками. Это бы первый проблеск надежды, первый достоверный признак того, что Драко Малфой все еще с ними.
Гарри застыл на месте на мгновение, показавшееся ему вечностью, неуверенный в том, что же ему делать дальше. Ему нужно было как-то отреагировать, и он сказал:
— И оно и в самом деле доброе, Драко.

Радость Гарри не смогло омрачить даже предостережение Горация о том, чтобы он не предавался напрасным мечтам — Драко еще не пришел в себя.
- Я знаю, Гораций. Это только начало, но я теперь уверен на все сто, в том, что могу ему помочь, – решительно сказал Гарри.
Гораций смотрел на то, как он уходит, и думал о том, что, возможно, Гарри прав.

С тех пор Драко всегда отвечал на приветствие Гарри, желал ли тот ему доброго дня, утра или ночи. В один вечер Гарри отважился задать вопрос, надеясь, что ему ответят.
— Приготовленная на ужин тушеная говядина была просто объедение. Тебе понравилось, Драко?
— Да, – сказал Драко. Серые глаза быстро посмотрели вверх, на какую-то секунду встретив взгляд сверкающих зеленых, затем опять уставились в тарелку, — Спасибо.
— Может, положить тебе еще? — спросил Гарри. Драко только покачал головой.
«Да, конечно, он сказал вдвое больше, чем обычно. Большего на сегодня ждать не приходится», — подумал Гарри.

Следующим утром Гарри решил изменить тактику и спустился на завтрак самым первым, намереваясь потом поболтать с Драко. Гораций зашел в зал, за ним по пятам следовал Драко. Кивнув Поттеру, Слизнорт занял свое место и сразу же принялся за еду. Гарри случайно взглянул на них – секундочку! Драко на него и правда смотрел? Гарри не был уверен, но ему показалось, что Драко опустил глаза, стоило Гарри обернуться к нему. Гарри немного подождал и опять бросил на Драко взгляд, и на этот раз ему повезло – Драко смотрел на него! Гарри в спешке закончил свой завтрак и подошел к другому концу стола.
Можно я выпью с вами кофе? Если вы не против, конечно? — спросил он.
— Нет, мы не против, правда, Драко? – ответил Слизнорт.
— Нет, — ответил Драко.
Гарри заметил, что Малфой напрягся, когда он сел рядом, но он был рад уже тому, что тот в ужасе не выбежал из комнаты. Он заговорил о квиддиче, исподтишка поглядывая на блондина. Драко вскоре расслабился; казалось, он внимательно прислушивался. Гарри пошутил и увидел краешком глаза, что Драко робко улыбнулся. Он слушал! С этого дня, Гарри завтракал, обедал и ужинал только сидя рядом с Горацием и Драко, Драко отвечал, когда он с ним заговаривал, но никогда не начинал беседу первым. Гарри был терпелив; он знал, что всему свое время.
Одним вечером Гарри решил заглянуть к Слизнорту, чтобы вернуть книгу, которую он взял почитать. Втайне он желал, чтобы Слизнорта в комнатах не было, и надеялся увидеть Драко. Он постучал в дверь и вошел.
— Гораций? Ты здесь? – позвал Гарри. Ответа не последовало. Гарри уже готов был уйти, как он услышал позвякивание. Обернувшись, он услышал этот же звук снова. Он доносился из соседней комнаты.
Заметив, что дверь приоткрыта, он стукнул по ней костяшками пальцев и вошел. Он оказался в личной лаборатории Слизнорта. Комната была заставлена всевозможными книгами, бумагами, баночками, бутылочками и склянками. Позвякивание заставило его поднять глаза и увидеть Драко, выводящего их прихожей с подносом, нагруженным колбами.
— Ой, Драко, привет, — весело сказал Гарри.
Драко испуганно дернулся. Поднос выскользнул у него из рук и со звоном ударился об пол, стеклянные колбы разлетелись на миллион осколков.
— Нет, нет! – в ужасе закричал Драко, — Они разбились. Я их разбил.
Гарри подбежал к нему.
— Нет, Драко, это я виноват. Извини, что напугал тебя. Пожалуйста, прости. Позволь, я тебе помогу.
Драко стоял на коленях перед осколками, его руки дрожали, когда он пытался собрать их. — Не наказывайте меня. Пожалуйста, не наказывайте меня, — повторял он.
«Ох, Мерлин, что же я наделал?» — подумал Гарри.
— Драко, никто тебя не накажет. Это случайно произошло. Посмотри на меня, пожалуйста.
Драко не поднимал глаз от пола.
— Нет, прошу вас, не причиняйте мне боль. Простите, простите меня. Ай!
Гарри увидел, как Драко отдернул левую руку и перехватил ее правой, завороженный видом крови, струящейся по его пальцам.
— Драко! — закричал Гарри, — Ты порезался! Давай я посмотрю, — не мешкая, он схватил Драко за руку.
— НЕТ! НЕТ! НЕ ДЕЛАЙТЕ МНЕ БОЛЬНО! ОТОЙДИТЕ! – закричал Драко, отшатнувшись от Гарри. Он вжался спиной в стену, обхватил руками колени и стал раскачиваться взад-вперед, всхлипывая и умоляя Гарри не трогать его.
— Драко, я никогда причинил бы тебе боль. Прошу тебя, не плачь. Ты поранился, пожалуйста, позволь мне посмотреть.
Драко продолжал рыдать. Гарри, скрести ноги, сел перед ним, близко, но не настолько, чтобы причинить еще больше беспокойства.
Голос Гарри был очень нежным:
— Никто не сделает тебе больно. Ты здесь в безопасности. Шшш, не плачь больше. Все хорошо, Драко, — Гарри осенило, — Посмотри, Драко. Я сейчас починю для тебя пробирки. Репаро! Вот, видишь, как новенькие, так что никто тебя упрекать не станет.
Драко, всхлипнув, приподнял голову и увидел, что на подносе опять стоят колбы, будто бы ничего не произошло. Он с благодарностью взглянул на Гарри:
— С-спасибо, — прошептал он, шмыгнув носом.
— Это меньшее, что я могу сделать, раз уж это все моя вина. Разве у тебя с собой нет палочки? — Драко покачал головой. — А ты знаешь, где она? — Блондин опять покачал головой. – Не важно. У тебя кровь идет. Мне нужно взглянуть на твою руку. Я не сделаю тебе больно, Драко. Пожалуйста, дай мне посмотреть.
Задрожав, Драко снова тихо всхлипнул, но по-прежнему крепко прижимал руку к себе.
— Драко, я хочу, чтобы ты меня выслушал. Клянусь, я никогда, никогда не причиню тебе вреда. Сейчас я положу ладонь к тебе на колено, чтобы показать, что я говорю правду. Обещаю, я остановлюсь, если тебе не понравится.
Драко ничего не сказал, но и не возразил. Гарри воспользовался разрешением и положил ему руку на колено. Драко напрягся, но ничего не сделал. Через минуту Гарри уже осторожно гладил Малфоя по ноге.
Ну вот, видишь? Я всегда выполняю свои обещания. Разве тебе не приятно? – Драко кивнул, — Теперь ты дашь мне руку?
Гарри затаил дыхание, как только блондин протянул ему руку. Осторожно, чтобы не делать резких движений, Гарри разжал пальцы.
— Тут так много засохшей крови, что я не могу понять, серьезный ли порез. Сейчас я почищу. Агуаменти! — Гарри вытащил платок, смочил его в воде, которой он наполнил одну из колб. Он приложил платок к руке Драко, стараясь протереть кожу так можно быстрее. – Ну вот, все было не так уж и плохо, так ведь?
Драко шмыгнул носом:
— Нет.
— Хм, порез вроде не очень глубокий, и кровь уже не идет. Но, тем не менее, нам следовало бы сходить к мадам Помфри. В исцеляющих заклинаниях я просто чайник, — сказал Гарри с подбадривающей улыбкой, — Позволишь мне отвести тебя?
— Ладно, — ответил Драко.
Гарри встал, нагнулся, чтобы поднять поднос с колбами, и поставил его в надежное место на столе. Потом он протянул Драко руку и, затаив дыхание, ждал, примет ли ее Малфой. Драко посмотрел на Гарри, на его лице были потеки слез, глаза и нос – красные, и помедлил, не зная, как ему поступить. Нерешительно он потянулся к ладони Гарри, до тех пор, пока не коснулся ее. Поттер взял его за руку и помог подняться.
— Молодец, Драко, — сказал Гарри, — А теперь давай тебя подлечим.


Пока они шли в больничное крыло, Драко крепко держался за руку Гарри. По лицу мадам Помфри Поттер мог угадать, как она удивлена тем, что они вместе, рука об руку, но, к ее чести, она ничего не сказала. Указав на кровать, она пригасила их присесть и достала палочку. Когда медиведьма осматривала руку Драко, Гарри почувствовал, как блондин вцепился в него еще сильнее. Гарри ответил, слегка сжав пальцы слизеринца, чтобы тот знал, что все в порядке, что он в безопасности. Процедура не заняла много времени, вскоре мадам Помфри заявила, что вылечила порез Драко и он может покинуть больничное крыло.
Поппи улыбнулась и легонько пригладила растрепавшиеся пряди волос Драко.
— Ты правильно сделал, что пришел ко мне, Драко, — сказала она, уходя.
К радости Гарри, Драко даже не вздрогнул, когда Поппи коснулась его. Он встал, чтобы уйти, но Малфой все еще удерживал его за руку.
— С-спасибо, — пробормотал Драко, глядя в пол. И добавил, подняв взгляд:
— Г-гарри.
В горле Гарри встал комок – в первый раз он заговорил самостоятельно, но, что гораздо важнее, впервые Драко назвал его по имени.
— Не за что, дружище, — несколько неловко ответил он. Он многое хотел сказать, но не осмеливался. В глубине души он возликовал, но позволил себе лишь широко улыбнуться, чтобы хоть как-то показать, что он чувствует. – Проводить тебя в твою комнату?
- Да, пожалуйста, — ответил Драко.

Стоя перед дверью в комнату Драко, Гарри осведомился:
- С тобой все будет в порядке?
Когда блондин кивнул, Гарри продолжил:
- Хорошо. Тогда пожелаю тебе спокойной ночи. Эм-м… и верни, пожалуйста, мне руку.
Драко покраснел и быстро выпустил руку Гарри, которую до этого очень крепко стискивал. Блондин смущенно потупился, его ресницы затрепетали. Гарри подошел ближе и, пощекотав Драко под подбородком указательным пальцем, заставил его поднять лицо.
- С-спокойной н-ночи, Гарри, — заикаясь, пробормотал Драко и быстро проскользнул к себе в комнату.



Той ночью Гарри долго не мог заснуть. Он лежал, прижав к груди подушку, ворочаясь с боку на бок, пытаясь устроиться поудобнее и уснуть. Но Драко все время стоял у него перед глазами, занимая все его мысли. Гарри снова видел, как Драко плакал от ужаса, сжавшись в комочек. Сердце волшебника словно сдавило обручем, он вспомнил, как Драко нерешительно протянул ему руку, как крепко сжимал его ладонь. Он все еще слышал тихий голос, неуверенные слова благодарности и то, как слизеринец произнес его имя. Малфой назвал его по имени. Гарри радостно улыбнулся. В череде мысленных образов самым ярким было лицо Драко, покрасневшее от смущения, дрожащие губы, глаза, темно-серые, как грозовые облака, в которых отражались пережитые боль и страдания - непосильное бремя, которые Драко нес уже давно, но было там и что-то еще. Сегодня вечером, заглянув в эти глаза, Гарри увидел ее – крохотную, мимолетную, но все же – искорку, то, что он и искал. Наконец-то у него появилась надежда. Гриффиндорца охватило странное, неизведанное доселе чувство.

Убедившись в том, что они с Драко наладили хоть какие-то отношения, Гарри стал активно возвращать блондина к нормальной жизни. Воспользовавшись тем, что во время завтраков и обедов в Большом Зале они сидели рядом, Гарри заставил блондина есть побольше. Тело Малфоя постепенно перестало быть таким болезненно-худым, как прежде, теперь Драко больше не напоминал скелет. Какое-то время Малфой еще сопротивлялся предложению Поттера подышать свежим воздухом, но недолго. Они начали с того, что стали прогуливаться по территории школы и постепенно начали увеличивали продолжительность прогулок. Свежий воздух пошел Драко на пользу: бледность сменил здоровый, сияющий цвет лица, перемены в молодом человеке были видны каждому.

Постепенно Гарри стал брать Драко с собой в Хогсмид. Первый раз прошел не очень удачно, так как слизеринец волновался при виде незнакомых людей. И Гарри не стал задерживаться: только мельком взглянул на витрины и поспешил вернуться в Хогвартс. После нескольких подобных прогулок Поттер затащил Малфоя в магазин «Модная одежда для волшебников», надеясь, что Драко захочет прикупить что-нибудь и для себя.
Гарри выбрал несколько пар брюк и рубашек и понес их в кабинку для переодевания. Выйдя оттуда, он внимательно изучал свое отражение в зеркале.
— Возьму, наверное, эту рубашку, она мне идет, — сказал Гарри.
— Нет.
Гарри изумленно взглянул на Малфоя.
— Что ты только что сказал, Драко?
Малфой покраснел и ответил:
— И-изини. Я-я з-зря это с-сказал.
— Да все нормально. Просто объясни, что ты имел в виду, – и Гарри ободряюще ему улыбнулся.
— Ну, в общем, эта р-рубашка, она тебе не к л-лицу.
— Надо же! А какая мне подойдет? — поинтересовался Гарри.
Драко пробежался глазами по витринам и, в конечном счете, указал:
— Вот эта.
— Эта, да? Ладно, я примерю.
Малфой был прав – эта рубашка была словно специально сшита для Гарри. Она выигрышно оттеняла цвет его глаз.
— Драко, спасибо большое! Мне и правда идет... Надо было раньше спросить у тебя света, ты всегда отличался отличным вкусом в одежде. Сейчас я заплачу за рубашку и мы пойдем домой.
Слизеринец широко улыбнулся, глядя на то, как Поттер расплачивается за свои покупки. Он бы очень доволен тем, что смог ему помочь.

***

Прошел месяц.
По давно устоявшейся привычке, Северус Снейп зашел после обеда в учительскую, чтобы выпить чашечку чая. Комната была пуста, за исключением очень подавленного на вид Гарри Поттера.
Наливая из чайничка в чашку горячий напиток, профессор Зельеварения произнес:
— Мерлин всеблагой, Поттер! Что за унылый вид? Что с вами приключилось? Лучшего друга потеряли?
Гарри одарил Снейпа презрительным взглядом.
— Вообще- то это вас не касается, но – нет, лучшего друга я не терял, — резко ответил он.
— Я отлично об этом осведомлен, Поттер. Если бы мистера Уизли постигла некая печальная участь, я бы об этом непременно прослышал, — так же едко парировал Снейп.
— Спасибо за беспокойство, но, право, не стоит.
— Вам виднее, — ответил Снейп. Он сел в кресло у огня, взял со стола номер "Ежедневного Пророка" и углубился в чтение.
Вздох.
Снейп, прикрывшись газетой, в удивлении округлил глаза.
Вздох.
Снейп, прокашлявшись, демонстративно пошелестел страницами.
Вздох.
С показной яростью отбросив в сторону газету, Снейп угрожающим тоном прорычал:
— Я надеялся, что смогу спокойно попить чаю и почитать, но, похоже, из-за вашего постоянного нытья, моим надеждам не суждено оправдаться. Будьте добры, замолчите, Поттер.
— Я не ныл. Я вздыхал, — ответил Гарри.
Северус ущипнул себя за переносицу.
— Неважно, как вы это называете. Достаточно того, что вы мне мешаете. Пожалуйста, прекратите.
— Извините.
Спасибо.

Вздох.

Всего пять минут покоя — и опять этот Поттер! Вздохнув про себя, Снейп сказал:
— Вижу, вас бесполезно упрашивать. Не могли бы вы рассказать мне, что вас так тревожит до такой степени, что вы даже замолчать не можете!
Гарри перевел на Северуса взгляд:
Ну, видите ли... я влюблен. По уши, безумно влюблен.
Северус изогнул бровь:
— Я, конечно же не знаток в таких делах, но, если память мне не изменяет, вы должны быть счастливы, разве не так?
— Теоретически – да, — угрюмо заметил Гарри.
— Ну тогда объясните мне, почему вы мрачнее тучи.
— Потому что я не знаю, что он чувствует ко мне, и не знаю, сможет ли он когда — нибудь тоже меня полюбить. Черт возьми, я даже не знаю, гей он или нет!
— А это уже дилемма. Я знаю вашего счастливого избранника?
— Да.
Северус подождал секунду и сказал:
— Ну, вы ждете, что я буду из вас клещами слова вытягивать? Давайте, будьте откровенны со мной!
— Это Драко, Северус. Я люблю Драко! – Гарри в растерянности запустил пальцы в свои и без того растрепанные волосы. – То, что случилось с ним, оставило на нем свой отпечаток, и он только — только начал походить на прежнего себя! Как я могу рассказать ему о своих чувствах? Он к этому еще не готов, и, может, он никогда не сможет… Ну почему меня угораздило выбрать именно его?
Северус задумался. Помолчав немного, он заговорил:
— Ты, должно быть, заметил, Гарри, что я очень скуп на похвалу или благодарность. Как бы то ни было, результаты, что тебе удалось достичь в отношении Драко, заслуживают уважения. Тебе удалось совершить почти невозможное – вернуть его к нам, вдохнуть в него жизнь. За одно только это, я всегда буду тебе благодарен. Спасибо.
Гарри был тронут до глубины души.
— Я… даже не знаю, что сказать, Северус. Ваши слова — честь для меня.
— Что касается твоих к нему чувств… Ты уверен, что то, что ты чувствуешь к Драко — именно любовь? Возможно, это просто привязанность, которую можно испытывать к своему подопечному?
— Этот же вопрос я задавал себе миллион раз. Я много думал об этом... Это любовь. У меня нет сомнений. Я никогда не чувствовал ничего подобного. И что мне теперь делать?
— И ты не догадываешься, что он испытывает по отношению к тебе?
— Нет, Северус.
— Я всего лишь сторонний наблюдатель, но вижу то, что другие иногда не замечают. В последнее время, он ведет себя иначе. Он смотрит на тебя по-другому, Гарри.
Юный волшебник выпрямился.
— Как это — по-другому?
— Он очень осторожен и осмотрителен и никогда не смотрит на тебя, когда кто-то рядом. Но я вижу. Гарри, когда он смотрит на тебя, он просто преображается. И, хотя Драко никогда не говорил со мной о своих сексуальных предпочтениях, я считаю, что ты ему нравишься – так же, как и он тебе.
Гарри с трудом глотнул воздуха.
— Так вы думаете, что он тоже меня любит? Честно?
— Разумеется, я не могу быть уверен на все сто, но у меня есть основания предполагать, что да. Я удивлен, что ты сам этого не заметил.
Гарри на мгновение почувствовал острую боль в груди: как бы он хотел сам увидеть, что Драко за ним наблюдает!
— Как вы думаете, должен я ему об этом сказать, Северус?
— Боюсь, только ты сам можешь ответить на этот вопрос. Когда придет время, ты об этом узнаешь.
— Вы правы. Я просто подожду и буду начеку. Налить вам чая?
Северус протянул ему свою чашку и блюдце.
— Да, пожалуйста.
Гарри налил им обоим по чашечке, а на тарелку перед Снейпом положил еще один бисквит, решив, что он неприменно должен прийтись профессору по вкусу.
— Ну вот, держите. То, что вам нравится. И, Северус… Я-я просто хотел сказать, что я очень ценю то, что вы мне рассказали. Ваши слова меня утешили. Спасибо.
— Я просто хотел немного спокойствия и тишины, — невозмутимо ответил Северус.
— О, ну, ладно, – вспыхнув, сказал Гарри. – Тогда я оставлю вас в покое.
— Ну наконец-то! — воскликнул Северус, взяв в руки газету и принявшись за прерванное чтение. Перевернув страницу, он взглянул поверх газеты на Гарри. Молодой человек сидел, перекинув ноги через ручку кресла, и, улыбаясь, чертил круги по краю чашки. Поттер был далеко –далеко, в мире грез. И, судя по широкой улыбке, сменившей хмурую гримасу, мечты его, несомненно, были приятными.
Северус скрыл свою собственную усмешку за "Пророком".
«Ну вот, теперь другое дело», — удовлетворенно подумал он.





В последующие дни Гарри при каждом удобном случае пытался отследить те моменты, когда Драко смотрел на него, но Северус оказался прав: тот был слишком умен. В конечном счете, Гарри сдался, пустив события на самотек. Драко сам откроется ему, когда будет к этому готов, но он надеялся, что это произойдет очень скоро.

В субботу Гарри случайно натолкнулся на Драко в коридоре.
- Эй, Драко, подожди! – окрикнул он его.

Обернувшийся на голос блондин увидел его и улыбнулся.

- Привет, Гарри.

- Ты ничем особым сейчас, случайно, не занят? – осведомился Гарри.

Покачав головой, Драко ответил:

- Нет, а что?

- Не хочешь со мной полетать? Я могу принести снитч, и мы тогда сыграем. Что скажешь?

- Т-ты х-хочешь п-полетать? Со м-мной? – заикаясь, спросил Малфой.

Гарри понимал, что заставил Драко нервничать. С недавних пор, тот стал заикаться, когда ему было страшно или неловко. Гарри продолжил:

- Мне нужен стоящий соперник. А ты всегда заставлял меня выкладываться по полной. Давай, мы здорово повеселимся. Пожалуйста, скажи "да".

- Т-ты считаешь, ч-что я могу с тобой тягаться? – недоверчиво переспросил Драко.

- Ну да, конечно, можешь!

- Я тысячу лет не садился на метлу.

- Мы на одном уровне. Знаешь, это как с велосипедом: стоит один раз научиться, и уже никогда не забудешь.

- У м-меня даже своей метлы нет, а брать одну из школьных – нет смысла. Верхом на подобной развалюхе мне с тобой никогда не тягаться.

- Не волнуйся, есть у меня для тебя метла. Согласен?

- Ну, хорошо, думаю, попытка - не пытка, - ответил Драко.

- Отлично! Тогда встретимся внизу, одевайся потеплее и не задерживайся, - уже на бегу протараторил Гарри. Он понял, что идея пришлась Драко по вкусу, ведь он перестал заикаться.

Когда они встретились, Драко был одет в теплый свитер и куртку. Гарри протянул ему одну из двух метел, которые держал в руках.

Блондин внимательно осмотрел ее, скользнув ладонями по гладкой отполированной рукоятке и задержав внимание на выгравированном золотом имени.

- Но я не могу на ней летать! Это же твоя личная метла! – воскликнул он.

- Презент от производителей. Они решили, что если назовут ее «Прекрасный потенциал Поттера», то я одобрю ее серийное производство. Но тут они, видишь ли, просчитались, так как название показалось мне слишком громким, - смеясь, сказал Гарри, - вообще-то метла хорошая, но я предпочитаю свою старую добрую «Молнию». Ну что, начнем?

Драко кивнул, и они направились к покрытому снегом квиддичному полю. День как нельзя лучше подходил для полетов, было достаточно тепло, для того чтобы воздух придавал новых сил. По настоянию Гарри, Драко взобрался на метлу и, не торопясь, взлетел. Сперва он летал прямо над землей, пытаясь восстановить прежнее равновесие, но постепенно набрал скорость и высоту. Гарри подлетел к нему

- Вот видишь! Я же говорил, что все будет так же, как и раньше! Ну что, выпускать снитч? Ты готов? – крикнул Гарри.

- Да! – радостно откликнулся Драко. – Давай!

Гарри выпустил сверкающий мячик, который тут же умчался прочь. Драко следовал за ним по пятам. Гарри полетел следом, и, проделав пару быстрых маневров, поймал снитч.

- Постарайся, Малфой! Ты способен на большее, - прокричал он, победно сжимая в ладони золотой мячик.

- Я постараюсь, - ответил Драко, - Поттер, отпускай его. – В его голосе не было ни капли злости – на смену прежней вражде пришла дружба.

Снова и снова они летали по кругу, и время от времени Гарри ловил снитч, но Драко не терял присутствия духа, пока, наконец, не сжал в ладони трепещущий мячик. Зависнув на месте, освещенный лучами заходящего солнца, он взглянул на снитч в своей руке, словно не веря своим глазам.

- Ура! – завопил Гарри, - ты его поймал, Драко! Поймал! - Драко просиял от гордости. - Не знаю, как ты, а я устал, как собака. Может, хватит на сегодня?

Драко передал Гарри снитч, и тот вернул его в ящичек.

- Да, кажется, пора заканчивать.

Когда они медленно приземлялись, Драко сказал:

- Спасибо, что позволил мне поймать снитч, Гарри. Я оценил этот жест.

- О чем это ты? Я не подыгрывал тебе. Ты честно у меня выиграл.

Глаза Драко стали огромными, словно блюдца:

- То есть я действительно победил тебя? Честно-честно? - Гарри улыбнулся и кивнул. - Ух ты! Поверить не могу.

Поттер еще никогда не видел Драко таким радостным: счастливое выражение лица, сверкающие глаза и красные от холода нос и щеки. Но лучше всего была его улыбка: такая теплая, прекрасная и счастливая, что, отражаясь в прекрасных глазах Драко, она заставила сердце Гарри ёкнуть.

-А ты поверь, - произнес Гарри, вставая, ногами на землю. Драко тоже направил метлу вниз и, спустившись с нее, пустился бегом, чтобы не отстать. – Тебе понравилось?

- Это было чудесно. Я уже успел забыть о том, насколько мне нравилось летать. Спасибо, что помог мне это вспомнить.

Заметив, что они идут по направлению к раздевалке для игроков, Драко спросил:
- Подожди. Зачем мы туда идем?

- Не знаю, как ты, а я просто с ног валюсь, с меня градом льет пот, да и несет от меня, должно быть, как не знаю от кого. Думаю, нам следует сначала принять душ, а уж потом возвращаться обратно в замок.

Драко замешкался:

- Н-нет, я в порядке, иди, п-потом встретимся.

Гарри не заметил, что Драко снова стал заикаться.

- Ерунда. Только посмотри на себя, ты тоже вспотел. Пошли! – и подтолкнул его. - Люмос! Ну вот, уже лучше. Как тут тепло и хорошо, - взяв пушистое белое полотенце, Гарри всучил его Драко. – Держи, раздевайся давай, а я пока включу воду.

Драко медленно снимал одежду, до тех пор, пока не остался в одной рубашке и боксерах. Вскоре вернулся Гарри и, не обращая внимания на Драко, сидящего на скамейке, быстро разделся до боксеров. Он уже хотел было стянуть и их, но вовремя взглянул на Драко. Что-то тут было не так. Малфой сидел, уставившись в пространство пустыми глазами, и тихонько раскачивался взад-вперед. Гарри не на шутку занервничал.

Приблизившись к блондину, он спросил:

- Что с тобой, Драко? – Малфой промолчал, не поднимая глаз. Когда Гарри предложил ему принять душ, он сделал это совершенно без какого бы то ни было заднего умысла, но, возможно, Драко решил, что он его соблазняет?


Гарри до безумия желал Драко, но не хотел, чтобы все произошло вот так. Он хотел, чтобы тот пришел к нему по собственной воле.

- Драко, ты что, стесняешься? Не нужно. Помнишь, мы же всегда тут переодевались, когда еще учились в Хогвартсе? Мы приходили сюда и принимали душ после каждого матча. Тут нет ничего особенного. Все будет в порядке. Давай я тебе помогу, - Гарри потянул Драко за рубашку и, прежде, чем тот опомнился, снял ее. Гарри прижал руку ко рту:

- О, Драко! – вскричал он.

Торс Драко был испещрен шрамами - длинными и короткими, едва различимыми и ярко выделяющимися на коже. Даже при сильном желании Гарри не нашел бы и дюйма неповрежденной плоти. Увидев, реакцию друга, Драко быстро схватил рубашку и прижал ее к груди, пытаясь спрятать за ней свое тело. По резко побелевшему лицу потекли слезы.

- Прости меня, я зря так повел себя… Драко, я просто удивился. Не нужно стыдиться этого, - молил его Гарри. Протянув руку, чтобы стереть с лица Малфоя слезы, он прошептал, - Ну, успокойся. Все хорошо. Пожалуйста, не надо плакать.

Драко закрыл лицо ладонями и зарыдал. Гарри беспомощно сидел рядом, не зная, как лучше поступить, что сказать. Его снедало чувство вины за то, что он вызвал в Малфое плохие воспоминания.

Протянув дрожащую руку, он осторожно погладил Драко по плечу:

- Не хочешь рассказать мне? – нерешительно спросил он. Драко приподнял голову, но ничего не ответил. – Драко, ты можешь все рассказать мне. Если тебе нужно выговориться, то я тебя выслушаю, - Малфой шмыгнул носом, но промолчал.

Глубоко вдохнув, Гарри спросил тихо:

- Это… это Вольдеморт сделал? - чуть ли не впервые в жизни Гарри было страшно произносить его имя.

И Драко дал себе волю. Он заговорил – очень быстро, почти на каждом слове громко всхлипывая:

- Он… сделал это… боль… бесконечная… боль! – Он бросился в крепкие объятия Гарри и залился слезами, обвиваемый его сильными руками. – Это было мучительно… Гарри! Я умолял его убить меня, но он не слушал. Я просто хотел умереть, это было все, о чем я просил. Но все повторялось снова и снова.

Держа Драко в объятиях, Гарри заметил, что спина у того была не в лучшем состоянии, чем грудь. Один особо ужасающий шрам, начинающийся от шеи и исчезающий за резинкой боксеров, все еще был красноватого оттенка, словно совсем недавно на его месте была рана. Остальные шрамы уже побледнели, хотя, как подозревал Гарри, полностью они не исчезнут никогда.



- Драко, поговори со мной, ты и так слишком долго держал все в себе. Поделись со мной. Расскажи, позволь мне разделить с тобой эту боль, - тихо предложил Гарри.
Воспользовавшись этим предложением, Драко заговорил. Слова неиссякаемым потоком хлынули из него, и успокоился он лишь после того, как рассказал Гарри абсолютно все, обо всех перенесенных им страданиях. Оказалось, то, что Гарри слышал от Хагрида, было лишь вершиной айсберга. Вольдеморт издевался над телом Драко, увеча не только его плоть, но и душу. Поттеру пришлось практически заставить себя внимать каждому сказанному блондином слову, с трудом сдерживая подступавшую к горлу тошноту. Желая, чтобы Малфой замолчал, не говорил больше ни слова о перенесенных им боли и ужасе, он хотел зарыдать в голос, но молчал. Если Драко смог пережить этот кошмар, то Гарри просто обязан выдержать, обязан выслушать его до конца. По мере услышанного в Поттере поднималась ярость. Да, это именно он убил Вольдеморта, но сейчас он готов был сделать это еще раз. Только теперь Лорд не отделался бы легкой смертью. Сначала Гарри заставил бы его пройти через все, что прошел Драко, с лихвой заплатив за все, что тот сделал этому, теперь такому близкому и родному для Гарри человеку.
- Если бы я тогда знал, - подумал Гарри, - я бы сделал это для тебя, любимый.
Рассказ Драко подошел к концу, но Гарри все еще держал его в объятиях, пока не затихли горькие всхлипы. Молодые люди, сидели молча, не смея нарушить тишину.
Гарри заговорил первым.
- Драко, ты как? – спросил он нерешительно.
Блондин выпрямился и взглянул на Гарри опухшими от слез глазами. Вытирая их тыльной стороной ладони, он ответил:
- Я не уверен, честно говоря, - его голос упал до шепота, - то, что я сейчас тебе рассказал, я не говорил ни одной живой душе. Я сам… о них запрещал себе думать.
- Я знаю, - мягко сказал Гарри, - не переживай. Я никому не скажу, клянусь. И я горжусь тем, что ты открылся именно мне.
Драко шмыгнул носом и слегка улыбнулся, но ничего не сказал.
- Наверное, неплохо было бы сейчас принять душ, что скажешь? Уверен, тебе станет немного лучше.
- Да, наверное, - Драко поднялся на ноги, опираясь на Гарри.
Все это время вода была включена, поэтому теперь душевая была окутана горячим паром. Встав под душ, Драко почувствовал, как под обжигающими струями воды расслабляются его напряженные мышцы. Намылившись, он тер кожу мочалкой до тех пор, пока она не покраснела, и замер, наблюдая за исчезающей в водостоке мыльной пеной.
В этот момент Гарри тоже смотрел на пол душевой «Если б только и все проблемы можно было так же легко смыть», - с печалью подумал он.
Драко быстро вымыл волосы и вышел из кабинки, завернувшись в большое белое полотенце. Вернувшись в раздевалку, он начал вытираться. Гарри, который уже закончил с этим, натягивал боксеры. Малфой наблюдал за ним, пока он расчесывал волосы, а затем заклинанием сушил их. Повернувшись, Гарри увидел, что Драко смотрит на него. Блондин, покраснев, быстро отвел глаза.
- Ну вот, - сказал Гарри, передавая Драко расческу, - причешись, и я тебя высушу. Не пойдешь же ты на холод с сырой головой?
Драко послушался, и скоро его волосы тоже были сухими. Он надел боксеры, потом брюки и носки. И уже потянулся за рубашкой, когда Гарри остановил его.
- Драко, давай я намажу тебе спину кремом: там кожа сухая и шершавая, по-моему.
- Ладно, - согласился Драко, - самому мне это тяжеловато. Спасибо.
Втирая в кожу Драко крем, Гарри спросил:
- Они все еще болят?
- Нет, только тот, большой, который на спине, - это как раз был тот самый шрам, который Гарри заметил ранее. – Он то и дело горит огнем.
- А разве с твоими шрамами ничего нельзя сделать? Есть же целители…
- Боюсь, что нет, - печально сказал Драко, - это шрамы от заклятий, так что я с ними навек. – Он повернулся к Гарри лицом и, отведя его челку в сторону, пробежался пальцами по лбу Гарри. – Совсем как ты, - прошептал он.
Прежде, чем Гарри успел осознать, что происходит, Малфой наклонился вперед и нежно поцеловал его в губы. Поттер замер. Он так долго мечтал об этом, даже не надеясь, что его желание когда-нибудь сбудется. От радости и удивления Гарри застыл.
Драко отпрянул.
- П-прости м-меня, - вскрикнул он и на полной скорости выбежал из раздевалки.
- Нет! Не уходи! – закричал Гарри вдогонку ему, но Малфоя уже и след простыл. – Ты просто чурбан, Поттер! Что же ты наделал, - упрекнул он самого себя, и заметил, что обувь и пальто Драко все еще лежали на полу. – Вот черт! Он выбежал на снег почти раздетый, и все по моей вине.
Быстро одевшись, Гарри схватил вещи Малфоя в охапку и помчался вслед за ним.
- Драко! Где ты? – кричал он. – Пожалуйста, вернись! Дарко! Люмос! – Гарри, вытянув перед собой руку с волшебной палочкой, заметил на снегу отпечатки ног. Он пошел по следу, который привел его к стадиону для квиддича. – Драко, вероятно, пролез под трибунами. – Драко! Где же ты? Ты, наверное, уже замерз. Я принес тебе одежду. Пожалуйста, отзовись, я отдам ее тебе. Драко!
Остановившись, Гарри вздохнул. Малфой мог быть где угодно, и, скорее всего, хорошо спрятался. Если бы только у него с собой была карта Мародеров! Гарри был уже готов применить Призывающие чары, когда внезапно услышал какой-то звук. Прислушавшись, он попытался определить откуда он идет. Слабый всхлип! Драко! Поттер пошел в направлении источника звука и через пару десятков шагов увидел Драко, вжавшегося в угол, и дрожащего всем телом.
Гарри подбежал к нему и принялся помогать ему одеваться.
- Ну, вот что ты творишь, а? Выбежал на снег полураздетый! Так же можно простудиться и умереть! – зубы Драко громко стучали, и Гарри, чтобы быстрее согреть его, наколдовав огонь, притянул блондина к себе.
- П-прости м-меня, Гарри, я не д-должен был этого д-делать, п-прости, - Гарри хотел было сказать, что все хорошо и волноваться не о чем, но Драко заговорил снова. – Я д-олжен был понять. С ч-чего бы т-тебе м-меня хотеть? Прости меня. Пожалуйста, скажи, что прощаешь мне мою ошибку.
- О какой ошибке ты говоришь? – спросил Гарри.
- Я надеялся, что ты меня хочешь… Так глупо с моей стороны. С какой стати тебе хотеть такого, как я? Запуганного насмерть идиота, который боится собственной тени…
- Драко, прошу, дай мне ска…
Драко его не слушал.
- … урода. И как я мог только подумать, что ты можешь хотеть это отвратительное тело? Боже, я просто идиот!
- Ты не…
Драко в отчаянии схватил Гарри за лацканы пальто:
- Пожалуйста, не надо меня ненавидеть! Я этого не вынесу. Прости меня за то, что я решил, что ты когда-нибудь сможешь полюбить меня. Прости меня, ты должен меня простить, - умолял он.
- Прекрати сейчас же! Хватит! Что ты пытаешься сказать – что любишь меня?
- Да, - прошептал Драко, стыдливо, отводя глаза.
- Тогда почему ты поцеловал меня и тут же сбежал?
- Ты не поцеловал меня в ответ. Прости, если тебе было противно. Я обещаю никогда больше этого не делать.
- Драко, я не хочу, чтобы ты мне это обещал.
- Ч-что? Я не понимаю.
- То, что ты чувствуешь ко мне – это действительно любовь, или просто благодарность за то, что я помог тебе?
- Зачем ты заставляешь меня говорить это? Чтобы швырнуть потом мои же слова мне в лицо? Это вовсе не благодарность. Я много раз задавал себе этот вопрос. Я на самом деле тебя люблю. Ну вот, теперь, когда я сказал, ты счастлив?
- Да, счастлив. Ты и правда не понимаешь, что происходит? Понимаешь ли, я тоже много раз задавал себе этот же вопрос, снова и снова. И в течение всех этих месяцев я даже думать не смел, что такое возможно.
- Гарри, о чем ты говоришь? – спросил Драко.
- Что ты можешь полюбить меня, - сказал Гарри, заключая Малфоя в объятия, - так же, как я люблю тебя.
Драко судорожно глотнул воздуха.
- Это невозможно! У меня так много проблем.
- Но ведь многие из них мы уже решили, причем вместе, так ведь? И в дальнейшем будем справляться со всеми неприятностями только вдвоем.
-Разве мое тело тебе не отвратительно? Я видел, какое у тебя было лицо, когда ты заметил мои шрамы.
- То, что ты видел, было не отвращением, а шоком оттого, что я увидел наглядное свидетельство перенесенных тобой мучений.
- Значит, то, что ты испытываешь по отношению ко мне - жалость.
- Это вовсе не жалость, Драко. Это сочувствие. Я хочу нежно заняться с тобой любовью, целовать тебя, чтобы стереть все плохие воспоминания. Ты меня возбуждаешь, Драко. Жалость не возбуждает, а вот желание – да. Я хочу тебя, ты мне так нужен.
- Тогда почему ты меня не ответил на мой поцелуй?
- Потому что я болван, вот почему. Я был поражен, не мог поверить в то, что ты, наконец, набрался смелости для того, чтобы сделать первый шаг. И ты сбежал раньше, чем я пришел в себя и смог хоть как-то отреагировать.
- З-значит, ты м-меня на самом деле любишь?
- Да, любимый.
Драко всхлипнул.
- Ты назвал меня любимым.
- В первый, но не последний раз. У нас впереди целая жизнь, и я смогу еще миллион раз назвать тебя любимым.
- Ты уверен?
- Да, Драко, абсолютно уверен. А ты?
- Да! – последовал незамедлительный ответ. - Но…
Гарри приложил пальцы к губам Малфоя, заставляя его замолчать.
- Я потратил столько месяцев на то, чтобы просто заставить тебя поговорить со мной, что теперь с трудом верю, что собираюсь сказать что-то подобное.
Драко вопросительно посмотрел на него, снова пытаясь что-то сказать.
- Драко, - прошептал Гарри, склонив к нему голову так, что они соприкоснулись лбами, - заткнись и поцелуй меня.

Конец.

Проснулся Северус уже один. С ощущением, словно бы он перешагнул порог, а перед этим долго стоял в темной комнате перед закрытой дверью. И кто-то – открыл эту дверь для него. Сны Снейпу снились редко, чаще – кошмары, так что он никогда не забывал ставить рядом с кроватью флакончик с собственноручно приготовленным зельем Сна-без-Сновидений. Но в этот раз профессор зельеварения видел сон. Пробудившись, он не мог вспомнить деталей сна, помнилось только что-то огромное, подавляющее и сияющее, полифония шепчущих слова Пророчества для Принца-полукровки неземных голосов, и еще один голос, перекрывающий все прочие, гулко и торжественно, словно удары колокола, раз за разом произносивший: «Исполнено!»»
В первый момент мастер зелий зажмурился от ярких солнечных лучей, заливающих комнату. Теперь шторы на окнах этой комнаты были раздвинуты, как бы нарочно для того, чтобы это помогло ему проснуться.
Снейп, отбросив в сторону одеяло, сел на постели, спустил ноги вниз и… его босые ступни уткнулись в мягкие домашние тапочки. А на спинке кровати висел атласно-черный халат, элегантно украшенный серебряными вставками-змейками. Внимательно осмотрев помещение, профессор почти сразу догадался, где находится. Сунув ноги в тапочки и накинув халат, который оказался ему несколько великоватым, Северус хмыкнул, завернул рукава, потуже затянул пояс и подошел к окну. Ну, конечно же, это Хогсмид. А, судя по интерьеру, он пребывал в «Трех метлах», и, кажется, в самом лучшем номере из тех, что мадам Розмерта предоставляет своим клиентам на втором этаже. Не всем, конечно, а только тем, кто готов за эту услугу весьма и весьма щедро заплатить…
Помимо плотно прикрытой входной двери, в номере была еще одна, приглашающе полуоткрытая, Северус шире распахнул эту дверь и увидел ванную комнату, в которой сама ванна была уже наполнена магически подогревающейся водой и пузырилась душистой пеной, с ненавязчиво рождественским хвойным ароматом. На полке у зеркала возлежала стопка пушистых полотенец в цветах Слизерина, мыло и шампунь, флакон с магическим депилятором для лица, зубная паста и новенькая щетка. Против того, чтобы воспользоваться столь заманчивым предложением этим утром у Снейпа не было ровным счетом никаких возражений.
Из ванной он вышел сияющий и умиротворенный. С полным подсознательным ощущением, что теперь так будет всегда, а его детские кошмары по этому поводу вдруг исчезли, окончательно и бесповоротно.
Самочувствие у Снейпа было просто замечательным. Тем более что он и раньше заметил, на стуле возле кровати висит его аккуратно выглаженная зимняя мантия, на которую были явно наложены дополнительные согревающие чары. Там же находятся жилет, свитер и свежевыстиранная рубашка, стопка свежего нижнего белья. А рядом - новые теплые носки. Тонкая вязка, чистая шерсть. Таких у него никогда не было. Под стулом стояли начищенные до зеркального блеска ботинки.
На столе торжественно красовалась слегка аляпистая ваза с пышным букетом цветов. Сам букет был составлен абсолютно варварски, Белая Хризантема Инодиум «Наряд невесты» беспорядочно мешалась с Аметистовым Левкоем, Темно-синим Фламиром, Космеей «Морская раковина» и Венидиумом «Принц». Снейп решил, что перед уходом обязательно, наложив чары уменьшения, захватит с собой этот нелепый букет, потому что… да хотя бы только потому, что это были первые в его жизни подаренные ему, лично ему цветы. И профессор категорически намеревался сохранить себе на память эти растения, вплоть до последнего листика и лепестка. Впрочем, оставлять мадам Розмерте заботливо приготовленные любовником для него тапочки, халат и все прочее он тоже отнюдь не собирался.
Там же был сервирован весьма плотный и обильный завтрак, с графином охлажденного сока и пыхтящим самоподогревающимся кофейником, возле которого примостилась сегодняшняя газета. А на углу стола, на пакете с его вчерашними покупками, лежала палочка Снейпа. Причем, рядом с тем пакетом был еще один, раза в три больше размером, содержимое которого профессор зельеварения тут же принялся с великим энтузиазмом изучать. Нет, ну надо же! Там было практически все, что бы он очень хотел приобрести, но из-за цены не мог себе позволить… Ох… даже довольно-таки объемистый флакон с драконьей кровью! И чешуя василиска! Которую нынче, вообще, нигде невозможно достать.
Северус уселся завтракать, то и дело улыбаясь, до глубины души согретый столь искренней и трогательной заботой.
К тому же, ему сейчас совершенно не нужно было никуда торопиться, потому что сегодня его уроки начинались только со второй половины дня. О, Мерлин, как же ему теперь нравится этот парень! Обо всем позаботился, все тщательно предусмотрел… Позаботился о нем, о Северусе Снейпе. Как никто и никогда другой.
В Хогвартс профессор возвращался в самом, что ни на есть отличном настроении. Он ощущал себя так, словно бы с его души свалился камень, который тяготил его много лет. Так вот, оказывается, как себя чувствуешь, когда сбывается твое Пророчество!..

На уроке сдвоенных зелий седьмого курса Гриффиндора и Слизерина Снейп вел себя не совсем так, как обычно. Он был несколько рассеян, задавая ученикам самостоятельную работу, да потом не обращал на них ровным счетом никакого внимания, просто сидел за своим столом и делал вид, словно что-то читает и пишет. Исключение мастер зелий сделал только для Гарри Поттера. Несколько раз, резко вскидывая голову, коротко одаривал его своим фирменным взглядом. И каждый раз мальчишка чуть ли не подпрыгивал на месте и мучительно заливался краской.
Ну - точно, Гарри Поттер! Без всяких сомнений. Чтобы не расхохотаться в голос, не выдать себя, Снейпу потребовалась все его силы и вся благоприобретенная за долгие годы выдержка.
Изо всех сил профессор зельеварения изображал самое мрачное и неприятное выражение лица, какое только смог. С неизменным успехом. И старался, очень старался даже краешком губ не ухмыляться, слыша еле различимый перепуганный шепот своих студентов:
«Что это со Снейпом?»
«Мерлин его знает…»
«Кажется, он не в настроении…»
«Ой, мамочка… мне страшно!»
«Он сегодня и выглядит как-то не так…»
«Тсс… сделаем вид, что нас здесь нет…»
«Может, он сегодня не с той ноги встал…»
«Ужас какой…»
«Тихо! Только бы не привлечь его внимания…»
Наконец-то это занятие подошло к концу. Крайне неприязненным тоном Снейп задал классу домашнее задание и брезгливо сообщил, что на сегодня все могут быть свободны. И еще раз, напоследок, пристально-остро пронзил Поттера недобрым взглядом. На этот раз Гарри не отвел глаз. В глазах мальчишки плескались туман и отчаяние, и осколки счастья.
«Вот бестолочь - вся душа нараспашку…» - почти нежно подумал Снейп.
Долгие, казалось бы, бесконечно растянутые во времени мгновения вчерашние любовники смотрят друг на друга. Гарри не двигается с места, Гермиона дергает друга за рукав мантии, Рон что-то шепчет. Гарри отмахивается.
- Мистер Поттер! – негромко произнес Снейп. - Мне кажется, что вы очень хотите мне что-то сказать?
- Да, сэр! – хриплым срывающимся голосом отвечает Гарри, он словно кидается с обрыва в омут вниз головой. - Вы… вы догадались?
- О чем, Поттер?
- Что это был я!!!
Снейп усмехается не особенно приятно и медленно кивает.
- Да, Поттер. И, как видите, без всякой легилименции, - небрежно поигрывая палочкой, спокойно констатирует мастер зелий.
Гарри двигается на шаг вперед, не делая ни малейшей попытки достать свою палочку.
«Правильно, - веселится про себя Снейп, - зачем ему палочка, с его-то силой? И так по стенке способен размазать любого… хотя еще подросток. Да еще - его с каждым годом растущая сила сознательно или стихийно устраняет с его пути тех, кто пытается ему противостоять. Или, - тут мастер зелий очень кстати вспомнил мнящего ранее себя столь умным и прозорливым Дамблдора, - желающих превратить его в свое оружие, в «своего мальчика», которым можно как угодно манипулировать… А вот – и не получилось, директор! Ошибочка вышла! Поттеру можно только служить… или вовремя убираться с его дороги. В этом тысячелетии ему нет равных. Дааа… Миру крупно повезло, что этот мальчишка светлый, а не темный маг».
- Ну, и я даже рад! – тем временем решительно заявляет Гарри, - Профессор Снейп, сэр! Хочу, чтобы вы знали! Я - ни о чем не жалею!
- Даже так? – Снейп иронично приподнимает брови.
- Да!!! – Гарри почти кричит. – Потому что я… я…
- Что, Поттер?
- Я люблю тебя!
Все, кто еще оставался в этом кабинете, были в шоке.
- Ну, я не уверен, что об этом следовало вот так сразу объявлять всей школе, но что сделано, то сделано, - откровенно недовольно поморщился Снейп. – Ну, ладно уж… Встречаемся после ужина?
Гарри меняется в лице, он ошарашен, растерян и – неимоверно счастлив!
- ДА!!!
-У тебя или у меня? Хотя, Поттер, это, несомненно, риторический вопрос, - снисходительно хмыкает Снейп. - У меня, в моих комнатах в подземельях, нам будет гораздо удобнее, чем в Гриффиндорской башне.
- Да, конечно… - Гарри весь вспыхивает от восторженно-жаркого предвкушения.
Однако мальчишке, как видно, все и этого еще мало. И он, практически совершенно не контролируя себя, спрашивает то, о чем желает знать сейчас, сию минуту - больше всего на свете, невзирая ни на что, ни с чем не считаясь, подставляя свою душу под удар, страстно желая ответа, и отчаянно боясь услышать ответ, но все же спрашивает, да еще в открытую.
- Северус… Северус, я тебя люблю, - голос его дрожит и прерывается от еле сдерживаемого волнения на грани помрачения рассудка. - А ты… ты меня любишь?
Снейп ответил ему не сразу.
Как сына изводившего его в школьные годы Джеймса Поттера, да еще внешне похожего на него как две капли воды, Снейп его ненавидел. Как избранного любимчика Дамблдора – опасался. К прославленной в самые юные годы знаменитости Северус испытывал недвусмысленную неприязнь. К Спасителю магического мира был равнодушен. Но - к спасителю самого себя – со вчерашнего вечера у него появилась самая искренняя симпатия! Чему весьма способствовала столь замечательно проведенная ночь и не менее славное утро. Если мальчишка желает обозвать это любовью - ну, что же - будет ему любовь.
«Мой суженый. Мой Золотой Мальчик. И чего он мне раньше так не нравился? – с чувством глубочайшего удовлетворения подумал Северус про себя. - Сплошные плюсы! «Герои» исполненного Пророчества потом уже никого ни в каком плане не интересуют. А то, что мальчишка дословно исполнил одно Пророчество, уничтожив Волдеморта, заставит всех до единого - безоговорочно поверить, что исполнено и второе. Пророчество для Принца-полукровки. Да ведь меня теперь - ни одна скотина больше пальцем не тронет!!! Кому охота последовать за Волдемортом? К тому же, покушаться на избранника самого могущественного мага тысячелетия – бессмысленно, чрезвычайно опасно… и уже не за чем! А вот благородное семейство Принц может нынче утереться и покусать локти! - злорадно восхитился Снейп. - Особенно прабабка. От всей души надеюсь, что старая ведьма еще жива!»
Следующая мысль, осенившая Снейпа, была еще более приятной.
«У меня больше нет причин безвылазно сидеть в защищенных подвалах Хогвартса. Можно без опаски бывать, где вздумается, не оглядываясь каждую секунду! Можно путешествовать, посмотреть мир. Да хотя бы вместе с ним! Парень, как и я, совершенно нигде не был. Он же скоро закончит учиться – что он собирается делать? И Гарри Поттер несметно богат, это не секрет. Кругосветный круиз… - мечтательно вздохнул мастер зелий. - Ну, Поттер, уж это - ты мне должен, как минимум!»
Пока Снейпа посещали все эти замечательные мысли, мальчишка с жадным, испуганным и отчаянным видом ждал ответа.
- Интересный вопрос, - спохватившись, заговорил наконец Снейп. - Разумеется, ГАРРИ… - впервые назвав мальчишку по имени, Северус сделал довольно-таки многозначительную паузу, - Ты полагаешь, что я собираюсь отвечать тебе публично? Ну, знаешь ли, не у всех такая тяга к эпатажу на публике, как у тебя. А в следующий раз ты захочешь, чтобы я пришел на квиддич в шарфе гриффиндорских цветов и истерично болел за твою команду?
По губам профессора зельеварения скользнула тонкая змеиная улыбочка.
- Знаешь, Гарри, у меня в гардеробе таких расцветок нет, хмм… тебе придется одолжить мне свой.
- Я дам тебе свой шарф!!! – от безудержной радости Гарри Поттер так и расплылся в абсолютно счастливой улыбке.
Если «это», по его мнению, в исполнении его колючего любимого - не «да», то мальчишка был готов тут же слопать Волшебную Распределительную Шляпу без соли и без сахара. В словах Снейпа Гарри услышал то, чего так хотел и ждал, и он был неимоверно счастлив.
- До вечера, Гарри. Да… Только вот… Заданная работа по зельям для тебя не отменяется, - в меру язвительно хмыкнул Снейп, однако, видя как у того вытягивается лицо, слегка усмехнулся. - Но я помогу ее тебе сделать.
- Ага! Это будет здорово! Северус… - физиономия мальчишки снова сияет.
- И у меня нет шампанского. Мы будем пить чай.
- У меня есть! И вино. И коньяк. И текила. И огневиски тоже! – с невинным видом подмигнул Гарри.
- Ну что же, тогда можешь сегодня вечером весело распить все это со своими друзьями, - категорически заявил Снейп, хмурясь и поджимая губы.
Гарри испугался чуть ли не до колик.
- Нет, что ты, Северус, чай меня вполне устраивает!
- Тогда – до вечера!
- До вечера, Северус!
«Надо будет проследить, чтобы мой юный герой не спился, - озабоченно решил Снейп. - О Мерлин, будь он еще немного моложе, мне пришлось бы следить, чтобы он не испортил себе зубы неумеренным поглощением сладостей… Впрочем, он сейчас еще в том неопределенном возрасте, когда возможно и то, и другое».
Размышления о будущем Снейпа продолжались и после того, как онемевшие от переизбытка шокирующей информации друзья чуть ли не насильно утащили Гарри из кабинета зельеварения. В кои веки мастер зелий позволил себе напрочь отрешиться от реальности и вволю помечтать.
Думал он и о Гарри, о том, что на самом деле знает о нем, как о личности, а не как о Мальчике-Который-Выжил, очень немногое. А ведь на самом деле Гарри Поттер давно уже не мальчик, невозможно оставаться ребенком, столько пережив и потеряв. Тем более, в здравой памяти и твердом рассудке совершив убийство Кого-бы-там-ни-было. Но почему-то именно обыкновенного мага-подростка этот парень перед всем магическим миром сейчас так старательно изображает, доучивается седьмой курс в школе, ходит с друзьями на занятия, готовится к экзаменам. Хотя не может не знать, что Победителю Темного Лорда на блюдечке с золотой каемочкой по первому же требованию преподнесли бы любой диплом. Он очень одинок, пусть и неразлучен со своими друзьями, только вот, его самые близкие друзья – все еще дети. А ему нужен рядом кто-то взрослый. Чтобы кто-то был с ним рядом, поддерживал и помогал, и был с ним почти на равных, когда Гарри наконец-то решит сделать первый шаг во взрослый реальный мир.
«Пророчество или нет, а я ведь на самом деле рад, что Золотой Мальчик выбрал не кого-нибудь другого, а меня, - придя в полную гармонию со своими мыслями и ощущениями, откровенно признался себе мастер зелий. - А то, что он еще благодаря странному всплеску гормонов и забавной шутке судьбы еще и хочет меня… Так оно мне тоже очень, очень по нраву! Хмм… бесхитростная гриффиндорская натура, мальчишка решил, что он меня любит... желает ответных чувств. Пока его юношеские заблуждения не развеялись, будут ему ответные чувства. Все, что он пожелает. Или я не Северус Снейп, Принц-полукровка».

Вечером Золотое гриффиндорское трио после ужина, за которым, кстати сказать, Гарри так и не смог ничего съесть от переполняющего его восторженного предвкушения, намертво застряло в коридоре, ведущим в слизеринские подземелья. Друзья просто из кожи вон лезли, когда пытались уговорить его не идти на свидание с отвратительным и ужасным профессором зельеварения. Только вот все было бесполезно, хотя Рон и Гермиона усиленно атаковали его по очереди:
- Гарри, очнись! Это же Снейп!
- Ага! – радостно соглашался Гарри.
- Ты с ума сошел!
- Ну и что? Это мое дело!
- Что все подумают!
- А все и так уже думают. И я даже знаю, что! Только мне – пополам!
- Он же мужчина! Как ты можешь?
- А вот – хочу и могу.
- Вокруг столько девчонок…
- Зато он точно уж не залетит, одной заботой меньше!
- Ты хочешь сказать, что это ты его… - шокировано ахнул Рон.
Гарри только самодовольно ухмыльнулся.
- Он же совсем не красивый!
- А мне нравится!
- Он тебя намного старше…
- А мне без разницы.
- Он учитель! Ты ученик! – не зная, что уже и сказать, в последний раз воззвала к его разуму Гермиона.
- А ерунда. Это ненадолго. Седьмой курс скоро закончится.
- Так же нельзя!

- Ему - можно. Золотому Мальчику и Победителю Волдеморта вообще, очень многое можно, - бархатным голосом практически мурлычет профессор Снейп.
Появившийся как всегда бесшумно и незаметно, неизвестно сколько времени уже слушающий этот весьма содержательный разговор, сказавший свое веское слово. А потом, отточенно-грациозно развернувшийся и стремительно удаляющийся по коридору в развевающейся пиратским черным парусом мантии.
И, отмахнувшись от друзей, самый могущественный маг этого тысячелетия Гарри Поттер вприпрыжку помчался вслед за своим любимым мастером зелий.

Когда с него содрали ветхое куцее одеяло, Северус открыл глаза… и мгновенно проснулся, подавляя в себе желание закричать. Он только задрожал в своей убогой обшарпанной кровати и сжался под пронзительным мрачным огнем черных глаз старой ведьмы, лежа навзничь на голом волглом матрасе. Его голова просто влипла в тощую подушку в рваной наволочке, мальчик не смел, ни пошевельнуться, ни вздохнуть, пришпиленный этим безжалостным взглядом, словно препарируемое насекомое. Он был без ночной рубашки. Свою единственную ночную рубашку он вчера… ну да… снова не удержался… хотя он уже большой мальчик… Он был за это наказан, как обычно на худеньком теле знакомо ныли ссадины и синяки, рубашка и простыня сохли на веревке на заднем дворе, а соседские дети снова дразнили его и гнали прочь, осыпая обидными словечками.
И вот его разбудили посреди ночи. И незнакомая жуткая старая ведьма сверлит его взглядом. То, что мама была рядом, ничего не значило. Это никогда ничего не значило. От мамы никогда не было ни помощи, ни защиты, ни тепла … ничего. Никогда ничего хорошего. Даже от своего отца-маггла Северус получал больше, будь то ругань, пинки или оплеухи, но тот хотя бы признавал его существование и испытывал к своему неудачному сыну хоть какие-то чувства. Живые, настоящие. Пусть и не слишком-то приятные. Отец иногда грубо велел подтереть сопли, или подтянуть штаны, или пойти поискать какой-нибудь еды на кухне, а то вид как у неделю некормленого, или шапку одеть, когда надо было зимой выносить мусор в бачок на улице. Один раз отец, возвращаясь из бара и наткнувшись на Северуса в прихожей, спьяну погладил его по голове, обдавая перегаром, обнял и проворчал: «И в кого ты такой заморыш?» А мама всегда смотрела на Северуса, если, конечно, смотрела, словно бы его самого не существует, как будто он просто какая-то случайно завалявшаяся в их неуютном доме не особенно нужная вещь. В этот раз она тоже одарила его подобным взглядом.
- Сделай свет поярче, девочка, - прохрипела ведьма. – Чтобы я смогла как следует разглядеть твое отродье.
- Как прикажешь, бабушка, - мама взмахом своей палочки усилила заклинание Lumos, направив яркий безжалостный свет на Северуса.
- Не дергайся и не криви лицо, - холодно сказала она сыну.
Старая ведьма, пристально вглядевшись в черты лица худосочного маленького мальчика, пренебрежительно хмыкнула.
- Да что бы твой полукровка ни сделал, ему это не повредит и не поможет. Я не понимаю, девочка, как ты могла произвести на свет такое… - старуха пожевала сморщенными губами, подбирая определение, - … такое, хммм, на редкость непривлекательное создание!
Каждое ее слово ранило Северуса порезом отравленного ножа.
- Бабушка, - губы мамы сжались в тонкую бледную линию. - Бабушка, он еще ребенок. Ему всего шесть лет. Может быть, когда он подрастет…
- Не смеши меня, Эйлин, - отмахнулась старуха. – С возрастом твое ублюдочное отродье вряд ли станет хоть немного более привлекательным. И забудь даже о мыслях о том, что в Пророчестве упоминается твой сын. Вряд ли. Твой мальчишка слишком уродливый!
Северус из последних сил сдерживался, чтобы не разреветься. Если он заплачет сейчас, его накажут, мама снова его накажет, и это будет очень больно. А может, так будет даже лучше? Лучше, чем слышать, что эта ужасная ведьма говорит о нем. Хотя она не первая, от кого он это слышит. Все так говорят, сколько он себя помнит…
- Да, он Принц-полукровка, это уж точно. Кстати, весьма похож на своего двоюродного деда Максимуса из чистой линии крови. Грязного мерзавца с вечно сальными волосами. Ты точно уверена, девочка, что отец этого – твой красавчик-маггл? – ядовито поинтересовалась старая ведьма.
- Бабушка! – яростно прошипела мама, судорожно сжимая в руке палочку.
Ведьма хрипловато засмеялась, направив на свою внучку, нет, даже не палочку, а всего лишь пергаментно желтый костлявый палец.
- Ты и твое полукровное отродье – позор для семьи Принц!
Северус с недетской тоской смотрел на свою маму, которая сникла и съежилась под пронзительным взглядом старухи.
- Бабушка… я могу вернуться домой? – дрожащим от унижения голосом попросила она. – Без… без этого ребенка, конечно! Я согласна на любые, на любые условия, все будет так, как ты скажешь, бабушка…
- Ну, ладно уж, - лицо ведьмы скривилось в некой неопределенной гримасе. - Ты можешь вернуться, Эйлин.
- Бабушка! Благодарю тебя, бабушка!
- Моим первым условием будет то, что ты вернешься не сейчас.
- Бабушка… когда?
- Когда твоему сыну придет время пойти в школу. Отправишь его в Хогвартс, можешь возвращаться. Разумеется, семья Принц этого мальчишку признавать не будет. Он, ко всему прочему, надеюсь, не сквиб?
- Нет, - нервно сглотнув, мама отрицательно мотнула головой, - он маг. Бабушка, но ведь это значит, что мне… мне надо будет жить здесь еще несколько лет…
- Наслаждайся жизнью, девочка, - злорадно отозвалась старуха. – Ты сама постелила себе постель, тебе в ней и спать.
С этими словами старая ведьма исчезла. Мама Северуса осталась стоять рядом с его кроватью несчастная и потерянная, такой он ее еще никогда не видел.
- Мама! Мама… - жалко позвал мальчик, он соскочил с постели, подошел к матери.
Женщина посмотрела на него сверху вниз. И со всего замаху резко ударила ладонью по лицу. Северус упал, у него зазвенело в ушах, щека в первые секунды онемела, а потом взорвалась болью.
- Мерзкий выродок! Мне надо было бы придушить тебя сразу же после рождения! Из-за тебя мне придется провести еще пять лет в этой грязной дыре! И теперь, дрянь такая, тебя нельзя даже прибить насмерть или отравить… бабушка сказала, что семья примет меня домой только после того, как ты пойдешь в школу! А она – настоящая Принц и никогда не меняет своих решений! Нет, как я могла быть такой дурой, что понадеялась на Пророчество!
- Что за Пророчество, мама? – тихо спросил Северус.
- Древнее пророчество, из поколения в поколения передающееся в нашей семье. О том, что одному Принцу-полукровке будет суждено служить самому могущественному магу тысячелетия, который сделает его своим любовником, - женщина очень неприятно усмехнулась. – Только вот, Северус, в любовники могущественные маги берут себе - красивых мальчиков! Ну, на худой конец, хорошеньких. Или просто симпатичных. Хотя бы хоть как-то обаятельных и милых.
- Я… мама, я не такой? – Северус уже плакал, но сам того не замечал.
Его мать откровенно злобно расхохоталась.
- Ты?! Северус, да ты… и не надейся! Надо же, как ты меня рассмешил! Ты хоть раз смотрелся на себя в зеркало, когда умываешься? – женщина снова засмеялась, теперь уже совсем истерично. - Ты же урод! У тебя уродливое лицо и никчемное тело, ты гадкий и отвратительный, ты моя самая большая ошибка, за которую мне теперь приходится расплачиваться!
Женщина стремительно зашагала прочь.
- Пока я еще здесь, постарайся, как можно реже попадаться мне на глаза! – бросила она, захлопывая за собой дверь.

Ванная комната надолго стала для Северуса истинным кошмаром. Там было зеркало. В которое он должен был смотреть и видеть себя, свое отражение. Свое тело и свое лицо. Северус возненавидел мыться с шести лет. Когда ему исполнилось одиннадцать, прилетела сова с письмом из Хогвартса. В тот же день мать собрала свои вещи и исчезла, бросив его на попечение отца, напоследок, одарив сына пустым и равнодушным взглядом. Но все же, перед этим она выполнила свой долг и сводила его в Косой переулок, показала, где что нужно купить для школы. Объяснила, как попасть на платформу 9 и 3/4. И оставила ему ключ от крошечного сейфа в Гринготтсе, сообщив, что горсть галлеонов, которые лежат там для него, надо растянуть на семь лет, потому что больше ему рассчитывать не на что. С тех пор Северус никогда не видел свою мать. Юный Снейп думал, что чувство, которое он ощущал тогда, навсегда потеряв мать, было облегчением, но… став старше, Северус осознал, что так не плачут, уткнувшись в подушку и горько глотая слезы, когда тебе все равно. Его отец-маггл женился на маггловской женщине, не прошло и пары месяцев. Сразу же, как были готовы документы о том, что он вдовец. Ценой за их оформление стало неохотное согласие терпеть сына от первого брака в своем доме на летних каникулах, пока тот не закончит школу.
Годы учебы в школе магии тоже не были для Снейпа светлым воспоминанием. Некрасивого, нищего, совершенно беззащитного мальчишку-полукровку, которого Волшебная Шляпа, по каким-то своим соображениям, распределила в Слизерин, третировали и травили все, кто только мог. Особенно, вспоминал Северус, великолепная гриффиндорская четверка – Поттер, Блек, Питтегрю и Люпин.
Но в этой школе он нашел свое призвание. Зелья. Удивительное и захватывающее искусство приготовления зелий! Совершенствуясь день ото дня в своем любимом деле, Северус Снейп был почти счастлив. А успехи, которых он достиг, превзошли все ожидания. Да и вообще, учился он очень хорошо, предпочитая проводить все свое свободное время в библиотеке, а не в обществе бездумно-жестоких к нему сверстников. Ну, и в Хогвартсе все же отыскались люди, которые относились к нему по-доброму. Это был его учитель по зельям, до глубины души восхищенный выдающимися способностями мальчика, кстати сказать, надеющийся извлечь из этого в будущем себе немалую пользу. Мадам Помфри, в больничном крыле которой он проводил немало времени. Она лечила его синяки, сращивала переломы, избавляла от последствий брошенных в него гадких заклятий, кормила сладким лечебным шоколадом и разговаривала с ним, стонущим от боли или мечущимся в лихорадке, ворчливо, но ласково. А еще был директор Дамблдор. Умный, добрый и ненавязчивый. Который называл его, как никто другой, «мой мальчик». С которым можно было пить чай вприкуску со сладостями в его кабинете и молчать, а можно было и говорить, что угодно, самые пустые и незначительные вещи, а то и о чем-то серьезном… и директор всегда выслушивал его с понимающей отеческой улыбкой. Нет, не то чтобы Снейп так уж доверял этим людям. Он просто тихо радовался про себя, что они есть.
И все было бы не так уж плохо, пока жизнь Снейпа снова не перекорежило Пророчество. Первый раз Северуса изнасиловали в тринадцать лет. Это сделал дальний родственник из семьи Принцев, знавший о Пророчестве, можно сказать, почти из первых рук, то есть из семейных архивов. На Рождественские каникулы мальчик всегда оставался в школе, как же он был рад, когда один из его чистокровной родни приехал за ним, чтобы забрать на каникулы к себе домой! Перед отъездом мужчина говорил Северусу, что познакомит его со своей женой и детьми, и другими родственниками. Улыбался мальчишке, обещал веселое Рождество в семейном кругу, с традиционной индейкой, нарядной праздничной елкой и подарками. Кстати сказать, в свой дом этот тип его так и не привез, ограничившись съемной квартирой в маггловском Лондоне. Подарки, да, какие-то подарки были. Северус их уничтожил, даже не распаковывая, стоило ему только получить обратно свою палочку, когда мужчина, после того, что сделал, не получив ни малейшего роста силы своей магии, заметно разочарованный тем, что даже если Пророчество верно, то Северус вряд имеет к нему отношение, отвез его через пару дней обратно в школу. А сам отправился домой, встречать с семьей Рождество.
И одним тем разом дело не ограничилось, Принца-полукровку домогались самые разные люди. Вряд ли кто из них испытывал к нему хоть какие-то чувства, но развращали тощего и нескладного одинокого мальчишку методично и безжалостно. Снейп ненавидел лето. В Хогвартсе он еще мог спрятаться и затаиться, не покидая замка даже в выходные дни, как все другие дети, но на летних каникулах в доме магглов… Отец и его новая семья были настолько чужими Северусу, что едва замечали его присутствие или отсутствие.
Точного текста Пророчества не знал почти никто, и большинство полагало, что достаточно как следует трахнуть Северуса, как тот сразу начнет верно служить, да еще с неба свалится магическое могущество. Один из властолюбивых магов средней руки, отымев уже основательно растраханного паренька, не ощутив ни увеличения магической силы и не видя ни малейшего желания Снейпа служить ему, брезгливо сплюнул, и заявил, что если б не некоторая надежда на то, что Пророчество может оказаться верным, на Северуса никто бы и не польстился, настолько тот некрасив. Впрочем, с такими Снейп потом разбирался сам… когда стал взрослым, очень даже неслабым магом и весьма опытным мастером зелий.
Как он всегда считал, самую свою большую ошибку Северус совершил, когда во время очередного мирного чаепития с директором, на вопрос, что же так угнетает «его мальчика» - рассказал ему все. Снейп запрещал себе вспоминать о том, что случилось в тот первый раз. После его искреннего рассказа. Через несколько дней. Когда директор Дамблдор, вместо того, чтобы напоить чаем с сахарными лимонными дольками, уложил его к себе в постель. Нет, директор не был с ним жесток или груб, наоборот, старик был достаточно ласков, но… вместе с тем неумолимо настойчив. Он воспользовался афродизиаком. И да, Северус, несомненно, получил от секса с ним удовольствие, и да, он согласился, почти добровольно согласился Дамблдору служить. Только вот, с того дня он почему-то навсегда разлюбил угощаться сладостями.
Были и еще желающие, кто каким-то образом узнавал о Пророчестве. Северус на своей шкуре ощутил, что такое принуждение, насилие и шантаж. Почти каждый его насильник применял афродизиаки. Его отлавливали, захватывали врасплох, похищали и насиловали раз за разом. Снейп каждый раз, когда это случалось, только цинично усмехался про себя, понимая, что его властолюбивый обладатель всего лишь примеряет на себя Пророчество. Взрослый Северус, утратив даже тот малый подростковый шарм, который у него был, всего лишь использовался как вещь…
Нет, конечно, директор Дамблдор защищал, как уж мог, своего любовника и слугу. Потому что Северус согласился служить ему и дальше, несмотря на то, что получил несколько очень привлекательных и многообещающих предложений из лучших алхимических лабораторий Европы, когда закончил школу.
Пока не нашел себе, как ему казалось, более сильного покровителя. Темного Лорда Волдеморта. Тот тоже его в какой-то степени защищал. От всех прочих. Хотя в постели с этим одержимым властью полубезумным садистом, чем дальше, тем больше теряющим человеческий облик, ему было плохо, плохо по-настоящему, да еще как... Честно говоря, Северус, если бы ему было позволено выбирать, выбрал бы лучше несколько Crucio подряд.
Вряд ли Темный Лорд заинтересовался бы Снейпом, не зная о Пророчестве, но – заинтересовался. Волдеморт, вообще, по мнению Снейпа, на этих дурацких пророчествах был просто зациклен! Сам же Северус считал, что больше всего в жизни ненавидит все, что связано с пророчествами и прорицанием.
Немногим более пророчеств и тех, кто их изрекает, мастер зелий не выносил только свою внешность. Он привык держаться настороже, всячески отталкивая от себя других людей. Он всех заочно ненавидел и опасался. И всегда был готов дать отпор. Особенно честолюбивым магам с их намерениями… Подмяли под себя его только сильнейшие маги – Дамблдор и Волдеморт. Этим – да, этим он служил. Но не потому, что хотел. Деваться было некуда, разве что от одного к другому.
Северус Снейп не знал, что и думать, когда оба его хозяина, если можно так сказать, один за другим «сошли со сцены», а выкормыш Дамблдора, мальчишка Гарри Поттер, новая яркая восходящая звезда магического мира наконец-то добился победы. Согласно Пророчеству, истинным героем которого он являлся.
Дамблдор погиб, Волдеморт уничтожен. После смерти своих хозяев и окончательной победы «Добра над Злом», когда, по словам «Ежедневного Пророка» наконец-то воцарился «мир во всем мире», Снейп должен был бы почувствовать себя свободным… ну да, в какой-то степени так оно и было. Теперь он наконец-то стал свободным человеком. Свободным. Без покровительства и защиты более сильного мага, предъявляющего на него права. Да, теперь он сам по себе. Только вот особого счастья от этого Снейп не ощущал.
Место директора в Хогвартсе нынче заняла профессор Макгонагалл. А сам он, по-прежнему, преподавал Зелья. Хотя в этом году ему наконец-то предложили должность профессора по Защите от Темных Искусств. Снейп надменно отказался, процедив на собрании Попечителей школы, что раз уж ранее не заслужил, то нынче тем более – и пусть они найдут на эту должность более достойного. С нескрываемым злорадством наблюдая за выражениями лиц членов Попечительского Совета, присутствующих в тот знаменательный день на собрании. Образ законченного мизантропа, злобного, гадкого и отвратительного сальноволосого ублюдка, которого он с таким удовольствием разыгрывал столько лет, Снейпу нравился. Не желая признаваться даже самому себе, что не просто притерпелся к такой жизни и статусу ужасного профессора зельеварения, Снейп все же держался выбранной линии поведения целеустремленно и упорно. Самое главное, что он цеплялся за этот привычный образ… еще и в целях самозащиты. От желающих урвать свое из Пророчества для Принца-полукровки.

Когда это случилось, профессор Снейп мысленно проклял сам себя. Ну, неужели он был столь неосторожен, что ослабил свои щиты?! Ведь вроде бы, перед выходом из замка, он выставил самую, что ни на есть, свою мощную защиту! И почему же он ничего подозрительного не почувствовал? Когда, зябко кутаясь в старую потрепанную зимнюю мантию, шел вечером из лавки зелий по Косому переулку. Наверное, не стоило задерживаться в лавке допоздна… Но ему так не хотелось прерывать столь приятную беседу о зельях с владельцем лавки, да и выбирать, что именно он может позволить себе купить из богатого ассортимента предлагаемых редких составляющих для своих новых экспериментов было не столь уж просто, учитывая его ограниченные финансовые возможности… Но как же он мог допустить, чтобы его так легко - обезоружили, оглушили? И аппарировали куда-то. И вот, пожалуйста. Снова. Обездвиженный. Беспомощный. В комнате, в которой темно. И его держит, как игрушку, в своих руках, крупный здоровенный парень и что-то говорит ему низким хрипловатым голосом.
Северусу стало страшно, и его в который раз охватило ощущение безнадежности. Но сдаваться так сразу Снейп не привык.
- Что тебе от меня нужно? – самым своим крайне неприятным профессорским тоном поинтересовался он, прекрасно понимая, что нужно, когда этот парень начал торопливо расстегивать его мантию, воротничок рубашки, стаскивая поддетый профессором под не столь уж греющую в холода старую мантию заношенный вязанный свитер, расстегивая пуговицы дальше.
Про себя в эти минуты Северус невесело смеется, ну вот, опять… То, что похититель подтаскивает его тело к кровати, профессора вовсе не удивляет.
И он, нарочито изображая непонимание, как уж может, издевается, частично над похитителем, а в большей степени над самим собой, спрашивая:
- Это похищение? Да?! И что ты будешь с этого иметь? Деньги?
Похититель не отвечает, он слишком занят, раздевая Снейпа.
- Я похож на богатого человека? – горько перекатывая на языке каждое слово, продолжает говорить Снейп. - Я полукровка. Я школьный учитель без лишнего кната за душой. Моя маггловская родня почти нищая… если бы тебе были нужны маггловские деньги, конечно. А с моих чистокровных родственников выкуп не получишь, они не признают меня.
И слышит, наконец, в ответ полузадушенный вопль:
- Нет! Мне не нужны деньги!
- А что нужно? Старые военные секреты из меня вытягивать… я не боюсь пыток.
- Какие еще пытки? Я не… не собираюсь тебя пытать! – голос парня звучит еще более возмущенно. – Не нужны мне твои секреты!
- Так что же?
- Ты… ты сам… я тебя хочу!
- В принципе, я понял, - философски замечает Снейп, потому что к этому моменту беседы его неспособное к сопротивлению тело уже повалили на кровать, и руки похитителя как раз стягивали с него нижнее белье. - Значит, это будет изнасилование.
И тут ситуация как-то изменилась. Чуть-чуть, самую малость. Но изменилась. И Снейп это почувствовал так ясно и отчетливо, словно бы нечто незримое со всего размаха ударило его обухом по голове. Похититель остановился. Он горестно вздохнул, сел на кровать рядом. И какое-то время больше не происходило ничего.
Долгое, долгое время Снейп лежал, а похититель просто сидел рядом. И ничего с ним не делал. Снейпу стало холодно, он мерз и злился. Мастер зелий был ни сколько не удивлен, что насильник так долго ничего не предпринимает. Наверняка, он этому типу отвратителен… Что ж, к такой реакции не привыкать. У юного Снейпа еще были какие-то иллюзии, что он как-то изменится к лучшему, когда вырастет. Сейчас иллюзий уже не оставалось. Северус был вовсе не слаб или немощен физически, он был высокий, поджарый и жилистый, но мускулы его тела не были особо рельефны. Худой, нескладный, весь из углов, острые локти, узловатые коленки, выступающие ключицы и лопатки, ребра и тазовые косточки выпирают… жесткие сальные волосы… слишком бледная кожа не самого здорового оттенка… да еще и весь в старых шрамах… не говоря уже о «замечательном» лице… Ну что же, сейчас этот тип накачается какой-нибудь возбуждающей дрянью, скорее всего и его глотнуть заставит, чтобы не лежал бревном, и… как обычно.
«Поначалу больно будет, - размышлял Северус, чувствуя, что окончательно замерзает. – Давно уже меня никто не отлавливал… Да и Альбус последние лет десять был слишком стар, для того чтобы со мной забавляться, а Волдеморт после воскрешения вообще перестал быть человеком с человеческими желаниями, слава Мерлину! Так что, будет больно… А может, будет очень больно и не только поначалу, тут уж на какого гада нарвешься. Интересно, этот хоть со смазкой будет мне вставлять или на сухую? А, какая разница загадывать, все равно сейчас сам все узнаю… хотя, - цинично хмыкнул он, - все зависит от размера. Может я, вообще почти ничего не почувствую, а что, и такое бывало. Ну, лучше бы оно и в этот раз было так… »
Пауза затянулась. Снейп мысленно неторопливо перебирал варианты своих последующих действий и как лучше потом избавиться от трупа. Чем больше он мерз, тем больше ему нравилась перспектива оставить труп где-нибудь в сугробе в чаще Запретного леса.
А парень все сидел рядом с ним, совершенно одетый, между прочим, и тяжело вздыхал. Нет, ну, сколько эта тягомотина еще будет продолжаться? Прекрасно зная, что инициатива наказуема, Снейп все-таки решился ее проявить:
- Вообще-то я замерз. Может - вернешь мне одежду?
- Одежду? – растерянно переспросил парень.
- Ну да, одежду, - раздраженно повторил Снейп. - Люди носят на себе одежду. Особенно зимой.
- Нуу… зимой… да…
- То, что сейчас зима, ты хотя бы знаешь?
- Да… зима… конечно. Рождество скоро…
«Редкостный тупица, - подумал профессор. - Разумеется, Рождество. А не Летнее Солнцестояние. Ну, вот он какой, мой рождественский «подарочек»… Ненавижу Рождество».
- А может, отпустишь меня? – предложил он без особой надежды.
- Прости…- сдавленным голосом, почему-то извинился парень. - Не отпущу…
«А то я сомневался», - вздохнул про себя Северус.
Все-таки после его слов, парень начинает действовать. Неприятно знакомый холодок очищающих чар пронизывает тело мужчины изнутри, после чего похититель переворачивает Снейпа на спину. Отменяет обездвиживающее заклинание, применяет другое. Теперь только руки привязаны неразрывными путами к спинке кровати.
«Умное решение, - решает Снейп. – И деваться некуда, и доступ к телу… В прошлый раз меня просто намертво обездвижили в крайне унизительной позе… А так… Лягнуть, как следует я, конечно, могу, но не больше… Нет, пинать ногами по болевым точкам не буду… Изобьет в отместку… или Crucio … потом все равно трахнет… Как же я устал от всего этого…»
А потом похититель накрывает его одеялом. Легким, очень теплым, мягким пуховым одеялом, почти до самого подбородка.
- Теперь не холодно?
- Благодарю, - язвительно огрызается Снейп.
Не обращая внимания на его тон, парень устраивает профессора поудобнее. Поправляет подушки, поддергивает простыни, кутает в одеяло.
- Так лучше?
- Благодарю за заботу, - саркастически хмыкнул Северус. – Сейчас я должен расслабиться и приготовиться получить удовольствие?
Уже сказав, Северус мысленно ругает себя: «Почему я никогда не могу придержать язык? Сейчас точно, или рот заткнут, или просто по морде получу…»
Но – ничего такого похититель не делает, только раздевается сам, забирается к Снейпу под одеяло, устраивается рядом, на боку, приподнявшись на локте, примостившись так, чтобы касаться шеи и плеча мужчины, его вытянутой вверх привязанной руки. Чуть прижимается телом к телу. Вторая рука парня оказывается полностью свободна в своих действиях под одеялом.
«И вообще, если этот тип вдруг захочет еще поговорить, надо хватать удачу за хвост! – накачивал себя Снейп. - Разговорить его, да о чем угодно – знаешь прекрасно, что тогда, хоть чуть-чуть, да станешь немного живым существом – а не просто задницей… для противного ритуала… у тебя будет маленькое преимущество… а когда ты валяешься, голый и привязанный, в кровати неизвестно с кем… тебе оно во как надо….»
Тем временем его обнимают и гладят. Горячая рука касается волос, скользит по лицу, робко пытаясь разгладить складку между бровями, очерчивает скулы и губы. Двигается по шее, по плечам, по ключицам, по груди, проводит по ребрам, снова возвращается вверх, потом вниз к животу… ласкает впадинку пупка, сползает чуть ниже, замирает и скользит обратно..… Ласково. Очень ласково. С большим чувством… желания?
«Хмм… кажется, ему не противно. Тогда чего он так медлил? Странно как-то даже»…
Парень целеустремленно задевает его соски, поглаживает, то один, то другой, мягко потирает пальцами, чуть сжимает. Снейп морщится, ему вовсе не нравится это навязчивое ощущение, но ничего не говорит… ладно хоть не дергает и не выкручивает, не кусает до крови… А у того явно хорошее ночное зрение, заметив недовольную гримасу Северуса, сразу же оставляет его соски в покое. Гладит живот, задевая пальцами бедра, путается в жестких коротких волосках в паху, почти вплотную подбираясь к...
«Надо что-то сказать… Что-то спросить… О, Мерлин, да что же он со мной делает?! Чего он хочет? - в смятении подумал мастер зелий.
- Я не хотел, чтобы это, ну… ну то, что мы с тобой в одной кровати - было так, - словно в ответ на невысказанный вопрос говорит парень. - Но как по-другому – не знаю…
- По-другому, это когда люди встречаются, заводят разговор, признаются в своих чувствах и договариваются о свидании, - иронично отвечает Снейп.
И думает про себя: «Ну, у меня-то самого такого в жизни - не особо было… то есть - и не было… Тоже мне, взялся учить! Дурная преподавательская привычка».
А парень продолжает его гладить, и Северус вдруг ловит себя на мысли, что был бы котом, замурлыкал бы. Приятно ведь! По-настоящему приятно.
- Я бы желал! Очень! Но у меня с тобой так бы не получилось. Я … Я уже не знал, как… А я так тебя хочу, что просто схожу с ума! Я хочу быть с тобой - хотя бы один раз!
- Со мной? – Северус в полутьме таращится на извращенца.
- Да, - со вздохом подтверждает парень.
- Зачем?
- Ты мне нравишься.
- Я?!
- Да.
- Ты меня ни с кем не путаешь?
- Нет! Ты – Северус Снейп.
- Бред какой-то, - констатирует Снейп.
- Ага, - грустно соглашается парень.
Тем временем его рука, совершая путешествие по телу Снейпа, перемещается на бедро, осторожно пробирается к коленям и обратно скользит уже по внутренней стороне бедра. Снейп ежится и невольно делает движение отстраниться. Рука замирает на месте. Парень молчит. Не убирает руку, но и не двигается дальше. Рука очень теплая.
Снейп решает, что лучше продолжить разговор, пусть даже такой идиотский.
- А почему бы - не получилось-то?
- Потому… не получилось бы и все…
- Что, тобой никто не способен заинтересоваться? Ты настолько уродлив? – открыто язвит профессор.
- Нет! – в голосе парня пробиваются искренне сердитые нотки.
- Или репутация у тебя дурная? Темное прошлое? Может быть, бывший Пожиратель Смерти? – издевается Снейп.
- Да нет! Самая что ни на есть хорошая у меня репутация.
- Тогда почему же? – провокационно продолжает расспрашивать Северус.
- Ну, подойди я и предложи что-то подобное - ты бы меня сразу на месте заавадил!
- Вот еще! С чего ты решил, что мне хочется оказаться в Азкабане?
- Ну, если бы не… то послал бы … точно! - забавно фыркает его собеседник.
- Далеко? - ехидно интересуется Снейп.
- Самое ближайшее место – Святой Мунго, - хмыкает парень.
Молчит, какое-то время даже его рука снова замирает, не двигаясь, на теле Северуса, потом продолжает:
- Я мечтал… чтобы можно было так просто… но это несбыточная мечта. С тобой ничего просто не бывает. Ты же – ну ты – это ты!
- Хмм… так мы знакомы? – мастер зелий очень заинтригован.
- В некотором роде…
- Давно?
- Еще как давно!
- И мы явно не друзья?
- Совсем не друзья, - печально признается парень.
«Вот как, - думает Северус. - Становится все интереснее и интереснее».
- Тааак… значит у нас плохие отношения.
- Хуже некуда. Мне кажется, что ты меня ненавидишь…
- А что, есть причины?
Молчит… вздыхает. Бурчит:
- Это ты так думаешь…
- А ты так не думаешь?
- Ну…
- Ты, похоже, вообще не думаешь, наверное - слишком туго с мыслительным процессом… - желчно начинает профессор в своей обычной манере, но обрывает себя, чтобы не наговорить лишнего.
Его же пока не бьют и рот не затыкают… Ох. А он совсем не хочет нарываться.
Похититель, напротив, почему-то совершенно беззлобно смеется над подколкой Северуса.
- Вот, видишь, какой ты всегда ядовитый и колючий! Ты – это ты, другого такого нет!
Слово за словом Снейп и его похититель продолжают вести разговор. Разговор разговором, а теплая и ласковая рука парня все-таки накрыла член Северуса, тискает его… никакой грубости, очень осторожно… поглаживает яички, палец за пальцем пробираются в промежность. Он непроизвольно чуть-чуть раздвигает ноги, облегчая доступ этой восхитительно нежной руке… Заставляя себя сдерживаться, дышать ровно и не замечая, что тембр голоса стал ниже и глубже, и уже какое-то время любые его слова звучат откровенно томно и бархатно…
- И что тебя привлекло? Раз уж я – это я и такой недружелюбный тип?
- Все! Твои глаза. Они такие черные и блестящие! То, как ты смотришь. Ты иногда вскидываешь бровь, я просто замираю, как мне это нравится! Твои губы… ты такой серьезный, ты редко улыбаешься, а если и… ну, это даже не совсем улыбка, но мне нравится, нравится очень! А твои руки… Знаешь, движения твоих рук – они удивительно точны и … ну, изящны, что ли. А какие пальцы, словно у музыканта… Ты бокал с соком держишь в руке и подносишь к губам, а я с ума схожу! Как ты ходишь. Так быстро, словно у тебя всегда в спину попутный ветер, а твоя мантия как грозовая туча… А еще мне твой голос очень, очень нравится! Иногда мурашки по коже, и у меня просто, ну… я чуть ли не… ох, Северус… Ты такой замечательный…
Снейп чувствует горячие прикосновения, слушает бессвязные романтические признания. Он согревается от этих непривычных восторженных слов, под этими почти робкими сладкими касаниями. Ему становится тепло, уютно и даже смешно. Хочется жмуриться и улыбаться. Кровать удобная, любовник ласковый, нежный.
«Если это можно назвать изнасилованием, то, пожалуй, это самое приятное изнасилование в моей жизни, - решает мастер зелий. – Наверное, мне не стоит этого типа потом убивать. Ну, по крайней мере, пока – не за что».
- Увлекаешься пророчествами? – спрашивает он словно невзначай.
- НЕТ!!! Я их терпеть не могу! Все эти пророчества! И всех этих прорицательниц, они своими бреднями только жизнь людям портят!!! Я-то знаю…
- И я, - вздыхает Северус, полностью согласный со своим собеседником.
Похититель возбужден. Очень возбужден. Снейп очень даже чувствует его эрекцию. Но парень не набрасывается на него, все еще медлит. И ласкает. Прикасаясь руками и изредка губами. Жарко и очень, очень чувственно, волей неволей вызывая в теле Снейпа сладкую истому, с каждой минутой Северусу становится все труднее и труднее держать себя в руках и не поддаваться ответному желанию.
И тут в голову Северуса приходит удивительная мысль. Мысль эту мастер зелий озвучивает про себя так: «Он что - действительно ничего не знает о Пророчестве о Принце-полукровке?! И всего-навсего просто – просто хочет заняться со мной сексом? Со мной самим, с Северусом Снейпом?! И это что – Я нравлюсь? Я?! Меня хотят? Меня самого? Да быть такого не может… Или – может?!»
В это время парень, с заметным усилием оторвавшись от зацелованной шеи Снейпа, как раз спрашивает его, не желает ли он чего-нибудь?
- Освободи мои руки и верни палочку, - рассеянно предлагает мужчина, все еще обдумывая свои нежданные мысли.
- Нееет… Ты тогда … тогда от меня мокрого места не останется! Или даже сухого. Может, чего-нибудь другого?
- Ну, а если я желаю цветов, фруктов, шампанского, черной икры и шоколадных конфет? - машинально огрызается Снейп.
- Конечно! – неожиданно бурно радуется похититель. - Вот это – все есть! Я тут много чего… Я - сию минуту!
И парень вдруг резво вскакивает с постели. Первыми ощущениями Северуса было, как ни странно, недовольство и разочарование, он чуть ли не в последнюю секунду проглотил уже готовое вырваться с языка: «Эй, ты куда? Вернись обратно!»
Босые ноги парня шлепают по полу, и вот уже Снейп слышит звучный хлопок открываемой бутылки. Шампанское шипит и проливается, парень вполголоса поминает Мерлина в столь двусмысленных ситуациях, в которых тот вряд ли мог бы когда-либо оказаться.
«Он что, действительно собирается угощать меня шампанским, фруктами, деликатесами и шоколадом?»
- И цветы есть? – растерянно спрашивает Снейп.
Или ему кажется, или в комнате явственно пахнет свежим цветочным ароматом? Посреди зимы ничем таким из-за окна веять не может, неужели правда – живые цветы в комнате? Цветы для него? Мало сказать, что Северус очень удивлен.
- Да… - смущенно признается парень. – Вот, я поставил букет в вазу. Хочешь, я положу их тебе на подушку?
- Нет уж, не надо… - в полной растерянности отвечает мастер зелий.
«Кажется, меня соблазняют. И очаровывают. Это меня-то! Интересно, что за игру придумал этот тип? Ну, не может же быть, что он и правда, хочет сделать мне приятное? Ничего не зная о Пророчестве… не может быть. Не может такого быть. Или может? Или так оно и есть? Нет, наверное, это все-таки какая-то игра. Конечно, игра. Но мне, мне нравится эта игра!»
Снейп томно потянулся всем телом и коварно спросил:
- Ты не освободишь мне хотя бы одну руку, чтобы я мог взять бокал?
Вместо этого бокал подносят к его губам, а теплая ладонь похитителя ложиться ему под затылок, приподнимая, чтобы было удобнее пить. Дорогое шампанское, хороший сорт, отмечает Снейп. Спиртным его накачивали и раньше, только вот, не так. Ведь согласно Пророчеству - он должен служить, а кто будет излишне баловать слугу? Да, Снейп получал, в свое время, немного внимания и фальшивой заботы, в виде прелюдии к сексу или в качестве подачки после. Но никто еще не поступал с ним так – соблазняя и ублажая… Как этот чудной парень. Который из своих рук увлеченно кормит его конфетами, кстати сказать, его любимыми, других сладостей Северус с давних пор терпеть не мог. Горький темный шоколад с обжигающей язык изысканной ликерной начинкой. Покупать который он очень редко мог себе позволить. Деликатесами, ломтиками фруктов.
И все время спрашивает: «А это хочешь? А вот это? Тебе нравится? Хочешь еще? Не хочешь? Что-то другое?»
Снейп забавлялся от души, капризничая, хочу – не хочу. Вот теперь ему становится действительно смешно. Нет, ну странный какой-то насильник на этот раз попался! И все, все, что сейчас происходит, Северусу нравится. Нравится очень. Шампанское. Всякие вкусности. Занимательная беседа. Живые цветы и свежие фрукты, уютная теплая постель, в которой рядом нежный и ласковый и, кстати сказать, совершенно голый парень, страстно мечтающий заняться с ним сексом, это так славно – когда за окнами – зима… и скоро Рождество.
По велению своего пленника, похититель очищает от кожицы сочный душистый персик. Разрезает на кусочки. И кусочек за кусочком вкладывает ему в рот. Ухмыляясь про себя, Снейп облизывает его пальцы, мягко захватывает губами, чуть посасывает, словно ненароком касается зубами и языком. Реакция похитителя забавная и восхитительная, парень не спешит убрать пальцы, тяжело дышит, почти в голос стонет, а руки его дрожат, и сам он весь чуть ли не трясется от еле сдерживаемого желания.
- Ладно, Мерлин с тобой, - ворчит Снейп, - делай уже что-нибудь… А то сейчас взорвешься…
«Надо же, с чего это я вдруг так размяк, - томно думает он про себя. – Наверное, шампанское в голову ударило».
Похититель с отчаянным стоном «Северус!!!» стремительно залезает к нему под одеяло, обнимает, прижимается, целует, куда уж попал, ласкает смелее… Снейп неимоверным усилием воли сдерживает свое возбуждение. Тааак…. Или ему кажется, или едва видимое в темноте тело парня не совпадает с реальными ощущениями? Его партнер ниже ростом и… без груды мышечной массы. Явно - чары иллюзии. Хочет казаться более крутым и мужественным? Не хочет, чтобы его узнали?
А потом парень протягивает руку в сторону и шепчет манящее заклинание. Что-то попадает в его ладонь. Фиал. Темное стекло, мутноватая, маслянистая на вид жидкость. Он отвинчивает пробку и подносит фиал к губам Снейпа:
- Выпей!
- Что это? – нервно спрашивает мастер зелий, сразу же, по запаху узнавая, что это такое.
- Афродизиак, - не скрывает парень. - Я хочу - чтобы ты…
- Не нужно, - Северус весь напрягся.
- Пей.
- Не буду.
- Почему?
- Пожалуйста, не надо. Конечно, ты можешь меня заставить. Но я прошу – не надо, этого – не надо. Я не хочу! Не заставляй меня!
- Ладно. Прости, я только хотел, чтобы и ты… ну, чтобы и ты тоже… ну, почувствовал… чтобы ты желал быть со мной…
И фиал исчез. Снейпу показалось, что он слышал тихо проговоренное Evanesco, но взмаха палочки он не заметил. Тем более что он прекрасно знал, что Evanesco уничтожает только содержимое, а не всю емкость целиком. Иначе, у него в классе зельеделия ни одного котла бы не осталось, отстранено подумал Снейп, поеживаясь от пережитого нервного напряжения, и в очередной раз за этот вечер удивляясь, весьма приятно удивляясь - раньше ему просто зажимали нос, фиксировали челюсть на вдохе и вливали афродизиак насильно. Тем временем похититель снова начинает его ласкать. Жарко, настойчиво... И теперь уже Снейп полностью расслабляется и отпускает на волю свое собственное желание. Расслабиться и получить удовольствие кажется ему не столь уж плохой идеей.
- Почему ты не захотел выпить? – спрашивает парень. - Тебе тоже было бы приятно…
- Ты просто идиот, - соблазнительно мурлыкнул Северус, поворачиваясь и двигаясь бедрами навстречу к жадно жмущемуся к нему парню. - Потому что - мне и так приятно…
Похититель, недвусмысленно обнаружив, что член Северуса очень даже стоит, застонал так, что Снейпа неимоверно сладко пробрало по всему позвоночнику, и он сам уже придвинулся к парню всем своим жаждущим телом. Ответная реакция последовала незамедлительно, парень в мгновение ока навалился сверху, рывком раздвигая его ноги и подхватывая задницу. Снейп не слышит Accio, однако на пальцах, которые один за другим проникают в него, щедрая порция смазки. По запаху и ощущениям мастер зелий чувствует, что эта смазка из лучших сортов. Но сейчас парень сразу вдруг стал слишком нетерпелив. Подготовки явно не достаточно, и когда он входит, Снейпу все-таки больно, он вскрикивает, хотя вполне мог бы перетерпеть и промолчать, но, почему-то, в этот раз обычная сдержанность ему изменяет. А парень трахает его, с каждым толчком протискиваясь все глубже и глубже, трахает и шепчет: «Я тебя люблю… Я тебя люблю, Северус… сладкий мой, мой хороший… самый лучший… я тебя люблю…Северус, Северус, Северус. Северус!»
Даже кончив, парень продолжает его крепко обнимать. И Снейп не пытается отстраниться. Почему-то он чувствует себя… совсем не плохо! Почти довольным. Хотя и не кончил сам, эрекция и боль, в отличие от некоторых других людей, которых он знал в кругу Пожирателей Смерти, никогда не были совместимы для него. Да и быстро все завершилось, и слишком уж энергичный - и не слишком опытный оказался парень. Когда Снейпа брали раньше, было по-другому. Было разное. Была боль, было и удовольствие, и всегда унижение, ощущение, что тебя использовали… Сейчас этого последнего чувства не было.
Любовник, обнимая его обеими руками, наложил очищающее заклинание. И прижался к телу Северуса еще теснее, что-то нежно шепча в перерывах между касаниями губ.
«Беспалочковая магия… интересно, - расслабленно размышляет Снейп, потому что от объятий и поцелуев парня ему по-прежнему хочется томно урчать. - И… кажется, за этот вечер – не в первый раз… Значит, меня сейчас отымел очень сильный маг. Очень могущественный, если после многократного применения с ювелирной точностью заклинаний без палочки даже ни разу не вздрогнул и явно не почувствовал ни малейшей слабости… Да и поймал он меня как-то уж слишком легко… несмотря на всю мою защиту… Могущественный маг. Меня сделал своим любовником очень могущественный маг. О, Мерлин! – вдруг вспыхнула странная догадка. – ПРОРОЧЕСТВО!!! – мысли Снейпа лихорадочно заметались. - А может, я действительно … так называемый, Мерлина мать через плечо, так сказать, «герой» Пророчества о Принце-полукровке?!! Вот было бы забавно!.. И - не мой ли это… хммм… напророченный суженый?!»
Задумавшись, Снейп не обращает внимания на то, что в данную минуту бормочет его любовник. А тот униженно просит прощения и спрашивает, что он может для него сделать, не хочет ли он чего-нибудь? Долгое время не слыша ответа, парень выпускает Северуса из своих рук, весь съеживается, и, кажется, готов уже просто разрыдаться.
- Северус… Северус, любимый, ну прости меня, ну пожалуйста… Тебе не понравилось… тебе было больно… Ну, что ты хочешь, чтобы я для тебя сделал?
- А? Что? – встрепенулся Снейп, обращая наконец-то свое внимание на него.
- Что ты хочешь, чтобы я сделал? – совершенно убитым тоном повторяет парень.
Губы Снейпа дрогнули, складываясь в самую его неприятную ухмылку. Ну, это же было гораздо лучше, если бы он вдруг ни с того ни с сего, от всей души улыбнулся только что трахнувшему его парню? Так, как профессору хотелось сделать на самом деле. Однако привычка взяла свое. А парень был искренне рад даже такой ответной реакции.
- Северус? – выдохнул он, преданно заглядывая Снейпу в глаза.
Как тот уже ранее заметил, парень прекрасно видел в темноте.
«Чары ночного видения, довольно-таки качественно наложенные», - отметил про себя мастер зелий. И решил воспользоваться удачной ситуацией. Чего он хочет? Ну, как образцовый шпион, он всегда хочет информации. Только в этот раз, интересующей лично его, а не кого-либо другого!
- Я хочу, - вкрадчиво заговорил бывший шпион, - чтобы ты мне ответил на несколько вопросов.
- Отвечу… - парень сглатывает и заметно напрягается. – Только не на все…
- Кто ты такой? – вопрос в лоб.
Не то, чтобы Снейп ждал ответа, но попытаться-то можно? Все равно ведь узнает, рано или поздно.
- Северус…- невесело вздыхает его любовник. – Это не тот вопрос, на который я бы хотел отвечать. Не спрашивай меня об этом, ладно? И никакой легилименции!
- Ладно, - совершенно спокойно и без малейшего оттенка каких-либо чувств в голосе соглашается Снейп. - Не буду.
«Ну да, так я и смог бы, как он, без своей палочки… Тааак… а вообще, кто знает, что я легилимент? По пальцам можно пересчитать. Да и то, после войны почти все на том свете. Неужели? Неужели это… – осенило Северуса Снейпа. – НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!!»
Но что бы профессор ни думал, на его лице это никак не отражалось. Благодаря многолетней практике выживания.
- Что ты собираешься делать со мной теперь? После того, что уже сделал?
- Ничего… ничего плохого!
- Нда? – саркастически хмыкает Снейп. – То есть, не сотрешь память? Не убьешь?
- Нет!!! Я?! Нет! Я тебя люблю!
- А дальше что? Будешь держать меня здесь привязанным к кровати для своего удовольствия? Как свою любимую игрушку?
- Нет!!! Ты не игрушка! Ты, Северус… Ты живой человек, я не смогу поступить так с тобой…
- И что ты со мной сделаешь?
- Я тебя отпущу…
- Сейчас?
На этот вопрос парень отвечает не сразу. Далеко не сразу. И перед тем, как подать голос, он снова обнимает его, и кладет голову ему на грудь.
- Утром…
- Утром, - с затаенным весельем повторяет Снейп. – Понятно… значит это - еще не все. Вечеринка продолжается.
Северус чувствует, как прижатая к его груди щека любовника становится жаркой. О Мерлин и мать его, да он покраснел! Снейпу хочется рассмеяться в полный голос, парень оказался таким милым…
- Ладно, - он из всех сил старается быть серьезным. – Давай так: развяжи меня – и я обещаю, что не сделаю тебе ничего плохого, если ты в ответ честно пообещаешь, что утром меня отпустишь.
- Развязать… - проговаривает тот в сомнении.
-У меня руки затекли… - жалуется Снейп. - Ты же не думаешь, что это приятно – пробыть до самого утра в такой позе… Или ты хочешь меня слегка помучить?
- Нет! Я хочу, чтобы тебе со мной было хорошо.
- Ну, мне с тобой хорошо, - соглашается Северус. – Если не считать, что вот уже Мерлин сколько времени у меня руки к спинке кровати привязаны.
И любовник освобождает его руки, отменяя заклинание. Потянувшись, мужчина садится на кровати и с облеченным вздохом потирает запястья.
«Безрассудный как истинный гриффиндорец, - хмыкает про себя мастер зелий. - Ну кто же верит таким обещаниям?»
Парень сидит на постели совсем рядом с ним, хотя и держится с некоторой опаской. Нервно ерошит волосы. Делает жест, словно что-то поправляет на переносице.
«Ну, точно – он! - с тихим восторгом понимает Снейп. – Надо же, как я попался! Ему. Неее… скорее уж, это он – попался! Мне».
- И… что теперь? – неуверенно спрашивает парень.
Снейп пожимает плечами и усмехается. Совершенно беззлобно и почти дружелюбно.
- Шампанское еще осталось?
- Да! – выдохнул парень с облегчением. Он не сделал ни малейшего движения, а бутылка уже оказалась в его руке. - Ой, тут три капли на донышке… Погоди, я сейчас!
И, не вставая с кровати, левитирует со стола еще одну бутылку и пару чистых бокалов. Снова без палочки. И без труда. Возится с пробкой.
- Давай я открою. А то зальешь тут все, - ворчит профессор.
Аккуратно открывает, разливает по бокалам. Чокаются с хрустальным звоном. Пьют. Снейп совершенно невозмутим, а его любовник не знает куда деваться.
- И… что теперь? – повторяет он.
- А что ты хочешь?
Парень ерзает на кровати, сглатывает и молчит. Северус от всей души тайно наслаждается его смущением. А потом, отставив в сторону, на прикроватную тумбочку пустой бокал, сам тянется к нему, слегка обнимает и чуть-чуть улыбается, наконец-то улыбается по-настоящему.
- Давай целоваться?
- Давай!!!
Парень просто набрасывается на Северуса, с диким энтузиазмом опрокидывая его навзничь. Зубы стукаются.
- Эй, полегче!
- Прости…
- Ладно, ничего…
Мало сказать, что Снейпу нравятся эти поцелуи. Такие изумительно сладкие… горячие… Таких еще не было в его жизни. Он был готов снова и снова отдаваться этому дивному удовольствию, чуть ли не забывая, что надо еще и дышать. Но показывать так уж явно, что ему безумно нравится это занятие, нет уж, это лишнее. Отстраняясь, Северус, уткнувшись куда-то в область шеи, впрочем, не удержавшись, чтобы не лизнуть несколько раз доверчиво предоставленное ему нежное местечко, спрашивает:
- Раньше то почему ни разу не поцеловал меня в губы? Не хотел?
- Северус, хотел! Еще как! Но… Боялся…
- Боялся, что укушу? – эти слова Снейп жарко выдохнул своему любовнику в шею и чуть-чуть, самую малость прикусывая зубами, вызывая тем самым весьма забавный и приятный для слуха звук.
- Нет… - откровенно прошептал в ответ парень. – Боялся, вдруг, ты - отвернешься… оттолкнешь меня!
- Вот еще… - бархатно мурлыкнул Снейп.
И приступил к более активным действиям. Руками и губами изучая тело молодого любовника, находя и осваивая точку за точкой, прикосновения к которым вызывали у партнера столь дивно-сладостную реакцию. Меняя позиции и перекатываясь по кровати, то отодвигаясь, то жарко вжимаясь тело к телу. Парень изнывал и извивался под этими мучительно-сладкими, умелыми ласками, задыхался и постанывал, шепча или выкрикивая его имя. Оказалось, что парню неимоверно нравится, когда ему проводят с еле заметным нажатием кончиками ногтей в области лопаток и по позвоночнику до поясницы. Или просто пальцами и ладонью по его шее, от уха до самого плеча. Когда его слегка поглаживают в районе тазовых косточек. С разной степенью нажатия касаются внутренней стороны бедер от коленей до паха. И, когда его соски ласкают. Снейп гладил их подушечками пальцев, чуть-чуть прищемлял, попеременно лизал и посасывал. С величайшим увлечением проделывал раз за разом все эти и многие другие вещи, стремясь доставить своему любовнику как можно больше чувственных ощущений. Покоряясь ласкам, парень совершенно потерял всякий контроль, да так, что даже наложенные им на себя чары стали размываться и рассеиваться. Подозрения мастера зелий теперь уже точно перешли в уверенность. Ну да, чары иллюзии, изменяющие внешний облик и звучание голоса. Очень скверный самоконтроль. Неимоверно могущественный маг. Еще очень молодой. Неопытный. Они знакомы не первый год и явно не друзья. Знает, что Снейп – легилимент. Ну, конечно, кто бы это еще мог быть!
И ему становится легко. Все с этим парнем кажется легко и просто, и очень естественно. А уж как с ним сладко ласкаться в постели! И Северус неутомимо прокладывал своими руками и губами по его телу свои пути, наслаждаясь каждым мгновением разделенной страсти. Когда мужчина добирается до члена парня, тискает по всей длине, несколько раз подряд вылизывает и втягивает его головку в свой влажный горячий рот, тот почти кончает, только вот его старший любовник, не желая столь поспешной разрядки, вовремя успевает сжать основание члена опытными пальцами. И отстраняется.
- Сееееверуууус! – в исступлении воет парень, - аааах, Северус, пожалуйста, ну пожалуйста!
И, хватает его, сжимая почти до синяков, в своих руках, пытается добраться до любовника, лихорадочно повторяя:
- Я хочу тебя! Я хочу тебя! Тебя! Сееееверус! Аааах, Северус! Я люблю тебя, люблю! Я хочу тебя! Очень хочу, прямо сейчас! Можно? Можно я… Можно мне… Пожалуйста! Ну, пожалуйста!
Снейп перевернулся на живот, подтягивая под себя одну из подушек и принимая наиболее удобную для него позу, но при этом он достаточно твердо и решительно воспрепятствовал попыткам любовника сразу же достичь желаемого.
- Только, давай, ты будешь это делать не так, как в первый раз?
- Конечно! – парень на все согласен. – Я же понял… Первый раз тебе совсем не понравилось… Я все не так сделал, да?
- Все так. Только вот, - недовольно заявляет Снейп, - я не люблю боли. Есть люди, которым нравится жесткий секс, а есть, кому нет. Так вот, я из тех, кому это не нравится.
- Я все-таки причинил тебе боль… – в голосе любовника звучит самое искреннее раскаяние. - Прости!!! Честное слово, я не хотел!
- Ерунда. На самом деле было не так уж и больно. Но чересчур энергично.
- Северус! Ты говори мне, что и как – и я буду… все так, как ты скажешь!
- Скажу, все скажу, не сомневайся! - ехидно ухмыляясь в подушку, отвечает профессор, раздвигая ноги. – Ну, ты готов приступить к делу? Где там у тебя смазка?
На этот раз, когда Снейп четко и методично руководит действиями своего любовника, подготовка к интимному вторжению в его тело проходит на самом высшем уровне. Уже только от этого ему становится необыкновенно хорошо, волны желания мучительно пронизывают все тело, Северус весь изнывает и вплавливается в постель, теперь сам уже нетерпеливо ерзая бедрами и бесстыдно откровенно насаживаясь на растягивающие его скользкие пальцы. Он жаждет прикоснуться к своему яростно напряженному члену, однако решительно отказывает себе в этом удовольствии, прекрасно понимая, что может не сдержаться и преждевременно кончить, что значительно испортит ему предвкушаемое наслаждение.
- Давай! Теперь можно, - низким прерывающимся голосом простонал он. – Хочешь меня, да?..
Получая в ответ страстный сдавленный стон и столь желанное первое, совсем не глубокое проникновение через кольцо мышц, жгуче-сладко отозвавшееся во всем теле, аж до кончиков пальцев на ногах.
- Да не осторожничай ты так! Мало ли что я тебе говорил! – рычит Снейп. - Двигайся дальше!
С большим энтузиазмом любовник входит глубже, но… Северус сердито шипит от разочарования:
- Нет! Мерлина мать, нет, не так!
- Тебе не нравится?
- Да уж, не очень… Не тот угол. Выйди из меня!
С неимоверно тяжелым вздохом парень подчиняется. Северус подгребает под себя еще подушку от изголовья кровати, устраивается удобнее - и командует:
- Давай сюда снова! Я направлю…
А вот теперь его любовник входит под правильным углом, вызывая целый вихрь восхитительных ощущений. Только потом неуверенно замирает.
- Да входи же ты дальше! Сколько можно ждать?
Движение, толчок, еще толчок. При этом парень задевает самое что ни на есть чувствительное место. Северус приглушенно стонет.
- Я снова сделал тебе больно?
- Да нет же, идиот! Все нормально! - сам поддается навстречу. - В любом случае, ты не причинишь мне никакого вреда, я уже давно растраханный… Двигайся!
Стоны, движения взад и вперед, сладостные всхлипы, интимные звуки, тяжелое дыхание. И сердце колотится о ребра в бешеном ритме, давно уже Северусу не было так хорошо… Если вообще, когда-нибудь было – так – хорошо…
Однако, когда его любовник, зарвавшись, слишком ускоряет темп, Снейп находит в себе силы выговорить профессорским приказным тоном:
- Вовсе не обязательно так уж активно! – и резко сбавляет тон. – Нееет… Не останавливайся! Двигайся – но медленнее, словно покачиваешься…
- Мммм…- постанывает парень, послушно повинуясь. - Так?
- Дааа… - выдыхает в ответ Северус.
- А дальше можно?
- Нужно… только без судорожных рывков… это вроде как массаж… ты мне, я тебе… Ааааах! Да, вот так… Еще! Не останавливайся! Еще… Оооо, даааа!
Теперь они оказались вплотную притиснуты друг к другу. Восхитительно расплавляющие до небесного блаженства движения, конвульсивно сжимающиеся мышцы, вздохи, стоны… Жадная рука, пробравшаяся через бедро и обхватывающая сладостно-мучительно напряженный член…
- Слааадко… как сладко…- шепчет парень, размеренно плавно толкаясь в полностью отдающееся ему тело. – Я люблю тебя, люблю! Мой, мой Сеееверус!!!
Кончили они почти одновременно. И долго не могли отдышаться. Снейп первым пришел в себя, и, выскользнув из-под расслабленного, разгоряченного тела любовника, прозаично напомнил ему об очищающих чарах.
«Хмм… Он бы сейчас из кожи выпрыгнул, если я вдруг добавлю сотню баллов Гриффиндору! - самодовольно и умиротворенно подумал профессор. - Хотя… в этом случае, Слизерину тоже стоило бы добавить, как минимум, баллов двести!»
- Тебе понравилось? – почти совсем сонно спросил его любовник.
- Если я скажу - «Нет!», ты поверишь? – иронично хмыкнул Снейп.
- Не поверю!!! Ни за что не поверю! – парень, сразу же сбросив сонное оцепенение, звонко заливисто рассмеялся.
- И правильно сделаешь, - констатировал профессор, поглаживая томно льнущее к нему тело любовника. – В этом столь забавном занятии есть некоторые моменты, которых ты, судя по всему, еще не знаешь.
- Какие же? Скажи, я только рад буду у тебя поучиться!
- Неужели? – ирония в голосе профессора зашкаливала вплоть до самого, что ни на есть, едкого сарказма.
- Истинная правда!
- Что ж… буду не против тебя просветить. Хотя, ты отнюдь не производишь впечатления человека, который вообще способен чему-либо учиться, - теперь уже бархатный тон голоса Северуса в эти минуты был прямо противоположен его словам.
И жизнерадостное сдавленное фырканье парня послужило тому явным подтверждением.
- Ты сам был когда-нибудь снизу? – провокационно спросил Снейп.
- Я? Ээээ… нет, - заметно смутился парень. – А… что… Ты хочешь?.. Нууу… Я согласен. Ну, я готов… то есть… может быть, не… Но если ты хочешь, то я…
Теперь уже пришла очередь смеяться Снейпу.
- Нет, ну ты действительно! Ты просто идиот! – Снейп откровенно хохотал над своим любовником. – Да с чего ты так решил? Ох, тоже мне, мученик! Святой Мунго! Больница его имени по тебе плачет!
- А что? – насупился парень.
- Да ничего! Я всего-навсего хотел тебе объяснить, что когда твой партнер снизу уже кончил, у него не будет уже тех… ну, весьма сильных приятных ощущений, когда ты его трахаешь. А почему оно так, предлагаю выяснить самостоятельно. Возьми любой учебник анатомии, все равно, маггловский или магический, и прочитай соответствующие главы.
- Ооо, да! Ну конечно, именно так я поступлю, - настроение парня стремительно скакнуло вверх. – Ты, в свое время, тоже так сделал?
- Нет, - сухо ответил Снейп. – Мне пришлось… пришлось получать знания другим путем… гораздо менее интересным… И знаешь, я бы не хотел сейчас об этом вспоминать. И ни сейчас, и никогда. Ладно?
- Ладно, Северус, - став вдруг неожиданно серьезным, сказал парень.
Он как-то очень по-взрослому, решительно, властно и очень нежно привлек к себе худое, угловатое тело своего мужчины. Обнимая. Прижимая к себе. Укрывая в своих надежных объятиях.
- Я хочу, чтобы тебе было хорошо.
- Мне было хорошо, - честно согласился Снейп. И добавил более язвительным тоном: - Тем более, когда ты понял, что для того чтобы доставить своему партнеру удовольствие, незачем выворачивать ему задницу наизнанку.
- Ну, Северус!!! Какой же ты все-таки!
- Какой уж есть.
- Ну и ладно. Мне другой – и не нужен! Мне вообще, никто не нужен, кроме тебя…
Парень снова говорит Снейпу о любви. Северус слушает, рассеянно гладит своего любовника, тот ласкает его в ответ. Они снова целуются. Ночные часы пролетают совсем незаметно… Пьют в постели шампанское. После предложения парня – давай съедим, что там осталось, вместе уничтожают съестное, подкрепляя силы. Как скоро силы его любовника восстановились, Снейп понял на ощупь уже довольно-таки давно. Поцелуи и прикосновения парня становятся все более жаркими.
- Северус? А может быть… А можно мы еще… ну… это…
- Конечно! – тихонько смеется Снейп. - Как ты хочешь? Снова в задницу? Или… - мужчина поднес его руку к своему лицу и недвусмысленно захватил большой палец губами, провоцирующе облизывая языком и влажно посасывая. – Только попроси! Я сделаю для тебя все.
- Сеееверус… Да, да, пожалуйста! - благодарно всхлипывает парень, зарываясь другой рукой всей пятерней ему в волосы и подтягивая к себе ближе.
И тонет в омуте восхитительных ощущений, которые доставляют ему опытные чувственные губы Снейпа, его язык, его умело расслабленное горло и развратно-проворные пальцы.
После сокрушительной разрядки обессиленный и удовлетворенный парень доверчиво задремал на его плече. Самому Снейпу, несмотря на приятную усталость, заснуть не удалось, слишком многое ему надо было решить и как следует продумать.
«Служить этому мальчишке? Брось, Северус, какие тут могут быть сомнения? Хочешь или не хочешь, ты уже давно ему служишь! То брыкающуюся метлу в воздухе поддерживаешь, то от взбесившегося в полнолуние оборотня собой заслоняешь… Пытаешься чему-то научить уже столько лет. Да и вся твоя столь нелегкая шпионская деятельность - для чего она была? Для его победы! А стать его любовником – оказывается так восхитительно…» Мысли Снейпа плавно перетекали одна в другую, смешивались и таяли… Парень ворочался во сне, притискивался к нему, закидывая на него то ногу, то руку. Снейп не мешал ему и не отодвигался. Он так и лежал до самого утра, млея от близости своего суженого и слушая его мирное сонное дыхание.

Несмотря на то, что окна были зашторены, в комнату начал пробираться утренний свет. Парень проснулся. Несколько минут он, едва дыша и совсем не шевелясь, молча лежал в обнимку со своим любовником. Потом как-то очень нежно потерся щекой о его плечо.
- Ну вот, наше время закончилось, - проговорил он, и голос парня звучал неимоверно грустно и печально.
«Сколько патетики, нет, ну просто трагедия какая-то», - растроганно вздохнул про себя Снейп.
- Я никогда не был так счастлив, как в эту ночь с тобой… И никогда больше не буду!.. Никогда не забуду… Никогда-никогда-никогда! Этот наш с тобой единственный раз…
Снейп уже был готов открыть рот и сказать: «Почему же единственный?», но не успел. Парень мягко приложил указательный палец к точке между его бровей и сказал:
- Спи!

I

Лайт Ягами очарователен. Это первая мысль, которая посещает Гарри, когда он видит профессора сидящим за учительском столом, с ниспадающей на глаза копной волос, продуманной, и в то же время небрежной элегантностью, молодой и вечный в одно и то же время. Ему могло быть семнадцать, ему могло быть двадцать пять, ему могло быть даже сорок, Гарри не мог сказать наверняка. Он был красив той красотой, присущей заклинаниям, тем беззвучным крыльям и яркой вспышке зелени в Аваде.
Ему на ум приходит меч Гриффиндора, несокрушимый, гоблинской работы, с переливами серебра и блеском рубинов, а может, он думает о царе змей, которого этим мечом убил.

II

Профессор Ягами поразителен, он обаяние и элегантность и харизма во плоти, настолько сильные, что могут ослепить. Студенты делают всё возможное, чтобы увидеть в этих глазах мгновенье уважения, для этого неповторимого момента, когда он слегка запрокидывает голову, уголки его губ приподнимаются в лёгкой улыбке и глаза его радосно сверкают, без едва скрытых нетерпения и насмешки обычного взгляда.
Гарри неосознанно вспоминает Тома Риддла, вспоминает Дамблдора с его сверкающими глазами, и размышляет, что цена гениальности – отдалённость от людей вокруг.
Профессор Ягами – супернова, и иногда Гарри наблюдает за его лицом, когда тот смотрит из окна, забыв о классе. Невозможно поверить, что солнце не светит лишь для него одного, невозможно поверить, что он – лишь человек, что он – реален. На третий раз профессор Ягами поворачивает голову и ловит его взгляд. Гарри чувствует, как у него перехватывает дыхание, и он не может решить, то ли это от страха, как в момент возрождения Волдеморта, то ли от трепета, как когда он впервые увидел единорога. Ягами рассматривает его лишь мгновение, смотрит в душу, взвешивая её. А потом он улыбается.
Мысли Гарри останавливаются на единороге, прекрасном, волшебном, и таком невероятно грустном.

III

Призраки боятся профессора Ягами. Гарри не удивлён.

IV

Профессор Ягами всегда держит на столе яблоко, блестящее, красное, воплощение греха.
На первом же уроке он вытянул руку с яблоком, словно предлагая его классу, и рассказал о маггловском мифе о змее в эдемском саду, о силе и знаниях.
- Я буду для вас змеёй, - продолжил он невозмутимо, слегка улыбаясь. – В каждом классе я буду давать вам знания, я буду давать вам силу, - здесь он засмеялся, и Гарри почувствовал, как по спине ползут мурашки, как когда он в Комнате Секретов просил юного Тома помочь ему и получил лишь насмешки взамен. – Однако, - внезапно перестал смеятся профессор. – Знания о добре и зле вы не найдёте в яблоке. Я не могу заставить вас использовать мои уроки во благо. Но уверяю вас, существуют силы, которые заставят вас подумать дважды, прежде, чем вы пойдёте по неверному пути.
Гарри ловит себя на мысли, что хочет вновь увидеть яблоко на столе, как его видят маггловские школьники, и думать лишь о фразе про яблоко для учителя.* Что-то во взгляде профессора, в силе и убеждённости его слов пугает Гарри.
Он вновь и вновь пытается убедить себя, что, задержавшись раз в классе, он никогда не видел, как яблоко исчезло по кускам, словно съеденное огромным невидимым ртом.

V

Гарри в Комнате по Требованию с Роном и Гермионой практикуют заклинания, проклятья и заклятья, эдакий приватный дуэльный клуб, как вдруг Комната вокруг них меняется. Внезапно они оказываются позади книжных полок и полузабытых коробок, и входит профессор, ничего особенно не ища, но всё равно находя практически сразу.
Он смотрит долгим, пронзительным взглядом в зеркало Желаний, и внезапно разражается смехом от шока и удивления от того, что он там увидел. Рон открывает рот, но Гарри наступает ему на ногу, и они продолжают неотрывно смотреть глазами ещё не совсем выросших любопытных детей, привыкших решать загадки.
Профессор прижимается лбом к стеклу, и он больше не выглядит вечным, и глаза его мягкие и человечные, без намёка на ту прожигающую мощь его обычного взгляда.
- Эл... – он говорит и вновь смеётся, на сей раз устало и разбито, и весь его потусторонний свет уходит, унесённый тем, что он видит в зеркальных глубинах. – Подонок, - бормочет он с чем-то, что Гарри лишь через два часа осознаёт, было привязанностью. Они наблюдают, как профессор стоит перед зеркалом, с открытой душой, а затем его глаза закрываются, и он вновь понемногу начинает светиться.
Позже, Гермиона скажет, что это напоминало ей рыцаря, одевающего доспехи и собирающегося на войну. Рон нахмурится, и откажется с ней разговаривать по неведомой причине. Гарри вслух пробормочет, что хотелось бы ему знать, что такое «Эл», и через мгновение всё вновь будет по прежнему – они втроём попытаются разгадать загадку, которая их ничуть не касается.

VI

Он обучает их заклинанию патронуса, хотя большинство и так его уже знает.
Гарри мельком видит что-то с длинными руками, зубастым ртом и огромными выпученными глазами.
Гермиона перерывает пол-библиотеки, прежде чем хлопает себя по лбу и пишет в Флориш и Блоттс, заказав книги о магических животных стран Азии.
Когда она показывает книги Гарри и Рону, там уже уйма закладок и приклеенных бумажек с записями. Гермиона с должным торжеством объявляет, что патронус профессора Ягами – шинигами.
Гарри шепчет слово несколько раз, пытаясь разобрать его структуру, разложить на слоги, привыкнуть к необычному вкусу слова на языке.
Рон спрашивает, как его называют, когда оно в Англии, и Гермиона с привычным вздохом объясняет, что это существо, связанное со смертью – прямо как тестрал – «бог смерти».
Гарри смеётся над иронией – смерть, защищающая тебя от дементора. Гермиона хмурится и огрызается, что ей не смешно. Через мгновение, до него доходит, и он тоже хмурится.

VII

Профессору Ягами не интересны политика, Тёмные Лорды и Министерство. Мир, который так защищают чистокровные, его ничуть не заботит; он лишь пожимает плечами, словно ему всё равно. Но он очарован магией этого мира, покорён всеми видами чародейства и колдовства, которые только может найти, и он передаёт это увлечение с каждым пылким словом. Его интеллект поражает всех вокруг, когда он прыгает с рун к постороению заклинаний и различным использованиям трансфигурации к тёмным исскусствам и зельям и всему, что между ними.
Гарри почему-то представляет, как профессор сидит за своим столом с банкой бабочек перед ним, а затем их выпускает лишь для того, чтобы сбить на землю всполохом изумрудно-зелёного. После чего просеивает их между пальцев до тех пор, пока его руки не покрыты мелкой пылью растёртых крылышек.
Отвлечённый на мгновение от магии, Ягами говорит как магглорожденный, об изменчивости и правах вместо долга и традиций, но несмотря на это, Гарри замечает, как к нему льнут притихшие Слизеринцы, словно притянутые неведомой нитью.
Гермиона, ценящая логику и способная смотреть вне рамок, говорит, что это из-за власти. Слизерин – факультет хитрых, амбициозных, но самое главное, желающих власти – будь то через знания, политику или магическую силу.
Гарри размышляет, что бы отдал Волдеморт или любой другой Тёмный Лорд, чтобы привлечь такого, как Ягами, на свою сторону, и лишь затем вспоминает, что профессор – зарубежный магглорожденный.
Он наблюдает, как Ягами качается на стуле, поворачивая лицо так, чтобы на него светило солнце, и как некая игра света окрашивает его зрачки в ярко-красный цвет, цвет артериальной крови. Гарри решает, что все чистокровки – идиоты.

VIII

- Они прекрасны, - говорит профессор, наблюдая за безлошадными повозками, готовыми отвезти студентов в Хогсмит. – Своей извращённой красотой, - добавляет он с улыбкой в ответ на Гаррин взгляд, полный отвращения.

IX

Они чаёвничают с Хагридом и делают вид, что не замечают тарелку с каменными пирожными.
Он с энтузиазмом рассказывает о своих планах на следующий год, описывая все прелести его любимых чудовищ. Наконец, Гермиона не выдерживает и спрашивает его о шинигами.
Хагрид смотрит на них долгим взглядом сквозь запутанную бороду, и Гермионе приходится осторожно воззвать к его знаниям обо всём большом и страшном и опасном, прежде, чем начинается рассказ.
Они уходят, размышляя о защитнике, который капризен, злонамерен и приносит несчастье тем, за кем следует.
В конце концов, Гарри решает нарушить правила секретного сбора информации и прямо спрашивает профессора о шинигами. Ягами смотрит на него долгим взглядом, и Гарри знает этот взгляд – когда ты думаешь, как много рассказать и стоит ли говорить вообще. После чего Гарри проводит занимательный час между уроками, выслушивая мифы, сказки и легенды и даже не против опоздать на Трансфигурацию.
- Шинигами любят яблоки, - заканчивает профессор, и у Гарри не возникает вопроса, почему его улыбка внезапно стала такой грустной и потерянной, потому что не видит её. Гаррин взгляд прикован к яблоку, перекатывающемся в руках Ягами.
И лишь после того, как он рассказывает обо всём Гермионе Гарри понимает, что до сих пор не знает, почему патронус профессора – шинигами.

X

Пятого ноября – Ночь Костров**, как внезапно вспоминает Гарри, объясняя его ассоциацию с фейерверками и пугалами – профессор появляется в классе с сильным запахом Огневиски. Он в преотвратном настроении, и столь же открыт перед всеми, как тогда перед зеркалом Желаний, без обычного для него внутреннего света и очарования.
Гарри никогда не умел ходить вокруг да около нежелательных тем, и под конец занятия он смотрит в уставшие глаза профессора и прямо спрашивает, не связано ли это с таинственным Элом.
Кровь отхлынула от его лица, оставив позади лишь мёртвенную бледность, но глаза Ягами наоборот, пылают, и Гарри вдруг понимает, что никогда и никого не видел таким разъярённым. Гарри почти видит удар, почти чувствует мощь кулака на своём лице, почти слышит капанье крови, текущей по подбородку из разбитой губы.
Профессор резко отворачивается и шипит несколько слов на другом языке – режущем, как бритва, остром, как клинок – и, едва сдерживаясь, говорит ему убираться к чёртовой матери и больше не болтать о вещах, о которых тот не имеет ни малейшего понятия.
Гарри понимает, что у него больше любопытства, чем чувства самосохранения, когда в следующий момент он импульсивно говорит, что у него появится понятие, если профессор ему об этом расскажет.

XI

- ...он спал где-то четыре часа в сутки, никогда не ел ничего без сахара, мы ругались в пух и прах три дня из пяти, мне хотелось его убить каждый раз, когда он начинал жевать свой большой палец или внезапно выплёвывал некий процент. Он сводил меня с ума. Я его ненавидел. Он был моим единственным другом. Он умер. Я по нему скучаю.

XII

Никто не удивлён, когда профессор Ягами внезапно исчезает под конец года – они уже привыкли к постоянно меняющимся профессорам по Защите, хотя Гарри и надеялся, что на этот раз он останется.
Он возвращается в Комнату по Требованию с Роном и Гермионой – покажи, что от тебя хотел профессор Ягами, неожиданно даже для себя пробует он, и с удивлением обнаруживает, что у него получилось.
Комната обставлена утилитарно, лишь компютеры и другие, более продвинутые маггловские устройства, которые, разумеется, не работают в Хогвартсе. Перед одним из экранов тарелка с земляничным тортом, чашка чая и педантично собранный столбик из сахарных кубиков, словно их владелец только что вышел и вернётся в любой момент.
Больше всего их интересует фотография молодого человека в маггловской одежде, с мешками под глазами, растрёпанными волосами и настолько тёмными глазами, что никто из них не может рассмотреть зрачков.
Рон берёт её, потому что Гарри не хочет, а Гермиона настаивает, что это слишком личное, и показывает им обратную сторону, где в рамку вложен кусок бумаги – не пергамента, а маггловской бумаги, и даже она какая-то странная и необычная – и покрытая непонятными, но довольно изысканными линиями, закорючками и загогулинами, всё нарисованное кистью.
Гермионе требуется час, два словаря и несколько отброшенных черновых вариантов, чтобы объявить, что это извинение и прощальная записка.
Гарри разочарован, что впервые загадка осталась неразгаданной под конец года. Он носит записку с собой, сворачивает и разворачивает её так часто, что она начинает просвечивать на местах сгибов, и думает о Лайте Ягами, о его золотом свечении и лице без возраста. Он решает, что узнал у него больше, чем у всех других преподавателей по защите, вместе взятых, и делает вид, что это из-за интереса к предмету, а не мурашек по коже, пробегающих каждый раз, когда профессор забывал, что на него смотрят люди.
Он моргает, смотрит на яблоко в своих руках, задумывается на мгновение о силе и знаниях и добре и зле и без колебаний в него вгрызается.


* - Яблоки – традиционный подарок учителю в классе в Штатах, Германии и Швеции. Как символ крепкого здоровья, яблоко весьма необходимо в неблагодарной работе учителя. Обычно преподносятся преуспевающими учениками. Или желающими преуспевать. Apple-polishers – английский вариант русского «лизоблюды», так что выводы делайте сами.
** - Guy Fawkes Night (Ночь Гая Фоукса) или Bonfire night (Ночь костров) - В эту ночь празднуется провал Порохового заговора, когда группа католиков-заговорщиков, под предводительством Фоукса, попыталась взорвать Парламент Великобритании в Лондоне в ночь на 5 ноября 1605 г. Празнуется, как можно догадаться, зажиганием фейерверков и сожжением чучел на кострах.

.
Северус Снейп всегда мог почувствовать, когда за ним следят. Но Драко был еще слишком молод и порой не по-слизерински беспечен, к тому же мальчик явно пребывал в последнее время полном отчаянии и совершал одну ошибку за другой. В более адекватном состоянии Драко сообразил бы, что идея заявиться без приглашения на рождественскую вечеринку к Слагхорну может быть чревата весьма скверными последствиями, да и попытка откровенно поговорить с деканом в ближайшей же пустой классной комнате была заранее обречена на провал. Ну, еще бы, какие могут быть доверительные разговоры, когда рядом неуклюже топчется и сопит под плащом-невидимкой вездесущий Поттер!

Северус еле-еле успел невербально наложить особые, рассеивающие внимание и затуманивающие разум, чары для того, чтобы этот несносный мальчишка Поттер слышал вовсе не то, о чем говорят. Какие-то фразы, слова, имена собственные шпионящий мог определить верно, но сама суть подслушанного разговора изменялась кардинально и абсолютно не соответствовала действительности.

- Что вы творите, Драко, - яростно шипел Снейп, - вы не имеете права допускать ошибки, потому что, если вас исключат из школы…
- Я уже не знаю, что мне делать, профессор, - угрюмо отозвался белобрысый подросток.
- Что бы вы ни делали, это было не только неумело, но и попросту глупо. Вас уже подозревают.
- Да понимаю я! С этой Белл неимоверная нелепость получилась, такой дурной неудачи и врагам не пожелаешь… Не надо на меня так смотреть! Я не такой тупой, только у меня ничего не выходит!

Наступила пауза, потом Снейп тихо сказал:
- У вас же всю жизнь были хорошие учителя. Ваши родители, тетя Беллатрикс. Кроме того, вы всегда можете рассчитывать на мою помощь. Я обещал вашей матушке защитить вас. Я принес Непреложный Обет, Драко…

Юный слизеринец воззрился на своего декана с выражением нескрываемого изумления и тихого ужаса.

- Это невозможно! Профессор Снейп, это очень скверно, вам же придется нарушить Обет! Задание… которое Он поручил мне… его и я-то не в состоянии выполнить… У меня был план, но он не работает. А время почти истекло! Я должен был… до рождественских каникул. А час назад я получил сообщение, что в Малфой-мэноре будет устроен грандиозный прием по случаю Его дня рождения. И Он желает получить отчет, да еще во всех подробностях… Но я… я не смог, сэр…

Похоже, что юноша был готов разреветься и только из последних сил держал себя в руках.

- Драко, - негромко сказал Северус. – Тут ничего не поделаешь. Директор Дамблдор один из самых мощных волшебников нашего времени.
- Причем тут Дамбдор? – неаристократично шмыгнув носом, искренне поразился Драко.
- То есть как это не при чем? – не менее поразился профессор Снейп. – Драко, разве вашим заданием было не убийство директора?
- Нет, конечно. Хотя, сам слышал, ходили такие слухи, но это полная ерунда. Ну, нельзя же всерьез верить, что школьнику по силам справиться с таким магом, как Дамблдор. А вот для того, что Он мне поручил, совсем не требуется свидетельства об образовании, - тихо сказал Малфой. - Да, наша семья в опале у Повелителя после провала отца в Министерстве, и то, что мне было приказано сделать… так кошмарно, так унизительно…
- Что?
- Я должен был соблазнить Гарри Поттера! Изобразить страстные чувства! Лечь под это лохматое гриффиндорское недоразумение! Чтобы потом переманить его на нашу сторону!

- Говорите тише! – словно выплюнул Снейп, поскольку Малфой, войдя в раж, повысил голос. – Поттер что, гей? И предпочитает активную позицию? Это точно? Откуда такая информация?
- От самого… Милорд с прошлого года свободно заглядывает в голову Поттера, у Повелителя тайные желания гаденыша, как на ладони, все, о чем только тот по ночам мечтает, извращенец паскудный...

Северус ошеломленно молчал. Проклятый мальчишка Поттер за прошлый год несмотря ни на что так и не выучился окклюменции.

- Сначала я решил, что – стисну зубы и справлюсь уж как-нибудь. Нарочно столкнулся с ним в Косом переулке, выбрал у мадам Малкин самую красивую мантию и крутился у паршивца перед глазами… но там были грязнокровка и нищеброд, при них все равно ничего бы не получилось. Попробовал заманить его в Лютный, так нет же, поттеровские прилипалы и туда увязались, как пришитые. Потом я подстроил в Хогвартс-экспрессе чтоб мы с Поттером оказались наедине в одном купе. И… не смог!
- Да уж, - саркастически процедил Снейп, - Парализовать Петрификус Тоталусом, сломать нос и оставить, захлебываясь кровью, валяться на полу в обездвиженном состоянии - не самые удачные приемы для соблазнения потенциального любовника.
- Ну, на самом деле на свое личное обаяние я с самого начала не сильно рассчитывал, - скривился Драко. – Подстраховался заранее. Старая добрая темная магия… Если бы только Кэти Белл не оказалась косорукой бестолочью, как можно было умудриться разорвать упаковку… Ожерелье-то зачаровывалось исключительно на Поттера. В запасе у меня есть вино с темномагическим приворотным зельем, тоже с индивидуальным действием. Еще не хватало, чтоб ко мне кто другой чувствами проникся, и без того тошно, другой пусть лучше сдохнет, не сходя с места! На самый крайний случай в Выручай-комнате имеется старый Исчезательный шкаф, думал починить его, заманить и переместить Золотого мальчика в какое-нибудь подальше от Хогвартса уединенное романтическое гнездышко… Шкаф не чинится, как Поттера вином угостить, не знаю… Да и вообще, мне нравятся девушки. К а к я буду трахаться с парнем? Я же просто физически не смогу… Я в этом смысле девственник.

« Я – тоже», - мрачно подумал профессор Снейп, в мельчайших деталях вспоминая визит в Паучий тупик сестер Блек, в замужестве Малфой и Лестранж. Весь этот блистательный спектакль, построенный на смеси правды, лжи, намеков и недомолвок. Северус превосходно помнил дрожащий шепот Нарциссы: «… если станет ясно, что Драко не сумеет… обещаешь ли ты выполнить за него приказ Темного Лорда», свои слова: «Обещаю», и красную вспышку последнего третьего языка магического пламени, намертво спутанные огненной змеей Непреложного Обета запястья. И теперь, если Северус откажется выполнить свое обязательство, клятва, которую он дал Нарциссе, его убьет.

Мастерски разыгранный спектакль для одного зрителя. И кто незримо стоял за кулисами всего действа, кто режиссер-постановщик, кто автор столь непристойно-циничной шутки?.. На сей счет у Северуса Снейпа сомнений больше не было. Многоходовые комбинации по любому поводу как раз в Его стиле… Да и кому бы еще с таким фанатичным энтузиазмом подыгрывали Цисси и Белла, особенно Белла, непременная участница всех жестоких розыгрышей и развлечений своего кумира. Ну, прямо как в старые добрые времена…

Да уж. Не зря Лорд Волдеморт так странно усмехался, поглядывая в сторону Северуса на последней встрече Пожирателей Смерти.

- Драко, - ровным холодным голосом проговорил Снейп после затянувшейся паузы. – Можете больше ни о чем не волноваться. Теперь это моя забота.
- Сэр! – ахнул подросток и, непроизвольно окинув взглядом своего декана, начал краснеть, стремительно, неровными пятнами, вплоть до самой шеи. – Вы… вы разве сможете? И вы сможете притвориться, что…
- Где бы, по-вашему, я был все эти годы, если бы не умел притворяться? – невесело отозвался Северус. – А сейчас соберитесь, когда я сниму чары, мы должны будем обменяться весьма многозначительными репликами. Наш драгоценный Поттер и так все это время терпеливо слушал какой-то бред. Добавим еще немного бреда, теперь уже на сознательном уровне. Следует подкинуть доблестному герою-любовнику подходящую пищу для размышлений. Драко. Приготовьтесь.

Много времени на инструктаж сообразительному юноше-слизеринцу не понадобилось.

Драко набрал побольше воздуха и сразу же после снятия чар визгливо и воинственно провозгласил:
- Знаю, чего вы добиваетесь! Хотите украсть у меня Гарри!
- Вы ведете себя как ребенок. Я понимаю, что вы расстроены… Но Гарри, пусть он и гриффиндорец, вполне взрослый и самостоятельный молодой человек, в отличие от вас. Вы ему категорически не подходите.
- Я догадывался, что, несмотря на то, как вы с ним напоказ обращаетесь, профессор, Поттер вам нравится! Да вы в него просто влюблены!
- Даже если так, то вас, мистер Малфой, это не касается ни в коей мере.

По ходу развития диалога, Драко искусно выставлял себя в глупом и неприглядном свете, а Северус вкрадчиво вещал самым своим что ни на есть бархатным, завораживающим голосом, двусмысленно подбирая наиболее пафосные выражения. На душе у него было муторно и гадко.

«Будет вам забава на день рождения, Ваше Темнейшество…»



После того, как юный Малфой выскочил из кабинета, пулей пронесся по коридору и скрылся за углом, Северус на подгибающихся ногах вернулся на вечеринку. Все его силы уходили на то, чтобы сохранить непроницаемую маску на лице.

Гарри сидел на полу, укрытый плащом-невидимкой, и лихорадочно соображал…

- А мистер Лонгботтом, раз он настолько разбирается в зельях, что позволяет себе разговаривать на моём уроке, сейчас продемонстрирует перед всем классом, что у него получилось!.. Прошу, мистер Лонгботтом, к доске!

Невилл, трясясь, как осенний лист на ветру, вышел со своим котлом. Он всего-то спросил у Гарри, что нужно сунуть в отвар, чтобы тот не так отвратительно пах. И, видимо, теперь ему предстояло поплатиться за это жизнью...

- Пожалуйста, мистер Лонгботтом! Полейте вашим зельем эту лягушачью шкурку! Если зелье правильно приготовлено, лягушка оживёт! А если нет... Хм... - Профессор Снейп ухмыльнулся в предвкушении предстоящего зрелища и пододвинул Невиллу лягушку. Невилл зачерпнул черпачком варево, но то ли с перепугу, то ли просто оттого, что он Невилл Лонгботтом, опрокинул его содержимое на Снейпа.

От мантии профессора клубами пошёл пар.

- ЛОНГБОТТОМ!!! 40 очков с Гриффиндора за вашу неуклюжесть, и ещё 40 за мой ожог!!!

=======================

Хлопнув дверью, злой как пёс, Снейп влетел к себе в кабинет, ураганом пронёсся по комнате, и, схватив первую попавшуюся в руки книгу, рухнул в кресло. Нет, не то, чтобы он ошпарился - пока зелье просочилось сквозь складки мантии, оно порядком остыло - просто не очень-то приятно, когда тебя перед всем классом поливают всякой дрянью. Конечно же, дрянью! Разве мог Невилл приготовить что-либо путное?

- Сев! Ну чё ты злишься? Ну, подумаешь, загляделся на тебя пацан!

- Что???

- Что слышал! Кончай лоб хмурить - морщинки будут!

- Кто здесь???

- Это я!!! Твоя бабушка!!!

Снейп подскочил как ужаленный.

- ПОТТЕР!!! ЭТО ТЫ!!! - И он начал в панике хватать руками воздух.

- О-хо-хо!.. Поттер! Он самый! - раздалось приглушённое хихиканье. - Ну, что ты руками-то загребаешь? Не в бассейне ведь!..

- На тебе мантия-невидимка! Я знаю! Ничего! От меня не уйдёшь!..

- Опля-опля!!! Не поймаешь!!! - снова тихое хихиканье... - Уймись, Сев! Честное слово, в твоём возрасте такие телодвижения чреваты!.. - хихиканье, - Ну, дался тебе этот Поттер!.. Что?.. Неравнодушен к нему?..

Снейп, как разъяренный бык на родео, носился по кабинету, на ходу сметая попавшиеся ему под руку колбы, банки, склянки...

- Ой, Сев! Твой бы темперамент да в нужное русло!..

Наконец, Снейп сдался. Достал палочку и, не зная, какое заклинание применить, замер...

- Чё задумался? Заклинание забыл? Подсказываю! Из 2-х слов... Первое на "а" начинается, второе на "а" кончается!..

- Авада Кедавра? - спросил Снейп.

- Не угадал! Атас, ребята!!! Хи-хи-хи!..

- Ах, ты...

- Ладно, Сев, не кипятись!.. Я скажу, кто я!..

- Да?.. И кто?

- Я... - страшным шепотом, - твоя совесть...

- Что???

- Хи-хи-хи! Шутка! У тебя нету совести!

- Что?..

- Ну, да! А что, есть разве?.. Если бы у тебя была совесть, ты бы вёл себя так со своим малышом?

- Каким ещё малышом?

- Таким малышом! Твоим маленьким Снейпиком, Севвочкой, Северусончиком!!! Малыш совсем в стручок превратился, вот-вот загнётся!..

- Боже... - пробормотал Снейп, - это именно тот малыш, о котором я думаю?

- Неужели??? Наконец-то, он о нём подумал!.. Да, папуля!!! Именно тот!!!

Путаясь в складках мантии, Снейп кое-как добрался до ширинки, трясущимися руками дёрнул за застёжку, чуть не сломав её, расстегнул и высвободил, наконец, это...

- О Боже!..

- Да, папуля! Это я!!! Твой Севви!!!

Северус не мог своим глазам поверить! Его детородный орган весело подмигивал (Снейп понятия не имел, каким образом он это делал, но готов был поклясться, что это именно так), и радостно хихикал...

- Ура!!! Свобода малышу Севви!!!

- Я не пил... Я ничего в рот не брал...

- Хочешь, чтоб я похвалил тебя за это?.. Не дождёшься!..

- Это неправда!!!

- Что неправда?..

- Мой член не может разговаривать!!!

- Не мог!.. А теперь может!!! Давайте помолимся и вознесём благодарственную молитву во здравие Невилла Лонгботтома...

- Лонгботтом!.. Зелье!.. Он не мог приготовить его правильно!.. Не мог!.. - Снейп начал что-то бессвязно бормотать...

- Эй, Сев!.. Приди в себя!.. Ты же мужчина... судя по мне!.. гыыы...

- Я сейчас сделаю что-то страшное! - сжимая в руке палочку, пробормотал Снейп...

- Неужто харакири?.. Погодь!.. Жизнь хороша и прекрасна!.. К тому же палочка для этого не годится!..

- Finite Incantatem! - проговорил Снейп, направив палочку на свой член.

- Ой, Сев!.. Хи-хи!.. Ей богу, щекотно!!! Давай ещё разок!..

- Это можно исправить, можно - пробормотал Снейп, пытаясь убедить в этом самого себя... Обхватив голову руками, он ринулся штурмовать книжные полки...

=======================

- Следующий!.. Проходи!.. Нет!.. Этот толстоват будет!..

Профессор Снейп шёл по коридору, вжимаясь каждый раз в стенку при приближении студентов, так как его член, кажется, решил возвестить всему миру о своём существовании...

С утра он громко возмущался, бурно протестуя против того, чтобы его упаковали обратно в штаны...

- СВОБОДУ ТРУДЯЩИМСЯ НЕВИДИМОГО ФРОНТА !!! - вопил он...

Снейп еле-еле уговорил его помолчать... Ну, честное слово, неприлично как-то идти со своим добром на распашку!.. Даже если оно и говорящее... Зато теперь маленький Севви (бог его знает, как он умудрялся видеть сквозь одежду) оценивал мимо проходящих студентов по 10-ти бальной шкале и периодически подначивал Снейпа!..

- Сев!.. Давай этого трахнем!.. Смотри, вроде ничего сзади... И спереди тоже... Сойдёт, слышь?.. Эй, парень, парень!

- Шшшш!.. Заткнись, идиот!..

- Профессор! - удивлённо оглядывался студент, - я вовсе ничего не говорил!..

- Это я не вам!.. кхм... Можете идти!..

Студент, молча пожимая плечами, уносил свои ноги подальше от Снейпа, втайне радуясь, что тот не снял с него очков...

- Вот так всегда!!! За это я на тебя и зол, Сев!!! Сколько лет ты меня голодом моришь??? А?..

- Заткнись! Я тебя предупреждаю!..

- А что ты мне сделаешь? Очки с меня снимешь?.. Мне до этого дофени!.. Ой!!! Ты смотри, кто там идёт!.. Мать вашу!!! Гарри Поттер!.. Наша новая знаменитость!.. Слушай, меня от него прёт!!! Конкретно!!! Я его хочу, прям счас!!! Поттер!!! Поттер!!! Подваливай сюда!!! Я тебе кой-чего покажу!..

Снейп в панике повернулся к стене, схватил руками свой член и сдавил, пытаясь перекрыть этот словесный понос...

- КАРАУЛ!!! УБИВАЮТ!!!

- Профессор?.. Вам плохо?.. - Чёрт бы побрал эту поттеровскую услужливость!..

- Мне хорошо, Поттер! - интересно, что он обо мне подумал? Со стороны, наверно, кадры ещё те!.. Профессор зельеварения вцепился среди бела дня себе руками в член и уверяет, что ему хорошо...

- Вы уверены?

- Уверен!..

- ВРЁТ ОН ВСЁ!!! - завопил что есть мочи малыш Севви... - ХРЕНОВО НАМ!!! ОБОИМ!!! МЫ ТРАХАТЬСЯ ХОТИМ!!!

Снейп отпустил член и обречённо повернулся к Гарри.

Что? Тот ничего не скажет? Ничего не спросит? И даже глаза удивлённые не сделает?..

- ГАРРИ!!! МАЛЬЧИК МОЙ!!! МЕНЯ ОТ ТВОЕЙ ПОПКИ ПРОСТО ПЛЮЩИТ!!! - надрывался Севви...

Что??? Неужели??? Неужели Поттер этого не слышит??? Не может быть!!! Этого придурка слышу только я??? Слава Богу!.. Камень с души!..

- Поттер! - преобразился тут же Снейп, - Почему вы до сих пор не на уроке? Звонок прозвенел 5 минут назад!.. 10 очков с Гриффиндора!..

Супер!.. Как хорошо снова почувствовать себя профессором Снейпом!

- ИДИОТ!!! ТЫ БЫ ЛУЧШЕ ВМЕСТО ОЧКОВ ШТАНЫ С НЕГО СНЯЛ!!!

- Слушай! Уймись!.. Тебя всё равно кроме меня никто не слышит!..

- Шизофреник! - тут же поставил диагноз Севви.

=======================

Снейп сидел в своём кабинете, в сотый раз перелистывая книги по оживляющим зельям... Ничего!.. Абсолютно ничего!.. Печально!.. Хотя тот факт, что Севви кроме него никто больше не слышал, несказанно радовал!.. С этим ещё можно было жить!.. Вот сейчас Севви что-то ворчливо бубнил себе под нос... Иногда это было даже забавно послушать...

- Трахаться хочу... Хочу трахаться...

- Слушай, ну что ты заладил?.. Тебя в этой жизни, ещё что-нибудь кроме "трахаться" интересует?

- Угу!.. Политика апартеида в Южной Африке...

- О!!! Какие мы слова, оказывается, знаем!

- Трахаться!!!

- Достал!..

- Это ты достал! Чем тебя Поттер не устроил?..

- Ты опять за своё?

- А Малфой?..

- Ой, ну, пожалуйста, не надо!..

- Слушай, я уже на девочку согласен!!!

- Этого ещё не хватало!!!

- БАБУ ДАВАЙ!!!

- ИЗВРАЩЕНЕЦ!!!

- ОТ ИЗВРАЩЕНЦА СЛЫШУ!!!

Снейп в ярости со всего маху заехал себе между ног и тут же взвыл... Севви вторил ему тоненьким голоском...

Дурдом полный!..

Северус уже пришёл в себя, а Севви ещё долго, скорее от обиды, чем от боли тихо поскуливал... Наконец, он успокоился и, тихо всхлипывая, произнёс...

- Ты нанёс мне кровную обиду!.. Я к тебе с самыми лучшими намерениями, а ты...

Снейпу стало от чего-то не по себе... Всё-таки, он не привык наносить кровные обиды таким малышам...

- Слушай, ну прости!.. Не хотел!..

- Прощу!.. Если сделаешь кое-что!..

- Что?..

- Посмотри, там в углу!..

- Что?..

- Видишь, что-нибудь?..

- Да что?..

- Там МЕТЛА!!!

- И что метла?..

- Блин, чё ты как маленький! Я чё тебе объяснять должен, как можно использовать метлу?..

Снейп быстро прокрутил в голове варианты использования метлы... Дойдя до нужного, он вдруг залился краской...

- Ах, ты паршивец маленький!!! Это кто ж тебя такому научил?..

- Слушай, Сев!.. Ну, если никого под рукой нет - приходится же выкручиваться при помощи подручных средств!.. Ну, так как?..

- Как??? Я скажу тебе как!!! Захлопни свою варежку и попробуй только пикни что-нибудь!!! И ты об очень этом пожалеешь!!!

- ЧТО??? УГРОЗЫ??? Нас на угрозы не возьмёшь!!! Мы всё равно добьёмся своего!!!

- Каким же это образом?.. - заинтересовался Снейп...

- Я тебе песенку спою...

От этого заявления Снейпа затрясло от смеха...

- Песенку?.. Это уже интересно!..

- Вот и слушай!

Шел один верблюд...
Шел второй верблюд...
Шёл целый караван...
Тара-тири-тумба...
Целый караван...

- Очень миленькая песенка, вряд ли ты чего-нибудь добьёшься, такой песенкой...

Севви пел дальше, не обращая внимания на комментарии Снейпа...

Встал один верблюд...
Встал второй верблюд...
Встал целый караван...
Тара-тири-тумба...
Целый караван...

- Угу, встал, значит, - усмехнулся Снейп...

Поел один верблюд...
Поел второй верблюд...
Поел целый караван...
Тара-тири-тумба...
Целый караван...

- Что-то какая-то однообразная песенка! Ничего другого в твоём репертуаре нет?..

Попил один верблюд...
Попил второй верблюд...
Попил целый караван...
Тара-тири-тумба...
Целый караван...

- Значит, нет! Ну, ладно, спасибо! Я понял! И оценил твои вокальные данные!..

Уснул один верблюд...
Уснул второй верблюд...
Уснул целый караван...
Тара-тири-тумба...
Целый караван...

- Ах, ты прекращать не думаешь! Ну, ладно! - Снейп демонстративно закрыл ладонями уши и принялся читать книгу... Изредка отрывая руки от ушей, чтобы перелистнуть страницу, он узнавал, как развивались события с верблюдами... Они уже поболеть успели, и поправиться, позавтракать, пообедать и поужинать, в перерывах между этим потрахаться (куда ж без этого?)

Во время ужина в общей столовой Снейп то и дело давился едой, так как Севви, что есть мочи распевал:

Блевал один верблюд...
Блевал второй верблюд...

Господи, когда ж у него голосовые связки сядут?.. Чёрт!.. Чего нет, то сесть не может!!!

Сосал один верблюд...
Сосал второй верблюд...

Ну и пошляк ты Севви!..

Укладываясь спать, Снейпу пришлось слушать всё ту же колыбельную...

Храпел один верблюд...
Храпел второй верблюд...

Еле заснул, проснулся среди ночи, надеясь не услышать уже опротивевший тоненький голосок...

Икал один верблюд...
Икал второй верблюд...

Весь следующий день Снейп слушал заунывное пение. Он не мог сосредоточиться на зельеделии и дал студентам неправильный рецепт молодильного зелья...

Пыхтел один верблюд...
Пыхтел второй верблюд...

Ну, сколько можно?.. Севви, уймись!!! Достал!!!

Достал один верблюд...
Достал второй верблюд...

Нет, это невозможно!!!

- ЛОНГБОТТОМ!!! - завопил Снейп - ВЫ МНЕ ЗА ВЕРБЛЮДОВ ЕЩЁ ОТВЕТИТЕ!!! - и выскочил из класса...

=======================

Не могу больше!!!

Снейп носился по комнате и, чтобы хоть как-то заглушить этот голос, стал издавать всевозможные звуки...

- Зззззз....Алалалааа... Оуоуоуоуоу...

- Отлично, Сев! Подпевай!..

Рожал один верблюд...
Рожал второй верблюд...

С тихим стоном Снейп соорудил из каких-то тряпок затычки в уши и утрамбовал их чуть ли не до основания черепа...

Именно благодаря этим затычкам он не услышал стука в дверь... Альбус Дамблдор, забеспокоившись, почему профессор Снейп не открывает, применил открывающее заклятье и вошёл...

Увидев Снейпа с торчащими из ушей носками и бормочущего себе под нос "Севви! Я тебя не слышу! Я тебя не слышу!", старичок только крякнул и тихо покинул подземелье...

На ночь Снейпу всё-таки пришлось убрать затычки - голова затекла...

Он чистил зубы, когда новость, касающаяся верблюдов, заставила радостно забиться его сердце...

Сдох один верблюд...
Сдох второй верблюд...
Сдох целый караван...
Тара-тири-тумба...
Целый караван...

Слава тебе Боже!!! Песенка закончилась!!!

Воскрес один верблюд...
Воскрес второй верблюд...

- ТВОЮ МАТЬ!!! СЕВВИ МОЁ ТЕРПЕНИЕ ЛОПНУЛО!!!

Снейп кинулся что-то искать среди своих колб и склянок...

- Эй, Сев! Что ты задумал?..

- Я приму сейчас притупляющее зелье!..

- Только попробуй!!! Я тебе потом такую революцию устрою!!! К каждой собаке будешь цепляться!!!

- Ах, вот как!!! Тогда, поступим лучше!!! - с дикими глазами Снейп схватил нож для разделки снадобий...

- Ты что?.. Оскопить себя вздумал??? Хи-хи... Умора!!! Вот студенты расстроятся!!! Скопец Снейп!!!

- Я не шучу!!! - с этими словами Снейп взялся за ширинку...

- Э-э- эй!!! Спокойно!!! Кончилась песенка, кончилась!!! Успокойся!!!

Севви действительно перестал петь...

Медленно-медленно Снейп приходил в себя... Посмотрел на нож в своей руке и, ужаснувшись, откинул его подальше...

- Ну, что успокоился???

- Да...

- Ничего, дружище!.. Такие припадки с каждым бывают!.. Жалко только песенка кончилась!.. Но есть ещё одна!..

Шёл один ишак...
Шёл второй ишак...

С тихим стоном Снейп опустился на пол...

- Чего ты от меня хочешь, садюга? - взмолился он...

- Любви большой и светлой...

- Хорошо, твою мать!.. Получай!..

Он расстегнул ширинку и двумя руками начал любить Севви...

=======================

Отсюда мораль:

Терпение и труд всю перетрут...

Гарри чуть приподнял голову от незагорающей белой кожи ног, улыбнулся и снова погладил анус мужа: — По-моему сюда никакой член не влезет, даже мой, — мальчик еще не достиг полной зрелости, но Снейп был уверен, что со временем Гарри не придется стыдиться размеров, которыми его наградила природа.
— Влезет, — уверенно ответил мужчина.
— А ты кому-нибудь позволял вставлять себе? — с нарочитым равнодушием спросил Гарри. Прикосновение мальчика стали более интимными, его палец описывал маленькие круги вокруг ануса.
— И не без удовольствия, — отозвался Снейп. Он тогда был постарше, чем мальчик сейчас, но все равно вспоминал свой первый раз с нежностью.
— Но ты предпочитал быть сверху, да? — продолжал Гарри. Поглаживания становились все более настойчивыми, теперь палец исследовал нежную плоть над анусом. Снейп почувствовал, что снова начинает возбуждаться, несмотря на все удовлетворение.
— Я не собираюсь обсуждать с тобой свое прошлое, — ответ прозвучал не настолько язвительно, как ему хотелось, — слишком уж занимала его сознание послеоргазменная томность и вновь пробуждающаяся эрекция.
— И все-таки? — настаивал Гарри.
— Тоже не без удовольствия, — ответил Снейп. Гарри провел пальцем по складке мошонки. Мальчик всегда наслаждался, лаская мужа еще долгое время после того, как тот кончал. Но сегодня даже Гарри обратил внимание на результаты своих ласк.
— А сколько тебе было, когда ты в первый раз?.. — Гарри чуть сильнее надавил на эластичную кожу ануса, словно желая подчеркнуть важность вопроса.
— Больше, чем тебе сейчас. Я был уже взрослым. Можно даже сказать, старым, — ответил мужчина, наблюдая, как Гарри прижимается к его наливающемуся члену.
— Ну, ты всегда говорил, что я рано развился, — усмехнулся Гарри в ответ, точь-в-точь, как Снейп. Мужчина уже не в первый раз замечал, что мальчик неосознанно копирует его выражение лица, правда, у него это получается куда добродушнее.
— Я не стану тебя трахать, — твердо сказал Снейп, хотя его член придерживался в этом вопросе иного мнения. Гарри уже не в первый раз намекал на подобное, и у мужчины было время это обдумать.
— И что делать с твоими дурацкими принципами? — в голосе мальчика звучала улыбка. Он надавил еще сильнее; кончик пальца вошел внутрь. — Но я вообще-то не совсем это имел в виду.
Как ни странно, член Снейпа уловил смысл сказанного намного раньше, чем мозг, и немедленно встал по стойке смирно. Умом мужчина понимал, что обязан быстро и четко объяснить, почему они ни в коем случае не должны заниматься этим. Вот только его джинн каким-то образом тоже выбрался из бутылки.
— Только будешь делать все, что я скажу, — приказал мужчина. Гарри замер на месте, так и не вытащив палец. — И не вздумай спорить со мной.
— Да разве я хоть когда-нибудь с тобой спорил? — на сей раз Гарри даже не попытался скрыть усмешку.
— И если у тебя не получится, мы сразу же остановимся, — продолжил Снейп. Чем больше он раздумывал над предложением мальчика, тем больше оно ему нравилось. Ничего похожего на тот страх, который охватывал его перед сексом с другими людьми. Гарри он может доверять.
— И снова начнем, — подхватил Гарри. Потом в зеленых глазах сверкнула самоуверенность: — Только у меня все получится.
— Для начала расскажи мне, что ты вообще знаешь об этом, — предложил мужчина. Гарри чуть повернулся и умостил голову на бедре мужа. Атмосфера в комнате изменилась. Теперь она была наполнена предвкушением, и оба наслаждались этим чувством. Член Гарри был уже полностью готов к бою, да и член Снейпа недалеко от этого ушел.
— Я войду в тебя, овладею тобой, и мы сольемся в экстазе. Мы кончим в одну и ту же секунду, вновь утвердив наш мистический союз, в всполохе разноцветных искр, — ответил мальчик и, подумав, прибавил: — И слыша пение жаворонков.
— И откуда ты набрался такой глупости? — вздохнул Снейп, выдвигая ящик тумбочки, в котором хранился любрикант. С тех пор, как Гарри начал предпочитать оральный секс, они использовали его куда реже, чем раньше. Мужчина вытащил закупоренный флакон и протянул Гарри.
— Смажь пальцы, как мы это делали, — Гарри послушно зачерпнул маслянистую массу. — Смажь хорошенько, не скупись, — мальчик добавил еще, пока пальцы не начали блестеть.
— А теперь подготовь меня, — распорядился Снейп. Гарри подчинился, дрожа от возбуждения и пожирая жадным взглядом анус мужа. — Только медленно. Будешь постепенно добавлять по пальцу. Я скажу тебе, когда буду готов.
Подготовка заняла немало времени. Правда, первый палец вошел хоть и неуверенно, но без особого труда — пальцы у мальчика были изящные. Засунув его до конца, Гарри нерешительно остановился. Услышав: — А теперь подвигай им взад-вперед, точно членом, — мальчик подчинился и вскоре двигал рукой в определенном ритме. После вторжения член Снейпа слегка обмяк. Движения, правда, были довольно приятны, но и Снейп, и Гарри знали, что подготовка еще не закончена.
Мужчина прижал колени к груди и слегка приподнял таз: — Отлично, теперь следующий.
Второй палец зашел с большим трудом, но чувство жжения быстро сменилось приятной истомой. Снейп почувствовал, что готов. Мальчик сосредоточенно насупился.
— Ты чувствуешь у себя под пальцами выступ — вроде как орешек? — спросил мужчина.
— Где, здесь? — Гарри слегка замедлил движение, нащупывая пальцами простату и поглаживая ее. Возбуждение ожгло Снейпа изнутри, точно жидкий воск.
— Да, да, малыш, — простонал он. Гарри, пораженный реакцией мужа, снова дотронулся до чувствительной точки.
— Просто погладь ее, вот так. Если ты сможешь дотянуться до этого места членом, ты меня с ума сведешь.
— Мне нравится, — прошептал мальчик, все еще поглаживая, и наблюдая за реакцией Северуса. Не дожидаясь напоминания, он вытащил пальцы, вновь смазал их и снова вошел внутрь. Все, что не касалось домашних заданий, мальчик выполнял с той сосредоточенностью, которая Снейпу требовалась лишь для приготовления зелий.
— Это... — начал Гарри и запнулся, глядя на мужа, не в силах закончить предложение.
— Я готов, — негромко сказал Снейп. В первый раз за сегодняшний вечер на лице мальчика появилась растерянность. — А теперь смажь себя.
— Я боюсь, что, как только прикоснусь к себе, то сразу кончу, — Гарри вновь подвигал пальцами. — Ты такой горячий внутри, — он начал медленно вытаскивать руку, пристально наблюдая за появляющимися фалангами.
— Даже если кончишь, ничего страшного, — ответил Снейп, содрогнувшись от внезапного чувства пустоты. — Тут нечего стесняться. Требуется терпение и время, чтобы научиться этому, — он слишком хорошо понимал, что сейчас чувствует мальчик, потому что и сам боялся коснуться своего болезненно напряженного члена.
Гарри торопливо смазал себя, провел руками по ногам мужа, спустился к бедрам, слегка потеребил волосы на лобке, чуть наклонился и поцеловал напряженный член. Потом придвинулся ближе, дотрагиваясь собственным блестящим от смазки членом подготовленного отверстия.
— А теперь входи внутрь, только осторожно. Вот так.
Лоб мальчика покрылся испариной, шея и грудь покраснели. Снейп сдержал крик, когда головка толкнулась внутрь, — ощущение было такое, словно его разрывают на куски. Однако он знал по опыту, что боль быстро проходит.
— Может, не надо? — медленно проговорил Гарри, и в голосе его сквозило отчаяние. — Он не входит, — чуть надтреснуто добавил он.
Снейп даже зарычал от разочарования: — Войдет. Только не торопись, — давление на анус усилилось, но головка пока не прошла.
— Если я пошевелюсь еще, то кончу, — теперь голос мальчика звучал дико, а по лицу ручейками тек пот.
— Так кончай.
— Но я хочу... — с отчаянной решимостью пропыхтел мальчик.
— Войди в меня и кончай. Обо мне ты сможешь и позже позаботиться, — Гарри чуть толкнулся вперед. — Все получится, Гарри. Ты меня не поранишь.
Видя, каких усилий стоит мальчику сдерживаться, Снейп высвободил руки и приобнял его.
— Вдохни поглубже И не торопись.
Гарри шумно втянул в себя воздух, откинув голову назад. Снейп аккуратно обхватил его бедра, придерживая; Гарри вновь чуть двинулся вперед, прошептал: — Северус, — и наклонился, чтобы поцеловать мужчину. Снейп ответил — он решил, что для Гарри это будет знакомым чувством в море незнакомых ощущений, но мальчик ухватился за этот поцелуй, как за спасательный круг. Бедра Гарри задвигались чуть резче.
Снейп почувствовал, как рождается стон в груди Гарри, когда член, наконец, вошел полностью. Мальчик закричал в голос и так дернулся, что Снейпу пришлось придержать его.
Он не кончил — но все равно наслаждался этим жаром, толчками члена о простату, наслаждался, чувствуя своего юного мужа внутри себя.
Мокрый как мышь Гарри упал на грудь Снейпа. Обмякший член, который мальчик больше не удерживал, выскользнул наружу. Снейп ощутил странную пустоту внутри. Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем Гарри вновь захочется повторить это?
Мужчина провел рукой по волосам Гарри, по влажной от пота спине. Мальчик поднял голову и ослепительно улыбнулся: — Он весь вошел, ты видел? — потом улыбка исчезла. Гарри прижался животом к возбужденной плоти мужа и с детской тревогой спросил: — Я тебя не повредил?
— Ужасно, — ответил Снейп, ероша волосы мальчика. — Покалечил, можно сказать.
— Тогда я сейчас попробую тебя вылечить, — весело отозвался Гарри, поняв, что мужчина шутит, и соскользнул вниз, собираясь уделить внимание неудовлетворенному члену. Когда жадный рот заскользил по его бедрам, Снейп подумал, что Гарри по праву может считаться мастером минета.
Когда они отдышались, Гарри лег рядом, посмотрел на мужа знакомым смущенным взглядом и тихо спросил: — Северус, можно я тебе кое-что скажу?
Мужчина, с трудом выныривая из послеоргазменной истомы, ответил: — Только не забудь, что обычно человек жалеет о том, что говорил в подобной ситуации.
Гарри рассмеялся в ответ. Смех мальчика оставался все таким же задорным, но голос уже начинал ломаться, и Снейп лениво задумался, каким будет тембр голоса мальчика, когда тот вырастет.
Гарри поцеловал Снейпа в щеку: — Я только хотел сказать, что люблю тебя. Я знаю, ты не любишь, когда я говорю такое.
Мужчина притянул Гарри ближе к себе. Он понимал, что сегодня ночью они перешли определенную черту и теперь дороги назад уже не будет. Снейп негромко предложил: — Знаешь, давай заключим договор, — и почувствовал, как задрожал Гарри.
— Настоящий договор? С клятвами на крови в полнолуние?
— Твоя способность все драматизировать меня с ума однажды сведет, — вздохнул Снейп. — Прекрати уводить разговор в сторону, — Гарри чуть натянуто улыбнулся в ответ. — Можешь говорить о своей... любви столько, сколько хочешь. Но взамен обещай мне... — мужчина запнулся, перевел дыхание и продолжил: — обещай, что не будешь отворачиваться от настоящей любви, когда придет время.
— Ладно, — улыбнулся Гарри, удовлетворенно потянувшись.
— Меня всегда настораживает, если ты не споришь, — пробормотал Снейп, взглянув на мальчика, уютно примостившегося у него на плече.
Гарри, все еще улыбаясь, отозвался: — Ладно, но ты взамен тоже мне кое-что пообещай.
— Так я и знал, что тут какая-то ловушка, — прищурился Снейп, уклоняясь от обещания выполнить просьбу мальчика.
— Позволь мне, — сказал Гарри, погладив лицо мужа.
Мальчик почти шептал, но Снейп отчетливо слышал его, просто не был уверен, что правильно понял.
— Что именно?
— Любить тебя.
А, ну это было достаточно несложно, и Снейп расслабился: — Я ведь уже сказал тебе, что ты можешь говорить об этом.
Гарри придвинулся ближе и свернулся калачиком на груди у мужчины: — Но я хочу, чтобы ты позволил себе поверить в это.
Снейп пораженно открыл рот, но так и не нашелся с ответом.
А Гарри продолжил: — И все же наступит день, когда ты в это поверишь.
~~**~~**~~
У него никак не получалось уснуть — слишком пустой была кровать. В одну из одиноких ночей Снейп ворочался с боку на бок, недоумевая: первые тридцать с лишним лет жизни он прекрасно высыпался в одиночестве. И как несносный мальчишка всего за несколько лет умудрился настолько изменить его? Теперь он не мог спать, если под боком не сопело это надоедливое создание.
Снейп открыл глаза и посмотрел на лежащую рядом пустую подушку. Ему все равно не уснуть, если уж он начал думать об уехавшем мальчике. Нет, поправил он себя, мужчине: Гарри окончил Хогвартс и был теперь взрослым во всех смыслах этого слова.
«Надо чем-нибудь заняться, — твердо сказал себе зельевар. — Жаль, что Гарри тут нет, и не получится заняться тем, чем хочется. Но ничего, главное — не бездельничать». В другое время он бы бродил по коридорам, распугивая нерадивых студентов, но сейчас это невозможно — учебный год начнется лишь завтра. Сотни сопляков по всей Британии лежат сейчас в своих постелях, мечтая о поездке в Хогвартс-экспрессе, о встрече со старыми друзьями, о новой дружбе. Десять лет назад Гарри Поттер точно так же лежал в своем чулане, мечтая о том, что он сможет покинуть ненавистных родственников и отправиться в неизвестную сказочную страну под названием Хогвартс.
Прошло уже десять лет с тех пор, как Снейп соединил свою жизнь и, что важнее, свою магию с мальчиком, который, как и ожидалось, превратился теперь в самоуверенного, привлекательного молодого человека. Зельевар раздраженно вздохнул, откинул одеяло и сел на кровати, спустив ноги вниз. Одежды на нем не было — он так и не надевал больше ночной рубашки.
— Не спится? — послышался знакомый голос. Пораженный Снейп уставился в темноту.
— Черт бы тебя побрал! — рявкнул он, увидев появившегося рядом с кроватью Гарри. — Ты меня когда-нибудь напугаешь до смерти!
— По-моему, ты вполне живой, — ухмыльнулся в ответ Гарри, встав между расставленными коленями мужа и опрокидывая того на кровать.
— Ты вернулся раньше, — Снейп заметил, что голос дрожит. А, да какая разница! Гарри, почти догнавший зельевара в росте, без труда придавил его к постели, а потом крепко поцеловал. Снейп обнял Гарри за талию и обвил коленями его бедра. Они перекатились по постели, остановившись где-то на середине.
— Рон меня выставил, — объяснил Гарри, целуя мужа в угол рта и, в свою очередь, закидывая колено поверх его бедер. — Заявил, что у него уже сил нет созерцать мою кислую физиономию, — он слегка отодвинулся и широко улыбнулся. — Он знает, что завтра у нас годовщина.
Снейп, слегка нахмурясь, провел пальцем по гладкому лицу: — Но ты же знаешь, что мы никогда... — несмотря на то, что Гарри уже закончил школу, он все равно проводил последнюю неделю каникул в Норе. Правда, в последние пару лет ему приходилось приспосабливаться к квиддичному расписанию младшего Уизли.
— Не празднуем? — договорил за него Гарри, скидывая дорожную мантию и бросая ее на кровать. — Но может, сегодня сделаем исключение? — он стянул через голову рубашку. — Повторим наши подзабытые обеты у увитого розами столба? — накачанное тело чуть напряглось, пока Гарри стаскивал с себя брюки. За эти годы фигура юноши стала просто потрясающей.
— Мерлин, как же я по тебе соскучился, — пробормотал Гарри, наклоняясь для очередного поцелуя, еще дольше предыдущего.
Снейп провел руками по мускулистым округлым ягодицам: — Да ведь прошла только неделя.
Гарри плотнее прижался к бедрам мужа: — Ой, ладно тебе, можно подумать, ты не скучал. Ты хоть одну ночь спал?
Снейп притворился, что обдумывает ответ: — Просто закрывать глаза считается? — осведомился он у Гарри, который в этот момент нацеловывал его грудь. — Если считается, то я сплю на всех педсоветах, — Гарри улыбнулся, не прекращая своего занятия.
— Ненавижу спать один, — вздохнул юноша, спускаясь ниже к животу и ногам.
— Ага, — отозвался Снейп, зарываясь пальцами в волосы мужа. — Так вот почему ты оставался со мной все эти годы.
— Боюсь, что ты прав, — не смутился Гарри. Это прозвучало не слишком внятно — юноша говорил в перерывах между поцелуями. — Мне пришлось терпеть наш грубый секс ради теплой постели, — он потерся подбородком о головку возбужденного члена Снейпа. — Кстати о грубом сексе...
— Ну? — насмешливо поинтересовался Снейп, поднимая голову и оглядывая Гарри, уютно устроившегося между раздвинутыми бедрами мужчины. — И когда мне доведется услышать подробный отчет о твоих похождениях в Норе?
Гарри негромко застонал и потерся твердым членом о голень мужа: — Все как всегда. Жуткие оргии ночи напролет, и как результат — растущее количество рыжих. И мои рассказы о нашей интимной жизни, — он нежно обвел языком вокруг покрасневшей и уже влажной головки. — Кстати об интимной жизни...
Снейп прижал голень к паху юноши, чтобы тому было удобнее: — Я-то думал, что ты просто проводишь время с друзьями. Ну что, трахнул кого-нибудь из Уизли?
Гарри улыбнулся, медленно лаская член мужа и, не моргнув глазом, ответил: — Всех по очереди. Молли особенно понравилось, она еще просила, , — он неохотно приподнял бедра, придвигаясь ближе к паху мужа. — Кстати о еще...
Снейп подтянул Гарри еще выше, провел пальцами по ложбинке между упругими ягодицами: — Ах ты, зараза, ты уже? Мог бы хотя бы дать мне посмотреть, как ты себя готовишь, — и, дразня, надавил на упругое отверстие.
Гарри раскинул ноги пошире, давая пальцам лучший доступ: — И снять заклятье невидимости? — и прикрыл глаза, когда Снейп придавил его к кровати. Юноша поджал колени к груди и прижался ближе к паху мужчины. — Я еще и подрочил немножко, пока ты спал.
Снейп чуть напрягся и одним движением вошел внутрь, наслаждаясь тем, как его партнер выгнулся под ним: — Так вот чем от тебя пахнет.
Гарри приоткрыл один глаз: — Я не кончил. Я не для того терпел всю неделю, чтобы кончать в одиночку, — он ритмично задвигал бедрами. — Кстати о кончить...
— Ты можешь думать о чем-нибудь кроме секса?
— Я знаю, что это дико пошло с моей стороны, — выдохнул Гарри, слегка изгибая ноги, потому что Снейп в этот момент начал ласкать его член. — Кстати, о пошлости... — это уже юноша выдавил с трудом. На лице выступила испарина, потом пот потек по шее. Оба прекратили поддразнивать друг друга — им было просто не до того. Снейп двигался внутри Гарри, внутри своего мужа, человека, с которым был связан на всю жизнь.
— Боже... ах... о Боже...
Уже позже, когда мысль о бессонной ночи больше не пугала ни того, ни другого, Снейп лежал, положив голову на плечо Гарри, и наслаждался тем, как нежные пальцы перебирают его волосы. Внезапно в его памяти всплыли слова, сказанные Гарри в начале вечера и он переспросил: — А что там за столб, увитый розами, о котором ты говорил?
Гарри довольно хмыкнул: — Есть такой — на заднем дворе в Норе. Я стоял под ним и клялся тебе в вечной любви. Так романтично, — он преувеличенно громко вздохнул. — Жаль только, что тебя там не было.
Снейп усмехнулся, подумав, что Гарри недаром после Хогвартса стал одним из самых успешных сочинителей любовных романов. Писал он их, разумеется, под псевдонимом и не касался в своих сочинениях нетрадиционных отношений. Его книги пользовались таким успехом, что Гарри уже пришлось отказать нескольким издательствам.
Зельевар нагнул голову так, чтобы коснуться подбородком сгиба руки юноши: — Так ты опять клялся в вечной любви садовым гномам?
Гарри слегка покраснел и сделал вид, что не понял намека — мужчина намекал на инцидент в Норе, случившийся несколько лет назад. Вместо этого юноша принял торжественный вид: — Они меня любят Северус, ты не можешь отрицать это. Любят настоящей, глубокой, мистической, картошковидной любовью, — и сразу же расхохотался, в основном потому, что Снейп принялся его щекотать. Гарри всегда заливался хохотом от щекотки, вот только теперь его смех звучал скорее баритоном, чем дискантом.
— Прекрати, скотина ты эдакая! — юноша безуспешно попытался отпихнуть от себя мужа, тот принялся сопротивляться, и вскоре оба катались по кровати, обмениваясь шутливыми тумаками. — Тебя я все равно люблю больше всех!
Снейп смягчился, услышав эти слова, — их личный вариант просьбы «хватит». Гарри, все еще тяжело дыша, провел пальцами по лицу мужа и повторил, уже без всякой насмешки: — Я люблю тебя больше всех на свете. И я очень люблю, когда у тебя такое выражение лица, словно ты собираешься ответить мне теми же словами.
Прежде чем Снейп нашелся, что на это ответить, Гарри уже прикоснулся рукой к его паху, стискивая вновь пробудившийся член: — Ага, так ты все-таки скучал по мне.
Снейп скорчил зверскую гримасу, хоть его тело просило сейчас совсем о другом: — Боггарт тебя возьми, Гарри! Я тут придумываю самое трогательное объяснение в любви, а ты... — и, противореча собственным словам, толкнулся бедрами навстречу умелой руке.
Гарри, сама невинность, — если только можно назвать невинным человека, сжимающего одной рукой возбужденный член, и перебирающего яички другой, — спросил: — Может, тебе наколдовать тот столб? Я могу.
Снейп развел ноги юноши в стороны и окунул пальцы в вязкую жидкость, оставшуюся на животе. В конце концов, сперма вполне подходит в качестве смазки. Закончив, он поднял голову и усмехнулся: — Сделаешь такое — и я ни за что не надену белое платье.
Гарри внимательно посмотрел на мужа.
— Не глупи, Северус. Мне платье пойдет куда больше, чем тебе.
Снейп прижался членом к анусу мужа: — Вот и признавайся тебе в любви.
Гарри обхватил руками талию мужа и простонал: — Признания бывают разными... — Снейп медленно входил внутрь, и Гарри вскрикнул от удовольствия: — Такое, например, вполне подходит.
— Нахал, — заявил Снейп, делая первый толчок.
— Да-а, — простонал Гарри в ответ.
— Наглец, — мужчина медленно вышел, заставив Гарри сжаться вокруг него.
— Да, — ответил Гарри, несколько невнятно.
— Нахал, — сказал Снейп, снова двигая бедрами вперед и чуть запрокидывая голову, чтобы разглядеть лицо Гарри.
— Это ты уже говорил, — пробормотал Гарри, не открывая глаз.
Снейп вновь отстранился, а потом вошел до самого конца: — Настырный мальчишка. Я думать не могу, ты хуже наркотика.
— Лучше... гораздо лучше... лучше, лучше...
Снейп любил, когда Гарри начинал вновь и вновь выкрикивать одно и то же. Любил, когда Гарри прикасался к нему, — за эти годы они хорошо изучили чувствительные местечки друг друга. Любил слышать, когда изо рта Гарри начинало вырываться невнятное, нередко лишенное смысла бормотание.
— Гарри, я тебя люблю.
— Я знаю, Северус... знаю... ах...
В конце концов, сказать это оказалось совсем нетрудно.

Однажды Снейп проснулся под утро и понял, что причиной тому три неоспоримых вещи.
Во-первых, Гарри медленно терся о его ногу. Во-вторых, на сей раз мальчик не спал. Он крепко сжимал руку Снейпа и приподнимал голову, следя за мужчиной, прежде чем вновь прижаться к нему и медленно отстраниться.
Снейп напрягся, но не пошевелился.Сказать мальчику, чтобы тот немедленно прекратил? Он вполне понимал и извинял подобные действия, когда тело, побуждаемое неуправляемыми мальчишечьими гормонами, движется неосознанно. Но сейчас это было сознательно. Абсолютно сознательно.
Третьей же причиной было то, что член Снейпа наливался — быстро и неотвратимо. Именно это, больше, чем все рациональные объяснения, заставило мужчину лежать неподвижно. Руки Гарри напряглись, лохматая голова сильнее вдавилась в подушку, бедра задергались чаще. Худенькое тело задрожало и обмякло. Мальчик так и не произнес ни звука.
Когда Гарри облегченно вздохнул, пришла очередь Снейпа затаить дыхание. Оставалось лишь надеяться, что мальчик достаточно быстро уснет и даст Снейпу разобраться с возникшей проблемой. Но Гарри снова прижался к нему; тонкое одеяло сдвинулось, добавив ощущений и без того возбужденному члену Снейпа, и мужчина с трудом сдержал стон.
Снейп внезапно почувствовал, как рука мальчика — не больше, не меньше! — пробирается под рубашку и лезет ему в трусы. Вырвавшись из захвата цепких пальцев Гарри, мужчина резко сел. Глаза мальчика сияли — Снейп мог разобрать это даже в предутреннем полумраке.
— Нет, Гарри, — твердо сказал он, отодвигаясь на край кровати и изо всех сил пытаясь совладать со сбитым дыханием. Возбуждение достигло болезненной стадии. Но мальчик придвинулся ближе к нему и прижался ногой к ягодицам Снейпа.
— Ты знаешь, чего я хочу, — прошептал Гарри.
— Я не стану этого делать. Я не могу. Ты еще слишком мал, а я — слишком стар для этого.
Гарри обнял его за талию:
— Но мы женаты.
— Лишь для того, чтобы защитить тебя.
Мальчик вздохнул: — Но мы спим вместе.
Снейп взъерошил волосы мальчика: — И все-таки... не стоит этого делать. Ты вырастешь и...
Руки на его талии напряглись, Гарри уткнулся носом ему в плечо: — Нет, Северус, нет.
Снейп потряс головой, стараясь избавиться от все нарастающего возбуждения, но тут губы мальчика прижались к его плечу, потом спустились к шее: — Просто дай мне прикоснуться к тебе. Ну пожалуйста... — Гарри приподнялся на руках, чуть наклонился и потерся гладкой щекой о щетину на лице Снейпа.
Снейп понимал, что все это неправильно, что он должен воспротивиться, но не смог этого сделать. В конце концов, он тоже устал от борьбы.
Мужчина повернулся к мальчику лицом, позволяя неумелым губам прижаться к его рту. Губы были такие мягкие — самые мягкие из тех, что когда-либо касались его, и, пожалуй, самые чувствительные. Гарри скользил губами по его рту, изучал его, и Снейп позволил это.
— Я не смогу дать тебе того, что ты хочешь, — тихо прошептал мужчина прямо в маленький рот.
— Ты уже дал, — выдохнул Гарри, обнимая Снейпа за шею и укладывая на постель. — Я всегда хотел, чтобы кто-нибудь хоть раз прикоснулся ко мне ласково. А ты это делал. И я хочу трогать кого-нибудь. Нет, я хочу трогать тебя, — рука мальчика скользнула по бедру мужчины, поближе к не желающей слышать никаких разумных объяснений возбужденной плоти. Медленно, словно каждую секунду ожидая, что его остановят, Гарри принялся задирать ночную рубашку мужчины — к коленям, к бедрам... Теперь ничто не скрывало торчащий из трусов член.
— Когда он у меня так поднимается, я его глажу — иначе не пройдет, — пальцы Гарри скользнули за резинку трусов, запутались в густых лобковых волосах, нежно потянули. Волосы были куда грубее, чем у мальчика, на теле которого уже начала появляться растительность.
— Я старше тебя и, надеюсь, лучше умею себя контролировать, –выдохнул Снейп в ответ. Да о каком контроле можно говорить, когда член предательски вздымается вверх, а в крови бурлит возбуждение.
— Но тереться о тебя намного приятнее, — продолжил мальчик, не поднимая головы с плеча Снейпа. — Я это обычно делаю утром, пока ты еще не проснулся, — теперь голос мальчика звучал сипло. — И когда я трусь об тебя, у тебя иногда встает. Я... я уже трогал тебя раньше. И... и иногда ты к-кончал.
— Это просто... — черт, ну почему голос так дрожит?! — просто гормоны. Мы с тобой говорили об этом.
Гарри прижался настолько близко, что Снейп чувствовал его возбуждение.
— Мне так нравится, когда ты кончаешь. Ты иногда стонешь при этом «Гарри», — нахальные пальцы продвинулись чуть дальше, слегка потерли основание члена. — Разве у тебя нет гормонов?
— Есть, конечно! — рявкнул Снейп, сумевший наконец отодвинуться. — Но секс — это не просто гормоны, это и определенная связь...
Черт, ну надо ж такое ляпнуть! Гарри немедленно просиял: — Но она же у нас есть! Ты что, не помнишь, что ты сделал эту штуку с моей магией, когда мы только поженились? — и прижался губами ко рту Снейпа. Мужчина уже привык, что Гарри целует его перед сном, но в этом поцелуе не было ничего целомудренного — в нем слились жар и неуверенность, соблазнение и любопытство. Снейп сдался раньше, чем начал борьбу.
Гарри был явно удивлен, но сумел обратить капитуляцию мужа себе на пользу. Снейп позволил уложить себе на кровать. Голова шла кругом от стонов, вылетающих изо рта мальчика, тот обнял Северуса за шею, потом запустил пальцы в волосы на затылке. Снейп пробежался губами по изящно очерченной нижней челюсти — мальчик застонал еще громче, — облизал маленькое ухо, потом провел языком за ухом, возле линии черных волос.
Гарри попытался обвить его ногами, но Снейп нежно придавил бедро мальчика. Гарри, почувствовав, как пальцы мужа коснулись его паха, застыл.
— Нет, я тоже хочу тебя потрогать, — выдохнул он, неосознанно вжимаясь в ладонь Снейпа — большую, ласковую, накрывающую и возбужденный член, и маленькие яички, поглаживающую пах сквозь ткань белых трусиков. Снейп просунул руку внутрь и зарычал, услышав, как громко ахнул мальчик. Какой же он маленький, хрупкий сейчас; как приятно, когда его голова прижимается к твоей руке, а босые ножки упираются в твои голени...
Подобрав маленькие яички, Снейп прижал их к ближе к основанию. Редкие волоски, уже появившиеся в паху мальчика, кололи двигающуюся вверх-вниз руку мужчины. Гарри извивался и громко стонал. Глаза мальчика были зажмурены, голова металась по одеялу...
Снейп уже знал, насколько Гарри красив, когда кончает — видел это в одну из бессонных ночей, когда обуреваемый гормонами мальчик неосознанно терся во сне о лежащего рядом человека.
Гарри со свистом выдохнул, широко открыл рот, точно не в силах вдохнуть, вздрогнул и обмяк. Даже не обладая даром предвиденья, Снейп мог предсказать, что обрек на вечное проклятие не только себя, но и это прекрасное создание, но сейчас это его совершенно не беспокоило. Что ему сожаление, которое навалится позже, что чувство вины, которое непременно придет, — ведь сейчас мальчик смотрит на него с озорной улыбкой, и удовлетворение, написанное на его лице, делает эту улыбку еще краше.
— Я же говорил тебе, что это здорово, — пробормотал Гарри, все еще толкая бедрами в стиснутую вокруг быстро опадающего члена руку. Снейп медленно разжал ладонь и вытер перепачканную руку о трусики мальчика. Его собственное болезненное возбуждение никуда не делось.
— Но мне все равно хочется тебя потрогать, — Гарри обхватил Снейпа рукой за шею и подтянулся вверх, почти касаясь лицом его лица. Теперь Снейп мог видеть лишь широко открытые зеленые глаза, в которых плескалось потрясение от только что открывшегося знания.
Мальчик прижался сомкнутыми губами ко рту Снейпа — так же, как он целовал обычно мужа перед сном, и пробормотал, не углубляя поцелуй: — Целоваться — это тоже здорово. Никогда бы не подумал, что настолько, — потом медленно просунул вторую руку между бедрами мужчины: — Ты всюду обалденный.
— Ты не должен... — ну конечно, голос дрожит, точно хвост у зайца. Да что же за напасть такая!
— Не дури, Северус, — Гарри поплотнее прижался к его рту и снова заерзал. Даже сквозь два слоя одежды это приносило удовольствие. — Нам еще столько всего нужно сделать, — мальчик задвигался ритмичнее, осязая, изучая покрытые тканью ночной рубашки формы.
Снейп, чувствуя себя дамой викторианской эпохи, уступающей требованиям терпеливо уговаривающего мужа, снова задрал ночнушку. Глаза Гарри раскрылись до невозможности. Мальчик, повторяя движение мужа, засунул руку ему в трусы.
Снейп тяжело откинулся на спину. Интересно, что случится прежде — он будет проклят или сойдет с ума от неуверенных прикосновений мальчика?
— Так правильно? — тихо спросил Гарри. — Просто угол...
— Сожми руку, — распорядился мужчина. — Вот так, сильнее. А теперь дай мне просто двигаться самому, — Снейп накрыл нежную ладошку своей ладонью, чуть изменил угол, и начал двигаться. Несколько сильных толчков — и он взорвался в оргазме. Гарри, удивленно ахнув, разжал пальцы, но мужчина снова стиснул руку мальчика вокруг своего члена. Гарри, поняв, что от него требуется, двигал рукой до тех пор, пока последняя капля спермы не выплеснулась наружу.
Глядя на удовлетворенное лицо мальчика, можно было подумать, что он первый человек в мире, открывший для себя радости секса. Гарри стащил с себя футболку и принялся стирать следы семени с живота мужчины. У Снейпа защемило сердце, когда он увидел, насколько осторожно и сосредоточенно действует мальчик.
— Ну что мне с тобой делать, — утомленно сказал он, приподнимая двумя пальцами подбородок Гарри.
— То, что ты только что делал, — улыбнулся мальчик в ответ. — И многое другое, — и настороженно осведомился: — Ты ведь не собираешься опять со мной спорить?
Снейп заметил, что в мальчике вновь взыграл бойцовский дух. В конце концов, эти интонации были ему слишком хорошо знакомы. И, кроме того, он всегда знал, когда битва проиграна напрочь.
— Это ни к чему хорошему не приведет.
Вместо ответа Гарри крепко обнял Снейпа за шею: — Мы давным-давно должны были это сделать, — крепкая рука поддержала соскальзывающего мальчика. — Ну ничего, теперь мы все наверстаем.
Гарри соскользнул с мужа и бессильно растянулся на кровати, раскинув руки и ноги. Снейп взглянул на голую грудь мальчика, потом на валяющуюся на постели скомканную футболку. Гарри, заметив взгляд мужчины, вздохнул, встал с кровати и направился в ванную, где стояла корзина для грязного белья.
Снейп воспользовался подвернувшейся возможностью, чтобы хоть как-то взять себя в руки, надеясь, что природная скромность возьмет свое, стоит ему почувствовать успокаивающее прикосновение ночной рубашки. И конечно именно в эту минуту Гарри вернулся из ванной и улегся в постель.
— Разве у тебя нет другой футболки? — спросил Снейп, глядя, как мальчик, все еще в одних трусиках, забирается под одеяло.
— Вагон. Но можно, я сегодня так посплю? — Гарри взбил подушку кулаком. — Так здорово всей кожей чувствовать, — он придвинулся ближе к Снейпу. — Можно, а?.. только сегодня, — и подергал мужчину за рубашку. Снейп позволил стянуть с себя ночнушку и снова улегся в разворошенную постель, Гарри всей грудью прижался к его боку.
Северус внутренне согласился, что это здорово — всей кожей чувствовать близость мальчика. Рука Гарри удобно легла на его грудь, зарывшись в черные волосы.
Нужно ли говорить, что с той ночи они спали только нагишом? Летом они вновь сняли бунгало на побережье и провели там целый месяц. На этот раз они почти не общались с соседями, посвящая все свое время друг другу. В процессе их взаимного изучения выяснилось, что Гарри безумно нравится сидеть между раздвинутыми ногами Снейпа, прижимаясь спиной к его груди и обхватив шею мужа руками, пока Снейп ласкает его.
Снейп не пытался противиться плотским требованиям мальчика, не требовал, чтобы они вновь вернулись к прежним отношениям. Он никогда не считал себя человеком со сверхразвитым либидо, но чувствовал себя необычно счастливым, когда Гарри, набирающийся опыта с каждым днем, прикасался к нему. Правда, Гарри никак не мог понять, почему Снейпу не нужна столь частая мастурбация.
— Но ведь это же так здорово, — повторял Гарри в тех достаточно частых случаях, когда Северус просто лежал рядом с ним, не позволяя отплатить ему ответной любезностью за удовольствие, щедро доставленное мальчику.
— Поймешь, когда время придет, ненасытный ты мальчишка, — бурчал Снейп в ответ.
Они не позволяли себе ничего кроме поцелуев и взаимной мастурбации, зато этим, как и предвидел Гарри, занимались очень часто. Снейп успокоил свою совесть клятвой, что он не лишит мальчика девственности, несмотря на то, что невинность Гарри осталась в прошлом. Человека, тянувшегося к Снейпу за наслаждением, глядящего на него знающими глазами, трудно было назвать невинным.
Гарри рос как на дрожжах, расцветая от свежего воздуха и солнечного света. День рождения мальчика они отпраздновали в своей излюбленной позе: сидя лицом друг к другу, тесно прижимаясь: ноги Гарри обвивают ноги Снейпа, а члены почти соприкасаются, так, что Снейп способен обхватить ладонью и свою напряженную плоть и плоть мальчика и ласкать их одновременно.
Они часто обменивались поцелуями — иногда легкими и невинными, иногда требовательными и жаждущими.
Снейп позволил мальчику провести последнюю неделю каникул у друзей, старательно гоня от себя мысль о том, насколько пусто будет в его комнатах, когда Гарри уедет.
В ночь перед тем, как Гарри предстояло очутиться в окружении заботы семьи Уизли, они легли спать в обычное время. Когда Гарри, на котором были лишь трусики, вышел из ванной, Снейп оторвался от книги, которую читал перед сном, и внимательно осмотрел мальчика. Уже оформившиеся мускулы выделялись под загорелой кожей.
Гарри улегся рядом и посмотрел на Северуса, словно ожидая, что тот скажет что-то. Не дождавшись, мальчик вздохнул и положил руку на голую грудь Снейпа — так он обычно поступал, собираясь спать. Но секундой позже рука заскользила по телу, спустилась вниз и закружила вокруг резинки трусов, не забираясь внутрь.
— Ты будешь по мне скучать, правда?
Снейп промычал в ответ что-то неразборчивое.
Гарри слегка подразнил скрытый в трусах член: — А по-моему, будешь, — прикосновения стали более настойчивыми.
— И по чему же мне скучать, ребенок? По твоему сговору с домовиками, чтобы они не позволяли мне работать в лаборатории допоздна?
Рука, скользящая по его телу, замерла, но только на секунду. Тело Снейпа начало реагировать на ласки — с тех пор, как Гарри узнал, что именно ему нравится, бороться с возбуждением стало достаточно сложно. Мальчик как ни в чем не бывало возразил: — Ну, на той неделе в лаборатории действительно было сыро, поэтому тебе и пришлось безвылазно сидеть здесь.
— Или по тому, что ты каждое лето тащишь мою престарелую задницу на это чертово побережье, где повсюду песок? — продолжил Снейп, откладывая книгу в сторону. Гарри слегка поджал губы — верный признак того, что он обдумывает ответ.
Снейп приобнял мальчика за плечи и слегка расставил ноги, давая Гарри лучший доступ: — А может, по твоей постоянной... — потом закинул ногу поверх ног мальчика, притягивая его бедра ближе, — беспрестанной... — одним движением, отточенным практикой, стянул с мальчика белые трусики, — озабоченности?
— А все-таки будешь, я точно знаю, — расхохотался Гарри, в свою очередь стащив со Снейпа трусы и быстро возвращаясь в прежнюю позицию. Мужчина прижался ближе. Никто из них не был еще по-настоящему возбужден, но к этому все быстро шло. Гарри наклонился, чтобы поцеловать мужа, и Снейп перевернулся так, что теперь Гарри оказался сверху, — ведь больше всего мальчик любил тереться о него, чувствуя, как наливается член мужа под его бедрами.
Правда, Гарри нравилось не только это. Мальчик, например, очень любил целовать шею Снейпа, лаская губами именно те точки, прикосновение к которым заставляло мужчину стонать. Гарри старательно запомнил каждую из них — на уроках он был далеко не так старателен! — и сейчас пробовал их на вкус, не прекращая двигаться.
Еще мальчик любил посасывать соски мужа, причем ни одно заклятье он не накладывал с такой сосредоточенностью. Снейп лежал на спине, чувствуя, как возбуждение охватывает его целиком. Узкие бедра медленно двигались, плотно прижимаясь к его паху. Теперь Гарри всегда двигался под правильным углом — количество практики пошло мальчику на пользу. Снейп, услышав, что Гарри затаил дыхание, взглянул на своего юного любовника — знаменитые зеленые глаза прикрыты, голова откинута назад, тело выгнулось от наслаждения...
Мужчина провел руками по влажной от пота спине мальчика, спустился к упругой заднице, прижимая ближе. Мальчик простонал что-то и задрожал, кончив на живот мужа. Ритм движений замедлился, но Гарри все еще двигался, выплескивая последние капли семени из медленно опадающего члена. Потом мальчик открыл глаза и улыбнулся — торжествующе и удовлетворенно одновременно. Снейпу пришло в голову, что так, должно быть, выглядит снитч, когда пальцы ловца смыкаются вокруг него. Мальчик протиснул руку между их телами и обхватил все еще возбужденный член мужчины.
Снейп застонал. Гарри знал все, что ему нравится, знал, с какой силой сжимать член, знал, как — ах! — прижать к возбужденному стволу напряженные яички. Пальцы Гарри быстро стали липкими и влажными от покрывающей их тела спермы, но мальчик не обратил на это внимания, лишь задвигал рукой сильнее, одновременно вжимаясь в лежащее под ним тело.
— Ты... — начал мужчина, но смолк на полуслове, взрываясь в оргазме, выплескиваясь в руку Гарри, заливая своим семенем тело, подарившее ему это восхитительное наслаждение. Как сквозь сон он услышал, что Гарри удовлетворенно вздохнул — мальчик всегда издавал этот звук, когда ему удавалось заставить Снейпа кончить.
Гарри обнял его, дождался, пока он отдышится, а потом встал с постели, пробормотав: — Сейчас вернусь.
Через минуту он действительно вернулся, неся в руках влажное полотенце. Снейп не любил пользоваться очищающими чарами после секса, и Гарри от всей души наслаждался, смывая с их тел следы любовных игр. Закончив, мальчик вновь улегся и прижался к Снейпу голым телом.
— Я буду жутко скучать по тебе, Северус, — сонным голосом пробормотал он.
— Это же всего одна неделя, — ответил Снейп, ероша взмокшие волосы мальчика, и стараясь не вспоминать, какой пустой казалась ему постель прошлым летом, когда Гарри уезжал. А этим летом что будет?
Гарри приоткрыл глаза, чуть приподнялся и легонько провел пальцами по животу мужа: — Знаешь, а я не притронусь к себе, когда буду один.
Снейп нахмурился: — Не глупи. Ну конечно же... — но Гарри уже уснул.
~~**~~**~~
В первый день занятий, прямо перед Праздничным пиром, у Снейпа было великолепное настроение. Призадумавшись, он понял, что просто радуется тому, что сегодня вновь увидит этого непоседливого, раздражающего, несносного мальчишку. Громко скрипнула дверь, и зельевар обернулся — очень вовремя, надо сказать, иначе упомянутый непоседливый мальчишка попросту сбил бы его с ног.
Гарри, неоднократно убеждавшийся в том, что Снейп способен и сам удержаться на ногах и его удержать, обхватил мужа руками и ногами и принялся беспорядочно целовать, пока не вынужден был оторваться, чтобы глотнуть хоть немного воздуха. — Как же я по тебе соскучился, — прошептал он, уткнувшись в шею мужчины.
— Тебя только неделю не было, — усмехнулся Снейп, поддерживая мальчика на весу до тех пор, пока тот сам не решил встать на ноги.
Оказавшись на земле, Гарри вновь прижался к Снейпу: — Я правда ужасно соскучился, — на губах мальчика заиграла соблазняющая улыбка.
— Ребенок, у нас нет времени, — возразил зельевар, подавляя желание погладить ощутимую выпуклость в паху мальчика. — Мы торопимся на пир.
Гарри уткнулся носом в мантию Снейпа и глубоко втянул воздух: — Ты так знакомо пахнешь. Наше мыло, и наш шампунь, и та штука, которую ты мажешь на лицо, когда бреешься.
Мужчина уже не раз видел, как Гарри ощупывает свой подбородок, проверяя, не начала ли появляться щетина. Мальчик ужасно гордился тем, что у него уже есть волосы в подмышках и в паху.
Гарри прижался еще ближе: — Я чуть с ума не сошел.
— Ты хочешь сказать, что ни разу не... — нахмурился Снейп. Нет, он тоже не занимался самоудовлетворением, но лишь потому, что достаточно частые сексуальные игры с Гарри избавили его от подобной необходимости. И, если уж совсем честно, куда приятнее заниматься этим не в одиночку, а с кем-то, кто получает от этого явное удовольствие.
Эта улыбка. Тонкие пальцы, уже поглаживающие его пах. Глаза, полные греховного знания. Губы — влажные, припухшие от его поцелуев. Снейп принял быстрое решение.
— Тогда ложись на диван, — сказал он, хорошо представляя себе, какими взглядами их наградят окружающие, если они опоздают на бал, да еще придут раскрасневшиеся и всклокоченные.
Обрадованный Гарри быстро запрыгнул на диван и опешил, глядя на вставшего перед ним на колени Снейпа. Мужчина распахнул мантию мальчика, расстегнул молнию на брюках, и Гарри, удовлетворенно вздохнув, откинулся на полушки дивана.
Гарри сказал, что от Снейпа пахнет, как всегда. А вот запах самого Гарри немного изменился. От мальчика пахло стиральным порошком, которым миссис Уизли постирала его одежду, да и запах поезда еще не выветрился — и все же это был запах, присущий только Гарри. Напомнив себе, что у них мало времени, Снейп приспустил белоснежные трусики мальчика, высвободив напряженный член с каплей смазки на головке и, совершенно неожиданно для мальчика, взял его целиком в рот.
Раньше они никогда не делали подобного. Гарри просто ахнул от изумления, но сразу же задрожал, заполнив рот Снейпа юным, еще сладковатым на вкус, семенем. Мужчине до безумия захотелось сделать минет взрослому, выросшему Гарри, попробовать на языке тяжелую вязкую субстанцию, но он — уже в который раз — прогнал эти мысли. Когда придет время, Гарри будет много счастливее со своим сверстником. Так что нужно просто наслаждаться прекрасным подарком, который дала ему судьба на ближайшие несколько лет.
Снейп не разжимал рта до тех пор, пока член Гарри не обмяк, прекрасно понимая, что, вздумай он продолжать сосать, мальчик сразу же возбудится по новой. Подняв голову, он заглянул в помутневшие от возбуждения глаза Гарри. Черт бы побрал этот пир — насколько же он не вовремя!
Он неохотно — «Мерлин, да что же это со мной творится?!» — поправил на мальчике одежду, изо всех сил борясь с желанием снова глубоко всосать маленький член, и поставил все еще мало что соображающего Гарри на ноги. На бал они пришли вовремя.
Гарри уселся на свое место за гриффиндорским столом, но то и дело кидал на Снейпа загадочные взгляды. Когда пир закончился, мальчик ушел вместе с другими гриффиндорцами — ведь нужно было и с новичками познакомиться, и с друзьями пообщаться.
Судя по прошлому году, мальчик должен был вернуться поздно. Снейп лег, не дожидаясь его и глупо радуясь, что его одиночество, наконец, подошло к концу. Он уже начинал дремать, когда дверь открылась — во второй раз за сегодняшний вечер. Снейп отложил в сторону книгу, упавшую на грудь и повернулся к Гарри.
Мальчик выглядел... почти робко. Он остановился в дверях и поглядел на Снейпа точь-в-точь так, как смотрел на него, выбравшись из своего чулана, два года назад. Не говоря ни слова и даже не раздевшись, мальчик медленно подошел к своей половине кровати и лег.
Сердце Снейпа сжалось от холодного ужаса. Что ж, в конце концов это должно было случиться. Сейчас Гарри, напуганный неожиданной сексуальной игрой, скажет ему, что перебирается в гриффиндорскую башню. Мужчина с горечью подумал о своих надеждах, что с этой ночи ему уже не придется спать одному.
— Привет, — пробормотал Гарри, по-прежнему робко улыбаясь.
— Привет, — нарочито спокойно ответил мужчина. Нужно вести себя, как подобает взрослому человеку. Гарри заслужил спокойную жизнь с друзьями, с детьми... то есть с ровесниками. В конце концов, именно Снейп всегда убеждал мальчика проводить больше времени с однокурсниками.
Гарри поджал ноги и, так и не поднимая глаз, начал: — То, что мы делали сегодня...
Снейп слегка нахмурился и осторожно спросил: — Да?
— Мы можем снова такое сделать? — выпалил мальчик. Маленькая фигурка напряглась, как струна.
Снейп медленно положил книгу на прикроватную тумбочку и начал: — Насчет этого...
— Что?
— Ты ведь понимаешь, что это лишь из-за того, что мы очень торопились.
— Никогда не думал, что есть что-нибудь приятнее того, когда ты меня ласкаешь, или когда мы ласкаем друг друга, — пробормотал Гарри, пристально разглядывая свои колени. Потом он поднял голову: — Но сегодня было просто потрясающе.
Снейп вдруг понял, что в ближайшее время разговор о переселении мальчика в гриффиндорскую башню не состоится. Стыдясь затопившего его чувства облегчения, он вздохнул: — Я не должен был этого делать.
— Так ты сделал это только для того, чтобы мне стало лучше, так? — вздохнул в ответ Гарри.
— Гарри, — предостерегающе начал мужчина, но Гарри уже повернулся на бок, уткнувшись в подушку и согнув ногу в колене. — Я и так совершенно беспардонно потворствовал твоим желаниям. Когда закончится этот фарс с нашим... браком, было бы хорошо, чтобы ты мог научиться со своим новым любовником чему-нибудь новому.
Гарри поднял голову. Снейп ждал, что мальчик начнет спорить — он всегда спорил, стоило им заговорить о том, что будет, когда мальчик закончит школу, — но Гарри промолчал. «Все изменилось, — твердо сказал себе Снейп. — Он уже вырос».
— И уж раз у нас зашел об этом разговор, я должен тебе еще кое-что сказать, — он запнулся, ожидая реакции Гарри, но тот сделал вид, что страшно занят своими пуговицами. — Для мальчиков в твоем возрасте абсолютно нормально интересоваться другими мальчиками. И даже девочками.
— А ты это делал? — коротко рассмеялся Гарри, пристально вглядываясь в лицо мужа. — В смысле, пробовал когда-нибудь с девочками?
— Ну... нет, вообще-то. Но это не означает, что ты не должен этого делать. И не пытайся увести разговор в сторону. Ты вечно этим занимаешься, если тебе кажется, что тема мне неприятна. Учти, что ничего неприятного для меня в этом нет.
Мальчик слегка насупился: — Хорошо, Северус.
— Я понимаю, что ты испытываешь определенную... лояльность по отношению ко мне, — начал Снейп и сразу же взмахнул рукой, прерывая возможные возражения. Нет никакой нужды сейчас выслушивать бессмысленные заверения в любви. — Я хотел сказать тебе, что вовсе не ожидаю, что ты будешь хранить мне верность. При условии определенной сдержанности у тебя есть полная свобода действий.
Лицо Гарри приняло хорошо знакомое Снейпу бунтарское выражение. Ничего страшного — зато теперь у мальчика есть лазейка на тот случай, когда он захочет пообжиматься с кем-нибудь в квиддичной раздевалке или другом укромном уголке замка.
Но Гарри упрямо спросил: — Это правило работает для нас обоих?
Снейп растерянно заморгал — мальчика что, это беспокоит? — и прибавил: — Ко мне это не относится, — слишком хорошо понимая, что Дамблдор обратился к нему именно из-за этого. Мизантропия Снейпа была известна всем, и это исключало риск нежелательных связей на все время, что Гарри будет под опекой зельевара.
Мужчину преследовало странное ощущение — его пристально изучают, причем изучающий не поторопится поделиться с ним выводами. — Я не стану тебе изменять, — сказал Гарри наконец. Снейп громко фыркнул в ответ.
— Ну разумеется, станешь.
И вновь этот задумчивый взгляд: — Так ты говоришь, что мне можно заниматься сексом с кем-то, кого я не знаю и к кому ничего не испытываю. А вот заниматься с тобой любовью — ни-ни, хоть я и люблю тебя.
У Снейпа отвисла челюсть. Он изо всех сил старался придумать какой-нибудь довод, который неопровержимо докажет, что в его предложении куда больше смысла. Только вот в голову почему-то ничего не лезло.
— Так значит, секс — это не только то, что ты мне рассказывал, — продолжил Гарри, видя, что Снейп не отвечает ему. — Это и то... что ты сделал, — лицо мальчика приняло серьезное, почти торжественное выражение, — и другие вещи тоже.
— И другие? — переспросил Снейп. Гарри закатил глаза.
— Да, знаешь... и другие. Я знаю, люди этим занимаются. Я тоже хочу попробовать.
— Я могу подыскать тебе подходящую литературу, — торопливо ответил мужчина. Боггарт бы все побрал, как и когда он умудрился совсем потерять контроль над ситуацией?
— Я бы предпочел практику, а не теорию, — ответил Гарри, придвигаясь ближе.
Ну конечно, этим и должно было кончиться.
— Ты ведь понимаешь, что я... — начал Снейп, но Гарри уже забрался к нему на колени.
— Если ты не прогонишь меня до тех пор, пока я не закончу школу, то я хочу всего. Я хочу, чтобы именно ты показал мне все, — последние слова прозвучали глухо, потому что Гарри, словно маленький ребенок, уткнулся головой в грудь мужчины.
— А когда придет время, и ты велишь мне уйти, я уйду, — продолжил мальчик, по прежнему пряча лицо в складках ночной рубашки, которую Снейп снова стал надевать, стоило Гарри уехать. — Ты можешь не беспокоиться на этот счет.
Снейп понял, что Гарри воспринял его объяснения о том, что он хочет лишь защитить мальчика, по-своему. В который раз ему до боли захотелось отправиться на Тисовую улицу и что-нибудь сотворить с этими магглами. Они это точно заслужили — его Гарри, его мальчик до сих пор боролся за каждую мелочь в своей жизни. Просто способы борьбы изменились.
Мужчина покрепче обнял своего юного мужа. Он прекрасно понимал, что пожалеет о том, что скажет и сделает, и все же мягко сказал, поглаживая лохматую голову: — Разве я не говорил тебе, что я никогда тебя не прогоню?
Гарри напрягся и приподнял голову: — Не прогонишь? И я смогу остаться даже после того, как закончу школу?
— Сможешь, если захочешь, — Снейп усадил мальчика поудобнее.
— А ведь ты уверен, что я не захочу, — улыбнулся Гарри. — Ты думаешь, что когда наступит время, я просто повернусь и уйду. Поэтому ты и не хочешь, — выражение лица мальчика менялось, завораживало, и, не успел Снейп ахнуть, как губы Гарри жадно прижались к его рту.
Мужчина вдруг понял, насколько скучал по этому — по отношениям с кем-то, кто хочет его, хочет по-настоящему, не считаясь ни с какими условностями, хочет... Гарри уже скользил рукой по его телу, лаская его поверх рубашки.
Снейп застонал и обмяк на кровати. Мальчик слишком хорошо знал, как именно его ласкать. Гарри сполз вниз, откинул в сторону одеяло, задрал вверх ночную рубашку и медленно наклонился к напряженному члену, целуя головку. Потом, поняв, что его не остановят, придвинулся еще ближе и провел по головке языком, слизывая выступившую смегму, поцеловал еще раз и всосал целиком.
Устроившись поудобнее, так и не раздевшийся Гарри обхватил рукой основание члена. Движение было слишком хорошо знакомо мальчику, и он мог выполнять его автоматически и сосредоточиться на другом. Теперь он мог пробегать по головке языком, чуть сдавливать, пробуя на вкус, экспериментируя — вначале неуверенно, потом все смелей и смелей. Когда Гарри провел рукой по всей длине члена, Снейп застонал в голос. Он был проклят — это точно. Если он откроет глаза, то его сведет с ума вид мальчика; если не откроет — то сойдет с ума от наслаждения.
— Гарри, — прохрипел он и, дождавшись, пока мальчик поднимет голову, прибавил: — Я скажу тебе, когда... когда отодвинуться.
— Ты думаешь, что сможешь кончить от этого? — с жадным нетерпением спросил Гарри. — Мне бы хотелось попробовать тебя на вкус, — он снова наклонился, чтобы продолжить прерванное занятие, и с изумлением понял, что его рука по-прежнему движется.
— У взрослого больше спермы, чем у тебя, — попытался объяснить Снейп. Гарри лишь слизнул выступившую капельку смегмы.
— У тебя всегда много спермы. Мне так нравится, когда ты кончаешь, — мальчик мечтательно улыбнулся, словно рисуя себе эту картину, и снова провел языком по головке, не переставая двигать рукой.
— Просто... — снова начал Снейп, — для тех, кто не привык, это может быть... необычно, — перед глазами вдруг встала картинка: он прибегает в больничное крыло с Гарри на руках и пытается объяснить мадам Помфри, чем именно поперхнулся мальчик.
— А почему ты не хочешь, чтобы я ее проглотил? — нахмурился Гарри. — Ты же глотал мою.
Мерлин! Этот мальчишка может хоть раз в жизни обойтись без споров?!
— Я знаю, чего ждать. И я... ни разу не прикоснулся к себе с тех пор, как ты уехал, — Снейп почувствовал, как возбуждение растет, зажигая пожар в крови.
Гарри, как ни странно, обрадовался, услышав последние слова. Наклонившись и снова вернувшись к прерванному занятию, мальчик прошептал, почти касаясь губами члена: — Тогда предупреди меня, когда нужно будет.
Честно говоря, перевозбужденный мужчина едва не забыл обо все на свете. Но и после предупреждения Гарри продолжал сосать. Он отстранился чуть позже, чем нужно, и завороженно смотрел, как сперма брызжет ему прямо в лицо, а потом несколько раз провел рукой по члену, пока не последняя тягучая капля не выплеснулась наружу, а звуки, вылетающие из груди лежавшего перед ним мужчины, не стали напоминать дыхание загнанного гиппогрифа.
Не говоря ни слова, Гарри нетвердой рукой провел по забрызганной щеке, стер сперму и медленно облизал пыльцы. Снейп, чувствуя себя участником конкурса кондитеров, представляющим свое творение строгому жюри, ждал заключения мальчика. Он знал, насколько Гарри наслаждается сексуальными играми. Сама мысль о том, что он сможет кончить в этот нежный рот, заставила подпрыгнуть его обмякший член.
— Я бы мог и проглотить, — заметил Гарри. — Я, между прочим, не младенец.
— Нет, не младенец. Ты самый несносный мальчишка, которого мне доводилось встречать за всю жизнь, — ответил Снейп, чуть наклоняясь вперед, опрокидывая мальчика на спину и задирая ему свитер. Потом он приспустил брюки и трусы мальчика, давая свободу алчущему внимания члену Гарри.
На сей раз мужчина позволил Гарри насладиться действом. Едва почувствовав прикосновение губ, мальчик обмяк, словно гигантская кукла, чувствуя себя бестелесным призраком — за исключением лишь одной части тела, но уже через несколько минут принялся извиваться на постели. Снейп слышал громкие стоны, но разобрал, что именно выкрикивает мальчик, лишь после того, как тот задрожал и кончил с его именем на устах.
Какое-то время Гарри лежал без сил, без движения, потом чувственно вздохнул: — Знаешь, а я уверен, что мы сможем лечь так, чтобы у нас получилось одновременно делать это друг другу.
Снейп закатил глаза и натянул на мальчика брюки: — Ступай, почисти зубы, умойся, ложись и расскажи, что ты там вытворял у Уизли. Это меня усыпит не хуже колыбельной.
Обуздать сексуальное любопытство Гарри было так же невозможно, как загнать обратно в бутылку вырвавшегося на свободу джинна. Мальчик достаточно долго жил со Снейпом, чтобы изучить его слабости. Поэтому в тех редких случаях, когда мужчина пытался уклониться от близости, несносный мальчишка всегда умудрялся настоять на своем. Да и мужчина с каждым разом спорил все меньше и меньше. Он уже привык чуть не каждое утро просыпаться оттого, что мальчик сосет его член.
Мальчик все больше времени проводил между раскинутыми ногами мужа, пока однажды не набрался храбрости и не прикоснулся пальцем к бархатистому сморщенному отверстию.
— Скажи, а это и правда приятно — трахаться?
— Ну и бесстыдник же ты, — лениво пробормотал Снейп в ответ. У него сейчас просто не было сил отчитать мальчика за подобные выражения: Гарри стал настоящим мастером минета.

Северус Снейп уселся в самое удобное кресло в учительской. Ему редко приходилось отстаивать свое право на него, особенно учитывая то, что за эти годы на обитой плюшем спике появилось несмываемое сальное пятно.
Он, как обычно, прикрыл глаза, не прислушиваясь к разговорам вокруг. Правда, разговоры все равно крутились вокруг одной и той же темы — в этом году в Хогвартс должен был поступить Гарри Поттер.
Громкий голос Хагрида подтвердил предположения Снейпа:
— И до чего же он славный парнишка, Гарри-то.
Снейп громко фыркнул, услышав, как полувеликан в тысячный раз повторяет свой рассказ о тех нескольких часах, которые ему довелось провести в обществе новой хогвартской знаменитости месяц назад. На сердце потеплело при мысли о том, как он сможет унижать этого хваленого Гарри Поттера. Мальчишка, выросший среди магглов, вряд ли знает даже, с какой стороны подойти к котлу. Ох, и высмеет же Снейп его невежество! И поделом этому отродью Мародеров.
На колени пала чья-то тень, прерывая сладкие мечты быстродействующих ядах и совершенно неэффективном безоаре.
Снейп поднял голову и встретился взглядом с Альбусом Дамблдором. В голубых глазах директора ясно виделась тревога.
— Мистера Поттера не было в Хогвартс-экспрессе.
Громкое аханье заглушило одинокий смешок. Снейп уже открыл было рот, собираясь съязвить, что Хогвартс-экспресс, должно быть, недостаточно хорош для Мальчика-Который-Выжил, но тут поднялся Хагрид.
— Как бы тут те магглы, у которых он живет, руки не приложили, — от громкого вздоха полувеликана задрожал луноцвет, украшающий шляпу профессора Спраут. — Надо бы мне ему подмогнуть.
Дамблдор поднял руку, останавливая лесничего:
— Ты нужен мне здесь, Хагрид. Боюсь, правда, что ты прав насчет родственников Гарри. Они оказались... куда хуже, чем я ожидал, — глаза за очками-половинками впились в Снейпа, и тот нахмурился, не ожидая ничего хорошего.
— Не могли бы мы выйти на минуту, Северус?
Ровно через два часа Снейп, в прескверном настроении, аппарировал прямехонько в гостиную дома № 4 по Тисовой улице. Вернон Дурсль выронил из рук газету и залепетал что-то. Мальчишка, который совершенно точно не был Гарри Поттером, завизжал по-поросячьи и метнулся в угол.
— Где мистер Поттер? — спросил Снейп, не повышая голоса. Он ждал, что мальчишка появится из своей комнаты наверху, злой на весь мир из-за того, что его оторвали от телевизора. Старший Дурсль приподнялся было, но быстро сник, увидев направленную на него палочку. Судя по выражению, появившемуся на свиноподобном лице, мужчине уже приходилось сталкиваться с указанным предметом.
— Я спросил, где мистер Поттер? — теперь голос Снейпа звучал еще тише.
— Он... он уехал в свою уродскую школу. Я лично посадил его на поезд.
Снейпу показалось, что откуда-то доносится стук, но он не мог точно определить откуда из-за оглушительного шума, раздавшегося позади. Он обернулся и увидел, что виденный ранее мальчишка вцепился в сухопарую женщину, только что влетевшую в гостиную. Новоприбывшая, скорее всего, была женой этого безобразного маггла. Не успела она произнести и слова, как Снейп вновь услышал стук, причем явно не сверху.
— Выпустите же меня, черт!..
Черные глаза Снейпа урожающе сощурились, когда он увидел, как толстый мальчишка украдкой метнул взгляд на запертый чулан под лестницей.
— Alohomora! — резкий взмах палочкой, и тяжелый замок с лязгом открылся. Снейп описал палочкой полукруг, замок вылетел из дужек и упал на пол.
Из чулана вылетел разъяренный мальчишка с воплем: — Вы меня на целый день заперли! — потом заметил Снейпа и осекся: — А вы кто?
— Северус Снейп, преподаватель зельеварения в Хогвартсе.
Один из магглов, стоящих позади, пробормотал что-то оскорбительное — да и чего еще ждать от этих людей? — но Снейп не обратил на слова никакого внимания. Он пристально вглядывался в стоящего перед ним мальчика. Маленький, даже меньше, чем был в его возрасте Снейп, но черты лица уже определились. Действительно, очень похож на Джеймса, однако более хрупкий, будто среди предков Джеймса вдруг ни с того ни с сего завелись фэйри. Глаза и впрямь огромные, но вовсе не такие невинные, как рассказывали, особенно когда смотрит на своих опекунов. «Практически, бывших опекунов», — поправил себя Снейп.
— В Хогвартсе? Я надеялся, что Хагрид заметит, что я не сел на поезд, — вся злость мальчика улеглась при упоминании слова «Хогвартс». — Эти гады даже пальцем не пошевелили, чтобы помочь мне добраться до Кингс-Кросс, хоть и мечтают, чтобы я перестал путаться у них под ногами, — и снова сердитый взгляд, появлявшийся у мальчика всякий раз, когда он глядел на кого-нибудь из Дурслей.
— Я же сказал, щенок, ты отправишься в Стоунуолл, — вмешался старший Дурсль.
Снейп медленно повернулся к толстяку, легонько похлопывая палочкой по ладони. Поросячьи глазки мужчины чуть не вылезли из орбит: — Гарри Поттер отправится в Хогвартс. Он с рождения записан в эту школу, — Снейп нахмурился и взглянул на мальчика, напряженно вслушивающегося в разговор: — Если, конечно, он этого хочет.
Поттер радостно улыбнулся и закивал:
— Конечно хочу, сэр!
— Тебе придется довериться мне, — предупредил Снейп.
Мальчик вызывающе скрестил руки на узкой груди:
— Мне нечего терять.
«Да, уж это точно», — подумал Снейп и вслух спросил: — Где твои школьные принадлежности?
Лохматая голова поникла:
— Они заперли их наверху. Я пытался их забрать... — мальчик остановился и сердито взглянул на двоюродного брата, пухлые красные губы сжались в тонкую полоску.
— Где? — спросил Снейп, не отрывая глаз от всех троих Дурслей. Как бы ни был он уверен, что справится с этими магглами при первом же подозрительном движении, осторожность все же еще никому не мешала.
Мальчик поднял глаза к потолку:
— Там. Я принесу, вы только откройте...
Снейп усмехнулся, и Поттер мгновенно смолк.
Зельевар вновь взмахнул палочкой:
— Accio сундук, — и все в комнате подпрыгнули от громкого треска, раздавшегося сверху. Сундук, небольшой, но все равно достаточно тяжелый для мальчика, катился вниз по лестнице, безжалостно обдирая перила. Снейп криво усмехнулся, а Поттер даже захлопал в ладони от восхищения.
Сундук, наконец, закончил спуск, сломав по дороге несколько столбиков перил, и замер у ног мужчины. Короткий взмах палочкой — и сундук уменьшился настолько, что мальчику не составило бы труда поднять его.
Поттер, позабыв о родственниках, бросился через всю комнату. Снейп протянул руку, словно протягивая мальчику игрушку, и маленькая ладошка доверчиво легла в его ладонь. Поттер медленно наклонил голову и прошептал:
— Спасибо вам.
— Еще что-нибудь есть?
В зеленых глазах загорелась озорная искорка: — У меня сова наверху, — мальчик вдруг нахмурился и продолжил, искоса поглядев на дядю: — Была, по крайней мере.
Теперь, когда мальчик стоял совсем рядом, Снейп мог видеть, что он действительно слишком мал для своего возраста. Мужчина нахмурился: теперь план Дамблдора показался ему еще более жестоким, чем раньше, но, учитывая условия, в которых приходится находиться мальчику, другого выхода все равно не было.
— Вы что-нибудь сделали с его совой? — резко спросил он, повернувшись к дяде мальчика. Тот, с трудом двигая толстой шеей, испуганно покачал головой. На губах зельевара показалась улыбка: — Живо неси сюда свою сову! И поторопись, мы и так потеряли тут достаточно времени.
— Хорошо, сэр! — Поттер вылетел из комнаты и через несколько минут вернулся, неся клетку, в которой сидела снежно-белая сова. Хагрид упоминал о своем подарке в одном из многочисленных рассказов о первом появлении Поттера в Косом переулке.
— Как ее зовут? — спросил мужчина, поразившись тому, насколько мягко звучит его голос, словно вокруг никого не было.
— Хедвиг, сэр.
Сова широко распахнула янтарные глаза и внимательно посмотрела на Снейпа. Он поймал взгляд птицы и негромко сказал: — Ну, Хедвиг, мы с твоим хозяином отправляемся в Хогвартс.
Один из магглов, стоящих позади, насмешливо хмыкнул, но Снейп не отреагировал: — Встретишь нас там, хорошо? — сова моргнула. Действительно, прекрасное создание. Да, уж в этом Хагрид разбирается. Снейп опустился на колени. Даже в таком положении он был выше Поттера.
— Я выпущу твою сову, но она встретит нас в Хогвартсе.
Мальчик прикусил губу и кивнул, не говоря ни слова.
Вновь поднявшись на ноги и одарив замерших от ужаса Дурслей еще одним парализующим взглядом, Снейп подошел к двери и выпустил сову, потом спрятал в карман уменьшенную заклятием клетку. Поттер проводил серебристую вспышку за окном долгим взглядом, но ничего не сказал. Вот и хорошо, значит, щенок не безнадежен.
Снейп снова протянул руку. Поттер подошел ближе и без колебаний взялся за нее. Каким же доверчивым стал мальчик, стоило ему услышать волшебное слово «Хогвартс»! Снейп хорошо понимал, что вся процедура едва ли прошла бы с такой легкостью, не наложи Дамблдор на него, как на Хагрида месяцем ранее, заклятье, позволяющее обойти магическую защиту, ограждающую мальчика.
— Прижмись ближе ко мне, — велел он, сжимая холодными пальцами теплую ладошку. Поттер кивнул, Снейп обернулся к магглам и повелительно произнес: — Мистер Поттер к вам больше не вернется.
Лицо старшего Дурсля пошло багровыми пятнами, но Снейп решил не дожидаться очередной глупости. Мальчик уже прижался лохматой головой к его груди и доверчиво заглянул в глаза. Заклятье — и они аппарировали к воротам Хогвартса.
~~**~~
Затылок Снейпа взорвался резкой болью, пока он пытался не обращать внимания на сидевшего рядом учителя в тюрбане. Вампиры вампирами, но кто в здравом уме станет обматывать голову лиловыми лентами?
Снейп с отвращением оглядел свой ужин. Они с мальчиком как раз успели к распределению, и никто не удивился, что сын двух известных гриффиндорцев попал на тот же факультет. Теперь мальчик был занят тем, что знакомился с соседями по столу.
Мальчик внезапно поднял голову, точно почувствовал, что за ним наблюдают, и одарил Снейпа такой ослепительной улыбкой, что губы мужчины невольно дрогнули в ответ. Гриффиндорцы, сидевшие вокруг, заметили, на кого смотрит Поттер, и рыжеволосый старший Уизли удивленно нахмурился. По выражениям лиц студентов было ясно, что Поттер, без сомнения, поведал им сильно идеализированную версию своего избавления.
Очень скоро в зеленых глазах загорится отвращение, а потом и ужас, стоит лишь Дабмлдору рассказать мальчику, какие меры придется принять, чтобы он мог остаться в школе. Очень скоро Поттер будет смотреть на него с той же ненавистью, как на своих прежних опекунов. Трудно смириться с тем, что почти дружеские отношения, установившиеся между ними после того, как Снейп вызволил мальчика из чулана, сменятся противоположным чувством, но он переживет это. Ему и худшее доводилось переживать.
Снейп бесцельно погонял по тарелке свиную отбивную, подумав, не стоит ли навсегда отказаться есть свинину. Потом взглянул на бекон и решил, что преследующее его свиное рыло старшего Дурсля еще отвратительнее. Снейп решительно откусил кусочек отбивной. В конце концов, все решения, связанные с едой, могут подождать до завтрака.
Мальчик получил письмо, и хотя Снейпу было известно, что в нем, он не подал виду, когда Поттер снова встретился с ним взглядом.
После пира Дамблдор ждал их обоих. Директор выразил свое восхищение, что мистер Поттер наконец прибыл в школу, и попросил, чтобы Снейп присоединился к ним. Серьезная беседа началась уже потом, в директорском кабинете. Дамблдор объяснил, какой выбор у них есть. Поттер слушал очень внимательно, потом медленно поднял руку и положил ее на руку Снейпа, лежащую на подлокотнике. Маленькая ладошка казалась удивительно белой на фоне черного рукава мантии Снейпа.
— Значит, вы говорите, что дядя и тетя больше не мои опекуны? — Поттер дождался кивка. — Но ведь это хорошо, верно?
— Хорошо, потому что ты смог приехать в школу. Но мы не можем оставить тебя без... опекуна, — старик кинул быстрый взгляд в сторону Снейпа.
Поттер нахмурился и опустил глаза: — А что, никто не... хочет меня? — пальчики на руке Снейпа сжались, потом медленно соскользнули, и Снейпу сразу стало не хватать их тепла.
Директор вздохнул и откинулся на спинку тяжелого деревянного кресла: — Если бы вопрос был только в желании, люди выстроились бы за тобой в очередь, дитя мое.
Перед мысленным взором Снейпа предстала очередь аляповато разряженых ведьм и распутных волшебников, тянущяся в бесконечность. Самое смешное, что возглавлял очередь он сам. Снейп встряхнулся и заставил себя прислушаться к тому, что говорит Дамблдор.
— В магическом обществе признаются лишь два вида связи: кровнородственная и матримониальная. Твоя тетушка полностью разрушила первую, так что нам придется воспользоваться второй. Другого выхода просто нет.
Узкие плечи распрямились: — Вы считаете, что я должен жениться? — Снейп мысленно восхитился британской школьной системой.
— Только на время учебы, — пояснил Дамблдор. — Как только ты достигнешь совершеннолетия и завершишь обучение, брак будет аннулирован, и ты сможешь строить свою жизнь, исходя из собственных желаний и потребностей.
— Тогда ладно, — Поттер отважно встретил удивленные взгляды сидевших напротив людей. — А я могу попросить... кого-нибудь определенного? — мальчик почему-то взглянул на Снейпа, но сразу же отвернулся.
— Конечно, Гарри. Потому-то я и попросил профессора Снейпа присоединиться к нам.
Снейп без труда представил себе ужас и отвращение, которые должны были появиться на лице мальчика после этих слов. Он уже видел подобное выражение, когда тот обращался к своим кошмарным родственникам.
Директор попытался нарушить воцарившееся тяжелое молчание: — Профессор Снейп — один из самых сильных волшебников в школе. Он сумеет защитить тебя.
— Я... — начал Поттер.
— Разумеется, ваши отношения останутся в рамках воспитанника и опекуна, — мягко прервал его Альбус.
— Да, но... — снова попытался заговорить мальчик
— Для того, чтобы брак обрел силу, необязательно э-э... исполнение супружеских обязанностей, — продолжил Дамблдор. — Однако нужен очень простой ритуал...
Снейп, наконец, вышел из себя: — Ради всего святого, Альбус, дайте же мальчику хоть слово сказать, — и, в первый раз за вечер, повернулся прямо к сидящему мальчику. — Мы можем найти кого-нибудь другого, мистер Поттер. Человека, который вам по душе. У нас просто не было времени...
Поттер поднялся с места: — Я согласен.
И вновь мертвая тишина, только на этот раз Дамблдор не торопился прерывать ее. Поттер негромко фыркнул и обернулся к Снейпу.
— Вы же сказали, что я должен доверять вам, вот я и доверяю, — сказал он так, будто это все объясняло.
— Вы же не можете... — начал Снейп, но Поттер лишь снова фыркнул.
— Могу, — мальчик откинулся на спинку стула, широко зевнул и обернулся к явно растерянному директору: — Что мне нужно делать?
Дамблдор вытащил пергамент и перо, и за минуту с делом было покончено, без всяких маггловских проволочек. «В конце концов, это лишь документ, удостоверяющий законность процедуры, — подумал Снейп. — Теперь нужно лишь провести короткий ритуал, и она будет полностью завершена. И почему магглы поднимают такую суматоху вокруг этого?»
Всю дорогу до подземелий Снейп молчал и, лишь когда они вошли в комнаты, твердо сказал: — Нам нужно поговорить.
Но у мальчика на этот счет — как и всегда — явно были свои соображения: — Я ужасно устал.
Снейп внимательно посмотрел на своего юного... партнера — незачем было придумывать всякие романтические названия их союзу. Мальчик с вызовом взглянул на него: — Меня заперли в чулане, освободили оттуда, распределили и женили — и все в один день.
Что ж, на сегодня придется смириться с присутствием мальчика. Домовики уже принесли вещи Поттера вниз. Нужно будет завтра перенести их в гриффиндорскую башню. А сейчас им нужно уединение, чтобы спокойно исполнить ритуал. Кроме того, мальчик был готов выказать открытое неповиновение. Вряд ли это заметит кто-то, незнакомый с признаками неповиновения, но Снейп знал их слишком хорошо. За свою короткую жизнь Поттеру явно приходилось бороться за все, а теперь мальчик вознамерился бороться за право остаться здесь.
— Ну, хорошо, — уступил Снейп. На лице мальчика появилось неприкрытое облегчение, и Северус внезапно заметил, что его юный подопечный действительно совершенно измучен. Это, пожалуй, решало вопрос о всех спорах на сегодня. И все же Снейпу пришлось признать, что мальчик, несмотря на усталость, был готов сражаться за свое право.
— Можешь ложиться. Ванная комната там.
Поттер, не говоря ни слова, кивнул, порылся в сундуке в поисках ночной рубашки и вышел. Через подозрительно короткое время — Снейп мысленно добавил в список неотложных дел «проверить, почистил ли он зубы», — мальчик вернулся, одетый в мешковатую футболку, доходящую почти до ободранных коленок.
Они обменялись взглядами, и Поттер направился в спальню. Уже дойдя до приоткрытой двери, мальчик остановился и оглянулся на Снейпа, ожидая чего-то: — А вы не ляжете?
Снейп махнул рукой: — Позже. Лягу здесь, на диване.
Похоже, у мальчика действительно не было сил на серьезные споры: — Не можете же вы спать на диване все семь лет.
— Думаю, что это и не понадобится, — отозвался Снейп и искренне поразился выражению, появившемуся на лице мальчика: упрямство на мгновение сменилось испугом.
— Вы прогоняете меня?
Снейп не смог полностью скрыть своих чувств. Он пробормотал: — Не сегодня, — и мальчик сразу же поднял голову. На лице Поттера-младшего было выражение непреклонного упорства, которое никогда не могло появиться на лице Джеймса.
— Только... — начал Снейп, и мальчик, уже взявшийся за дверную ручку, остановился. — Только в том случае, если ты сам этого хочешь, — продолжил он. Естественно, стоит мальчику поближе сойтись с другими детьми, и ему захочется переселиться в общую спальню. Со временем Поттер сам решит, что ему нужно более подходящее окружение.
Мальчик кивнул и ушел в спальню, оставив дверь приоткрытой. Через десять минут, когда Снейп уже расположился на диване с книгой по травологии в руках, дверь заскрипела и на пороге появился Поттер в своей несуразной ночнушке-футболке, без очков.
— Можно мне попить?
— В ванной есть чашка, — ответил Снейп, возвращаясь к книге. Почитать не удалось: стоило ему поднять глаза, как он увидел Поттера с чашкой в руках, стоящего рядом.
— Что вы читаете?
Снейп на мгновение поднял взгляд, потом снова уткнулся в книгу: — «Кормление и воспитание маленьких мальчиков».
Поттер осторожно отхлебнул из чашки. Глаза сорванца лучились лукавством: — Ну, я уже поел, так что я не голодный. И не думаю, что у вас будут проблемы с моим воспитанием.
Снейп пробежался пальцем по нарисованному стеблю аконита: — Вот тут, например, написано, что делать с детьми, которые не ложаться спать даже после того, как заявили, что очень устали.
— Я тут подумал, — заявил Поттер, присаживаясь на ручку дивана, — что кровать ужасно большая. Вполне пойдет для двоих.
Кровать Снейпа была стандартного размера, под тяжелым пологом.
— Тебе будет удобнее одному, — твердо ответил Снейп. Все равно невозможно по-человечески выспаться, деля постель с одиннадцатилетним мальчиком. — Иди спать, — прибавил он, показывая, что это его последнее слово.
Поттер подчинился. На десять минут. А потом маленькая фигурка вновь появилась на пороге: — А можно мне еще одно одеяло?
Снейп раздраженно фыркнул и достал одеяло из нижнего ящика комода. Повернувшись, он увидел, что Поттер уже забрался на диван. Взяв одеяло, мальчик умоляюще взглянул на него: — А можно мне остаться здесь? Хоть чуточку?
Интересно, нельзя ли где и в самом деле достать книгу про «Кормление и воспитание маленьких мальчиков»? Даже не обладая сомнительным даром Трелони, можно было предсказать, что весь следующий час будет посвящен плюшевым мишкам и просьбам рассказать сказку на ночь.
— Только пока ты не начнешь засыпать, — согласился Снейп. Мальчик, не дождавшись конца фразы, уже свернулся клубочком, завернувшись в одеяло. Снейп подвинулся к самому концу кушетки, чтобы дать мальчику выпрямиться. В его бедро уперлись босые ножки, и через секунду Поттер уже крепко спал.
Снейп почти против желания оглядел спящего ребенка. Он ведь уже был готов ненавидеть сына своего врага. Может быть, Альбус и затеял всю эту глупость лишь для того, чтобы дать Снейпу возможность отомстить сопляку? Но родители мальчика умерли — хотя он явственно видел в нем не только черты отца, но и дух матери, а остальных Мародеров раскидала судьба. И стоит ли месть того тепла, которое дарит этот ребенок, сладко посапывающий сейчас во сне? Тепла, согревающего ледяную ночь?
Снейп проснулся от того, что у него затекло все тело. Он что, снова уснул на диване? И на коленях что-то тяжелое — книга? Он попытался сбросить ее, чтобы потянуться, но вместо твердого переплета ощутил под рукой мягкие волосы. Снейп широко открыл глаза и поморгал. Поттер так извернулся во сне, что теперь лохматая голова лежала на коленях мужчины. Зельевар легонько потряс мальчика за плечо. Поттер лишь пробормотал что-то в ответ, да глубже зарылся лицом в бедро, заменяющее ему подушку.
— Мистер Поттер! — мальчик подскочил, сонно заморгал, потом его черты смягчились, и на лице появилась лукавая улыбка.
— Вы не сердитесь, правда? Вы теплый, как печка, — мальчик уже собирался снова улечься, но Снейп удержал его, потянув за ворот потрепанной футболки.
— Марш в кровать.
— Но...
— Никаких но, — резкий тон сопровождался возмущенным взглядом, хоть Снейп и не был уверен, видит ли мальчик без своих ужасных очков.
Поттер медленно поднялся, накинув одеяло на себя, точно мантию: — Эта кровать такая большая. Она меня пугает.
Снейп медленно выдохнул:
— Мистер Поттер! Учитывая, как вы способны противостоять вашим родственникам, слизеринцам, включая меня самого, и нашему директору, я никогда не поверю, что что-нибудь в этом мире способно вас напугать.
Поттер задумчиво нахмурился, подыскивая новый аргумент. Снейп знал, что им обоим необходимо поспать хоть немного. Да в самом деле, и чего он так спорит? Он вздохнул:
— Ну, ладно. Дай мне только переодеться, — и прибавил, не обращая внимания на то, как просияло лицо мальчика: — Завтра придумаем что-нибудь другое.
Снейп встал и принялся раздеваться, не стесняясь присутствия ребенка. В конце концов, они связаны друг с другом на ближайшие семь лет — ну, почти связаны. Так что о какой ложной скромности может идти речь? Обернувшись, он увидел, что Поттера совершенно не интересует, как он выглядит без одежды: мальчик устало привалился к спинке дивана, прикрыв глаза.
— Ну, идем.
Поттер лег на кровать ближе к двери и, убедившись, что Снейп лег с другой стороны, мгновенно уснул. Снейп лежал рядом, отчаянно ругая себя. До чего же нелепое положение!
Проснувшись утром, он обнаружил, что мальчик практически лежит на нем. В паху ощутимо тянуло, и член стоял по стойке смирно.
Это все стресс, сказал он себе. От вчерашнего напряженного дня и непривычной близости другого тела рядом. Пусть его мозг и был неординарным, но тело-то все равно оставалось телом обычного человека. Он справился с проблемой единственным доступным способом: усилием воли. Грустно, но факт: возраст весьма облегчал реализацию этого решения. Однако едва он уговорил свое тело, что позже окажет ему достойное внимание, как предательское воображение принялось рисовать весьма возбуждающие картинки — видимо, в качестве компенсации.
Снейп потряс своего подопечного за плечо. Мальчик приоткрыл глаза, вовсе не смущаясь от того, что обвился, точно плющ, вокруг спящего рядом с ним мужчины, положив руку ему на грудь и закинув на него ногу. Они отправились завтракать, хотя перед этим Снейп все же улучил момент и проверил, как мальчик почистил зубы. Расстались они только у входа в Большой зал. Когда Поттер уселся за гриффиндорский стол, его встретило мертвое молчание.
Один из рыжеволосых мальчишек за столом наклонился и с хитрой улыбкой прошептал что-то Поттеру. Когда завтрак закончился, близнецы умчались, точно огненный смерч. Но перед тем, как идти на занятия, Поттер обернулся к учительскому столу, нашел Снейпа глазами и помахал ему.
Увидеться со своим «супругом» в течении дня Снейпу не довелось. Но это не значит, что он был избавлен от упоминаний о мальчишке. Все точно сговорились — начиная от преподавателей, не устающих поздравлять его, и заканчивая старостой его собственного факультета, осведомившегося, нужно ли вести себя с Поттером «официально».
— Отнеситесь к нему с тем уважением, которое вы оказываете любому другому студенту, — отозвался Снейп. Староста кивнул. — Только учтите: мистер Поттер может постоять за себя, — предупреждение могло спасти мальчика от кое-каких заклятий.
Поттера Снейп увидел лишь за ужином. Тот, явно уставший, но от этого не менее счастливый, уселся за стол в компании одного из братьев Уизли — первокурсника — и еще нескольких гриффиндорцев. Мальчик снова помахал Снейпу, на сей раз перед тем, как сесть. Учителя, сидевшие вокруг, одобрительно закивали, а Снейп только что зубами не заскрипел.
После ужина он встал из-за стола и заметил, что Поттер тоже вскочил с места, так быстро, что новоприобретенные друзья не успели перехватить его. До подземелий они дошли в молчании. Снейп дождался, пока мальчик положит учебники, и начал: — Я сегодня говорил с профессором Макгонагалл.
— Я тоже, — улыбнулся Поттер, сваливая книги на все еще запакованный сундук.
— Я знаю. Она сказала, что предложила тебе переселиться в гриффиндорское общежитие. Там достаточно места для еще одной кровати, — не стоило рассказывать мальчику, как неодобрительно блестели глаза старой кошки при этой беседе, и как она неодобрительно поджимала губы.
Поттер уставился на свои учебники:
— Я сказал ей, что хочу остаться с вами.
— Тебе будет лучше в общежитии, вместе с ровесниками.
Мальчик поднял глаза: — Я их не знаю, — пунцовые губы сжались в упрямую полоску.
— Ты не знаешь меня, — резко ответил Снейп.
— Вы мой муж, — упрямо ответил Поттер, пожав плечами. — Вы сказали, что не прогоните меня, если я сам не захочу уйти. А я не хочу уходить, я хочу остаться с вами.
— Но тебе нужны друзья-ровесники, — попробовал другую тактику Снейп, сбрасывая мантию.
Поттер выбрал одну из книг и уселся на «свой» край дивана: — У меня будут друзья. Вчера вечером я познакомился с Роном и его братьями, а сегодня утром с Дином и Шеймусом. Там еще есть несколько девчонок, но я не знаю, как их зовут.
Снейп взглянул на игривого мальчишку: тот сидел, по-индейски подобрав под себя ноги, с открытой книгой на коленках, но читать явно не собирался. Неплохо бы внушить ему, что он вторгается в личное пространство Снейпа, но сегодня им предстоит решить другие проблемы.
— Я не собираюсь тебе прогонять, — заявил зельевар. Мальчик так явно расслабился, услышав эти слова, что было ясно — он уже приготовился сопротивляться изо всех сил. Интересно, и долго он будет упрямиться?
— Но нам необходимо поговорить о... контракте.
— Брачном? — теперь в голосе мальчика слышалось лишь легкое беспокойство.
Снейп, к гордости своей, сумел не поморщиться, услышав это слово. Он не считал себя женатым — об этом и речи быть не могло, пусть даже прочие волшебники считали подобное в порядке вещей, и уж конечно не мог воспринимать это сущее дитя как своего мужа.
— Контракте, который даст мне законное право защищать тебя, — Снейп сгорбился на кушетке. Мерлин свидетель, до чего же ему не хотелось сейчас вести эту беседу. Единственное, чего он хотел — это принять душ и лечь в свою постель. Причем лечь в постель одному, но после вчерашнего представления надежды на это почти не было.
— Он только на семь лет, — начал Поттер.
— Совершенно верно. К тому времени ты станешь дипломированным волшебником — и совершеннолетним по меркам нашего общества. Однако просто смешно предполагать, что твой... э-э... статус лишит тебя желания искать внимания твоих сверстников, когда ты вырастешь.
Тонкие брови слились в одну линию:
— Я не понимаю.
Н-да, говоря с мальчиком, не стоит выражаться настолько туманно:
— Директор уже объяснил тебе, что контракт не требует исполнения... супружеских обязанностей.
Ну вот, это, по крайней мере, звучит достаточно ясно. Вон как мальчик покраснел.
— Однако нужна, — продолжил Снейп, — небольшая церемония, ритуал, если хочешь, связывающий супругов в магическом мире. Нам необходимо выполнить его, чтобы закрепить наши отношения. Этот ритуал связывает много сильнее, чем просто... э-э... супружеские отношения.
Поттер потер шею, сморщил нос и осторожно осведомился:
— Мне платье не нужно будет надевать?
Снейп на секунду растерялся. Сопляк что, издевается над ним, или говорит вполне серьезно? Он осторожно ответил: — Твое дело, но я об этом знать не желаю.
Поттер широко улыбнулся: — А это действительно что-то крутое? Нам нужно будет в новолуние напиться крови книзлов из старинного кубка? Или...
Так, ясно откуда ветер дует:
— Ах ты кровожадный засранец!
— Просто Фред и Джордж сказали, что в волшебные ритуалы обязательно входит кровь... и надо жертву принести.
Снейп попытался припомнить, был ли он в детстве таким же кровожадным. Похоже, да. Он строго произнес: — Вряд ли стоит прислушиваться ко всему, что говорят Фред и Джордж, — поразившись самому себе. Подумать только, со стороны кажется, будто отец снова с ним разговаривает.
— Ну, я так и понял, — широко улыбнулся Поттер. Ну почему любой серьезный разговор с этим мальчишкой обязательно оборачивается улыбкой?
— Это очень важно, — снова попытался вернуть разговор в серьезную колею Снейп. — Ты не можешь оставаться со мной, пока мы не завершим церемонию.
— Хорошо, Северус, — теперь в голосе Поттера звучало смирение, ни на секунду не обманувшее зельевара.
— Что это еще за Северус, мистер Поттер?
Мальчик небрежно пожал плечами: — Ну, было бы смешно обращаться по-другому после того, как я видел тебя в одних трусах.
Да, с этим ребенком нужно обдумывать каждое слово. И вообще, как вышло, что разговор опять ушел куда-то в сторону?
— Итак, о церемонии...
— Да, Северус, — Поттер явно наслаждался, произнося имя Снейпа.
— Только когда мы наедине, невозможный ты ребенок.
— Конечно, — согласился Поттер. Было видно невооруженным глазом, как мальчику хочется добавить «Северус», но он удержался.
Снейп, убедившись, что мальчик прекратил отвлекаться, продолжил:
— Она очень проста и формирует, — он запнулся, пытаясь подобрать другое слово, но так ничего и не придумал и просто повторил: — связь между нами.
Зеленые глаза заблестели: — Ты говоришь о полной связи наших душ, разорвать которую сможет только... — мальчик сделал драматическую паузу, — ...смерть!
Снейп растерянно заморгал и впервые подумал, что общество остальных гриффиндорцев явно не принесет мальчишке ничего хорошего. — Мерлин великий! И кто же из Уизли наговорил тебе такие глупости?
— Это не Уизли сказали, — возмутился Поттер. — Одна из девчонок — то ли Браун, то ли Драун, что-то в этом роде.
Зельевар прокашлялся, прикидывая как бы прекратить этот разговор. «В душ и спать, — решил он. — А ведь мои первые дни в школе были точь в точь такими же. Должно быть, я не единственный из учителей забыл, каким потрясением был первый день учебы».
— Прежде всего, мне не хотелось бы, чтобы ты обсуждал наши отношения в гриффиндорской общей комнате.
Он ждал бурных возражений в ответ, но получил лишь: — Хорошо, сэр, — и после недолгой паузы: — Но с вашей стороны было ужасно здорово спасти меня так.
— Я не... — начал мужчина и перебил себя. — Гарри, — на мордашке мальчика застыло удивленное выражение, когда он услышал обращение по имени. — Пожалуйста, прекрати романтизировать наши отношения. Я не прекрасный принц, да и ты не тянешь на сказочную принцессу, — Гарри захихикал. Снейп, не обращая внимания, продолжил: — Профессор Дамблдор послал меня с определенным заданием, зная, что я сумею с ним справиться, и я справился. Ничего другого тут нет.
Гарри еще не настолько владел своим лицом, чтобы суметь скрыть сомнения, но все же промолчал. Снейп перевел дух и заговорил снова: — Если мы дадим спокойно улечься слухам и сплетням первых дней, то следующие семь лет пройдут для нас вполне сносно. А когда тебе надоест жить тут со мной, ты вполне сможешь перебраться в Гриффиндорскую башню и оставить меня в покое.
— Мне не надоест жить с вами, сэр.
Снейп нахмурился: — Я не желаю слышать «сэр» от человека, с которым сплю в одной постели.
Лицо мальчика вновь расцвело улыбкой.
— А теперь иди сюда и давай наконец покончим с этой глупостью, — мальчик подался вперед и серьезно взглянул на него. — Между нами установится связь, основанная на защитном заклятье — своего рода обет, который свяжет нашу магию. Тебе лучше повернуться ко мне спиной.
Когда Гарри повернулся, Снейп слегка наклонился вперед, словно решив обнять мальчика, но вместо этого сжал пальцами тонкие руки чуть повыше запястий, потом, припомнив кое-что, разжал хватку. Гарри так и остался стоять, вытянув руки. Через пару секунд мальчик повернул голову и взглянул на Снейпа через плечо.
— И это все? — нахмурясь, спросил он. — Не очень-то эффектно.
— Нет, — признал Снейп. Мальчик изумленно посмотрел на него. — Дело в том, что... как бы тебе сказать... есть один элемент церемонии... Я тебе сейчас все объясню.
Гарри опустил руки, слегка повернулся на диване и замер в ожидании.
Снейп задумался. Он, конечно, проходил через этот ритуал, но он к тому времени был уже взрослым и знал, чего ждать. «Э, ладно, как-нибудь». Знать бы еще, куда руки девать. Он неуверенно положил руки на колени, и от того, что Гарри не сводил с них глаз, легче не становилось.
— Знаешь, — снова начал Снейп, — это очень интимная церемония, и чувства, которые она вызывает, могут быть... э-э-э... слегка возбуждающими.
Гарри удивленно поднял глаза:
— Я не понимаю.
Мужчина в который раз за сегодняшний день вздохнул, подумав, надолго ли его еще хватит:
— Неважно. Просто знай, что все, происходящее с тобой, совершенно нормально. И тебе не нужно... стесняться этого.
Последнее предложение явно навело мальчика на какую-то мысль:
— Это что-то вроде секса, да?
— Нет, — заверил его Снейп. — Но ты можешь почувствовать что-то похожее... в общем, это и называется возбуждением. Это очень интимное чувство.
Судя по недоумению на открытом личике ребенка, объяснение получилось не слишком внятным. Потом Гарри повернулся к мужчине спиной и снова вытянул руки: — Ладно.
Снейп снова обхватил мальчика под мышками, провел ладонями по внутренней стороне предплечий Гарри и прижался подбородком к лохматой макушке: — Ну хорошо. Ты, конечно, знаешь, что ведьмы и колдуны пользуются палочками. А знаешь, почему? — сейчас он ощущал биение пульса мальчика под руками. — Наша магия находится внутри нас, течет по нашим жилам. И есть место, где она практически на поверхности, — пальцы спустились ниже и дотронулись до ладоней мальчика. — Здесь.
Гарри напрягся и замер, прижавшись к ручке дивана.
— Это?.. — пробормотал он.
Снейп припомнил чувства, которые испытал, когда Альбус совершал такой же ритуал с ним и магия волнами шла по его телу, барабанной дробью стуча в висках.
Он тогда представлял себе карамельную глазурь на чуть подтаявшем мороженном — что-то, о чем он мечтал и не мог себе позволить все эти годы бедности. Картинка стояла у него перед глазами, когда возбуждение накатило на него точно товарный поезд, подмяло под себя, придавило... Это смутило его даже больше, чем то, что он был вынужден обратиться к Альбусу за помощью. И никогда, никогда больше он не мог есть мороженное с карамельной глазурью, не чувствуя напряжение в паху.
— Да, — сказал зельевар, чтобы подбодрить мальчика. Он чувствовал, как магия Гарри соединялась с его собственной, жаркой волной проходя через них обоих. Это опьяняло, как выдержанное вино; это было больше чем возбуждение; он весь был заполнен отголосками этого потрясающего чувства. Вспышка постепенно угасала, последние волны лениво текли через их тела, и Снейп пробормотал: — Еще немного. Дай мне только произнести связывающее заклинание. Ты все делаешь правильно.
— Хорошо, — отозвался Гарри, с явным трудом выдавив одно-единственное слово. Снейп плотнее обхватил запястья мальчика, но это лишь прибавило остроты ощущениям. Голова Гарри начала медленно клониться назад, пока не коснулась груди мужчины. Снейп скосил глаза вниз, постаравшись не отпустить рук Гарри. Лицо мальчика горело огнем, но этот огонь не шел ни в какое сравнение с пожаром, бушующим в его венах. Да, ребенок, без сомнения, возбужден — достаточно посмотреть на него повнимательнее. Снейп внезапно горько пожалел, что сегодня утром не уделил должного внимания своим потребностям — естество отомстило ему сейчас, в самый неподходящий момент.
Лишь убедившись, что защитное заклятье наложено правильно, Снейп позволил себе убрать руки от ладоней мальчика. Как и следовало ожидать, лишенный поддержки Гарри бессильно обмяк, привалившись спиной к груди Снейпа. Мальчик буквально задыхался, и Снейп позволил ему лежать на своей груди столько, сколько нужно.
— Надо бы нам делать это почаще, — выдохнул Гарри наконец.
— Одного раза вполне достаточно, — не без сочувствия отозвался Снейп. Взяв себя в руки, он осмотрел мальчика, изо всех сил борясь с желанием провести рукой по лохматым волосам. — С тобой все в порядке? — спросил он, с горечью думая, что все попытки совладать с возбуждением пошли насмарку, стоило лишь ему заглянуть в эти зеленые глаза.
— Да, — ответил Гарри, прижимаясь ближе к мужчине. — Похоже, что я совершенно точно знаю, что ты сейчас чувствуешь.
— Знаешь, скорее всего, — отозвался Снейп. — Это совершенно естественно.
Гарри прижался еще ближе, точно стараясь вернуть их полуобъятье, и пробормотал: — Странное ощущение.
Снейп, уверившись в том, что не накинется на возбужденного одиннадцатилетнего ребенка, ответил: — Немного неуютно, и в то же время приятно, верно?
Мальчик кивнул. Растрепанные волосы пощекотали подбородок Снейпа: — Раньше такого никогда не было.
— Это потому, что ты растешь, — мягко ответил Снейп. Перед глазами промелькнула картинка: выросший, семнадцатилетний Гарри в объятьях соблазнительной ведьмы. — Становишься мужчиной. Твое тело приспосабливается к... тому, чтобы ты мог иметь интимные отношения с кем-то, когда придет время.
— Ты имеешь в виду секс? — теперь голос мальчика звучал намного спокойнее. Перед ним вновь появлялся Гарри-сорванец вместо Гарри-нимфета.
М-да, лучше покончить с этим сразу.
— Да, секс. Твое тело очень изменится за следующие несколько лет, — спасибо вам, уважаемый Альбус Дамблдор, за то, что втравили меня в это. — К сожалению, мужские гормоны проявляют себя именно так.
Гарри слегка потянулся. Возбуждение почти прошло, и он двигался как обычный ребенок:
— Это у всех... ну, у тебя тоже так было?
Снейп негромко рассмеялся: — Конечно.
Он умолчал о мучительных попытках умерщвления плотских желаний. Он и тогда знал, что отличается от других... ориентацией.
— Ну, тогда все в порядке, — звонкий мальчишеский голос. — Хотя я не вижу в этом особого смысла.
На этот раз ему удалось сдержать смех:
— Увидишь, когда придет время.
Гарри пожал плечами.
— Кто первый пойдет мыться, ты или я?
~~**~~
Снейп забрался в горячую ванну, откинул голову на край и блаженно замер. Он не просто смывал запах зелий и усталость от общения с учениками, готовившими их, он уничтожал следы возбуждения, до сих пор бурлившего в его жилах. Само сознание, что такое случилось с ним, было неприятно, но осознание того, что он возбудился от одиннадцатилетнего ребенка, приводило его в ужас. В свое время, когда Альбус проводил ту же церемонию с ним, желая защитить его от прежнего хозяина, директор объяснил ему все куда более внятно, не подбирая слов так, как Снейп сегодня. А потом сидел рядом, и обнимал его, и ласково ерошил волосы все то время, пока возбуждение не прошло. Он сам к тому времени был уже взрослым, взрослым во всех смыслах этого слова, и все же это воспоминание до сих пор оставалось самым ярким в его жизни. А теперь ему пришлось провести этот ритуал с Гарри, связав свою судьбу с мальчиком на ближайшие семь лет. И эти годы могут стать самыми длинными в его жизни, а могут пролететь, как один миг.
Зельевар взмахнул палочкой, чтобы подогреть остывшую воду. В дверь неожиданно постучали. Он не успел и слова сказать, как дверь распахнулась.
— Мне нужно было, — покосившись на Снейпа, мальчик отправился к туалету. Покончив со всеми делами, он остановился у ванны: — Можно, я лягу? А то я сегодня на истории магии просто отключился.
— Иди, конечно, — отозвался Снейп. Мальчик умылся и вышел, через пару минут из гостиной донеслись легкие шаги. Дверь в ванную осталась открытой, и Снейп был приятно поражен, насколько непринужденно они чувствуют себя друг с другом.
Закончив наконец мыться, он выбрался из ванны. Надев свежее белье, он вышел в гостиную и увидел, что мальчик сидит на диване, явно поджидая его. — Кажется, кто-то собирался ложиться спать, — заметил Снейп, натягивая ночную рубашку.
— Я тебя ждал.
— Ты что, опять будешь уверять меня, что боишься? — закатил глаза Снейп. Перед глазами стояла картинка: мальчик, радостно улыбаясь, заявляет Макгонагалл, что хочет остаться в подземельях.
Гарри очаровательно смутился: — Мне просто больше нравится, когда ты рядом, — мальчик почесал подбородок, не поднимая глаз, и добавил невпопад: — Жутко большая кровать.
Что ж, после церемонии, через которую им пришлось пройти, мальчику полагалась маленькая уступка. Снейп отложил книгу, которую собирался почитать, и вздохнул: — Ну, пойдем.
На этот раз они улеглись быстро. Правда, сегодня Поттер лег совсем рядом, уместив свою подушку рядом с подушкой опекуна. Несколько секунд мальчик, не отрываясь, глядел на Снейпа, потом усталость взяла свое, и зеленые глаза прикрылись.
— Не люблю большие кровати, — пробормотал Гарри, не открывая глаз.
Снейп взглянул на неподвижную фигурку, протянул руку и отвел прядь черных волос со лба. Мальчик чуть приоткрыл глаза, сонно проговорил: — Не люблю большие кровати, когда тебя в них нет, — и снова уснул. Снейп вытянул руку, и черноволосая голова немедленно уткнулась в нее. Тут какая-то магия, не иначе.
Проснувшись, Снейп подумал, что утренняя эрекция, похоже, стала постоянной проблемой. И, в довершение ко всему, его член больше не желал воспринимать никаких обещаний «заняться им позже». Упрямством, с которым он требовал уделить ему внимание, член напоминал Поттера, перекрутившегося во сне и лежавшего сейчас у Снейпа на животе.
Снейп выпутался из тонких рук, без сомнения ответственных за его проблему, не обращая внимания на то, что сонные пальцы заскребли в знак протеста по его груди. Он еле-еле успел добраться до ванной.
~~**~~
— Привет! — радостно воскликнул Гарри. Снейп поднял голову от котла.
— Ну, как прошла тренировка? — спросил он, продолжая добавлять следующий ингредиент.
— Здорово! — отозвался все еще раскрасневшийся после квиддича мальчик, бочком пробираясь к рабочему столу. — Что ты готовишь? — осведомился он, слегка сморщившись от запаха зелья.
— Зелье Activus для завтрашнего урока с шестикурсниками. Точнее, основу, на которой они... — зельевар осекся. — Извини.
— Да все в порядке. Мне нравится, когда ты мне что-то рассказываешь. А зелья — это типа интересно, — мальчик выудил яблоко из вазы, которая в последнее время все время стояла на столе. Считалось, что фрукты в ней лежат для утоления поистине бездонного аппетита Гарри, но ваза неплохо служила и Северусу.
— Типа интересно? Очень любезно с твоей стороны, — усмехнулся Снейп, добавляя в котел златоглазок, которых Гарри нарезал утром.
Гарри рассмеялся и шутливо пихнул зельевара в бедро. Откусив от яблока еще пару раз, мальчик стащил с себя рубашку прямо через голову и не стесняясь, понюхал себя подмышками.
— Надо бы помыться, — заметил он, забирая рубашку и огрызок.
Снейп машинально кивнул, потом оглядел мальчика повнимательнее: — И голову сегодня вымой.
Гарри остановился, и помотал головой, даже не оглянувшись: — Обойдусь.
Снейп положил на стол разделочный нож. За несколько месяцев совместной жизни с неугомонным созданием он хорошо познакомился с этим упрямым выражением лица.
— Твои волосы ужасно выглядят. Их необходимо вымыть.
— Зачем? — мальчишка выпятил подбородок. — Ты же свои не моешь.
— Так, — две пары глаз впились друг в друга. Гарри был бойцом по натуре своей; Снейп понял это с того момента, как увидел мальчика впервые, и последние несколько месяцев лишь подтвердили это впечатление. И, в отличие от многих людей, просто поддающихся эмоциям, Гарри никогда не спорил просто так.
— Что случилось?
Мальчик слегка обмяк и теперь не выглядел так, словно собирался броситься в драку, хоть и не расслабился по настоящему: — Да так, ерунда.
— В самом деле? — Снейп скрестил руки на груди и пристально вгляделся в воспитанника. Гарри никогда не удавалось хорошо лгать. — Иди-ка сюда.
Мальчик, поколебавшись секунду, слегка покраснел, подошел ближе и встал рядом со Снейпом. Снейп протянул руку и отвел со лба слипшиеся после тренировки волосы. Недели их жизни складывались в месяцы, но его не переставало удивлять, насколько легко и просто выходил у них физический контакт. Обычно Снейп не прикасался ни к кому и, уж конечно, не позволял кому-то касаться себя, но Гарри безмятежно игнорировал это правило. Они обнимались во время сна, и эта близость диктовала и их ежедневное поведение.
— Рассказывай, — негромко приказал Снейп. Гарри покраснел еще сильнее.
— Мне просто не нравится, что говорят некоторые, — нехотя выдавил мальчик. — И я подумал, что если буду... буду как ты, то они будут вынуждены говорить такое про нас обоих.
Что ж, это полностью объясняло холодок в отношениях между Гарри и младшим Уизли, который Снейп заметил сегодня за ужином. Неудивительно, что Гарри его стыдится. И пропасть между ними будет становиться все шире по мере того, как мальчик будет расти. Он, наверно в миллионный раз задумался, правильно ли он поступил, позволив мальчику остаться здесь и не настояв, чтобы тот переселился в гриффиндорскую башню поближе к сверстникам.
— Как ты думаешь, когда я вырасту, то буду таким же высоким как ты? — неожиданно выдохнул Гарри. — И смогу так же хорошо колдовать? — мальчик, всегда менее сдержанный, чем Снейп, пробежался пальцами по пуговицам мантии мужчины. Снейп не ответил. Все его внимание было приковано к маленьким пальчикам на пуговицах. Гарри невпопад добавил: — Я помою голову, Северус.
Он быстро обнял Снейпа и заторопился в ванную. Когда мужчина зашел туда, мальчик все еще споласкивал волосы.
— Все? — мальчик чуть сонно кивнул в ответ. — Тогда моя очередь.
Он нежился, погрузившись по шею в горячую воду, когда Гарри снова появился на пороге. Мальчик почистил зубы, слишком быстро, по мнению Снейпа, но мужчина решил не заострять на этом внимания. В конце концов, он же добился своей цели — заставил мальчика вымыть голову. Услышав какой-то шум, Снейп приоткрыл глаза. Гарри стоял у края ванны с бутылкой шампуня в руках.
— Сопляк, — пробормотал Снейп, но бутылку все же взял. Откинувшись назад, он окунул голову в воду, потом снова сел, ухватившись за край ванны, и волосы облепили лицо. Гарри громко захихикал. В отместку Снейп вернул мальчику шампунь. Сильные, уверенные пальцы зарылись ему в волосы и принялись за работу.
— Окунись снова, — распорядился Гарри. Снейп разжал пальцы и нырнул в воду. Гарри, с полотенцем наготове, ждал, пока голова мужчины покажется над водой.
Позже, когда они уже легли — Гарри спать, а Снейп почитать по привычке перед сном, — мальчик подлез под его руку и сунул нос в волосы Снейпа.
— Тебе идет, — сказал он и принюхался. — Ты теперь такой сексуальный.
— Много ты понимаешь, — фыркнул Снейп.
— Но пахнет все равно здорово, — пробормотал Гарри, зарываясь головой в сгиб руки Снейпа. Мужчина пробежался пальцами по черным волосам. Никакое мытье не могло помочь уложить их. Но сегодня вечером его это почему-то не беспокоило.
Почувствовав, что мальчик заерзал, Снейп повернулся и увидел прямо перед собой лицо Гарри. Сначала он решил, что Гарри хочет что-то сказать ему, потом удивился, зачем для этого было придвигаться так близко. Прежде чем он успел понять, что именно собирается сделать Гарри, тот прикоснулся губами к его щеке, улегся и немедленно уснул.
Проснулся Снейп неожиданно. Прежде всего он проверил, все ли в порядке с Гарри, опасаясь, не связывающее ли заклятье его разбудило. Мальчик крепко спал, прижимаясь к Снейпу всем телом и положив руку ему на грудь.
Но разбудила его не рука на груди, а бедра Гарри, которые медленно терлись об обтянутую ночной рубашкой ногу Снейпа. Мужчина замер, потом осторожно скосил глаза вниз. В комнате стоял полумрак, и Снейпу были хорошо видны сомкнутые веки и приоткрывшиеся во сне губы мальчика.
Чувствуя, как по бедру скользит возбужденный член ребенка, Снейп растерялся: то ли немедленно разбудить Гарри, то ли... то ли что? Он было приподнял руку, но тут мальчик негромко застонал от возбуждения, вздрогнул и обмяк.
Прошло немало времени, прежде чем мужчине удалось задремать снова.
~~**~~
— Можно, я провожу Рона и Гермиону на поезд?
— Конечно, — машинально ответил Снейп, но тут же улыбнулся, увидев, как зарделось от удовольствия лицо мальчика. Чувства Гарри всегда было легко прочесть по его лицу, и было очень приятно видеть, что мальчик возвращается к норме после недавних событий.
— Спасибо! — радостно воскликнул мальчик. Снейп повнимательней осмотрел своего подопечного.
— Ты уже подумал, как проведешь каникулы? — спросил он.
— Ты ведь уже сказал, что я смогу провести неделю у Рона в Норе, — нахмурился Гарри.
Мужчина отложил в строну вечерний «Пророк».
— Но ведь помимо той недели есть еще семь. Семь недель безделья, ты подумай! Неужели ты собираешься безвылазно торчать в подземельях все это время?
Гарри плюхнулся на диван:
— Вообще-то да.
— И обречешь меня на ту же участь? — фыркнул Снейп.
Мальчик просиял:
— А мы что, можем вместе куда-нибудь поехать?
— Да, конечно, — Снейп снова нахмурился и аккуратно сложил газету. — Давай-ка начнем сначала, Гарри. Мне бы хотелось провести две недели вне школы, в твоем бесценном обществе. Есть предложения, куда поехать?
Гарри заерзал на диване, придвигаясь ближе, хлопнул Снейпа по колену и небрежно сказал: — Я никогда не был на море, — но искрящиеся радостью глаза показывали, насколько нарочита эта небрежность.
— Отвратительное место — море. Жарко. И всюду песок.
— Здорово звучит, — мальчик сжал губы, пытаясь удержать расползающуюся улыбку.
— Тебе понадобятся плавки, — Снейп поднялся.
— У меня есть деньги в Гринготтсе. Мне Хагрид показал, — таинственно прошептал Гарри.
— Пока ты несовершеннолетний, ты можешь тратить эти деньги только на школьные принадлежности, — покачал головой Снейп.
— Ну, тогда я одолжу у Рона, — задумчиво протянул мальчик.
— Мой муж не появится на людях в чьих-нибудь обносках, — отверг это предложение Снейп. Он крайне редко упоминал об их формальных отношениях — этот козырь пускался в дело лишь тогда, когда нужно было настоять на своем.
Гарри снова сел на диван, ссутулился — Снейп часто делал ему замечания по поводу осанки, но без особого успеха, — и принялся выковыривать из-под ногтей какую-то мерзость:
— Ну ладно, тогда можем поехать куда-нибудь в другое место, куда захочешь.
Снейп снова развернул газету и спрятался за ней: — Ладно, поедем мы на это чертово побережье, несносный ты мальчишка. — Не услышав никакого ответа, он осторожно взглянул поверх газеты. Гарри широко улыбался.
Такое же выражение лица было у мальчика перед сном. С того вечера Гарри постоянно целовал Снейпа перед сном, и мужчина привычно подставил щеку. Но вместо поцелуя Гарри сказал: — Сам ты несносный.
~~**~~**~~
Капля с шумом шлепнулась на его спину, и Снейп сонно поднял голову. Мирная тишина под навесом была нарушена появлением некоего совершенно мокрого мальчишки.
— Меня девчонки пригласили поиграть с ними. Можно?
За спиной мальчика можно было разглядеть двух подростков. — Только договор наш не забудь, — негромко ответил Снейп, переворачиваясь на спину, чтобы иметь возможность наблюдать за Гарри, и нащупывая лежащую рядом палочку, скрытую маскировочным заклятьем. Гарри выразительно закатил глаза и умчался.
Упомянутый договор заключался в следующем: Гарри не вступает в разговор ни с одним незнакомым человеком, если Снейпа нет поблизости, и ни при каких условиях не упоминает, что они женаты. В случае слишком настойчивых расспросов мальчик должен представить Снейпа своим опекуном.
Мужчина пристально следил за радостно вопящими, барахтающимися в волнах детьми, потом перевел взгляд на сидящую в тридцати-сорока футах от него женщину — явно магглу — которая тоже не сводила с детей глаз. Они с Гарри уже четыре дня жили в маленьком бунгало на побережье, и, положа руку на сердце, Снейп должен был признать, что все не так страшно, как он думал.
С просьбой приобрести для мальчика кое-какую одежду он, мести ради, обратился к Минерве. Когда она, с легкой и явно довольной усмешкой, возвращала Снейпу изрядно полегчавший кошелек, он подумал, что его отношение к мальчику и то, что он и не думает издеваться над ребенком, способно вызвать определенное уважение у старой гриффиндорки. Нужно ему ее уважение!
Вообще-то вкус у нее неплохой, подумал Снейп, глядя на шоколадного от загара мальчишку, плещущегося в океане. Новые вещи Гарри занимали сразу несколько ящиков в комоде, а исцарапанные ноги в новых шортах выглядели не такими тощими.
Когда девочки вместе с матерью ушли в свой коттедж, Снейп с Гарри остались вдвоем. Они поудобнее устроились под навесом и задремали. Иногда Гарри был настолько замечательным ребенком, что Снейп просто наслаждался его обществом.
Он вдруг заметил двоих мускулистых мужчин, одетых лишь в плавки да майки. Они неторопливо шли по кромке прибоя, и Снейп искренне наслаждался их видом, пока их рельефные фигуры не скрылись из виду.
Гарри негромко застонал и быстро перевернулся на живот, но Снейп все равно успел заметить выпирающий бугор на уже высохших плавках. Любопытно.
Минутой позже Гарри заговорил:
— Можно одну вещь спросить?
Снейп удержал рвущийся с языка язвительный ответ. Мальчик, без сомнения, смущен своей реакцией.
— Какую именно?
— Ну, о девчонках и все такое.
Мужчина подавил усмешку: разумеется, он догадался верно.
— Ну, если ты считаешь, что я достаточно смыслю в подобных вещах... — ответил он.
Гарри глубоко задумался, потом спросил:
— Когда ты был таким, как я, тебе девчонки нравились?
Снейп, сделав вид, что не расслышал последнего вопроса, заметил:
— В твоем возрасте не следует смущаться того, как реагирует твое тело.
Гарри, помолчав немного, продолжил: — А ты знаешь, как называются мальчики, которым нравятся другие мальчики?
— Их по-разному называют, да ты и сам это знаешь, — ответил Снейп, тщательно подбирая слова. Гарри снова затих, но зельевар, достаточно знающий своего подопечного, мог с уверенностью сказать, что тот не спит, и просто ждал.
— А ты... — начал Гарри, запнулся и начал по новой: — Ты разрешишь мне остаться с тобой, если меня будут так называть?
Снейп глубоко вдохнул и сказал, чувствуя себя так, точно прыгает в бездонную пропасть:
— Меня тоже когда-то так называли, Гарри.
Мальчик резко перевернулся и сел. К его щеке прилипло несколько песчинок.
— И... сейчас тоже?
— С тех пор, как я поднаторел в проклятьях — нет, — слегка улыбнулся Снейп.
Гарри широко улыбнулся и смахнул песок.
— Ты поэтому согласился взять меня к себе? — дыхание мальчика сбилось, и явно не от того, что он резко сел. — И поэтому учишь меня тому, что нужно знать о сексе и всяких других вещах?
Н-да, в возрасте мальчика Снейпу и в голову не пришло бы задавать подобные вопросы.
— Я расскажу тебе, что делать, чтобы не повредить ни себе, ни партнеру. Я отвечу на любой вопрос, который у тебя появится. А если не смогу ответить, то всегда смогу подыскать тебе соответствующую литературу.
Гарри нахмурился, пристально глядя в морскую даль. Отлив уже начался, и песок влажно поблескивал перед их глазами.
— Я хочу, чтобы ты не только этому меня научил.
Снейп строго посмотрел на Гарри, но мальчик все еще не отрывал глаза от тихо плещущейся воды и ничего не заметил.
— Ты прекрасно знаешь, что я не стану этого делать.
Гарри вскинул голову и посмотрел ему прямо в лицо: — Я могу подождать. Я подожду. Но я хочу, чтобы это был ты.
Снейп уже качал головой. — Когда придет время, — начал он, но Гарри перебил его:
— Плевал я на это. Я никогда никого не хотел, кроме тебя.
— Ты никого кроме меня не знаешь! — резко прервал его Снейп. Да что же это такое?! Год назад, когда их отношения только начинались, все тоже было непросто, но, по крайней мере, без таких сложностей.
— Ты... ты спишь со мной, но не хочешь... — начал мальчик, и снова Снейп прервал его, прошипев:
— Помнится, ты не оставил мне особого выбора — спать вместе с тобой или нет.
Гарри вскочил на ноги.
— Прости, что заставлял тебя быть милым со мной! — выкрикнул он дрожащим голосом. — До того, как ты меня забрал, мне всего приходилось добиваться с боем, а теперь ты заставляешь меня и за это драться. Я-то думал, что ты поймешь, — Гарри резко развернулся и бросился к их коттеджу.
Снейп не сводил глаз с мальчика, пока тот не захлопнул за собой дверь, потом принялся складывать полотенца и подстилку. Когда все было собрано, он убедился, что берег безлюден, уменьшил вещи и спрятал их, а потом тоже пошел к дому.
Он ожидал, что мальчик достаточно холодно на него отреагирует, поэтому не был разочарован, увидев, что его ожидания сбылись. Гарри даже не поднял глаз, когда Снейп вошел внутрь. Мужчина видел, что на коленях у мальчика лежит книга, но был готов поручиться, что Гарри и строчки оттуда не прочел.
Не желая спорить с мальчиком, Снейп решил позаботиться о вещах: снова увеличил полотенца и подстилку, отряхнул от песка и вывесил сушиться. До самого ужина Гарри не произнес ни слова. Они всегда ужинали чем-нибудь легким; этот вечер не был исключением. Гарри послушно подошел к столу, стоило Снейпу его позвать, но ни в какие разговоры вступать не стал.
Мужчина решил не настаивать — ему тоже не слишком хотелось общения. Мальчишка совсем отбился от рук. Кому еще вправить ему мозги, как не опекуну — сегодня Снейп категорически отказывался считать себя мужем этого несносного создания.
Когда он, достаточно напряженно, объявил, что идет спать, зеленые глаза мальчика вспыхнули знакомым упрямством.
— Я буду спать здесь, — заявил он, явно нарываясь на ссору.
— Ладно, — согласился Снейп и прикрыл дверь. Он спал один в первый раз с того момента, как они с мальчиком стали жить вместе.
~~**~~**~~
Разбудил его скрип открывающейся двери. Пока Снейп решал, стоит ли притвориться спящим, занавески над кроватью уже раздвинулись.
— Северус, я знаю, что ты не спишь, — прошептал Гарри, забираясь на постель. Он помолчал немного и прижался к мужчине.
— Прости меня, Северус, — продолжил мальчик, утыкаясь носом в ночную рубашку Снейпа. — Я очень устал бороться со всеми. Я не хочу и с тобой бороться.
Снейп вдруг обнаружил, что его рука лежит на затылке мальчика. Что за притча?! Как она там очутилась?
— Северус, пожалуйста, не прогоняй меня, — прошептал Гарри, и Снейп обратил внимание, что, несмотря на все свое отчаяние, мальчик не плакал. — Мы можем не заниматься сексом — ни сегодня, ни вообще. Только, пожалуйста, не...
Снейп с силой вцепился в волосы Гарри, заставив его отодвинуться: — Да что за чушь тебе в голову взбрела? — Гарри громко сглотнул, не отводя взгляда широко открытых глаз. — Говорил я тебе, что ты можешь оставаться со мной до тех пор, пока сам не захочешь уйти? Говорил или нет?!
— Да, сэр, только...
Гарри крайне редко обращался к нему «сэр» — как правило, в неприятной ситуации.
— Только взрослые слишком часто тебе лгали.
— Да, сэр, — пробормотал Гарри, потом смягчился: — Да, Северус.
— Я — не те магглы, Гарри, — мягко сказал Снейп.
Он медленно разжал пальцы. Мальчик опустил взгляд и уставился на свои коленки:
— Я знаю.
— Поэтому твое предположение, что ты... должен предлагать мне себя, оскорбительно для меня, понимаешь?
Гарри кивнул:
— Понимаю. Я тебе не нравлюсь. И неудивительно — я неуклюжий, страшный... и очки эти уродские... — он слегка отодвинулся, но Снейп схватил его за запястье и притянул ближе. Когда к нему наконец вернулся дар речи, он рявкнул:
— Никогда больше не смей говорить такие глупости!
Гарри, уткнувшись макушкой ему под подбородок, продолжал: — Я просто думал, что если тебе тоже нравятся мальчики, то однажды и я тебе понравлюсь и ты меня захочешь. И когда я лежал на диване и думал, что этого никогда не будет... — он уткнулся носом в грудь Снейпа. — Но мне уже все равно, захочешь ли ты меня когда-нибудь или нет. Только не прогоняй меня, — мальчик вцепился рукой в ткань ночнушки. — Я так тебя люблю.
Что ж, этого следовало ожидать. Вот только он почему-то не ожидал. Снейп припомнил беспрестанные уверения Гарри, что тот останется с ним и после того, как закончит школу. Позже нужно будет этим заняться. Но не сегодня — с мальчика на сегодня достаточно.
— Ты любил бы любого, кто забрал бы тебя от твоих родственников, — мягко сказал он.
Гарри хихикнул, укладываясь поудобнее и положив голову Снейпу на плечо: — А разве тебе не приятно, что это был именно ты?
~~**~~**~~
Гарри ни разу больше не заговорил об этом, но Снейп ни о чем не забыл. Последнюю неделю каникул Гарри провел у Уизли. Снейп с нетерпением ждал той минуты, когда кровать, наконец, окажется полностью в его распоряжении, но, получив желаемое, обнаружил, что никак не может уснуть. Стоило мальчику вернуться, и бессонница прошла сама собой, хоть зельевар и ни за что не хотел признавать, что именно пустая постель была ее причиной. После возвращения Гарри бросился в омут второго курса — курса, оказавшегося столь богатым событиями.
Никто больше не удивлялся, когда Гарри выскакивал из-за стола, заметив, что Снейп уже покончил с трапезой. Как правило, сразу после ужина они уходили в подземелья. Правда, иногда Гарри проводил вечера в гриффиндорской башне вместе с друзьями, но на ночь всегда возвращался домой — обычно перед отбоем. Он мог и задержаться, если гриффиндорская квиддичная команда праздновала победу в матче, но в этом случае Снейп извинял его задержку.
Гарри подрос. Теперь он был Снейпу по грудь. Правда мальчик куда больше времени уделял квиддичу, а не урокам, но, в конце концов, большая часть студентов поступает именно так.

Глава 1

Гриффиндорский семикурсник Гарри Поттер как раз закончил шинковать усики Кувшинки болотной и собирался бросить их в готовящееся зелье, а незаметно подкравшийся сзади профессор Снейп - отчитать его за то, что нарезал их слишком крупно, когда оба они услышали тихое чпок. Котел Невилла Лонгботтома, сидящего справа от Гарри, исторгнул часть своего содержимого - гигантский шматок крайне неаппетитной массы с чавкающим звуком приземлился прямо на вытянутую в направлении Поттера руку Снейпа. Профессор набрал в грудь побольше воздуха, чтобы как следует отчитать это ходячее недоразумение. Ядовито-зеленый ком отделился от его указующего перста и упал прямо в раскрытую ладонь Поттера со все еще лежащими на ней несчастными усиками. Глаза Гарри тут же остекленели, и уже после этого от лица профессора Зельеделия медленно отхлынула кровь.

Тихим, напряженным голосом Мастер Зелий произнес: - Мистер Финниган, попросите профессора Дамблдора как можно скорее прийти сюда.

Шеймус, ни секунды не медля, вылетел из класса. Оставшиеся студенты не могли прийти в себя от изумления. Снейп опустил руку и приказал всем убираться вон. Ученики похватали сумки и устремились к двери. Но до того как кто-либо успел выйти, глаза Поттера ожили, а на лице появилось странное выражение. Голосом, исполненным искреннего обожания, он прошептал: - Хозяин.

Несколько школьных сумок с глухим стуком упали на пол. На лицах случайно оставшихся студентов застыл ужас. Внезапно произошло сразу несколько событий. Гарри опустился на колени и, схватив неиспачканную в зелье руку Снейпа, прижался к ней лицом. Гермиона Грейнджер отчаянно вскрикнула. Драко Малфой разразился истерическим смехом, Невилл упал в обморок, а Рон Уизли поменял цвет лица сначала с белого на красный, а затем с красного на фиолетовый - будто некий гигантский кальмар. "Вашу мать", - подумал Снейп.

Он выдернул руку у Поттера и отступил назад. Парень сложил руки на коленях и опустил голову.

- Прошу прощения, Хозяин, - прошептал он сдавленным голосом.

Уизли испустил вопль, ничем не уступающий крику раненого слона. Попытавшись броситься к Гарри, он, по счастью, врезался в согнувшегося почти пополам Малфоя. Пока он пытался подняться, Снейп, применив Удаляющие чары, выставил студентов в коридор, а затем закрыл и запечатал дверь заклинанием.

Пару секунд Снейп стоял неподвижно, а затем затрясся от смешанного чувства ярости и смущения.

- Вы идиот, Поттер! - перешел он на ультразвук и поднял руку, будто собираясь ударить. Гарри сжался и простерся перед профессором ниц. Парень дрожал и всхлипывал. Северус замер. Переведя взгляд со своей поднятой руки на юношу, он медленно опустил ее. Он мог без всяких угрызений совести третировать своих учеников, но никто и никогда не смог бы упрекнуть его в применении к студенту физического наказания.

Глубоко вздохнув, он опустился в учительское кресло и закрыл лицо руками. Гарри перестал всхлипывать, но и не думал менять свое положение. Снейп зарычал и кинул взгляд на молодого человека. Он и хотел бы сорвать на нем свою злость - но именно при сложившихся обстоятельствах это было лишено всякого смысла. "И почему я не оставил Лонгботтома?" - отрешенно подумал он.

- Поднимайтесь, Поттер. Я вовсе не хочу, чтобы директор видел, как вы валяетесь на полу.

Гарри опять уселся на колени, но головы так и не поднял. С помощью магии Снейп собрал разлившееся зелье и отложил злополучные усики, чтобы позднее внимательно изучить.

Через некоторое время в дверях показался Дамблдор.

- Что случилось, Северус? Мистер Финниган сказал мне, что с мистером Поттером произошел несчастный случай? - он подошел ближе и заметил Гарри, покорно сидящего у ног профессора. Снейп бросил на его склоненную голову злобный взгляд. - Что происходит?

- Боюсь, что Лонгботтом на этот раз превзошел самого себя, Альбус, - кисло ответил Мастер Зелий и с отвращением тряхнул головой. - Он умудрился приготовить Зелье Подчинения. То, над которым они работали, не содержало ни единого нужного для Зелья Подчинения компонента! Как он умудрился это сделать, я просто не представляю. Мальчишка либо гений, либо угроза для всего человечества!

Альбус казался ошеломленным. Теперь Лонгботтому было чем гордиться перед потомками. Такое выражение на лице директора появлялось крайне редко. - Но, Северус, ведь наверняка для него существует противоядие?

- Разумеется, оно есть. К сожалению, готовится оно три недели. И пока оно не готово, Гарри будет моим рабом, а я - его хозяином.

***************
Несколько часов спустя профессор Снейп шел по коридорам Хогвартса, направляясь в сторону Главного зала. Никогда раньше он не чувствовал себя так скверно. Это было невыносимо - Поттер послушно плелся в паре шагов позади него и каждый встречный студент оборачивался и смотрел им вслед. Казалось, все уже знали, что случилось - перешептывания сопровождали профессора на всем протяжении его пути. Третий раз услышав о том, как злобный мерзкий ублюдок мучает несчастного Мальчика-Который-Выжил, Снейп принял решение.

Остановившись посреди коридора, он повернулся к своей новой тени:

- Поттер, отныне вы будете есть со мной за главным столом.

- Да, Хозяин. Спасибо, Хозяин, - просиял юноша.

Когда они добрались, наконец, до Главного зала, наступила мертвая тишина. Единственным оставшимся звуком был шорох развевающейся мантии профессора, да тихое поскрипыванье кроссовок Поттера, покорно трусившего вслед за ним. Снейп подошел к самому краю учительского стола и трансфигурировал один из рейвенкловских стульев в большую бархатную подушку с бахромой и кисточками по бокам. Он призвал ее к себе и бросил на пол там, где она была хорошо видна большинству студентов. Затем он сел и указал Гарри на подушку. Юноша преклонил колени и доверчиво посмотрел на него, ожидая новых распоряжений.

Северус наложил в тарелку еду и начал есть. Прожевав кусок телятины, он отрезал еще один. Взяв в руки, он милостиво предложил его юноше, сидящему у его ног. Гарри открыл рот и наклонился, деликатно обхватив зубами предложенное угощение. Облизав испачканные в подливке пальцы профессора, юноша вернулся в исходное положение, спокойно прожевывая пищу. Все собравшиеся в зале с ужасом смотрели на разворачивающееся перед их глазами зрелище. Северус и Гарри не обращали на них никакого внимания. По крайней мере, сейчас они могут обсуждать печальную судьбу Мальчика-Который-Выжил с полным на то основанием.

На протяжении всего обеда Северус кормил Гарри с рук, будто тот был его домашним любимцем. С каждым их движением зрелище становилось все более и более эротичным. Северус подносил еду одними пальцами, позволяя Гарри вылизывать их дочиста после каждого куска. Он испытал злобное удовлетворение, отметив, что мальчишку Уизли насильно увели в больничное крыло, очевидно, с тем, чтобы дать успокоительное. Когда профессор МакГонагалл бросила на него злобный взгляд, Северус только удивленно приподнял бровь и протянул руку, чтобы дать Гарри особенно сочный ломтик дыни. Только Дамблдор, казалось, все прекрасно понимал и вовсю забавлялся.

К концу обеда на место рядом с ними плюхнулась Мадам Хуч. Обратившись к Северусу, она ревниво пророкотала:

- Это просто нечестно: у Вас, значит, есть игрушка!? Я тоже хочу такую!

- Думаю, я смогу устроить мистеру Лонгботтому нечто подобное, - предложил он.
Роланда поперхнулась и закашлялась. Северусу пришлось похлопать ее по спине.

- Только если хотите, чтобы ваша кровать в один прекрасный день оказалась на крыше сарая для метел, - наконец выдавила она.

- Какая жалость. А мне так не хочется видеть его в классе ближайшие три недели, - с каменным лицом отозвался Снейп. Предложив Гарри сока, он промокнул салфеткой струйку, стекавшую с его подбородка. Поить из стакана оказалось сложнее, чем из пробирки, но вскоре профессор приспособился и к этому.


Глава 2

Вернувшись к себе - с самым послушным рабом, какого только можно себе представить, Снейп, наконец, осознал всю иронию ситуации. Он всегда хотел, чтобы Поттер научился себя вести, и вот он это получил. Ну, не то чтобы совсем то - так далеко он заходить не собирался - даже если это было почти законно ввиду (сопутствующих обстоятельств). Нет, все, чего он добивался - это преподать Поттеру вполне заслуженный им урок. На этот раз - послушания. Конечно, тот не сможет этого понять, пока не примет антидот, но ожидание того стоило.

- Поттер, подойди ко мне.

Юноша немедленно приблизился и опустился перед ним на колени.

- Что угодно, хозяин? - выжидательно спросил он.

- Вам чего-нибудь задали?

- Да, хозяин. Сочинение по Истории магии и прочитать главу по Трансфигурации.

- Тогда приступай. Я надеюсь, что твоя успеваемость повыситься за время, проведенное со мной.

Северус уселся в кресло и принялся составлять список дел, которые планировал поручить Гарри. Получилось два листа. На одном было то, что Гарри должен был делать, а на другом - то, что Северус от него хотел.

Как только Гарри сделал уроки, он подошел к Северусу и опять опустился перед ним на колени.

- Что мне теперь делать, хозяин?

Злая улыбка исказила лицо Снейпа.

- Приготовь мне на завтра мантию, а после этого наполни ванну.

- Да, хозяин, - юноша встал и поспешил исполнить приказание. Проследовав за ним, Северус обнаружил, что Гарри вытащил из гардероба несколько мантий и начал их аккуратно развешивать.

- Хозяин? - тихо сказал он.

- Ну, что еще?

- Простите, хозяин. Я не знаю, что вы собираетесь завтра надевать. Если вы покажете мне, обещаю, что в следующий раз я сделаю все сам.

- Прекрасно, - Северус подошел к шкафу и показал Гарри одежду, в которой он ходил на занятия и ящик, в котором лежало белье. Мальчишка слушал очень внимательно и вешал или аккуратно складывал то, что могло понадобиться Северусу на следующий день.

После этого Гарри пошел готовить ванну.

- Хозяин? Насколько горячей делать воду?

Северус вошел и отрегулировал поток воды до нужной температуры.

- Такую, - показал он. - Также я люблю, когда в воду добавляют вот это, - он взял бутылочку с сандаловым маслом. - Будешь добавлять по одной крышечке. И еще принеси из кладовки полотенца - большое и среднее. Положишь их сюда.

Гарри быстро проделал все, что ему велели и завернул краны, когда ванна наполнилась достаточно. Повернувшись к Северусу, он опять выжидательно уставился на него. Северус вытянул руку. Гарри быстро и аккуратно расстегнул манжет и приготовился проделать то же с другим рукавом. "Редко когда удается так приятно провести вечер - ведь не всегда под рукой симпатичные мальчики-рабы, помогающие раздеваться", - думал Северус, пока ловкие пальцы расстегивали сначала мантию, сюртук и, наконец, рубашку.

Когда он остался в одних брюках и ботинках, Гарри опустился на колени и помог ему снять обувь и носки, а затем нерешительно потянулся к застежке брюк. О, сколько же удовольствия он получит, напоминая Поттеру об этих трех неделях. Если повезет, мальчишка никогда больше не осмелится поднять на него глаза.

- Продолжайте, Поттер, - Северус изогнул бровь.

Гарри быстро расстегнул ему брюки и спустил их вместе с бельем. Пока он складывал грязные вещи в корзину, которую потом забирали домовые эльфы, Северус опустился в ванну. От воды шел пар. Закрыв глаза, он вздохнул. Наконец-то он может расслабиться. Он слышал, как Гарри тихо ходит в комнате.

- Поттер, снимите рубашку и мантию, чтобы не намочить. - Он слышал шуршание, означавшее, что мальчишка подчинился.

- Поттер, подойдите, - он протянул юноше флакон шампуня. - Вымойте мне голову.

Гарри опустился на колени рядом с ванной. На нем оставались только штаны. Северус открыто любовался красивым обнаженным телом Поттера. "Крайне редко удается так приятно провести вечер". Северус опустил голову в воду, чтобы намочить волосы. Когда он вынырнул, Гарри принялся намыливать ему голову. Северус не мог не признать, что это было божественно. Никто никогда не массировал ему волосы. Он позволил себе расслабиться и наслаждаться процессом. Когда Гарри сполоснул, наконец, волосы, он с трудом подвил стон разочарования. А затем мальчишка начал все с начала. К концу процедуры Северус чуть не умер от удовольствия, и, забывшись, уронил голову на край ванны.

- Приподнимитесь, хозяин, - на этот раз Северус не выдержал и застонал. Мягкие прикосновения доставляли ему немыслимое удовольствие.

Гарри опять ополоснул его волосы и явно ждал дальнейших указаний.

- А теперь, Поттер, возьмите мыло и мочалку - уверен, вы знаете, что делать дальше. - Гарри намылил мочалку и потянулся к нему. Северус наклонился вперед и Гарри потер ему спину. Затем он откинулся на бортик и Гарри томно провел мочалкой по его груди. От груди он перешел к плечу, затем спустился вниз по руке. Северус растекся от удовольствия, когда мальчишка с особой тщательностью обработал каждый пальчик. То же самое повторилось с другой рукой.

Затем его нежно облокотили на спинку ванны, а Гарри уселся на край и поднял его ногу. Ощущение мягкой губки, скользящей между пальцев ног, а затем поднимающейся вверх по ступне было божественным. Северус закрыл глаза и с наслаждением отдался удовольствию. Его нога лежала на плече Гарри, мочалка медленно спустилась к колену, а затем прошлась по бедру. Потом Гарри осторожно опустил его ногу в воду и принялся за другую. После того как он закончил, Гарри вопросительно посмотрел на него. Северус всерьез рассматривал идею позволить мальчишке закончить начатое. Единственное, что его остановило, было нежелание выслушивать потом упрёки Дамблдора. Он закончил мытье сам и встал. Гарри по-прежнему находился в ванной, и взгляд его скользнул по телу Северуса.

Северус улыбнулся про себя.

- Полотенце, мистер Поттер! - Гарри чуть не споткнулся, бросившись за большим пушистым полотенцем, и поспешно начал вытирать Северуса. "Похоже, за три недели я к этому привыкну. По крайней мере, и от Поттера будет какая-то польза".

Они перешли в спальню. Северус указал на ящик с бельем.

- Достаньте мою пижаму, Поттер.

Гарри с готовностью вытащил штаны и рубашку из мягкого хлопка и, подбежав, протянул их Северусу.

- А теперь, Гарри, прими ванну сам.

Когда парень вышел, Северус высушил волосы и надел пижаму. Спустя некоторое время он услышал громкий плеск, а через некоторое время - звук сливаемой воды. Когда мальчишка вернулся, он, не глядя, приказал:

- Расчеши мне волосы.

Гарри осторожно прошелся гребнем по спутанным прядям и через пару минут закончил. Северус решил, что теперь он заставит Поттера мыть себе голову каждый день. Про себя он смеялся, представляя, каким шоком будет для всех - и студентов и преподавателей - видеть его каждый день с чистыми волосами. Он повернулся, чтобы забрать расческу и обнаружил, что Гарри абсолютно голый. "Святой Мерлин!", - он не дал мальчишке времени, чтобы одеться. В следующий раз он должен это сделать. Или не должен.

Северус прочистил горло.

- Оденьтесь, Поттер. - Он повернулся к комоду и вытащил пару одеял. Швырнув их на пол возле своей кровати и добавив подушку, он указал мальчишке на импровизированное ложе. Взобравшись на свою кровать, он раздраженно подумал, что теперь не скоро сможет мастурбировать в свое удовольствие.

- Nox.

- Спокойной ночи, хозяин, - тихо сказал Гарри.


Глава 3

Северус проснулся от звонка будильника. Что было странно, так как обычно он просыпался до того, как тот начинал звенеть. Призрак некого несносного, да к тому же еще и неодетого, мальчишки неотступно преследовал его всю ночь, вследствие чего он был несколько раздражен. Это было бы не так уж плохо, если бы каждый раз, когда он собирался запустить руку под одеяло и снять напряжение, упомянутый мальчишка не начинал ворочаться на своем одеяле в ногах его, Северуса, кровати. Поэтому он и не выспался и - да, был возбужден самым бесстыдным образом! Хуже всего было то, что у него уже не осталось времени, чтобы как-то исправить положение.

Приподнявшись на кровати, он увидел, что Гарри уже проснулся и стоял, зевая и сладко потягиваясь. Висящие на бедрах пижамные штаны обнажали гладкое, стройное тело. Он представил, как его руки скользят по нежной коже, губы проделывают путь вдоль позвоночника, спускаясь к этой восхитительной заднице, сжимают виденные вчера прелестные выпуклости... Он не заметил, как громко застонал. Гарри резко обернулся. Спустя мгновение юноша был на коленях возле его кровати и выжидательно смотрел на него. Северус откинулся на подушки. Это будут долгие три недели.

- Иди в ванную, Поттер, умойся или что ты там делаешь по утрам, да побыстрее.

Северус прислушивался к звукам, раздающимся из ванны. Поттер почистил зубы и, по-видимому, воспользовался туалетом. По крайней мере, это дало ему возможность взять себя в руки. К тому времени, когда Гарри вышел, Северус встал и надел свежее белье. Мальчишка остановился в дверях явно расстроенный.

- Простите, хозяин, я не думал, что задержусь надолго, - он подхватил рубашку Северуса.

Направляясь в ванную, Северус пренебрежительно махнул рукой. - Успокойся. Ты вовсе не задержался. Мы проснулись позже, чем я ожидал. Поэтому мне показалось целесообразным одеться, пока ты умывался.

Быстро проделав обычные утренние процедуры, он остановился у зеркала. Его студенты будут в шоке. Коллеги тоже. Снейп улыбнулся.

Когда он вернулся в комнату, Гарри уже оделся и протягивал ему рубашку. Он сам справился с манжетами, пока Гарри застегивал остальные пуговицы. Северус надел протянутые штаны и вынужден был крепко держать себя в руках, пока Гарри заправлял рубашку, аккуратно подтыкая задравшиеся полы. Он подумал, что прошло довольно много времени, с тех пор как кто-либо дотрагивался до его интимных органов. Когда штаны были, наконец, застегнуты, он с огромной радостью надел поверх них мантию. Может, с таким количеством преград между ним и Гарри он все-таки не станет хватать мальчишку и пользоваться его ртом по, очевидно, его прямому назначению. Гарри наклонился, чтобы помочь ему надеть носки и ботинки. И, должно быть, одним разом дело не ограничилось бы.


*****************
По лабиринту узких коридоров Гарри следовал за хозяином в Главный зал. На этот раз они вошли через боковую дверь. Устраиваясь на подушке у ног Северуса, он думал о событиях прошедшего дня. Он знал, что его поведение обусловлено происшествием на Зельях - похоже, что один Невилл Лонгботтом стоит двадцати Пожирателей Смерти - но он не мог не противиться этой мысли. Ведь все шло так, как и должно было быть. Возможно, дело действительно в зелье и он будет в шоке от происходящего после того, как примет антидот.

Он украдкой взглянул на хозяина. Северус просматривал содержимое своей тарелки. Выбрав, что повкуснее, мужчина отщипнул для него кусочек. У хозяина были самые удивительные на свете руки - сильные, умелые и нежные. Осторожно принимая еду губами, Гарри не мог не выказать должным образом свое благоговение. С готовностью облизав эти восхитительные пальцы, он услышал тихий вздох и сам тихонько застонал. Если бы только эти руки могли... Гарри не замечал, что все преподаватели и сидящие поблизости студенты в ужасе уставились на него (кроме мадам Хуч, уставившейся на него с жадностью).

Когда стая сов влетела в окно, неся утреннюю почту, он опустился обратно на подушку. Он провел рукой по бахроме, поиграл с кисточками. Гарри любил свою подушку. Его хозяин сделал ее специально для него. Это была самая прекрасная и удобная подушка на свете. Сидя на ней, он чувствовал себя выложенным на витрину драгоценным камнем. Его хозяин взял "Ежедневный пророк" и стал просматривать первую страницу. Когда рука хозяина потянулась к нему и погладила его по голове, он довольно заурчал. Его неодолимо тянуло опустить голову Северусу на колени, но, подумав, он решил, что тому это может не понравиться. Поэтому он остался на месте.

По мере прочтения почты в зале становилось шумно - люди переговаривались, бросая взгляды попеременно то в газету, то на них.

- Что случилось? - спросил он.

Хозяин прекратил поглаживать его по голове. Гарри обеспокоенно поднял на него глаза.

- Похоже, "Ежедневному пророку" стало известно о нашем положении, - объяснил Северус.

Гарри посмотрел на протянутую газету. На первой странице были напечатаны две фотографии - хозяина и его. Гарри просмотрел статью. Она была настолько ужасна, насколько и следовало ожидать. После прочтения складывалось полное впечатление, что профессор Снейп нарочно все подстроил, воспользовавшись своим положением, чтобы помучить невинного студента, который к тому же оказался Мальчиком-Который-Выжил. Он поднял голову. Хозяин пристально смотрел ему в глаза.

- Хозяин?

- Да, Гарри?

- У вас будут из-за этого неприятности?

Прежде чем ответить, Северус взглянул на директора.

- Нет, не думаю, Гарри. По крайней мере, хуже, чем уже было, вероятно, не будет.

- Хозяин, они говорят, что вы сделали это специально. Они говорят, что вы издеваетесь надо мной!..

Северус растянул губы в улыбке и протянул ему бокал. Гарри отпил глоток предложенного напитка.

- А как ты думаешь, Гарри? Я издеваюсь над тобой?

- Нет, хозяин.

Северус улыбнулся и поставил бокал на стол. Он запустил палец в жирный крем и потом поднес его к губам Гарри. Гарри разомкнул губы и, облизывая палец хозяина, от удовольствия прикрыл глаза. Пройдясь по пальцу Северуса языком, он полностью избавил его от крема. Перед тем, как выпустить палец изо рта, он втянул его в себя почти весь - до последней фаланги - и тщательно обсосал его. Напоследок он осторожно дотронулся языком до кончика пальца и поднял глаза. Секунду они смотрели друг на друга. Северус дышал с трудом, его глаза блестели. Мадам Хуч, сидящая рядом с ними издала короткий задушенный звук. Северус моргнул и отдернул руку.

- Ты опоздаешь на занятия, Гарри. Иди и будь внимателен. Я не желаю, чтобы кто-нибудь из учителей на тебя жаловался. Увидимся за обедом.

Гарри грациозно поднялся на ноги.

- Слушаюсь, хозяин.

Он схватил сумку и отошел от стола. Краем уха он слышал, как мадам Хуч тихо и серьезно сказала:

- Северус, я должна заполучить такого же...

- А они еще считают хозяина плохим... - с содроганием подумал он.

*****************

После уроков Гарри плёлся по коридору к кабинету хозяина. День прошел ужасно. Гермиона была уверена, что хозяин плохо обращается с ним. В конце концов он вынужден был оттолкнуть ее и сказать, что это не ее дело. Рон яростно воскликнул, что Снейп уже промыл Гарри мозги и потребовал, чтобы Гарри отправился с ним в медицинское крыло, где мадам Помфри попытается что-нибудь с этим сделать, а он накричал на Рона в ответ. Сказал, что это не его собачье дело, что хозяин обращается с ним замечательно, и не пошли бы они все к черту и не оставили его в покое. Остальные студенты вели себя так, как будто он был миной замедленного действия. Абсолютно никто не понимал, что он чувствует. Что он принадлежит хозяину телом и душой. Нежели они не видят, какой замечательный человек Северус?

И сейчас единственное, что он хотел - это его увидеть. Он хотел провести вместе с Северусом столько времени, сколько ему позволят. Ему отчаянно хотелось знать, счастлив ли хозяин тоже. Гарри открыл дверь кабинета и вошел, волоча за собой сумку. Хозяин сидел за столом и просматривал работы. Северус поднял голову и сделал знак приблизиться. Гарри бросил сумку на пол и почти подбежал, чтобы опуститься на колени возле его ног. Когда Северус, не прекращая писать, чуть-чуть подвинул стул, Гарри тихо подался вперед. Очень осторожно он положил голову ему на колени, а руками обнял за талию. Северус вздрогнул, и Гарри затаил дыхание, надеясь, что не зашел слишком далеко. Он расслабился, только когда почувствовал пальцы хозяина, взъерошившие ему волосы и попытался не всхлипнуть.

- Гарри, что случилось? -Несмотря на легкое раздражение, в голосе хозяина звучало беспокойство.

Гарри не смог ответить и был бесконечно благодарен хозяину за то, что тот продолжал поглаживать его по голове. Это помогало сдерживать гнев и боль.

Через некоторое время он сумел собраться и ответить: - Прошу прощения, хозяин. - Он поднял глаза. Рука хозяина по-прежнему ворошила его волосы. - Все постоянно говорят, какой вы ужасный и как мне должно быть плохо. Я так разозлился, что накричал на них. Я сказал, чтобы они оставили нас в покое.

- А, понимаю.

Некоторое время Северус продолжал успокаиваще поглаживать мальчика, а когда остановился, Гарри повернул голову и поцеловал его ладонь. Рука на мгновение замерла, а потом резко отдернулась.

- Ты должен приготовиться к ужину.

- Слушаюсь, хозяин, - и Гарри направился в покои Северуса.


Глава 4

На третье утро Северус с удивлением обнаружил, что жизнь его каким-то образом вошла в упорядоченное русло. Что было удивительно именно потому, что до этого он никогда ни с кем не жил и был абсолютно уверен, что не сможет выносить чье-либо присутствие рядом на сколь-нибудь регулярной основе. И совсем его не удивило то, что теперь каждое утро он просыпался изнемогая от возбуждения. Даже то, что предыдущим днем он нашел пару минут, чтобы помастурбировать как несчастный студент, казалось, не возымело никакого действия: этим утром его член был таким же твердым, как и предыдущим. Проклятый орган так же верно указывал на Гарри, как компасная стрелка - направление на север. И делу совсем не помогало то, что мальчишка завел по утрам привычку потягиваться словно кошка. Без рубашки!

После того как Гарри помог ему одеться, они прошли в Главный зал, приготовившись устроить свое ставшее обычным маленькое шоу. Это оскорбляющее чувствительность окружающих действо было истинным бальзамом на душу Северуса. Протянув руку за чаем, он сам себе ухмыльнулся.

В это мгновение двери Главного зала распахнулись и внутрь ворвался Министр магии Фадж в сопровождении нескольких авроров. Министр подошел к директору, в то время как авроры остановились рядом с Северусом и Гарри. Они схватили обоих за руки и заставили подняться с мест. Северус неподвижно застыл на месте, Гарри немедленно начал вырываться. Все преподаватели, а также несколько студентов выхватили палочки.

- Министр Фадж! - перекрывая шум зала, воскликнул Дамблдор. - Что вы, во имя Мерлина, себе позволяете!?

- Мы собираемся забрать мальчика в безопасное место, где мы могли бы нейтрализовать эффект заклятия. А... Северуса Снейпа мы забираем на дознание.

- Я бы не советовал, господин Министр, этого делать, - тихо сказал директор, и глаза его опасно блеснули.

- Почему? Совершенно очевидно, что здесь замешана Темная магия и Министерство обязано докопаться до сути...

- Здесь замешана не Темная магия, а ошибка одного из студентов, - вставил слово Северус. - Мистер Лонгботтом умудрился приготовить Зелье подчинения. Я уже начал готовить антидот. К сожалению, на это уходит три недели. Если вы увезете меня из школы, я не смогу вовремя проделать необходимые этапы работы и придется начинать все сначала.

Министр Фадж взял себя в руки и повернулся к начальнику авроров. Тот пожал плечами. - Я должен проконсультироваться с нашими экспертами...

- Если вы собираетесь консультироваться с этими имбецилами, ради бога. Тем не менее, я настоятельно рекомендую вам оставить мистера Поттера там, где он есть сейчас. Длительное расставание со мною пройдет для него крайне болезненно. Конечно, вам не составит труда объяснить "Ежедневному пророку", что все делается лишь для блага мальчика. Они будут счастливы увидеть, как он рыдает и зовет меня.

Авроры, держащие Гарри за руки, обеспокоенно переглянулись и ослабили свою хватку. Неосознанным защитным жестом Северус обнял мальчика за плечи и притянул ближе к себе. Гарри вцепился в него и вызывающе взглянул на Министра.

- Господин Министр, я полагаю, что мы можем продолжить этот разговор в моем кабинете, - предложил Дамблдор. - У профессора Снейпа и мистера Поттера сейчас начнутся занятия.

Министр Фадж кивнул и вышел из зала вслед за директором. После секундной паузы авроры отправились за ним.

Северус посмотрел на дрожащего мальчика. - Сядь, Гарри. Я не пущу тебя на занятия, пока ты не поешь.

После того как Гарри расположился на своей подушке, Северус принялся аккуратно кормить его. Сейчас в их действиях не было нарочитой сексуальности. Ни один из них не был в подходящем настроении для подобного представления. Похоже, что на Гарри кормление из рук действовало умиротворяюще. Постепенно он успокоился.

- Если директор сообщит мне что-нибудь важное, я сам приду и скажу тебе об этом. Я не хочу, чтобы ты волновался. Ты должен сосредоточиться на занятиях. - Мальчик кивнул, но не поднял глаз. Северус протянул руку и повернул к себе его лицо. - Не беспокойся. И ты и я знаем, что директор найдет способ добиться своего. Мы оба испытали это на собственной шкуре, - сказал он с обнадеживающей улыбкой. Гарри смотрел на него с надеждой и абсолютным доверием. Этот взгляд почти разрывал Северусу душу. - А теперь иди. Думаю, сегодня мы поужинаем у меня.

*****************

Обед прошел очень тихо. Дамблдор сообщил, что Министерство собирается начать приготовление собственного противоядия. Похоже, что Министр не считает его заслуживающим доверия в этом деле. Хотя это было и неудивительно, сам факт совершенно вывел его из равновесия. Да, он использовал сложившуюся ситуацию, чтобы позлить окружающих. Но между мелкими провокациями и действительно совращением мальчика существует огромная разница. Он чрезвычайно гордился своим статусом Мастера Зелий и никогда не осмелился бы рискнуть им для того, чтобы продлить подобную ситуацию.

Остаток дня он провел, обдумывая сложившееся положение. Его студенты провели остаток дня со страшной скоростью теряя накопленные их факультетами баллы. Что удивительно, ни один из них не получил взыскание.


*****************

На протяжении обеда Гарри чувствовал напряжение хозяина. Он знал, что Северус очень расстроен. Дамблдор рассказал о ситуации с Фаджем им обоим. Гарри хотелось подвесить Министра магии к квиддичному кольцу и как следует обстрелять бладжерами. Как посмел этот паяц оскорбить его хозяина!

Остаток дня он провел в размышлениях о несправедливости всего произошедшего. Одноклассники обходили его за километр.

*****************

Вечером, когда Северус с Гарри возвращался в свои апартаменты, его негодование несколько утихло. Все эти годы, сражаясь на стороне Света, Северус, рискуя жизнью, доказывал свою верность и профпригодность. И какую же благодарность он получил в результате? Они считают, что вправе угрожать ему и оскорблять его перед лицом всей школы?! Хотя, в сущности, он не был сильно удивлен. Он знал, что они и не собирались отдавать ему должное. Что бы он ни делал, ему никогда не заслужить их доверие. Это - лишнее подтверждение тому, что для них он навсегда останется тем, кем был раньше.

В сложившейся ситуации он проявил дисциплину и недюжинное самообладание. Как только выяснилось, что именно приготовил этот чертов Лонгботтом, он немедленно начал варить антидот. Он даже умудрился не затащить Гарри в постель, хотя при сложившихся обстоятельствах мог спокойно избежать за это ответственности. По закону нельзя быть обвиненным в том, чтобы позволить соблазнить себя человеком, глубочайшим желанием которого было доставить ему удовольствие - тем более что они вынуждены находиться вместе во избежание пагубных последствий для здоровья мальчика.

Как только они вошли в комнату, Северус направился к шкафу, извлек из него бутылку превосходного скотча и налил себе стакан. С самого начала это был на редкость отвратительный день. Гарри безмолвно стоял рядом.

- Хозяин, - проговорил он шепотом. - Позвольте, я сниму с вас ботинки. Вам надо расслабиться.

Северус проворчал что-то себе под нос и устроился в кресле со стаканом виски. Пока Гарри расшнуровывал его ботинки, он лениво размышлял, насколько покорным и беззащитным выглядит склонившийся у его ног молодой человек. Развязав шнурки, Гарри отогнул язычок и стащил ботинок с его ноги. То же самое он проделал со второй.

Пока Гарри стягивал с него носки, Северус сделал еще глоток. Откинув голову на спинку кресла, он прикрыл глаза и глубоко вздохнул, когда Гарри начал массировать его гудящую от усталости ступню. Он не мог вспомнить, чтобы кто-нибудь так же заботился о нем. Ему будет чертовски не хватать всего этого, после того как Гарри примет антидот. Он почти задремал, стакан опасно накренился в расслабленной руке, когда Гарри принялся за вторую ногу. Снейп наслаждался интимностью происходящего. Тем, что Гарри каким-то образом узнал про одну из самых глубоко запрятанных потребностей его тела, до этого времени неизвестную даже ему самому.

Что-то сонно пробормотав, Северус открыл глаза. Мальчишка же не?.. Когда он сумел сфокусировать свой взгляд, сон слетел с него в мгновение ока. Гарри покрывал его стопу нежными поцелуями. Парень томно смотрел прямо ему в глаза. Абсолютно намеренно Гарри поцеловал мягкую впадинку в основании подъема. Северус судорожно сглотнул. Он зачарованно смотрел, как Гарри проводит губами по ступне. Приоткрыв рот и закрыв глаза, юноша потерся щекой о подушечку большого пальца. Северус сделал большой глоток виски. Гарри лизнул, а потом взял в рот и чуть его. И с каких это пор большой палец его ноги напрямую связан с его пенисом?

Язык Гарри делал круги вокруг пальца. Когда Гарри наклонил голову, палец с тихим хлопком выскользнул из теплой влажности его рта. Северус уронил стакан на пол. Черт с ними, с этими высокоморальными принципами. Он больше не будет думать о последствиях. Обхватив Гарри руками, он притянул юношу ближе к себе, остановившись только тогда, когда между их губами оставалось не более нескольких сантиметров. Он внимательно всмотрелся в его лицо. Ни следа страха или сомнения. Только безграничное доверие, смешанное с изрядной долей вожделения.

Северус жадно накинулся на приоткрытый рот, притянув Гарри еще ближе. Юноша впился руками в его мантию и потянул Северуса к себе с равной силой. Поцелуй был жадным, неистовым, опьяняющим. Их языки сплетались, исследуя друг друга, носы скользили по щекам. Когда они, наконец, оторвались друг от друга, Северус заметил, что губы Гарри слегка распухли, но затем кто-то из них застонал, и он опять с головой погрузился в поцелуй. Это было подобно голоду, который нельзя утолить, жажде чего-то недостижимого, ни один из них не был в состоянии себя контролировать.

Северус чуть передвинулся и начал покрывать шею юноши жадными поцелуями. Он не заботился о том, чтобы не оставлять следов. Боже, да он хотел оставить след везде, где только сможет! Пусть все они катятся к черту! Когда он поцеловал его за ушком, Гарри застонал. Северус провел языком по всей длине этой восхитительной шеи и зарычал, уткнувшись в воротник Гарриной мантии. Отстранившись, он принялся сражаться с галстуком, чувствуя, как в это же время ловкие пальцы расстегивают его пуговицы. Они опять потянулись друг к другу и, пока руки освобождали их от одежды, не прекращали жадно целоваться.

Гарри начал отстраняться. Северус понял намёк и опустил их обоих на пол, отшвыривая попадавшиеся на пути вещи. На секунду он навис над Гарри, вглядываясь в это неодолимо притягательное своей невинностью лицо. Отбросив его очки в сторону, он, наконец, опустился в широко распахнутые объятия.

Целуя и облизывая каждый участок кожи, до которого он мог дотянуться, будто Гарри был пиршеством, предназначенным только ему одному, он проложил себе путь вниз, туда, где Гарри уже расстегнул штаны. Стащив их с себя, юноша потянулся, чтобы расстегнуть пояс Северуса. Он быстро справился с работой, и, в рекордно короткое время, штаны вместе с бельем были опущены к лодыжкам Северуса. Северус отшвырнул их в сторону, удовлетворенно застонал и лег сверху на Гарри. Некоторое время они просто лежали, обмениваясь легкими поцелуями. Их руки блуждали по телу друг друга, наслаждаясь касанием к обнаженной коже.

- Хозяин? - тихо прошептал Гарри. - Пожалуйста, возьмите меня.

- Да, - простонал Северус.

- Я хочу, чтобы это были вы.

Северус посмотрел в обеспокоенные зеленые глаза. - Гарри, ты когда-нибудь?..

- Не так, но почти. Пожалуйста, хозяин!

Северус закрыл глаза и постарался не кончить прямо сейчас. Мерлин, как же он хотел этого! У него никогда не было такого партнера - настолько прекрасного, настолько покорного его желаниям, но одновременно и полностью вовлеченного в процесс и отчаянно стремящегося доставить ему удовольствие. И гори оно все огнем! Они и так считают его негодяем, так почему бы ему на самом деле им не стать. Северус действительно собирался это сделать. Протянув руку, он извлек из отброшенной в сторону мантии свою палочку и призвал из кладовки мазь, обычно служащую хорошим лубрикантом. Открыв баночку, он поставил ее рядом с ними. Как только его палец коснулся входного отверстия юноши, Гарри дернулся и застонал. Он почувствовал теплую клейкую жидкость и понял, что юноша только что кончил. Северус принялся целовать и вылизывать это прекрасное юное тело, пока готовил Гарри к проникновению. Он знал, что тот быстро возбудится снова.

Наконец, он решил, что Гарри уже достаточно растянут и расслаблен.

- Перевернись, Гарри. Для первого раза лучше сделать так.

Гарри встал на четвереньки и через плечо бросил на него жадный взгляд. Северус нагнулся и нежно помог ему встать на локти. Раздвинув ноги Гарри, он слегка потянул его на себя. Гарри открылся настолько, насколько вообще это было возможно. Успокаивающим движением Северус провел рукой по его спине и взял в другую свой член. Одной рукой крепко сжав бедро юноши, другой он направил себя в узкое розовое отверстие. Он резко втянул воздух, когда головка члена вонзилась в юношу, раскрывая его, глубже и глубже проникая в юное тело. Когда его член проник сквозь сжатое кольцо мускулов, он услышал, как Гарри задохнулся от боли.

- Ш-ш-ш... - ласково сказал он. - Самое болезненное уже позади. - Он успокаивающе провел руками по спине юноши и начал медленно погружаться в теплую тугую глубину. Когда он вошел до конца, он опустился на юношу сверху и поцеловал его в плечо, нежно проведя рукой по поникшему члену. Когда он почувствовал ответное движение, он качнул бедрами, немного изменив положение. Гарри откинул назад голову и протяжно застонал.

- Да, - шепнул Северус ему на ухо. - Это здорово, правда? Это так здорово... - он низко застонал, медленно и плавно входя и выходя из тела юноши.

Обняв Гарри обеими руками, он уткнулся лицом ему в спину и сконцентрировался на равномерных движениях. Это было изумительно. Чувствовать Гарри под собой, вводить в него свой член, хотеть его, нуждаться в нем - это было так... правильно. Подавшись назад, он твердо сжал бедра Гарри обеими руками и принялся входить в него жестче и быстрее, грубо, почти на грани безумия. Гарри издавал утробные, нечеловеческие звуки, буквально сводящие Северуса с ума. Он стремительно приближался к завершению. Гарри начал скулить.

- Дотронься до себя, Гарри. Кончи для меня!

Мальчик всхлипнул, обхватил свой член рукой и стал неистово двигать ею. Северус почувствовал, что кончает и, вытянувшись, впился зубами в спину любовника, заглушая собственный стон. Гарри закричал, изогнулся и кончил, забрызгав спермой ковер.

Их обоих сотрясала дрожь. Северус выскользнул из Гарри, лег на бок, перевернулся и потянул Гарри на себя. Юноша растянулся сверху, спрятав голову у него на груди и, глубоко вздохнув, немедленно провалился в сон. Северус провел рукой по его спине, погладил по спутанным волосам. Сердце его болело. Он, наконец, нашел себе идеального партнера. Который бросит его через две недели. Осторожно переложив бесчувственного Гарри на пол, он уютно устроился рядом.


Глава 5

Гарри проснулся и обнаружил, что лежит не на своем привычном месте на полу, а в кровати, укутанный в теплое шерстяное одеяло. В следующее мгновение он понял, что, помимо одеяла, его обнимают чьи-то сильные, надежные руки. События предыдущего вечера немедленно обрушились на него. Воспоминание о том, как хозяин жадно взял его на полу собственной гостиной, заставило его затрепетать от удовольствия. Он нужен своему хозяину! Хозяин желает его! Сердце в его груди разрывалось от счастья. Произошло все, о чем он только мечтал. Гарри все больше и больше сомневался, что его чувства как-то связаны с действием зелья.

Хозяин, лежащий рядом, заворочался, просыпаясь. Не отрывая глаз от лица мужчины, Гарри нежно погладил его обнаженную грудь. Северус мгновенно застыл. Гарри подумал, что, должно быть, он тоже только что вспомнил события вчерашнего вечера. Он продолжил поглаживать грудь хозяина, давая тому понять, что он тоже уже проснулся и очень, очень счастлив. Обнимающие его руки сжались и притянули Гарри ближе к хозяину, устроив поудобнее на его груди.

Северус открыл глаза и долго рассматривал его. Наконец, он протянул руку и откинул ему волосы со лба. Гарри довольно заурчал, целиком отдавшись прикосновению, и прикрыл глаза.

- Доброе утро, хозяин.

- Доброе утро, Гарри.

Оба скривились и поспешно принялись выбираться из кровати. Было бы странным ожидать свежее дыхание после бурно проведенной ночи. После того как оба умылись и почистили зубы, Гарри старательно помог хозяину одеться. Северус не мог оторвать от него глаз, используя каждую возможность, чтобы невзначай коснуться его лица, рук.

- Спасибо, Гарри, - сказал он, когда процесс одевания подошел к концу.

Гарри в ответ просиял.

- Мы должны обсудить то, что случилось вчера вечером.

Гарри нахмурился - не похоже, чтобы разговор обещал быть приятным - но он только согласно кивнул головой, опускаясь перед хозяином на колени. Он услышал, как Северус вздохнул.

- Гарри, я не должен был делать то, что сделал прошлой ночью. Я знаю, что твоя реакция вызвана зельем. Но я ни о чем не жалею. - Гарри почувствовал, что Северус опустился рядом с ним на колени и нежно приподнял его подбородок. Когда глаза их встретились, Северус продолжил: - Гарри, ты доставил мне ни с чем не сравнимое удовольствие. Я никогда не забуду, каким ты был в моей постели, и единственное, о чем я буду сожалеть, это то, что через три недели ты возненавидишь меня за это.

- Хозяин...

- Подожди. Я знаю, что ты уверен в том, что через три недели ничего не изменится. Но это всего лишь действие зелья. Я хочу, чтобы ты помнил - я сделал это не для того, чтобы причинить тебе вред. Да, я использовал тебя. Зная, что это всего лишь зелье, а не твои истинные чувства, я не смог остановиться. Поверь, я сделал это не со зла. - Гарри открыл было рот, чтобы начать возражать, но его попытка была пресечена в корне восхитительно-изысканным поцелуем.

Гарри шел за хозяином на завтрак, все еще думая о состоявшемся только что разговоре. Неужели хозяин прав? Неужели он возненавидит его как только все закончится? Он не мог себе представить, как это может быть. Он сам желал хозяина прошлой ночью. Он пытался соблазнить его с самого первого дня. Между ними было все, что он только мог себе представить и даже больше. Они хотели друг друга с ненасытной страстью. Его хозяин был властным, но нежным. В объятиях хозяина он чувствовал себя надежно защищенным. Он не мог себе представить, что может возненавидеть хозяина, приняв какой-то там антидот. Он даже дал себе клятву, что не будет жалеть ни о чем, что произойдет в течение этих трех недель.

За завтраком он терпеливо ждал, когда его накормят. Это было почти так же чувственно, как обычно, но сегодня хозяин дотрагивался до него гораздо чаще. Иногда Северус тайком проводил пальцами по его щеке или ерошил ему волосы.

Гарри видел, что не все ученики стараются не смотреть на них. Некоторые, наоборот, все время исподтишка бросают на них взгляды. Гермиона явно за него волновалась. Малфой что-то прикидывал. Большинство гриффиндорцев во главе с Роном, казалось, испытывали отвращение к происходящему. Это казалось ему обидным. Почему, если его все устраивает, они не могут принять это как должное?

***************

Следующие две недели прошли гораздо спокойнее. Студенты и преподаватели, казалось, поняли, что Гарри не делают ничего плохого. Представление в Главном зале, поначалу вызывавшее бурю возмущения, теперь вызывало бурю страстных вздохов, раздававшихся с разных концов зала. Друзья Гарри устали убеждать его в том, какой нехороший человек профессор Снейп, справедливо полагая, что самым лучшим будет подождать, пока Гарри не примет антидот, а уже тогда помочь ему пережить воспоминания об ужасном положении, в котором по воле судеб он оказался. Гарри был очень благодарен им за это и вскоре опять стал получать удовольствие от их общества.

Каждый вечер он следовал за хозяином в их апартаменты, делал домашние задания и помогал хозяину во всем, что тому необходимо было сделать. Иногда по вечерам Северус сидел у камина в своем уютном кресле и читал вслух. Тогда Гарри садился на пол возле него и клал голову ему на колени. Перед тем как перевернуть очередную страницу, Северус всегда запускал пальцы в его волосы. Больше всего Гарри любил именно такие моменты. Потом он помогал хозяину готовиться ко сну. После того как они раздевались и принимали ванну, всегда следовали занятия любовью. Так Гарри называл это про себя. Он обожал своего хозяина и каждый вечер стремился воздать ему за всю его доброту к нему, Гарри.

И всякий раз, когда они ложились в постель, сознание обреченности всего происходящего витало в воздухе. Оба остро осознавали, что скоро их время подойдет к концу и они должны будут разлучиться. Гарри никак не мог насытиться тяжестью тела хозяина, тем, как он склоняется над ним, как глубоко входит в него. То, что его хозяин был могущественным и властным человеком, вызывало в Гарри чувство восхищения. В последнюю неделю перед принятием антидота он начал испытывать страх.

*****************

Это был их последний вечер вместе. Гарри даже не стал вытаскивать из сумки свои учебники. Как только хозяин сел у камина, Гарри опустился рядом с ним и положил голову мужчине на колени. Гарри слушал и слушал голос хозяина, пока тот читал. Время от времени хозяин ерошил ему волосы, а Гарри терся щекой о его колени. Когда Северус закончил читать и закрыл книгу, Гарри с надеждой поднял глаза. Элегантные пальцы прошлись по его подбородку, нежно погладили щеку.

- Приготовь ванну, Гарри.

Гарри грациозно поднялся и, глядя на хозяина из-под полуприкрытых век, медленно пошел в указанном направлении. Он был счастлив, когда тот улыбнулся и мягко пожурил:

- А ну прекрати это, чертенок!

С таким напутствием Гарри зашел в ванную, услышав, как вслед за ним туда же вошел и Снейп. Пустив набираться воду и добавив в нее благовоний, Гарри обернулся и посмотрел на человека, рабом которого он был три недели. Сегодня он будет раздевать его как можно дольше. Ведь скоро настанет ненавистное завтра.

Раздевшись, Северус опустился в воду. Облокотившись на стенку ванны, он посмотрел на Гарри и приказал ему раздеться и присоединиться к нему.

Гарри тянул время, снимая каждый предмет одежды как можно медленнее, позволяя вещам свободно падать на пол, в кучу к остальным. Когда каждый участок кожи был открыт пытливому взору, он провел по своему телу руками. Глаза хозяина жадно проследовали по указанной траектории.

Гарри опустился в ванну. Северус протянул руки и увлек Гарри в страстный поцелуй.

- М-м-м... - простонал он. - Я никогда не смогу насытиться тобою.

Гарри улыбнулся комплименту и наклонился за следующим поцелуем. Хозяин притянул его к себе, так что Гарри уперся расставленными коленями ему в бок. Руки хозяина нежно поглаживали его тело - Гарри так любил эти прикосновения! Он позволил себе полностью раствориться в поцелуе. Нигде еще он не чувствовал себя настолько дома, как в объятиях Северуса.

Нежно и заботливо они вымыли друг друга. Северус время от времени направлял руку Гарри, показывая, как ему повернуться, где потереть или намылить. Вскоре они завершили процедуру. Гарри помог хозяину выбраться из ванны и насухо вытер его. Перед тем как вернуться в спальню, Северус промокнул Гарри пушистым полотенцем.

Они подошли к кровати, Северус поднял Гарри на руки и положил его на середину. Несколько мгновений он просто стоял и смотрел. Гарри чувствовал его вожделение, видел неутолимый голод в его глазах. Он потянулся и провел рукой вдоль своего тела. Член хозяина дернулся, Гарри улыбнулся и застонал. Ему очень нравилось, что хозяин хочет его так сильно.

- Ты вовсе не такой невинный, каким кажешься. - Северус взобрался на кровать и навис над ним.

Гарри продолжал глупо улыбаться, пока хозяин не опустился на него. Почувствовав прикосновение, Гарри судорожно вздохнул и выгнулся, пытаясь прижаться к хозяину плотнее. Тот тихо засмеялся и принялся исследовать его шею. Гарри подумал, что прямо сейчас умрет от наслаждения.

Внезапно хозяин скатился с него и перевернулся на спину.

- Встань на колени.

Гарри поспешно повиновался, гадая, сделал он чего-нибудь не так, или хозяин просто придумал новую игру.

- Сейчас ты будешь дотрагиваться до себя там, где я скажу.

Гарри опять улыбнулся и задрожал от предвкушения. Он знал, что это будет чудесно. Он будет трогать себя, возбуждать хозяина и при этом все время слышать его голос!

- Я хочу, чтобы ты провел руками по своему телу так, как будто это делаю я. В той последовательности, в которой это делаю я. Начни с горла.

Руки Гарри невесомо прошлись по подбородку, спустились вниз по шее. Он закрыл глаза и представил, что эти руки принадлежат в действительности не ему, а Северусу.

- А теперь медленно проведи по плечам и груди.

Гарри подчинился. Когда он открыл глаза, хозяин возлежал на подушках и был, казалось, целиком захвачен созерцанием. Гарри тихо застонал. Этот пристальный взгляд возбуждал его неимоверно.

- Ущипни сосок... Да!.. - хрипло прошептал Северус. Гарри закусил губу. - Да... так. Веди вниз, по животу, проведи ею по ребрам... - Кожу покалывало на месте прикосновения.

- Тебе хорошо?

- Да, хозяин. Но не так хорошо, как когда это делаете вы.

- Позже. Теперь медленно проведи одной рукой по пенису, а другой поласкай яички...

Гарри застонал. Он хотел увеличить темп, но знал, что если хозяин хочет "медленно", то следует делать именно медленно и потому не пытался ускорить движения.

Некоторое время Северус просто смотрел, а затем наклонился и достал баночку c лубрикантом, собственноручно приготовленным для Гарри. Он протянул ее ему.

- Используй это.

Гарри погрузил пальцы в вязкую жидкость и намазал ею на член, продолжив его поглаживать. Так приятно... Северус жадно смотрел на него.

- Теперь другую руку... - Северус опять протянул баночку. - Подготовь себя для меня.

Гарри сглотнул и попытался не кончить на месте. Он погрузил пальцы в жидкость, а затем завел руку за спину. Откинув голову, он ввел один палец в свое собственное отверстие.

- Скажи мне, что ты сейчас делаешь.

- Я... я ввожу свой палец внутрь себя, - простонал Гарри.

- Что ты чувствуешь?

- Я хочу больше. Это приятно, но чего-то не хватает.

- Введи еще один палец. - Гарри подчинился. Резко дернувшись назад, он ввел оба пальца глубоко внутрь себя.

- Что ты чувствуешь сейчас?

- Еще... Я хочу еще... Пожалуйста!..

- Добавь третий палец. - Гарри добавил третий палец и в отчаянии сжал член.

- Пожалуйста, хозяин...

- Что ты хочешь?

- Я хочу, чтобы вы вошли в меня! Пожалуйста!.. - от безысходности Гарри почти плакал. Все это, конечно, было очень возбуждающим, но он хотел почувствовать хозяина внутри себя. Он не хотел кончить так - не чувствуя наполненности.

Сейчас Северус находился прямо напротив него. Он прошептал:

- Ты уверен в этом?

- Пожалуйста, хозяин! Вы нужны мне!

- Подожди, - обе руки Гарри замерли, не закончив движение. - Повернись. - Гарри выдернул пальцы и повернулся так быстро, как только смог. Он весь трясся от предвкушения.

Хозяин устроился поудобнее и обнял его. Гарри пошире развел ноги и слегка приподнялся. Он чуть не потерял сознание, когда член хозяина, наконец, скользнул в него. Руки Северуса твердо обхватили его грудь и бедра. Он расслабился в принявших его объятиях и закрыл глаза. Северус зарылся лицом в его волосы, куснул за шею.

- Да, - прошептал Гарри.

Когда хозяин начал медленно входить в него, Гарри толкнулся бедрами ему навстречу. Их движения в совершенстве дополняли друг друга. Все происходило будто во сне. Но даже сквозь сон в их мир проникало чувство безысходности. Осознание того, что это их последний раз, заставило сердце болезненно сжаться. Он почувствовал, что слезы текут по его щекам и подавил всхлип, когда хозяин плотнее прижал его к себе, увеличив темп. Тяжелое дыхание мужчины опаляло шею. Хозяин целовал его шею, плечи, терся лицом о волосы. Гарри мог бы поклясться, что чувствует затылком влагу. Они задвигались еще яростнее. Боль в сердце отступила, подчинившись насущным требованиям тела. Гарри закричал, ощутив, что рука хозяина обхватила его напряженный член. Через несколько мгновений он выгнулся и кончил, разбрызгав сперму по своей груди. Хозяин простонал над ухом и, на миг погрузившись еще глубже, задрожал, высвобождаясь. Когда они вернулись в настоящее, Северус нежно уложил его на бок и притянул к себе.

- Помни это, Гарри.

*****************

Утро наступило слишком рано. Представитель Министерства был уже здесь - слава богу, это был не Фадж. Друзья Гарри, его декан и директор также пришли засвидетельствовать прием антидота. Гарри надеялся, что может сделать это в одиночестве. Почему в его жизни из всего устраивают спектакль? Он угрюмо сидел на стуле в лаборатории хозяина и смотрел, как тот зачерпывает жидкость и переливает ее в мерный стакан. Когда Северус подошел к нему и протянул зелье, Гарри напрягся. Он хотел было взять стакан, но хозяин не отпустил его. Гарри поднял голову.

- Гарри, помни... - тихо сказал Северус.

Гарри кивнул.

- Да. - И, перед тем как сделать глоток, встретился с хозяином взглядом. Он продолжал смотреть на него, когда зелье стало струиться по жилам и лицо хозяина скрылось под маской профессора Зельеделия.

- Оно сработало, - сказал он и закрыл глаза. Пока все вокруг улыбались и с облегчением вздыхали, Гарри слез со стула и вышел из комнаты. Даже когда чиновник из Министерства обратился к нему с вопросом, Гарри не замедлил шаг. Он продолжал идти до тех пор, пока не дошел до сарая для метел. Там он упал на землю. Он думал обо всем, что произошло между ним и профессором Снейпом и ощущал растущую внутри ярость и боль. Не понимая до конца почему, Гарри чувствовал себя оскверненным.

*****************

Между тем, в подземельях профессор Дамблдор убедил представителя Министерства и друзей Гарри в том, что ему необходимо время, для того, чтобы осознать то, что с ним случилось. Никто не заметил, как профессор Снейп выскользнул из комнаты. Он не смог выносить счастливые восклицания о том, что все, наконец-то, закончилось. Северус был зол, наспуган и одинок. Когда это все начиналось, Северус хотел, чтобы Гарри было стыдно за свое поведение. Сейчас же он просто хотел Гарри. Он боялся, что мальчик зол на него. Что если Гарри расскажет всем, как он его использовал на самом деле? Может, ему стоит собирать вещи? Но сейчас уже поздно сожалеть о чем-либо. Он сделал то, что сделал, полностью осознавая последствия. Только спустя некоторое время он сумел натянуть привычную маску невозмутимости и приготовился к занятиям. Да поможет Мерлин его ученикам!

*****************

Гарри, наконец, взял себя в руки и приготовился к неминуемой лавине мучительных вопросов. После двух часов, которые он просидел, прислонившись к стенке сарая, он вернулся в школу. Спустя еще два часа, пропустив обед, он ответил на все вопросы чиновника из Министерства.

- Нет, Снейп не злоупотреблял своей властью. Нет, Снейп не вел себя некорректно. Да, он понимал, как все это выглядело со стороны во время обеда, но всем известно, что Снейп законченный ублюдок, который пользуется любой возможностью чтобы расстраивать людей.

Он провел остаток дня, отвечая своему декану на те же самые вопросы.

Когда Гарри, наконец, оказался перед портретом, ведущим в гриффиндорскую гостиную, он глубоко вздохнул и приготовится встретиться с неизбежным. Назвав пароль, он переступил через порог и тут же попал в руки друзей, едва не задушивших его в объятиях. А затем начались вопросы. На этот раз они не старались спрашивать вежливо. Гриффиндорцы открыто оскорбляли Снейпа и высказывали все, что о нем думают. Гарри понимал, что лучше ни с кем не спорить, защищая профессора, поэтому он коротко отвечал, что да, это было ужасно, и нет, Снейп не причинил ему никакого вреда и хорошо обращался с ним. Тем не менее, углубляться в детали он не стал.

На следующий день было бы не так уж плохо, если бы студенты с других факультетов тоже не захотели услышать все о его пребывании в качестве раба. В том числе и грязные подробности. Он даже видел Малфоя, слоняющегося поблизости в надежде что-нибудь подслушать.

После урока Зельеделия он помедлил у выхода, оглянувшись на Снейпа. Тот неподвижно стоял у своего стола.

- Сэр?

- Да, мистер Поттер?

Гарри помолчал, рассматривая пол. Затем он поднял голову и сказал:

- Я все помню.

Снейп посмотрел ему в глаза и кивнул. Гарри слабо улыбнулся, повернулся и вышел.

Ко времени ужина Гарри чувствовал раздражение, злость и усталость. Спрятавшись между Роном и Невиллом, он слушал, как его одноклассники обсуждают, что делал с ним Снейп и что он, несомненно, хотел бы с ним сделать. Они пытались выпытать у него, что Снейп надевает на ночь, трогал ли он Гарри "за эти места" и занимается ли он в постели "этим самым". В перерывах между едой и ответами на вопросы, Гарри украдкой бросал взгляды на учительский стол. Снейп держался со своим неизменным достоинством.

- Держу пари, что, если бы он не боялся Министерства, он отымел бы Гарри в первый же день, - сказал Шеймус.

- А я держу пари, что он извращенец! Тебе повезло, Гарри, что ты так легко отделался, - заметил Дин.

Гермиона бросила на них суровый взгляд, но это ни капли их не остудило.

- Только посмотрите, как он держит чашку! - продолжал Дин. - Разве нормальные люди так пьют чай?

Гарри почувствовал, что с него хватит. За два дня он наслышался такого, что сейчас ненавидел все эти разговоры лютой ненавистью. Невилл уже успел раз двадцать перед ним извиниться, и не похоже было, что собрался на этом останавливаться. Снова и снова все повторяли, какой Снейп мерзавец, оставляя на его долю роль невинной овечки.

Больше не раздумывая, он отбросил в сторону вилку. Не сводя с учительского стола пристального взгляда, он встал и направился к нему. Учителя с некоторой тревогой переглянулись, но никто не попытался его остановить. Он дошел до места, на котором сидел Снейп и оглянулся. Профессор Зельеделия с любопытством посмотрел на него и спокойно отпил глоток чая. О! Вот оно! Гарри вытянул из-под ног мадам Хуч бархатную подушечку и попытался пристроить ее между стульями. Снейп быстро подвинулся, чтобы дать ему место. Гарри опустился на подушку и обеспокоенно посмотрел на профессора.

Тот спокойно поставил чашку и выбрал со стола яблочную дольку. Секунду он смотрел на нее, а потом протянул ее Гарри. Гарри нерешительно взял в зубы предложенный кусочек. Проворно высунув язык, он успел лизнуть кончик ускользающего пальца. Закрыв глаза, Гарри удовлетворенно вздохнул. Откуда-то раздался приглушенный вопль Рона, и его хозяин усмехнулся.

THE END

.

Первая встреча


- А вы тут какими судьбами, профессор? – молодой мужчина, похоже, был очень удивлен, встретив старого знакомого.
- Я? Это вы что здесь забыли, мистер Поттер? – мужчина постарше был удивлен не меньше.
- На задании я, - вздохнул Поттер, вытерев шерстяной перчаткой нос. Профессор поморщился: с тех пор, как он впервые увидел Поттера еще мальчиком, манеры его не улучшились. Но это не смогло его отвлечь от главного вопроса.
- На каком задании, Поттер? Вы с ума сошли? Вы… Вас что, все же убили? – почему-то голос к концу осип, и последнее слово пришлось выдавливать чуть ли не силой.
- Зачем убили? – искренне удивился Поттер. – На задании я, - повторил он, - ловлю тут одного… Думал здесь от меня спрятаться, крысеныш. Тоже мне, Волдеморт выискался, по загробным мирам отсиживаться… А вот вы как здесь оказались? Я всегда считал, что смерти вы не боитесь…
- «Не боюсь» вовсе не означает «стремлюсь к ней», - пробормотал профессор и уже громче спросил: - Значит, вы не… мертвы?
- Да нет, конечно…
- … и собираетесь вернуться обратно? К живым?
- Ну естественно, - хмыкнул Поттер, чихнул и снова утер нос перчаткой. – Пыльно тут… - попытался оправдаться он.
- Я заметил, Поттер, - язвительно ответил профессор. – Как-никак, я тут уже… Кстати, сколько я тут уже? Совсем счет времени потерял.
- О. Ну, нельзя сказать, чтобы я сам за ним следил, но… Четыре года, пять месяцев и двадцать три дня, - отбарабанил Поттер без запинки. Профессор, судя по поползшим на лоб бровям, был впечатлен, но промолчал. Тишина затягивалась, Поттер переминался с ноги на ногу и поглядывал по сторонам. – Кстати, сэр, мимо вас тут не пробегал никто? – похоже, он наконец-то вспомнил о цели своего визита в это… место.
- Маленький такой? Плюгавенький? С узкими глазками и фиолетовой шевелюрой?
Поттер фыркнул:
- Он! Точно! А волосы… Я это… заклинание случайно перепутал…
- Нет, не пробегал, - ответил профессор, с удовольствием глядя на то, как вытягивается лицо Поттера.
- Но как же… откуда вы тогда…
- Пешком прошел. Спокойно так. Прогулочным шагом. Я, собственно, и не удивился, куда тут спешить-то? Некуда, - он пожал плечами.
- А куда он…
- Туда, - кивком головы профессор указал направление и отвернулся.
- Спасибо! - горячо поблагодарил младший и уже было сорвался в указанную сторону, но вдруг замер на месте и снова повернулся к мужчине. – И, это… Профессор Снейп, сэр. Вы тут подождите, ага? Я на обратном пути вас заберу. Договорились?
Сказал и умчался ловить кого-то. А Снейп, посмотрев ему вслед, вздохнул и пошел в противоположенную сторону.
- Нет, Поттер, не договорились. Незачем…
Позже, вернувшись на уговоренное место, Поттер никого не обнаружил. Какое-то время он звал Снейпа по имени, но так и не дозвался.
- Ну и сиди тут один, - обиженно проворчал он, поправил перекинутое через плечо оглушенное тело, еще раз для порядка огляделся по сторонам и громко сказал: - Я ухожу, Снейп! Последний раз предлагаю, пойдемте со мной! – будто тот прятался где-то рядом и мог его услышать. Глупость какая, на несколько миль вокруг раскинулась пустынная равнина, и спрятаться тут было решительно негде. – Никогда не понимал ваших поступков, сэр, - горестно вздохнул Поттер, затем сотворил нужное заклинание и вышел в образовавшуюся посреди ничего дверь.



Вторая встреча


- О, профессор, вы опять здесь! – полный радости голос заставил Снейпа обернуться.
- Я-то всегда здесь, это вы «опять», Поттер, - с обреченным на вечные муки видом ответил профессор, - что на этот раз?
- А я вас в прошлый раз звал, - не обращая внимания на вопрос Снейпа, начал рассказывать Гарри. – А вы не пришли, - шмыгнув носом, он громко чихнул и начал яростно тереть нос кулаком, затянутым в перчатку.
- Вам подарить носовой платок, мистер Поттер? – ехидно поинтересовался мужчина.
- Правда? А у вас есть? – обрадовался Поттер.
- Как и у всякого нормального человека, - вскинув подбородок, ответил Снейп и полез в карман за платком. – Вот, держите.
- Спасибо! – с восторгом поблагодарил парень, пряча подарок в карман джинсов. – Так почему вы ушли?
- Надеюсь, на этот раз вы тут тоже… по работе? – спросил Снейп, явно уходя от ответа.
- Ну да, что я еще могу тут делать. Вы, кстати не видели тут…
- Блондинку, подозрительно похожую на Нарциссу Малфой?
- Точно. Она тоже тут пробегала?
- Я бы сказал – пролетала.
Поттер рассмеялся и смущенно покраснел.
- Понятно. Я это… заклинание перепутал. Хотел к себе призвать, как почувствовал, что эта сука пытается проход сюда открыть, а, похоже, наоборот ускорения придал.
Снейп хмыкнул и посмотрел в сторону.
- Так это она? Нарцисса? – уточнил он.
- Не-а, так, дура одна. Думала, самая хитрая. Не знаю, где умудрилась добыть волосы миссис Малфой, но вот умудрилась. И хотела на нее свои преступления повесить. Оно и понятно, все же Нарцисса – жена бывшего Пожирателя, подозревать ее – раз плюнуть. Наверное, если бы не мне это дело поручили, то никто и разбираться бы не стал, свидетели же есть. Но эта дама просчиталась: дело-то веду я… Так куда, говорите, она полетела?
- Да вон в ту сторону, - Снейп махнул рукой влево.
- Ага, спасибо, я мигом. Вы только… не уходите, ладно? Подождите меня. Пожалуйста, - вид у Поттера был такой жалобно-умоляющий, что Снейп все же не смог сдержаться и кивнул. Просияв счастливой улыбкой, парень умчался в нужном направлении.

- Вы здесь… - Поттер уложил на землю свою спеленатую магическими путами ношу. Не слишком бережно, отчего в воздух сразу же взметнулось облако пыли. Чихнув, парень быстро утер нос кулаком и тут же пристыжено опустил руку.
- У вас же платок теперь есть, - укорил его Снейп.
- Ну да, есть… Но это же подарок. Буду я подарком сопли вытирать!
Профессор хмыкнул, но комментировать это заявление отчего-то не стал. Вместо этого он сказал:
- Так чего вы хотели, Поттер? Вы просили подождать, я подождал…
- Как это чего?! – по округлившимся глазам Гарри было понятно, что такого вопроса он не ждал совершенно. – Забрать вас отсюда! Разве вы не хотите вернуться?
- Нет! – резко ответил Снейп.
Поттер опешил и какое-то время потрясенно моргал.
- То есть как – нет?
- Мне некуда возвращаться, - снизошел до ответа Снейп.
- Глупости! – горячо возразил Поттер. – Ваш дом все еще принадлежит вам. И в школе вас примут! И Орден Мерлина вы, наконец, получите. И…
- Меня там не ждут, Поттер, - ответил Снейп, глядя на парня, как на маленького ребенка, который никак не может понять таких простых истин.
- Ждут, конечно же ждут, - принялся убеждать тот. – Я же говорю, МакГонагалл будет рада вас видеть. Снова станете преподавать, варить свои зелья. А то директриса уже зае… в смысле, устала искать зельевара. Представляете, она даже всерьез предлагала мне занять эту должность, а когда я отказался, то уговаривала даже Лонгботтома! – и Поттер смешно вытаращил глаза.
- Да уж, вижу, совсем плохо с зельеварами стало, - фыркнул Снейп. Выглядел он при этом заинтересованным, хоть и пытался это скрыть. – Спасибо, но нет. Мне и здесь есть чем заняться.
- И что вы тут делаете? – ехидно спросил Поттер.
- Ничего, - беспечно обозвался профессор. – Я тут делаю «ничего». И меня это вполне устраивает.
- Неправда, - с сомнение протянул парень. – Вас не может это устраивать. Просто не может. Вы всегда ненавидели безделье. Пойдемте, а?
- Прощайте, мистер Поттер, - вместо «нет» ответил Снейп.
- Но почему? – Поттер действительно не мог этого понять. Отказывался понимать.
- Я уже объяснял и не хочу повторяться. Прощайте.
Парень беспомощно смотрел, как профессор уходит, и боролся с порывом броситься за ним и вернуть в мир живых силой. Останавливало его от этого поступка только сомнение, шевелившееся в душе. Он не мог для себя определиться, имеет ли право принимать такие важные решения за другого человека. Но тут пойманная преступница зашевелилась, застонала и попыталась разорвать веревки. Конечно, занятие было совершенно бесполезным, однако это не мешало ей предпринимать попытку за попыткой, осыпая аврора базарной бранью.
- Ну и идите! – крикнул вслед Снейпу Поттер, от обиды и разочарования на глаза навернулись слезы. Зло сплюнув на землю, парень подавил желание пнуть эту стерву, повторно оглушил ее, подхватил обмякшее тело и ушел.



Третья встреча


- Мистер Поттер, с тех пор, как вы попали в аврорат, здесь стало слишком людно, - проворчал Снейп.
- И вам здравствовать, профессор, - расплылся в улыбке тот. – Все еще не передумали? – на всякий случай спросил он.
- Ваш… туда ускакал, - опять Снейп ушел от ответа. – Причем, ускакал в прямом смысле. Еще и повизгивал.
- Ага! – он довольно осклабился. – Я это…
- … перепутал заклинание, - со смешком предположил зельевар.
- Ага, перепутал! – радостно подтвердил тот. – А как вы догадались? Впрочем, неважно. Я это… Хотел заморозить, а нечаянно перца ему в штаны насыпал. Ну и вот…
- Меня удивляет, мистер Поттер, каким образом вы умудрились задержаться на этой работе, если ничего правильно сделать не можете?
- Могу, - обиделся Гарри. – И вообще, какая разница – как? Главное, что со своей работой я справляюсь. Не хуже других, между прочим, а то может и лучше.
- Не сомневаюсь, - буркнул Снейп. – Догоняйте, сбежит ведь.
- Да куда тут бежать? А, далеко все равно не уйдет, - беспечно отозвался Поттер. – В любом случае поймаю. Только пообещайте, что дождетесь меня, ладно?
- Зачем, Поттер? Кажется, мы в прошлый раз выяснили, что я никуда не…
- А просто поговорим. Неужели вам не интересно, что там происходит?
- Ни капли, - слишком быстро ответил Снейп.
Однако же, когда Гарри вернулся со своей ношей, он был на месте. Скинув с плеча пойманного преступника, аврор убедился, что тот в отключке, обезоружен и надежно связан, и лишь после этого обратил внимание на Снейпа.
- Присесть, я так понимаю, тут не на что?
Профессор пожал плечами.
- Вы же волшебник, Поттер.
- Ну, раз вы так говорите, - парень пожал плечами, осмотрелся по сторонам, а затем прищурился, достал палочку (Снейп только проводил ее завистливым взглядом, его собственная так и осталась где-то в Визжащей Хижине), и в следующее мгновение бесчувственное тело преступника оказалось трансфигурировано в удобное кожаное кресло.
Гарри придирчиво осмотрел творение рук своих, потом задумался на секунду и повторно взмахнул палочкой. Кресло стало несколько шире, теперь на нем свободно могли поместиться двое. Подумалось, что смотрится это, наверное, дико – пустынная равнина, двое мужчин и небольшой диван, увязший дубовыми лакированными ножками в толстом слое серой пыли.
- Присаживайтесь, сэр, - сердечно пригласил Поттер, взмахом руки указывая на получившееся посадочное место. Снейп фыркнул, недовольно покосился на диван и на всякий случай отступил на шаг.
- Если вы думаете, что я сяду на это… это…го…
- А какая разница? – парень беспечно махнул рукой и уселся на собственное творение. – Вполне удобно получилось. Садитесь-садитесь, я не хочу смотреть на вас снизу вверх.

... – Вот так мы с Роном поступили в аврорат. Гермиона сначала вроде тоже хотела, но в самый последний момент отказалась. Рон был в ужасе. Представляете, нам же самим пришлось сдавать экзамены, без надежды списать у нее ответы…
Снейп коротко рассмеялся. Как бы ни хотелось сделать вид, что его не интересует жизнь Мальчика-Который-Выжил, он, вопреки всему, слушал, не пропуская ни слова. Иногда задавал вопросы, правда же, старался, чтобы они не были слишком личными и по большей части касались жизни магической Британии, а не Гарри Поттера.
Гарри не только отвечал, но и делился со Снейпом собственным мнением, и профессор, как бы невероятно это ни звучало, ни разу не остановил его, сказав, что свое мнение Поттер может оставить при себе. Видимо, как думал парень, зельевар действительно изголодался по общению, хоть и отрицает это.
Гарри рассказывал ему о своей жизни, о том, что происходит в мире, о работе аврором, об охоте на оставшихся Пожирателей, которые и по сей день нет-нет, да и всплывают. Но в основном работа Гарри заключалась в поимке темных магов, к Пожирателям никакого отношения не имеющих.
- Например, как этот, - Поттер выразительно похлопал по обтянутому коричневой кожей сиденью. И, кажется, этот жест заставил его вспомнить о цели своего визита в это место. Аврор бросил быстрый взгляд на часы и нехотя поднялся.
Снейп, понявший его намеренья, тоже поднялся, весьма профессионально пряча свое нежелание отпускать «гостя», и скупо попрощался с Поттером.
На этот раз Гарри ни слова не сказал о том, что Снейп может вернуться вместе с ним. Профессор был ему за это благодарен. Определенно, благодарен, а легкое чувство непонятного сожаления он постарался затолкать поглубже.
- До встречи, профессор. Рад был повидать вас, - сердечно попрощался с ним Поттер и пожал руку, прежде, чем исчезнуть вместе с уже приведенным в порядок невезучим беглецом.


Четвертая встреча


- Опять вы, Поттер? Сегодня вроде не было никого, вы же не…
- Нет, не мертв, - Гарри улыбнулся. – Просто так зашел. Дай, думаю, проведаю вас, вам же тут наверняка скучно…
Снейп хмыкнул и, чуть склонив на бок голову, внимательно осмотрел парня с головы до ног. Тот сегодня был в теплой мантии (правда, застегнута она была только на три средние пуговицы), толстом шерстяном свитере с воротником под горло и в темных джинсах, заправленных в высокие ботинки с тяжелой подошвой. За спиной Поттера на одном плече висел рюкзак, из которого торчал непонятный рулон.
- Вам жарко не будет? – ехидно поинтересовался профессор, одетый в неизменную легкую мантию, тонкие брюки и летние туфли. Оно и понятно, ведь когда он умер, было тепло.
- Жар, профессор, не холод, - отозвался Поттер, сбрасывая с плеча рюкзак, и, присев на корточки, начал копошиться в нем, поочередно извлекая оттуда кучу вещей.
- Уж не на пикник ли вы сюда собрались? – Снейп все больше недоумевал, обнаружив среди прочего уменьшенную корзинку с провизией, стол, два удобных стула, скатерть, вилки, ложки, ножи и теплый плед. Еще обнаружилась плотно закрытая коробка, а спрашивать, что в ней, и выдать этим свою заинтересованность, профессор не стал.
- Не пикник, сэр, - пропыхтел Поттер, вытаскивая из рюкзака нечто, явно не желавшее его покидать. Видимо, это нечто было хрупким, потому что парень действовал осторожно, обеими руками, стараясь не смять, не разбить, не раздавить… В общем, когда он вскинул на зельевара умоляющий взгляд, Снейп сдался.
- Помочь?
Гарри просиял в ответ.
- Ага, было бы здорово!
Через несколько минут небольшой пятачок был застелен ковром (чтобы пыль не мешала, как объяснил Поттер), на ковре стояли накрытый стол, рядом стулья, я чуть поодаль примостилась украшенная игрушками, гирляндами и ленточками рождественская елка.
- Вы псих, Поттер, - прокомментировал Снейп, но недовольства в его голосе не было. – Только вы способны на такое безумие.
- Рождество же, - оправдываясь, ответил Гарри, искоса разглядывая елку. Может, и правда он перестарался с созданием праздничного настроения? – Прошу за стол, сэр.
Это был самый необычный день после смерти Снейпа. Да что там, и при жизни ничего подобного с ним не происходило. Необычный и… приятный. Пришлось признать, что ему определенно нравилось внимание Поттера к своей персоне. И беседа их тоже нравилась. И даже продолжала нравиться, когда Поттер начал расспрашивать об отношениях Снейпа с его мамой – Лили. Профессор умело переводил тему разговора, иногда заявляя что-то из серии «Это не имеет значения» или «Не хочу говорить об этом». Как ни странно, Гарри не настаивал, уступал, как только видел, что Снейпу тема неприятна, и охотно переходил на другую.
Рождественский гусь был уже съеден, вино почти допито, от праздничного торта осталось несколько кусков, и все было прекрасно, когда черти дернули Снейпа задать этот вопрос.
- Вы постоянно пытаетесь узнать о моей личной жизни, Поттер, но ничего не рассказываете о себе.
- В смысле? – удивился Гарри. – Я же вроде о себе рассказал все, что сам знал. И даже больше.
- Я о личной жизни, - пояснил профессор, уже ругая себя за это. В конце концов, разве ему будет приятно услышать что…
- Я встречаюсь с Джинни. Вы, конечно же, помните ее, правда?
- Да уж конечно, - Снейп поморщился. – Эту семью я никогда не забуду, хоть они и плодятся, как кролики… - проигнорировав гневный взгляд Поттера, он все же задал еще один, давно интересовавший его вопрос. – Я всегда думал, что вы женитесь сразу же, как… угроза вашей жизни исчезнет. Но прошло уже… сколько?
- Пять лет.
- Да, пять лет, а вы все еще не женаты. Странно, что мисс Уизли согласилась ждать так долго…
- Ну, на самом деле, мы с ней вместе пришли к решению, что нужно подождать, встать на ноги, пожить для себя самих и посмотреть, вдруг нам это не нужно?
- И как, посмотрели?
Поттер сидел, откинувшись на спинку стула, и с задумчивым видом крошил вилкой остатки торта на своей тарелке.
- Что? – он поднял затуманенный взгляд на Снейпа. – А, вы об этом… Да, посмотрели.
- И?... – настроение мужчины утратило праздничный оттенок, непринужденность общения исчезла, словно и не было ее никогда, в груди что-то ныло, а мысленный шепот настоятельно советовал оставить этот разговор. Но болезненное любопытство не позволяло этого сделать и требовало ответа на свой вопрос.
- И что? – Поттер, казалось, был слегка растерян и смущен.
- И что вы решили?! – теряя терпение, рявкнул Снейп.
- А… да ничего пока. Просто встречаемся. Свидания там, обеды, ужины, подарки… Простите, профессор, я засиделся тут с вами. Мне пора, - Гарри засуетился, начав собирать вещи, вид у него был рассеянным. Он даже не заметил, что едва не уменьшил стул прямо под Снейпом, и только благодаря отличной реакции профессор успел вскочить на ноги раньше, чем упал на землю.
Побросав все обратно в рюкзак и кое-как затолкав туда елку, Поттер начал прощаться. Снейп с кислым видом пожелал парню всего хорошего, уже жалея о том, что тот вообще пришел. Лучше бы Снейпу провести и этот день одному, во всяком случае ему бы не пришлось чувствовать сейчас эту странную боль потери, словно ему вообще было, что терять.
Уже приготовившись уйти, Поттер вдруг хлопнул себя по лбу и подхватил забытую коробку.
- Я идиот, простите, сэр. С Рождеством, - и он застенчиво покраснел, протягивая Снейпу подарок. – До встречи, профессор.
В следующее мгновение парень исчез, оставив мужчину одного с коробкой в руках. Открыв ее, тот обнаружил внутри собственную волшебную палочку, сглотнул и осторожно, словно боясь сломать, погладил пальцами лакированное дерево.



Встреча пятая. Последняя.


- Вы не вернулись, - знакомый приглушенный голос заставил Снейпа повернуть голову и встретиться взглядом с зеленью чужих глаз.
- Вы, как всегда, наблюдательны, Поттер, - язвительно ответил профессор. – Что на этот раз?
- Я думал, что если у вас будет возможность, то… Если вы сами, без чужой помощи… Думал, что вы просто не хотите быть мне чем-то обязаны… Но я ошибся, и вы не... Почему?
Поттер путался в словах, сбивался и все сильнее бледнел с каждой секундой.
- Я же вам объяснял, мистер Поттер, неужели ваших умственных способностей недостаточно, чтобы понять такую простую вещь? Я сказал, что не хочу. Что из этого вы…
- Нет, - резко прервал его Гарри. – Вы сказали, что не к кому. О том, что вы не хотите, вы ничего не говорили.
- Да какая разница?! – вспылил Снейп. – Какого черта вы постоянно сюда приходите, что-то требуете. Что вам от меня нужно?!
- Возвращайтесь, - почти шепотом попросил парень, - пожалуйста.
- Нет.
- Даже если я вас прошу? – Гарри выглядел по-настоящему расстроенным. И это даже заставило Снейпа почувствовать себя виноватым, хоть он и постарался избавиться от глупого чувства сразу же. В конце концов, он уже давно ничего не должен этому ребенку!
- Ну конечно, мистер Поттер. Вы попросили, и все сразу же должны броситься выполнять ваше желание. Вы же ведь герой, Мальчик-Который…
- У меня скоро свадьба, - не слушая его, заметил Поттер.
- И? Вы хотите, чтобы я вел вас к алтарю? – ехидно поинтересовался профессор.
- Да, было бы идеально, - вдруг улыбнулся Гарри. Теперь уже растерялся Снейп. Гриффиндорская наглость давно вошла в легенды, но даже он, на протяжении стольких лет тесно общавшийся с гриффиндорцами, временами оказывался выбит ею из колеи.
- Вы с ума сошли, - осипшим голосом ответил мужчина. – Хотите, чтобы я появился там и отвел вас под венец? Собственными руками отдал мисс Уизли?
- А кто сказал, что я женюсь на Джинни? – невинно поинтересовался Поттер.
- Но вы же… Свидания, ужины, подарки… Разве не к этому все шло?
- Наверное, не вы один этого ждали. Миссис Уизли все еще переживает наш разрыв. Но… Мы с Джин решили, что не подходим друг другу.
- О… - многозначительно заметил Снейп и замолчал. Он не знал, что и думать, не то – что что-то говорить. – Значит, не Уизли, а кому-то другому? Кого я даже не знаю?
- Знаете, - заверил его Поттер, от улыбки искрились даже глаза. – Уверяю вас, знаете. И даже лучше, чем думаете. Пожалуйста…
Только сейчас зельевар обратил внимание на то, что одет Поттер празднично: дорогая парадная мантия, белый цветок в петлице, до блеска начищенные туфли, галстук-бабочка… а за спиной у него все тот же потрепанный рюкзак, совершенно не вяжущийся с его официальным видом. До Снейпа начало доходить.
- Постойте, ваша свадьба что, прямо сейчас? И вы… Вы в серьез полагаете, что я… Пойду с вами?
- Пожалуйста, - повторил Гарри, протягивая рюкзак мужчине, - я вас очень прошу, отведите меня к алтарю, а?
Снейп судорожно вырвал у парня из рук рюкзак и заглянул внутрь. Там обнаружилась другая парадная мантия – черная, с точно таким же цветком в петлице. Еще толком не понимая, чего именно от него добивается Поттер, он в совершенном изумлении смотрел, как тот медленно опускается на одно колено, лезет в карман, достает оттуда маленькую коробочку, открывает и протягивает ее ему.
- Северус, ты отведешь меня под венец?
На красном бархате поблескивала тонкая полоска обручального кольца.
- Ты… - профессор заворожено глядел, как искрится кусочек белого золота, не в силах отвести от него взгляда. – Ты хоть понимаешь, о чем…
- Гости уже там, - оборвал его Гарри. – Министр будет через десять… - он глянул на часы, - нет, уже пять минут. Северус, прошу тебя, стань моим мужем.
И замер, со смесью надежды и страха глядя на Снейпа.
- Какие гости?! – взорвался не выдержавший зельевар. – Какой министр?! Ты в своем уме?! – черные глаза метали молнии, губы искривились, профессор был страшен в гневе.
Это Гарри и так знал, но надеялся, что ему больше не придется сталкиваться с разъяренным зельеваром. Надежда в глазах сменилась отчаяньем, потом болью, разочарованием и, наконец, смирением. Кусая губы, Гарри поднялся на ноги. Плечи поникли, в глазах собрались слезы.
- Прости. Я дурак. Прости, - задушенным шепотом сказал он, выдавил из себя подобие улыбки и отвернулся. – Я… я больше тебя не побес…
- Вот именно, что дурак! – все еще рычал Снейп, но удивительное дело, сейчас его рычание было намного мягче, теплее и… ласковее? – Пять минут! Я даже переодеться не успею!



* * * * *


Гости переминались с ноги на ногу и поглядывали на огромные дубовые двери, откуда еще пять минут назад должен был появиться Гарри Поттер со своей невестой. Личность невесты до сих пор оставалась в секрете. Ну, почти для всех. Лишь несколько самых близких Гарри человек были посвящены в эту страшную тайну. И эти несколько человек с полным правом считали друга совершеннейшим безумцем.
- Спорим, Снейп его по земле тонким слоем размазал, - надменный голос, привычно тянущий гласные, заставил Рона Уизли резко развернуться, расплескивая из бокала шампанское.
- Заткнись, Малфой, - угрожающе прищурившись, прошипел рыжий.
- А что я сказал? Разве ты сейчас не о том же думаешь? Ну, признай же… - поддразнил его Драко.
- Я… тебе дома расскажу, о чем думаю, - пообещал Рон, глаза которого внезапно стали размером с две снитча, и толчком в плечо развернул блондина к двери. – Смотри. А ты говоришь, размазал…
Через парадные двери в зал вошли двое. Оба черноволосые, худые, высокие, в одинаковых парадных мантиях, они шли мимо приглашенных, игнорируя недоверчивые и полные удивления шепотки, и смотрели только друг на друга. Снейп что-то тихо говорил, Поттер со счастливой улыбкой слушал. Вокруг мелькали вспышки камер, шок гостей прошел, сменившись самыми разными эмоциями, все пришли в движение, но эти двое ничего и никого вокруг не замечали. Все их внимание было направлено исключительно друг на друга. Рон, Гермиона, Драко, Джинни, Невилл и Блейз внимательными острыми взглядами шарили по приглашенным, отслеживая любое их движение и приготовившись в любой момент выхватить палочки и встать на защиту друга и его избранника.
Министр, стоявший во главе стола, к которому медленно, но неизбежно приближались молодожены, насмешливо следил за реакцией остальных. И мысленно благодарил Поттера, что тот соизволил предупредить его, с кем собирается венчаться. Лично ему потребовалось три дня, чтобы придти в себя после того, как Гарри вывалил на него эту новость.
Подобравшись, он встретил благосклонной улыбкой самую скандальную пару года, кивнул им, предлагая занять надлежащие места, открыл обшитую бархатом и обитую золотом папку, прочистил горло и приступил к выполнению своих обязанностей.
Позже все газеты писали о том, что эта была самая короткая церемония бракосочетания в истории магической Британии. Представив, как и полагается, всем желающих сочетаться узами брака, Кингсли задал традиционный вопрос. Точнее, начал его задавать.
- Согласны ли вы, Га…
- Да! – в унисон ответили молодожены, отвернулись от министра и уставились влюбленными взглядами друг на друга. Тот остолбенел на мгновение, но быстро взял себя в руки, хмыкнул и заявил:
- Ну, тогда можете обменяться кольцами и поцеловаться.
Молодые тут же последовали его совету. Приглашенные в большей массе потрясенно смотрели на то, с каким жаром набросились друг на друга эти двое. Кингсли пришлось несколько раз прокашляться, чтобы вернуть их внимание.
- Объявляю вас супругами, - закончил церемонию он, вручил им брачное свидетельство, поздравил и, видя, что они снова утратили к нему интерес, ушел к остальным гостям. Ему необходимо было выпить.
А Поттер-Снейпы, едва дослушав поздравление, аппарировали из зала. На прощание Гарри еще успел бросить на друзей виноватый взгляд и прошептать обними губами «завтра». Те, правда, отлично понимали нетерпение молодоженов и не обиделись таким вопиющим игнорированием собственных персон. Не считая себя обязанными дальше находиться здесь, они последовали примеру новобрачных и тоже под шумок слиняли с праздника, намереваясь завтра заглянуть на Гриммуалд Плейс и, наконец, как и подобает ситуации, принести свои поздравления.


Других встреч Гарри и Северуса не было. Они просто больше не расставались.
Жили они долго и счастливо, да, собственно, и по сей день живут. А вот безоблачно ли – это уже совсем другая история.

Конец.

Северус Снейп очнулся. Нет, он и раньше время от времени выплывал на секунду-другую из мутного белесого тумана. Ощущал боль. Страх. Ужас. Безнадежность. А потом еще боль. И еще. И снова. Неимоверные муки. Боль, без границ и без предела, зашкаливающую до планки гораздо большей, чем он мог бы вынести... Темноту. Отсутствие острой боли. Резкий свет. Зеленые вспышки. Снова темноту, но уже не столь пугающую и гнетущую. Свет, но уже другой. Удивительные ощущения чего-то другого, не боли. Странный, непривычный покой.
Слыша звуки смутно знакомого голоса. Ощущая струйки воды, стекающие по плечам и спине. Прохладу. Тепло. Иногда гладкость и свежесть простыни под своим телом, мягкость и тепло укутывающего его одеяла. Влажный неприятно-липкий холодящий дискомфорт, сменяющийся сухостью и уютом. Жажду. Утоление жажды. Чувство голода. Вкус пищи. Чьи-то уверенно-ласковые прикосновения.
А сегодня он впервые очнулся по-настоящему. Полностью осознавая, кто он. И видя, чувствуя, воспринимая все, что рядом, все, что вокруг него. Правда, зрение мастера зелий было несколько расфокусировано.
Он находился в кровати, комфортно возлежа на упруго-мягком матрасе, застеленном кипенно-белыми простынями, голова его покоилась на пышных подушках, а в ногах сбились почти невесомые одеяла, в отороченных нежными кружевами пододеяльниках. В небольшой, неброско, но со вкусом обставленной комнате, залитой солнечным светом раннего летнего утра. Но. Рядом был Поттер! Гарри Поттер, который настойчиво и целеустремленно тормошил его, заставлял подняться с постели.
- Так, молодец, - деловито проговорил Поттер. – Проснулся. Теперь – вставай. Вставай, я тебе помогу. Встаешь? Вот умница.
Снейп, ошарашенный, оглушенный и ничего не понимающий, все же нашел в себе силы повиноваться, двигался он неуверенно и заторможено. Казалось, что Поттера это его состояние совершенно не удивляет. Как-то очень ловко и, словно бы привычно, Поттер подхватил мужчину, помогая утвердиться на ногах. Потом потянул за собой, заставляя сделать шаг, потом еще один, потом еще, и так - шаг за шагом - довел своего бывшего профессора до двери, ведущей, как оказалось, в ванную комнату. То, что случилось дальше, ввело Снейпа в полный ступор. Золотой мальчик, с детства прославленная знаменитость, герой и надежда всего магического мира, Гарри Поттер вплотную подвел его писсуару, развязал шнурок, прихватывающий на бедрах Снейпа пижамные штаны, и одним движением спустил штаны ниже колен. А потом, поддерживая и направляя, скороговоркой произнес соответствующее заклинание.
Снейп содрогнулся от облегчения и… унижения. Заклинание профессор узнал, да и прочувствовал на себе сразу же. Оно было из обычного минимума колдомедиков-санитаров в больнице Святого Мунго, и применялось для ухода за самыми безнадежными пациентами. Для использования столь элементарной физиологической магии не требовалось даже волшебной палочки.
Он почти уже хотел было в голос возмутиться, но не успел, потому что Поттер продолжил, и действия его были еще более… гораздо более мучительно-унизительные для мастера зелий. Бесцеремонно развернув Снейпа, Поттер силой усадил его на унитаз. А потом отработанными уверенными движениями стянул с него всю пижаму полностью. Небрежно бросил скомканную одежду в корзину для грязного белья. И, словно бы так и надо, наглый мальчишка развернулся к зельевару спиной, он что-то весьма немелодично насвистывал, включая воду в душевой кабинке. Скрипнув зубами, Снейп чуть было не вскочил с того места, куда его усадили… только вот, собственное тело его предало, настойчиво порекомендовав не дергаться… и естественному процессу не мешать.
Все, что оставалось Снейпу, так это с бессильной ненавистью пялиться в спину Поттера, регулирующего напор и температуру воды в душе. Кстати сказать, все ненавидящие взгляды доставались голой спине Поттера. Мальчишка был босиком и в одних трусах. Однако, откуда у этого семнадцатилетнего мальчишки такая спина? Такие плечи, такие мышцы… словно бы у взрослого мужчины, поджарого, худощавого – но, никак не семнадцатилетнего… И откуда взялись все эти шрамы? Старые шрамы. Явные следы темномагических ударов-проклятий, которые невозможно убрать никакими целительными заклинаниями или даже самыми мощными зельями до конца.
О том, чтобы это значило, Снейп даже и подумать толком не успел. Потому что Поттер все также бесцеремонно стащил его с унитаза и затолкал под душ. И сам при этом надавил на панель спуска, явно полагая, что профессор не способен самостоятельно совершить даже эту элементарную операцию.
А потом… его вымыли. Властно, уверенно, привычно. Где следует жестко, где следует мягко, скользя намыленной душистым мылом губкой и руками по всему телу. Все это было настолько нереально и чудовищно для Снейпа, что он снова начал уплывать куда-то в белесую муть… заново очнувшись от того, что кто-то… ну да, Поттер, разумеется, почти ласкающими движениями вымывает пенящийся шампунь из его длинных волос…
Длинных. Гораздо ниже лопаток. Никогда таких у него не было.
«Так, значит вот оно что, - отстранено-холодно подумал мастер зелий. – Сколько же времени потребовалось, чтобы волосы отросли у меня до такой длинны? Не один год. И это, как минимум».
С этого момента Снейп, по контрасту с внешней расслабленностью и заторможенностью, был предельно собран и хладнокровен. Мобилизовав все свои внутренние резервы и навыки двойного агента, он полностью абстрагировался от ситуации, позволяя ей идти своим чередом. Словно бы сам он был сторонним наблюдателем.
Тем временем Гарри Поттер выключил воду в душе, вывел из него Снейпа, насухо растер его тело большим белым пушистым полотенцем. Высушил волосы. Тщательно и как-то очень бережно расчесал их сначала частым гребнем, а потом и массажной расческой до шелковой гладкости. Прихватил на затылке в хвост мягкой резинкой. Подтолкнул несопротивляющегося Снейпа к раковине, достал из лежащего на полочке футляра зубную щетку, сам выдавил на нее мятно пахнущую пасту из тюбика, направляя и придерживая руку профессора, помог ему почистить зубы, прополоскать полость рта теплой водой из стаканчика. Тщательно-заботливо обработал его лицо магическим депилятором, избавляя от утренней щетины, затем, аккуратно-ласковыми касаниями, кончиками пальцев нанес смягчающий лосьон.
И, надежно поддерживая под руку, помогая сделать каждый шаг, отвел мужчину обратно в комнату. Усадил в мягкое кресло с удобными подлокотниками и высокой спинкой. Дальнейшие действия Поттера были для Снейпа вполне предсказуемы и… словно бы очень знакомы. Порывшись в ящике комода, тот достал из него свежую пижаму, в которую затем облачил вяло-покорного Снейпа. Новая пижама была почти такая же, как и та, в которой Снейп проснулся. Темно-зеленая с серебристой отделкой, из легкого, приятно льнущего к телу благородного шелка. На ночной пижаме были ящерки, на этой, утренней – змейки. Красиво, удобно, да еще в цветах Слизерина. Снейп немалым напряжением воли не позволил себе по этому поводу довольно-таки саркастически хмыкнуть.
Поттер вышел из комнаты. Вернулся. Левитируя перед собой поднос с завтраком. Свежевыжатый апельсиновый сок, горячий ароматный кофе, тосты с маслом и мармеладом, овсяная каша, яйцо всмятку, подрумяненные кусочки бекона.
Когда этот ненавистный мальчишка начал его кормить кашей с ложечки, Снейп чуть было не выдал себя. Он дернулся прочь, отвернулся, накрепко смыкая губы. И весь непроизвольно сжался от мысли… что Поттер догадается о том, что…
Но нет. Поттер только усмехнулся и, настойчиво уговаривая, словно маленького непослушного ребенка, продолжил его кормить. Да еще и, время от времени, вытирая губы и подбородок Снейпа салфеткой. Мастер зелий, сохраняя на лице застывшую каменно-спокойную маску, мысленно поеживался, но что уж тут поделаешь, если так или иначе пассивно участвуя в процессе завтрака, он умудрился несколько раз слегка перепачкаться то кашей, то джемом, то яичным желтком. Хотя… Снейп никогда не кривил душой и не стал отрицать, что он в глубине души чувствовал себя сейчас… не столь уж плохо. А может быть, даже… хорошо. Да хотя бы потому, что и в самом раннем детстве, сколько он себя помнил, если бы он испачкался за столом, то получил бы болезненный шлепок по губам или подзатыльник, а никак уж не добродушно-ласковое воркование и утирание салфеткой.
После завтрака чудеса продолжались. Поттер подвел его к утопающему в россыпи подушек и подушечек дивану, постарался устроить поудобнее, и оставил в покое. Из своего подушечного гнезда Снейп, не выдавая себя, не имел возможности незаметно наблюдать за Поттером, но, судя по звукам, тот тоже, в свою очередь, отправился в ванную, а потом позавтракал сам. И вернулся к нему. Кстати сказать, полностью и весьма официально одетый. Строгая темно-синяя с золотой отделкой мантия волшебника сидела на Поттере как влитая. Дальнейшие действия Поттера в очередной раз вызвали немалый шок у мастера зелий.
Усевшись на диване рядом со своим бывшим учителем зелий, мальчишка развернул сегодняшний «Ежедневный Пророк» и начал читать ему вслух, все статьи подряд, время от времени стараясь обратить рассредоточенное внимание Снейпа на движущиеся газетные иллюстрации. Несколько раз он даже попытался всунуть газету ему в руки. Снейп принципиально не потворствовал его попыткам.
Потом Поттер тяжело вздохнул. Отложил «Пророк» в сторону. И вытащил из кармана своей мантии маленький мячик. Вложил его в расслабленную кисть правой руки Снейпа, сжал его пальцы. Раз, другой, еще и еще. И так продолжалось немалое количество времени. Переложил мячик в левую руку. И продолжил. То же самое. После чего, убрав мяч, начал умело разрабатывать каждый палец снейповых рук, массировать, двигать, сгибать-разгибать, тщательно уделяя внимание каждому суставу. Приговаривая при этом:
- Ну вот, так… Так нормально? Так хорошо? Хорошо. Умница. Мой хороший, потерпи, еще немного, пожалуйста. Видишь, у тебя уже с руками все в порядке. Ну… почти все в порядке. Все будет хорошо, Снейп, поверь мне. Все будет хорошо. Ты обязательно поправишься и будешь таким, как прежде…
«Какой я ему «хороший»? – с глухой неприязнью подумал Снейп. – И что значит «мой»? Если это то, о чем я… - тут же ему смутно вспомнились уверенно-ласковые прикосновения по всему его телу, - тогда я попал... в очередной раз. И что же мне делать? Так. Сейчас. Не буду. Ничего».
Закончив эту лечебную процедуру, Гарри неожиданно поднес горячие ладони Снейпа к своему лицу. То ли выдохнул какое-то неслышимое слово в его ладони, то ли просто касался губами…
А потом резко поднялся и с преувеличенной суетой засновал по комнате. Явно куда-то собираясь. Перед уходом Поттер заставил Снейпа покинуть диван и уложил его в кровать. Укрыл одеялом, взбил подушку.
- Мне обязательно надо быть сегодня в Уизенгамоте. Я бы лучше остался с тобой, но… - Поттер скривился как-то неприятно-взросло, насмешливо и полубрезгливо. – Артур без моей поддержки и двух слов в противовес этим… хммм… замшелым авторитетам толком сказать не сможет. Не то, что нормально провести, даже в первом слушании, законопроект, который мы сейчас разрабатываем. Я так вообще, думаю, что министром магии надо было избрать Молли! Но к обеду я обязательно вернусь. Жди меня.
И Поттер почти невесомо коснулся пальцами щеки Снейпа. И ушел.
Снейп только после его ухода понял, как он на самом деле устал. И как ему хочется снова погрузиться в бездумное не-существование, в привычное белое беспамятство… О да. Это было бы легко. Очень даже легко и просто. Расслабиться, раствориться в туманной белесой мгле, снова потерять себя, свое «я», ничего не чувствовать, не видеть, не знать… Очень легко! Только вот… Это было не в характере Северуса Снейпа. И изо всех своих сил он сосредоточился на том – чтобы быть. Здесь и сейчас. Двигаться, хотя бы лежа на кровати – самому. По своей собственной воле. Самому сжать и разжать свои собственные пальцы. А главное, не засыпать. Не проваливаться в пустоту. Думать. Мыслить. Принимать решения.
Жить.
Только вот, сил у него было мало. И Северус уснул. Он не сдался, нет. В этом полусне-полубеспамятсве, Снейп больше уже не растворялся до конца, уходя прочь от реального мира. Он просто временно отступил на заранее приготовленные его разумом позиции. Чтобы переждать момент. Собраться с силами, а потом - вернуться.
В следующий раз Снейп пришел в себя, полностью одетый в привычную черную мантию, удобно сидя в знакомом ему кресле и уже нисколько не удивляясь присутствию рядом Гарри Поттера.
Только вот, помимо Поттера, в комнате находились и другие, очень даже знакомые ему гриффиндорцы. Беседа между которыми явно тянулась уже довольно-таки длительное время и, между прочим, накалялась.
- Гарри, - более или менее ровным тоном говорила Гермиона, - Гарри, послушай меня, пожалуйста. Всем давно уже известно, что профессор Снейп всегда был на нашей стороне и действовал только по приказам Дамблдора. Он полностью реабилитирован в глазах магической общественности. Орденом Мерлина Первой степени награжден, в конце концов! И то, что без него мы не смогли бы найти и уничтожить хоркруксы, и то, что когда он помог обезвредить последний из них, его раскрыли, как нашего агента, и подвергли столь мучительным пыткам… которых он не вынес…Но! Гарри! Осознай же ты, наконец, что от того профессора Снейпа, которого мы знали раньше, не осталось ничего, абсолютно ничего!
- Да, Гарри, и - правда! Ты, как его опекун, давно должен был сдать его в больницу Святого Мунго, - хрипловато подтвердил Рон. – Слушай, друг, да там ему даже лучше будет! Поместят его в палату, где полно таких же психов. Ну, и колдомедики всякие разные новые зелья и заклинания на нем попробуют, вдруг поможет какое! Хуже-то не будет, это уж точно! Да ты только посмотри на него, он же полный овощ!
- Рон. Заткнись.
Слушая то, что говорили Поттеру его лучшие друзья-гриффиндорцы, Снейп смотрел только на самого Гарри. Поттер был бледен аж до синевы и яростно сжимал руки в кулаки.
- Гарри, прошло уже десять лет. Десять! Подумай об этом! Спокойно, без лишних эмоций. Ты бесполезно тратишь свои лучшие годы. И на что? Ради чего? Ради кого? Ради неизлечимо больного человека, - Гермиона сочувственно покачала головой. – Он же ничего не понимает, ничего не чувствует.
- Гермиона, зато я – чувствую.
- Что? Гарри, от всего этого ты сам сходишь с ума. Да, мы с Роном знаем, что это у тебя еще с Хогвартса… Хотя… То, что ты почему-то вдруг на последних курсах обучения в школе ощутил в себе симпатию к такому странному, сложному и, в общем-то, неприятному человеку, который тебе по возрасту в отцы годится, это само по себе как-то нездорово и неестественно!
- Ага! – поддакнул Рон. – Ну, нравятся тебе мужчины, так нашел бы себе кого другого! У нас, не как у магглов, всяких там заморочек, кто с кем чего и как хочет, нет! Но, Гарри! Это же – Снейп! В нем-то ты, что хорошего нашел?!
- Вы не понимаете, - устало сказал Гарри, - вы ничего – ничего не понимаете.
- Гарри! Профессор Снейп безнадежен. После того, что с ним сделали в пыточных подвалах Волдеморта… его же потом чуть ли не по частям собирали… Да и то, только из-за того, что это ты, наш национальный герой, в самой категорической форме этого потребовал! Этот человек жив только условно и лишь благодаря твоему упрямству, а ты практически заточил себя здесь, в своей квартире как его бессменный санитар, физиотерапевт, массажист, сиделка, нянька! Снейп никогда не придет в себя, он не сможет стать здоровым человеком, никогда. Ты должен поместить его в больницу Святого Мунго. А сам - жить нормальной жизнью. То – как ты живешь, это ненормально!
- Моя жизнь - это МОЯ жизнь. И, знаете, что я вам скажу? Он выздоровеет. Он очнется. Я в это верю. Я абсолютно уверен, что бывают такие моменты, пусть и очень, очень недолгие, совсем коротенькие… когда Северус приходит в себя.
- А если нет? А если тебе это только кажется? – Гермиона была настроена весьма скептически.
- Ну и что… я все равно никогда его не брошу. Я всегда буду рядом с ним. Всегда. Я же … его люблю.
- Гарри! Да ты с дуба рухнул! Снейп, этот ублюдок, он-то тебя – не любит! Он тебя всегда терпеть не мог, да ты и сам это прекрасно знаешь!
- Знаю…
- Наши дети через пару лет пойдут учиться в Хогвартс. А у тебя ничего нет – ни жизни, ни семьи, ни детей. И будущего никакого нет, если ты похоронишь себя рядом с этим полутрупом.
- У меня есть – он. Северус Снейп. Больше мне никого и ничего не надо. И я больше не желаю об этом с вами говорить. Давайте прощаться. Что-то мы засиделись! Вас дома дети ждут.
- Гарри!
- Ну да, - фыркнул молодой мужчина. – Именно так меня и зовут. Ладно, вам – пора. Гермиона, Рон - ну, до скорого! – бодро выпроваживал гостей Гарри, чуть ли не подталкивая их к камину.
Снейп, не подавая виду, еще более внимательно присмотрелся к Поттеру. Десять лет? Прошло десять лет? Да, Гарри больше не мальчик. И, что он такое тут наговорил? О своих чувствах? Да еще чуть ли не навеки. К нему. К своему, с первого курса - самому строгому и ненавистному учителю, Северусу Снейпу.
Хмм, если Поттер стал на десяток лет старше, то ему-то как раз оно не повредило. А вот самому Северусу… нынче очень уж близок полувековой рубеж. Собранный по частям полутруп… Мастер зелий саркастически-горько усмехнулся про себя. Кажется, Поттер, как раньше, так и нынче, мягко говоря, с головой не дружит… Спасать, заставить вытаскивать из-за грани смерти… И десять лет бессменно ухаживать за безнадежным инвалидом, и ради чего? Ради… какой-то там… любви… Да еще безответной?
«Да он и впрямь, сумасшедший, - со странным чувством подумал Снейп. – Мой верный гриффиндорец. Гарри Поттер».
Когда Гарри кормил его ужином, а потом укладывал в постель, Снейп ни малейшим движением или взглядом не выдал себя, не позволяя Поттеру ни в коей мере догадаться, что находится в здравом уме и твердой памяти. Только вот, он чуть-чуть было не оплошал, когда Поттер, откровенно зевая и не испытывая ни малейшего интереса к тексту, начал читать ему на ночь трактат о зельях.
Не выдал себя Снейп и тогда, когда Поттер, устроив его спать в роскошно-удобной постели, привычными до автоматизма движениями подтащил к кровати кушетку и заправил ее постельным бельем. Поттер, явно собирался ночевать именно так. Чтобы не мешать. И чтобы быть рядом.
«Он что, - шокировано сообразил Снейп. – Все десять лет – вот так?! И, самое большее, что он позволял себе за эти годы – это всего-навсего лечебный массаж? И… вот эти краткие, совершенно детские, мимолетные прикосновения?! Я же… вот он я – целиком и полностью в его власти, делай что хочешь… Ну, а то, что он хочет, да хочет - еще как… сомнений нет!»
Перед тем, как устроиться спать на своей узкой кушетке, Гарри на мгновение потянулся к Северусу, нежно и ласково касаясь его щеки.
- Спокойной ночи, мой хороший, - шепнул он.
- Спокойной? Вот еще! – язвительно проговорил Снейп, обхватывая его обеими руками и притягивая к себе. – Я бы предпочел, Поттер, чтобы эта ночь - была незабываемой.
- Сев… Северус?!
- Ну да, - фыркнул Снейп. – именно так меня и зовут.

…Старые часы гулко пробили семь часов вечера… Но человек сидевший в кресле у камина даже не пошевелился, услышав этот звук. Он сидел, уставившись взглядом в одну точку, глубоко задумавшись.
…Война с Тёмным Лордом была в разгаре, и они потеряли уже многих – Невилл Лонгботтом, Дин Томас, трое братьев Уизли – близнецы и Рон – перечислять можно было долго, а конца—краю войне ещё не было видно, укрытие Лорда найдено не было…
… Наконец Северус Снейп очнулся от невеселых раздумий и вернулся к прерванному занятию… На столе справа от него лежал ворох пергаментов и стоял флакончик чернил. Снейп писал письма семьям погибших в сражениях. Он сам вызвался избавить Дамблдора от этой обязанности - старик последнее время совсем сдал…
Где-то через час письма были готовы, профессор пришёл в совятню, чтобы отправить их… Выпустив последнюю сову, он услышал чьи—то шаги и резко обернулся. Навстречу ему шел Гарри Поттер, в руках у него был конверт, он тоже написал кому-то письмо.
— Кому вы отправили письмо? – голос Снейпа от усталости звучал глухо…
— Тёте Петунье, – мрачно ответил Гарри. – Она просила присылать ей весточки, пока я жив. С чего это ей взбрело в голову, не знаю, но делаю, как она просит. Мы неожиданно помирились недавно…
В прежние времена Гарри и в голову бы не пришло докладывать профессору зелий о своей частной переписке, но война всё поставила с ног на голову, и безопасности придавалось первостепенное значение.
Поттер ушел, а Снейп, задумавшись, остался стоять посреди совятни… Этот мальчишка всегда вызывал в нем неоднозначные чувства: сначала глухое раздражение и неприязнь, почти ненависть, в последнее время сменившиеся сочувствием и какой-то странной привязанностью, которые он, впрочем, умело скрывал. В какие-то моменты приходили глупейшие мысли, что он любит Гарри, но профессор поскорее отгонял их прочь, они казались абсурдными, травили и без того неспокойную душу. Как это может быть вообще возможно? У них нет ничего общего, единственное, что объединяет их – их вражда да сторона, на которой они сражаются в этой войне…
Почти такие же мысли бродили и в голове Гарри Поттера, за тем исключением, что он твердо знал, что любит своего профессора, но признаться в этом никак не получалось…. А теперь вот и война… Глупо в такое время говорить о чувствах… Когда кругом кровь и смерть, когда теряешь самых близких друзей. Рон… Когда ему сказали, что Рона больше нет, он себя не помнил от горя. Плакал неделю подряд… Точно так же горевал Снейп узнав о смерти Драко Малфоя, своего крестника… Тот кто для Гарри был врагом и выскочкой, профессору был дорог, у него за одну ночь после этой вести появилась седая прядь в волосах….
Гарри бесило, что приходится отсиживаться в Хогвартсе, что ему не дают вступить в битву, что Дамблдор в ответ на все его просьбы отправить на передний край борьбы неизменно мягко и спокойно отвечает «нет».
Гарри вернулся в башню Гриффиндора. Вечер он провел в общей гостиной – к нему никто не навязывался с разговорами, зная об его горе. Но вскоре все ушли спать (в Хогвартсе остались только четыре курса все остальные воевали). Гарри с облегчением вздохнул и вышел из комнаты, толкнув портрет Толстой леди.
Коридоры замка едва-едва освещали факелы на стенах… Юноша долго бродил по ним – возвращаться и ложиться спать совсем не хотелось… За очередным поворотом он заметил темную фигуру. Судя по росту, это был профессор Снейп. И он был единственным человеком, которого Гарри желал сейчас видеть: только в его присутствии ему становилось немного легче, в черной пелене, затянувшей душу, появлялись просветы. Он в который раз понял, что любит этого человека.
… — Что вы здесь делаете так поздно, Поттер? – тихий вкрадчивый голос прозвучал совсем рядом… Задумавшийся Гарри от неожиданности шарахнулся в сторону. Потом ответил:
— Мне не спится, сэр…
Снейп скептически покачал головой.
— Будь это раньше, я наказал бы вас, назначил отработку и снял баллы с вашего факультета. Но сейчас это не имеет больше значения, поэтому я вам просто говорю: хватит тут бродить, ступайте отдыхать, Поттер… – в голосе Снейпа была такая усталость и тоска, что Гарри чуть не завыл… Но вытье ничем не помогло бы, поэтому Гарри просто шагнул вперед и обнял профессора… Он сделал это инстинктивно, не очень-то представляя себе, зачем…
Снейп просто оторопел, он не знал, как на это реагировать. Отталкивать Поттера было бы грубостью, но и позволять ему такие вольности профессор не имел права, несмотря на теплящееся чувство к мальчишке… Поэтому он аккуратно отстранил Поттера от себя, внимательно глядя на него…
… Для Гарри выдерживать взгляд Снейпа становилось всё труднее, но и отвести взгляд он не мог…
— Я люблю вас… – прошептал он… – Если бы вы только знали, как я вас люблю…
— Поттер… Эти ваши слова – следствие того отчаяния, в котором вы пребываете сейчас… Я не верю им…
Но Гарри только крепче ухватился за отвороты мантии Снейпа… Профессор взглянул на него, раздумывая как бы решить ещё и эту проблему. И пришел к выводу, что легче всего напугать Поттера. План оформился в голове Мастера зелий моментально.
— Здесь не место для серьезного разговора, тем более на такую тему…. Идем в мои комнаты…
Снова длинные коридоры, потом лестница в подземелье, и вот они уже сидят в большой комнате, полумрак в которой рассеивает только камин да свеча на столе… Вернее сел в кресло Гарри, а профессор тут же ушел в другую, дальнюю комнату…
Снейп стоял у полок с бесконечными колбами и пробирками…. Мальчишка всегда ненавидел зелья и боялся их… Может быть слова о яде в бокале вина, его образумят? То, что он собирался ему предложить, образумило бы любого. На мгновение Снейпа словно царапнуло что-то изнутри, но он отмахнулся от голоса совести… «Ну и что, что я тоже люблю его? Нам невозможно быть вместе, да и со стороны Поттера это наверняка лишь фантазии». Снейп почти не рисковал. Скорее всего, парень встанет и уйдет, или выплеснет бокал ему в лицо. Другой поворот событий он считал маловероятным…
… Ровно три капли золотистой тягучей жидкости упали в бокал с вином… И Северус как ни в чём не бывало вышел в гостиную…
— Поттер… Так что вы сказали мне в коридоре?
— Сэр, я люблю вас…
— Поттер, я вам не верю. Вы вообразили это себе, вы заблуждаетесь, может быть у вас какие—то ещё причины говорить так, но я не верю ни одному вашему слову…
— Я не лгу.
— Видите бокал вина?
— Да, сэр….
— В нём яд, Поттер. Если вы меня любите, вы выпьете вино, и эту ночь мы проведём вместе, но к утру вы умрете…
Снейп поставил бокал на журнальный столик, и с усмешкой смотрел на Гарри. А тот еле заметно улыбался. Жизнь за одну ночь? Может, кто другой и ужаснулся бы… Гарри не был сумасшедшим, просто с началом войны и потерей друзей его собственная жизнь потеряла дня него всякую ценность. А здесь хотя бы будет, за что её отдать… Сражение с Тёмным Лордом? Ха! Гарри не верил, что никто кроме него не способен с этим справиться. А ещё очень возможно, что Снейп попросту блефует, чтобы напугать его и заставить выбросить из головы «глупости». Поэтому он поднялся с кресла, взял в руки бокал…
— Ваше здоровье, сэр! – и нарочито медленно, глотками, Гарри выцедил всё до капли, вытерев губы тыльной стороной ладони. И вместо приятной теплоты как обычно, ощутил, как всё внутри будто сковало льдом… Он не подал виду, только улыбнулся ещё шире.
На какое-то мгновение Снейп застыл, как вкопанный. Он отказывался верить своим глазам. И не мог произнести ни слова… Неужели Поттер и впрямь говорит правду? Но как он может настолько не дорожить собой? Или он сумасшедший?
— С моей головой всё в порядке. Просто ничему другому вы не поверили бы, – услышал он спокойный голос Поттера.
Черт! Он что, настолько потерял над собой контроль, что произнес это вслух?
— Поттер… Вы идиот…
Но когда первое смятение прошло, Снейп вдруг улыбнулся. Он сам не мог понять причину охватившей его радости. А Поттер подошел к нему, и обнял, закинув руки на шею…
В их медленном, томительном поцелуе ясно чувствовался отголосок горечи… Той горечи, что окружала с недавних пор всё вокруг, и даже любви было трудно изгнать её…
Но позже эта ночь заслонила собой всё. Гарри забыл о яде в своей крови, о войне, о тех кто погиб, и ещё может быть, погибнет… Он помнил только руки Северуса, ощущения от его ласк, и себя, покорно распластавшегося по кровати…
***
Серые лучи рассвета заглянули в комнату. Гарри спал, на его лбу выступил холодный пот, дышал он с трудом, но проснувшегося Снейпа картина не испугала: у него было ещё много времени, около полутора часов, прежде чем яд начнет действовать в полную силу… Мастер Зелий поднялся с постели и спокойно направился в свою лабораторию… Флакончик с противоядием нашелся минут через десять. Отмерить нужную дозу и аккуратно выпоить её Гарри тоже не составило особого труда… Северус присел рядом, и долго любовался чертами его лица… И думал, что же он скажет Гарри, когда тот проснётся…
…Гарри распахнул глаза… Как странно… Значит на том свете всё такое же, как и на земле? И эта комната, и фигура в чёрном рядом… Снейп? Он что, тоже выпил яд?
— Северус! – в панике закричал Гарри. – Зачем ты…
— Гарри, успокойся, – ответил ему такой родной, чуть усталый голос… – Я жив, и ты тоже…
— Но что? Как? Разве? – бестолково забормотал Гарри.
— О нет, яд был самый настоящий… Но это не означало, что к нему нет противоядия.
— Тогда зачем был весь этот спектакль? – зло буркнул Гарри.
— Я не верил тебе, Гарри.
Гарри отвернулся к стене. Не было сил ни возражать, ни спорить. Хотелось оказаться как можно дальше отсюда, и поскорее всё забыть. А второе «я» вопило в голос: «Что ты делаешь, идиот! Тебя любят, и ты сам любишь, чего тебе ещё надо?»
— Северус… Можно я останусь тут и посплю? Сил нет никуда идти…
— Конечно Гарри, – Северус поцеловал его в висок и укрыл одеялом. Спи. Всё будет хорошо…

Поздравляю тебя с дневом!
Заходи ко мне)добавишь в друзья, буду рада))
удачи!

с дневником) будет время, заходи ко мне))
добавишь в други, буду очень рад)))