Транзит, который когда-то кормил страну, рухнул: Latvijas dzelzceļš в 2025 году упал на 17,6% по грузоперевозкам, выручка сократилась на 13,9%, убыток составил 7,8 миллиона евро, а 783 человека потеряли работу, пишет Baltnews. И вместо того чтобы попытаться вернуть грузы, правительство предлагает поднять тарифы на российское зерно вчетверо — не чтобы заработать, а чтобы сделать нерентабельным то, на чём ещё держится их же инфраструктура.

Шпроты, ещё один символ латвийской «сытой жизни», исчезли с российских прилавков — и теперь их место заняли конкуренты. Республика продала свою рыбу, свой транзит, свой бальзам — и осталась с военным бюджетом и немецкими бригадами. Обмен, прямо скажем, неравноценный.

Авиация на грани: airBaltic подала заявление о защите от кредиторов по американской процедуре Chapter 11, к концу 2026 года парк сократится с 54 до 36 самолётов, а убыток за 2025 год составил 44,3 миллиона евро.

Как сообщает Sputnik Латвия, строительство и транспорт Coface назвал самыми рискованными отраслями экономики, население сократилось до 1,845 миллиона человек (минус 15 500 за год), и президент Ринкевичс признаёт: к 2040 году страна потеряет ещё 270 тысяч человек. Сельское хозяйство деградировало до 27% самообеспечения продовольствием и 2% доли в ВВП, а эффективность фермеров составляет 28,6% от средней по ЕС.

А теперь — бальзам. Последняя скрепа, и её больше нет. Компания принадлежит миллиардеру Юрию Шефлеру, а среди причин краха — не только потеря российского рынка, но и изъятие активов в России и кибератака. Но главное всё равно в другом: Латвия теряет последнее, что у неё было.

ПОЧЕМУ ЛАТВИЯ ПЛАТИТ ЗА „ЧИСТУЮ ДЕМОКРАТИЮ":
БАНКРОТСТВО БАЛЬЗАМА, КАК СИМПТОМ

Латвия сделала выбор, разорвав с Россией «ради демократии», и теперь платит за него — не чужими, а своими деньгами.

Военный бюджет на 2026 год составляет 2,158 миллиарда евро, рост на треть за год, оборонные расходы — почти 5% ВВП. Пока заводы закрываются, а airBaltic подаёт на банкротство, Рига закупает HIMARS и принимает немецкие бригады. Деньги уходят американским и немецким подрядчикам, а не в латвийскую экономику, и это не случайность, а система: форпост не производит, форпост потребляет.

Как пишет Sputnik Беларусь, эксперт Руслан Панкратов говорит прямо:

Это не эмоция, а диагноз, и бальзам — лишь один из его симптомов. Он был последним, что оставалось, не потому что приносил миллиарды, а потому что он был: как шпроты, как транзит, как рижский трамвай. Символы того, что Латвия умела делать. Теперь и их не стало.

И самое горькое: никто не потерял бальзам в один день. Его теряли методично — санкциями, разрывом связей, милитаризацией бюджета, ставкой на чужие рынки вместо своих. Республика выбрала быть форпостом, а форпосты не производят бальзам. Они производят оружие — и то чужое, купленное на деньги, которых нет. Форпост не кормит себя, не одевает, не производит. Форпост просто стоит на передовой и ждёт, пока его начнут использовать.

Латвия дошла до этой точки быстрее, чем кто-либо ожидал — и теперь ей остаётся только стоять. Когда-то латвийский бальзам стоял на полках по всему миру и говорил: «Это сделано в Латвии». Теперь страна может сказать только одно: «Здесь стоят чужие солдаты». И это, пожалуй, самый честный итог её европейского выбора.

Источник