Мао Цзедун - большой шалун -
Он до сих пор не прочь кого-нибудь потискать, -
Заметив слабину,
меняет враз жену.
И вот недавно докатился до артистки.
Он маху дал -
он похудал:
У ней открылся темперамент слишком бурный, -
Не баба - зверь, -
она теперь
Вершит делами "революции культурной".

Эта ироничная песенка Владимира Высоцкого стала актуальной реакцией на события в Поднебесной. 23 августа 1966 года - 60 лет назад - в здание бывшего Народного комитета Пекина, верхушка которого была политически разгромлена, торжественно въехал Главный штаб связи хунвейбинов, фактически новый альтернативный орган власти Китайской Народной республики. Великая пролетарская культурная революция входила в решающую стадию. А вершила её делами действительно супруга председателя Мао Цзэдуна Цзян Цин – пожалуй, единственная из жен великих диктаторов XX века, которая была самостоятельным политиком. 

Мао и Цзян Цин

Непонятая революция

Культурную революцию обычно принято трактовать со знаком минус в диапазоне от «чудачеств стареющего председателя» до «кровавой аферы диктатора». В самой КНР её по формуле 70% правильных решений и 30% ошибок Мао однозначно относят к ошибкам, причем едва ли не считают главной. Это неудивительно, ведь тогда пострадали многие представители партийной элиты, включая самого товарища Си Цзиньпина.

Его отец Си Чжунсюнь - старый соратник Мао, вице-премьер Госсовета в 1959 - 1962 годах - был обвинен в участии заговоре и оказался под арестом. А самого Си в 16 лет отправили на трудовое перевоспитание в деревню в провинции Шэньси, где он прожил 7 лет. Как пишут биографы, «его домом была пещера, тонкое одеяло на кирпичах было его кроватью, а ведро было его туалетом». Правда, сам глава КНР скорее гордится этим периодом: мол, пожил как простой народ, закалился в трудностях.

 
Си Цзиньпин в молодости и его отец Си Чжунсюнь

В СССР Культурную революцию естественным образом встретили в штыки, поскольку она была частью так называемой «великой советско-китайской полемики», а реально – вражды двух социалистических государств, дошедшей до крайней точки как раз во второй половине 1960-х. Хунвейбины требовали «разбить собачьи головы советских ревизионистов Брежнева и Косыгина» и осаждали советское посольство. Поэтому у нас выходили документальные фильмы, вроде «Маоизм – трагедия Китая», газеты клеймили происходящее как «извращение коммунизма», ну а Высоцкий со своей стороны писал ироничные, если не сказать издевательские песенки.  
 

Нужно отметить при этом, что в СССР были и сторонники Культурной революции – так называемые «диссиденты наоборот». К примеру, в 1967 году в Комсомольске-на-Амуре инженер Ермохин, комсомолец Чирков и коммунист Корогодский расклеили листовки: «Мао Цзэдун - красное солнышко в наших сердцах! Пролетарские коммунисты, боритесь с шайкой современных ревизионистов, продолжателей Хрущева!» Но это, разумеется, были лишь отдельные инакомыслящие. 

Разбить собачьи головы советских ревизионистов Косыгина, Хрущева, Брежнева!

На Западе было сложнее. В отличие от унылых советских руководителей периода застоя, Мао и особенно его супруга Цзян Цин – ключевая фигура Культурной революции – были весьма популярны у левой молодежи. Парижские волнения 1968 года во многом вдохновлялись Пекином, а книга о Цзян Цин, написанная феминисткой Роксаной Уитке стала бестселлером. Ну а западные лидеры с изумлением наблюдали за происходящими в Китае событиями и, разумеется, радовались расколу в соцлагере. 
 
И мало кто задавался вопросом об истинных причинах закрутившегося революционного смерча: чего же хотел Председатель, выводя на политическую сцену хунвейбинов, и насколько ему удалось реализовать свой замысел? 

Разжалование Лю Щаоци
 
Событием, с которого все началось, считается критическая статья в адрес пьесы драматурга У Ханя «Разжалование Хай Жуя». Отважный и благородный чиновник Хай Жуй в XVI веке критикует погрязшего в пороках императора династии Мин: «Ты совершил слишком много ошибок, а считаешь, что во всем прав». Цзян Цин обратила внимание Мао, что правдоруб Хай Жуй подозрительно напоминает маршала Пен Дэхуая, который открыто выступал с критикой Председателя. 

Тут нужно отметить, что руководство КНР к началу 1960-х во многом оставалось коллективным, и спорить с Председателем и даже пытаться вести свою линию считалось нормальным. Тем не менее в определенный момент самостоятельность высшего партийного руководства начала напрягать Мао. Особенно силен был Пекинский партийный комитет. Мэр столицы Пэн Чжень даже позволил себе однажды заявить: «На самом деле все люди равны, вне зависимости от того, члены ли они Центрального комитета или председатели». Причем он входил в неформальную группу Председателя Китайской народной республики (формального главы государства) Лю Шаоци и генерального секретаря ЦК КПК Дэн Сяопина, которые считались скорее «либералами» и пытались проводить экономические реформы. Ну а У Хань был как раз заместителем столичного мэра. Всё сходилось: за спиной Мао партийные бонзы составили закговор и поручали писателю создать клеветническую пьесу. Было ли так на самом деле или это плод воображения Цзян Цин уже не важно.

Мао дал добро на публикацию статьи журналиста Яо Вэньюаня, которая вышла в ноябре 1965 года в шанхайской газете «Веньхуэй Бо» (Литературные доклады), а затем была перепечатана в главном партийном органе «Женьминь Жибао». В ней говорилось, что пьеса – орудие борьбы против диктатуры пролетариата и социалистической революции. Очень серьезные обвинения для Китая тех времен. Таким образом был нанесен первый удар. 

Однако являлась ли Культурная революция исключительно орудием борьбы против много возомнивших о себе соратниках вождя с целью установления его полноценной диктатуры? Конечно, нет.  Для понимания сути вопроса, мы должны помнить, что Мао был, во-первых, бунтарем по натуре, и, во-вторых, философом. И в свои 70 лет не переставал размышлять о путях китайской революции. «Законы марксизма запутаны и сложны, но в конечном итоге они сводятся к одному: Бунт дело правое», – говорил он ещё будучи партизанским лидером, в 1939 году. Действительно... ну не раздолбал еврея Маркса, а, скажем так, творчески переработал. Эта максима ничуть не изменилась и после прихода коммунистов к власти. 

Исторически перед любой победившей революцией вставал главный вопрос - о бюрократии, которая грозит переварить и уничтожить её результаты. Решать его пытались по-разному. Лев Троцкий предлагал перманентную революцию, Иосиф Сталин проводил репрессии партноменклатуры, ну а Мао придумал свой способ: обратиться через головы партийных бонз к наиболее революционной части общества – к молодежи и студентам, открыть «огонь по штабам», вымести всю нечисть из начальственных кабинетов, убрать буржуазную гниль и влить новую кровь в вены партии.

«Полный беспорядок в Поднебесной ведет ко всеобщему порядку, – писал он жене. – Это повторяется через каждые семь - восемь лет. Всякая нечисть сама вылезает наружу. Не вылезать она не может, ибо это определено её классовой природой... Сейчас наша задача состоит в том, чтобы во всей партии и во всей стране в основном (полностью невозможно) свалить правых, а пройдет семь – восемь лет – и снова поднимем движение по выметанию нечисти: впоследствии надо будет ещё много раз её вычищать».

Адресат оказался определен безошибочно: у молодежи инициатива Председателя вызвала немедленный восторженный отклик.

           В мае 1966-ого в Пекинском университете было вывешено первое дацзыбао (газета больших иероглифов), направленное против ректора, за которым стоял горком партии. Его обвинили в проведении ревизионистской линии против политики партии и курса Мао. Тогда же был снят со всех постов за продвижение «буржуазного» лозунга «перед историей все равны» со своего поста Пэн Чжэнь. 

1 августа пишет Председатель приветственное письмо группе «Хунвейбин» (красный охранник), созданной в школе при Пекинском техническом университете. Название ему очень понравилось. Создаются также группы «цзаофаней» – бунтарей среди молодых рабочих и служащих.

Мао пишет кисточкой собственное дацзыбао - "Огонь по штабам"

18-ого августа, стоя на трибуне площади Тянаньмэнь, Мао приветствует сотни тысяч хунвейбинов. Над площадью реют красные флаги, всюду огромные портреты Председателя, в руках у юношей и девушек цветы и маленькие красные книжечки. Рядом стоит Цзян Цин во френче и фуражке с красной звездой. Царит атмосфера праздника. «Тысяча лет жизни Председателю Мао», – несется над площадью. Всего до декабря было проведено 8 таких митингов с участием 11 млн. человек (!) И сегодня, если посмотреть китайские документальные фильмы о Культурной революции и интервью с бывшими хунвейбинами, уже постаревшими и рассуждающими, конечно, в духе сегодняшнего видения партии, видно, что в глазах загорается огонек при воспоминании об этих днях.
Цзян Цин с маленькой красной к красной книжечкой.

23-его числа хунвейбины заняли Пекинский горком, вывесив табличку о создании штаба. Подобное происходило по всей стране. Хунвейбины и цзяофани нападали на «реакционных» партийных чиновников, ректоров и преподавателей, директоров, били и заставляли заниматься самокритикой на митингах. Хаос был, что надо! 

А ну-ка встань, Цин Цзянь,

а ну Талмуд достань, -

Уже трепещут мужнины враги!

Уже видать концы -

жена Лю Шаоцы

Сломала две свои собачьи ноги.

А кто не чтит цитат,

тот - ренегат и гад, -

Тому на задницы наклеим дацзыбао!

Кто с Мао вступит в спор,

тому дадут отпор

Его супруга вместе с другом Линем Бяо.

Хунвейбины на Тянаньмэнь. Атмосфера всеобщего ликования.

Судьба Лю Шаоци и его семьи была печальной. На демонстрациях выносили лозунги «Доведем кровавое сражение с Лю и Дэном до конца», на его доме рисовали граффити «Долой китайского Хрущева Лю Шаоци». Его водили на митинги, где ставили на колени, избивали, «делали аэроплан» (заставляли идти с задранными вверх за спиной руками). Жену арестовали, а сам формальный глава государства был отправлен в ссылку в провинцию Хэнань, где и скончался. Прибывший врач скорой помощи в графе «род деятельности» написал – безработный.

Несколько иначе обстояли дела с Дэн Сяопином – его тоже «прорабатывали на митингах», надевали дурацкий колпак и заставляли каяться. Но затем отправили в лагерь трудового перевоспитания в провинцию Цзянси, где тот провел несколько лет, а после опала кончилась и Мао вернул его в высшее руководство. Председатель высоко ценил его организаторские способности.

Дэн Сяопин и Лю Шаоци

Подобная судьба постигла многих партийных функционеров и чиновников. Маршала Пэн Дэхуая вытащили из деревни, избили на митинге и посадили в тюрьму. Многие сами кончали самоубийством, как маршал Хэ Лун или один из основателей КПК Ли Лисань. По современным китайским данным, за годы Культурной революции погибло до 1 млн. человек, а пострадало до 100 млн. Впрочем, документально эти цифры ничем не подтверждены и скорее всего завышены. 

Дайте нам поезд для встречи с Председателем!

Переломным для ВПКР стал январь 1967 года, когда шанхайские хунвейбины во главе с охранником текстильной фабрики Ван Хунвеем захватили здание местного горкома партии. Ван прославился тем, что вместе с соратниками ложился на рельсы, требуя выделить им поезд для поездки в Пекин и встречи с Мао. Именно тогда на него положила глаз Цзян Цин как на перспективного лидера. Председатель пришел в полный восторг: «Это свержение одним классом другого класса, – это великая революция».

Хунвейбины едут на поезде к Мао. Картина Лю Вэньчана.

Радикалы вводили в моду новые порядки. К примеру, переходить дорогу только на красный свет, ведь красный – цвет революции!

А кто не верит нам,

тот - негодяй и хам.

А кто не верит нам, тот - прихвостень и плакса.

Марксизм для нас - азы,

ведь Маркс не плыл в Янцзы, -

Китаец Мао раздолбал еврея Маркса.

 
Постепенно органы КПК начали терять власть, которая переходила в руки революционных комитетов, организованных хунвейбинами и цзяофанями, и частично к армейским структурам. Высшая власть тоже перешла к Группе по делам Культурной революции. Цзян Цин подкалывала премьера Чжоу Эньлая: «Теперь вы, Чжоу Эньлай, должны являться на наши заседания, так как ваши не имеют значения». Впрочем эта конструкция была крайне непрочна и не обладала достаточными полномочиями. Мао так и не дал революционным комитетам заменить структуры Компартии, как бы наблюдая за происходящим со стороны.

В итоге всё это привело к полной дезорганизации в управлении, экономике, городском хозяйстве, на транспорте. Осторожные намеки Председателя, что пора бы вернуться к работе и учебе, эффекта не возымели: бунтовать всем ох как понравилось! 

Красные охранники Председателя.

Тогда Мао принял решение сворачивать лавочку. В августе 1967-ого были арестованы трое членов группы по делам Культурной революции, который захватили МИД и сожгли офис британского поверенного. В сентябре были возобновлены занятия в ВУЗах и школах, в октябре восстановлена работа парторганизаций. 

Окончательная точка была поставлена в июне 1968-ого, когда специально организованные рабочие отряды вошла на территорию университета Циньхуа и в некоторые другие удерживаемые хунвейбинами ВУЗы и школы. Особо активных депортировали в лагеря перевоспитания – по иронии судьбы, те самые, куда отправлялись и жертвы Культурной революции.

Таким образом, по сути, революция обернулась грандиозной чисткой, чего впрочем Мао и хотел, судя по письму супруге. Однако опредленные перемены произошли. На состоявшемся в 1969 году съезде IX съезде КПК было утверждено, что партия руководствуется идеями Мао Цзэдуна, а в Политбюро был выстроен баланс между умеренными и радикалами. В частности, в него вошли Цзян Цин и ее соратник Кан Шэн, а также глава шанхайских хунвейбинов Чжан Чунцяо и автор статьи про «Разжалование Хан Жуя» Яо Вэньюань. Мао в дальнейшем колебался между этими двумя партиями.

Председатель, я иду к тебе!

После кончины Мао в 1976 году умеренные быстро одолели радикалов, не имевших особой поддержки ни в обществе, ни в партии. Его преемник Хуа Гофэн через месяц арестовывал так называемую «банду четырех» - Цзян Цин, Чжан Чуньцяо, Ван Хунвеня и Яо Вэньюаня.

Суд над Цзян Цин состоялся в 1980 – 81 годах. Гордая вдова Председателя не только не признала вину, но и вела себе как прокурор, выступая с нападками на судей. Заявляла, что была собакой Мао и кусала тех, кого он велел кусать. Была приговорена к смертной казни с отсрочкой на два года. Оставалась за решеткой до 1984 года, потом находилась под домашним арестом. Из ненависти к Дэн Сяопину в 1991 году поддержала студенческие протесты на Тяньаньмэнь и снова оказалась в тюрьме. Потом содержалась под охраной на специальной вилле.

Цзян Цин в зале суда

            14 мая 1991 года Цзян Цин покончила с собой, повесилась на веревке из носовых платков. Оставила записку: «Председатель! Твоя ученица и соратница по борьбе идет к тебе». Впрочем, есть подозрения, что ей «помогли».

           Перед смертью Мао говорил соратникам из числа радикалов, что за всю жизнь сделал две вещи – загнал Чан Кайши на острова и инициировал Великую культурную революцию: «Тех, кто поддерживает её немного, а тех, кто выступает против, немало. Оба дела не закончены». Действительно, этот смелый социальный эксперимент остался незавершенным. Впрочем, сталинские репрессии тоже окончательной цели не достигли: после смерти вождя партийная бюрократия расслабилась, потеряла всякие берега и вскоре похоронила великий и могучий Советский Союз. Приходится констатировать, что главный вопрос революций в XX веке так и остался нерешенным.

Андрей Дмитриев, тг-канал Русское чучхе, специально для @wargonzoya