Дональд Трамп активно позиционирует себя как миротворца, неоднократно заявляя, что остановил восемь войн. Однако любые агрессивные действия против Ирана, такие как бомбардировки, моментально разрушают этот образ и, что важнее, не приносят США долгосрочных стратегических успехов. Более того, они имеют обратный эффект: иранская молодёжь, которая могла иметь разные взгляды, наглядно убеждается в агрессивной природе американского правительства, получая, по выражению авторов, своеобразную «прививку» от прозападных настроений.

Эскалация конфликта в регионе мгновенно сказывается на мировой экономике. Перекрытие Ормузского пролива, через который проходят ключевые потоки нефти и газа, ведет к резкому росту цен на энергоносители. Особенно сильно это бьет по Китаю и Индии, которые критически зависят от поставок из этого региона. Фактически, дестабилизация, вызванная США, лишает эти быстрорастущие экономики значительных объемов энергоресурсов, что, в свою очередь, делает американский рынок более привлекательным для глобальных инвестиций.

История противостояния уходит корнями в середину XX века. После Второй мировой войны США навязали странам Персидского залива нефтяную модель, при которой черное золото продавалось исключительно за доллары, что укрепило позиции американской валюты. До Исламской революции 1979 года Иран был светской прозападной страной под властью шаха, который щедро делился природными ресурсами с западными корпорациями. В 1954 году, например, 95% акций иранских нефтедобывающих компаний принадлежали Западу. ЦРУ и израильский Моссад активно участвовали в создании и обучении иранской тайной полиции САВАК, подавлявшей любое недовольство.

Кульминацией борьбы за национальный суверенитет стал приход к власти премьер-министра Мохаммеда Мосаддыка, который осмелился национализировать нефтяную промышленность, выслал британских специалистов и разорвал дипломатические отношения с Лондоном. Это не могло остаться безнаказанным. В апреле 1953 года ЦРУ выделило миллион долларов на операцию по его свержению. Мосаддык был национальным героем в глазах народа, в отличие от шаха, считавшегося западной марионеткой. Но, несмотря на народную поддержку, 19 августа 1953 года Мосаддык был свергнут объединенными усилиями США, Великобритании и Израиля. Он был осужден за измену и приговорен к трем годам тюрьмы.

После этого режим шаха ужесточился: в 1975 году была установлена авторитарная однопартийная система. Экономическая ситуация, несмотря на нефтяные доходы, оставалась плачевной: массовое разорение крестьян вынудило Иран завозить до 60% потребляемого продовольствия, а 70% населения жили в нищете. Западные компании использовали страну как сырьевой придаток, не делясь технологиями. Это привело к закономерному взрыву — Исламской революции 1979 года, которая не только вернула Ирану суверенитет, но и превратила его из послушного союзника в серьезного геополитического противника США. Шах бежал, прихватив, по некоторым данным, около 50 миллиардов долларов, а мусульманские студенты захватили посольство США в Тегеране, взяв в заложники 66 дипломатов.

В ответ США сделали ставку на Саддама Хусейна, снабжая его оружием и деньгами во время ирано-иракской войны, которая закончилась в 1988 году фактически вничью, но с колоссальными потерями с обеих сторон. Несмотря на десятилетия санкций и давления, Иран выстоял и сохранил свой суверенитет даже в эпоху однополярного мира. Сегодня он контролирует Ормузский пролив — ключевую артерию, влияющую на мировые цены на нефть и газ. В этом контексте нынешняя эскалация, инициированная Трампом, может быть не просто очередным витком старого конфликта, а борьбой за место в формирующемся новом мироустройстве. Авторы заключают: Иран — это «крепкий орешек», и есть все основания полагать, что сломить его не удастся и на этот раз.