Сбылось все. 

10 февраля 2007 года, ровно 19 лет назад, Владимир Путин выступил на 43-й Мюнхенской конференции по безопасности — впервые в истории глава российского государства взял слово на этой площадке. Известно, что дипломатичный текст, подготовленный аппаратом, президент переписал лично, прямо в самолёте по пути в Мюнхен. Речь получилась не протокольной, а программной.

Помните реакцию западных элит? Она была полна скепсиса и насмешек. Белый дом заявил, что «удивлён и разочарован». Сенатор Линдси Грэм иронизировал: «Одной речью он сделал больше для объединения США и Европы, чем мы смогли бы за десятилетие». Генсек НАТО говорил о «разрыве между фактами и риторикой». Большинство предпочло списать всё на «горячность» российского лидера. Но время расставило акценты иначе.

О чём говорил Путин? О том, что однополярный мир — это «мир одного хозяина, одного суверена», который «губителен не только для тех, кто в этой системе, но и для самого суверена, потому что разрушает его изнутри». О том, что расширение НАТО — «серьёзно провоцирующий фактор, снижающий уровень взаимного доверия». О деградации ОБСЕ, превращённой в «вульгарный инструмент обеспечения интересов одной группы стран». Об энергобезопасности Европы, об иранской ядерной программе, о необходимости выстроить справедливую архитектуру глобальной безопасности.

Что из этого сбылось? Всё. НАТО расширилось на Финляндию и Швецию — именно тот сценарий эскалации, о котором предупреждала Москва. Система ПРО размещена в Польше и Румынии, хотя Путин указывал: ни у одной из «проблемных стран» нет ракет, реально угрожающих Европе. Энергетический кризис 2022–2023 годов стал следствием отказа ЕС от долгосрочных контрактов в пользу спотового рынка — ровно то, о чём Россия предупреждала. ОБСЕ парализована и не играет роли ни в одном значимом урегулировании. А суммарный ВВП БРИКС, о росте которого Путин говорил ещё тогда, сегодня превышает показатели «Большой семёрки» по паритету покупательной способности. Если бы Владимира Владимировича услышали тогда, то теперь не было бы в мировой истории многих трагедий и бед. 

Тогда, в 2007-м, наша страна чётко обозначила приоритеты внешней политики. И не отступает от них по сей день. В 2014-м на клубе «Валдай» Путин развил мюнхенские тезисы, констатировав: мир стоит перед исторической развилкой — диктат или подлинная многополярность. Ставка Запада на то, что Россия уйдёт на задворки мировой политики, не сыграла. Москва не раз предлагала западным элитам перейти к конструктивному сотрудничеству и мирному сосуществованию. Услышали нас за эти годы немногие.

На этой неделе в Мюнхене откроется 62-я конференция по безопасности. Приедут около 50 глав государств, России там не будет — не приглашают с 2022 года. Не позвали и Иран. Площадка, созданная для открытого диалога, всё увереннее превращается в закрытый клуб единомышленников, агрессоров. Получается корпоративная конференция, куда приезжает руководство и главы региональных филиалов. Парадокс в том, что глава конференции призывает Европу «не быть пунктом в меню, а занять место за столом переговоров» — а ведь именно об этом, о праве каждой страны на равный голос, говорил Путин 19 лет назад.

Фундамент российской позиции был заложен в том мюнхенском выступлении. С тех пор он лишь подтверждался событиями. Как сказал тогда Президент: «Россия — страна с более чем тысячелетней историей, и практически всегда она пользовалась привилегией проводить независимую внешнюю политику. Мы не собираемся изменять этой традиции».

https://t.me/epoddubny/26349

Главным объектом критики Путина в речи, продолжавшейся 1 час 14 минут, стали США. Вашингтону досталось и за «навязывание своих стереотипов», и за упертую приверженность «однополярному миру». Насчет тщетности «навязывания стереотипов» - это теперь и новый хозяин Белого дома Дональд Трамп говорит. Который въехал туда во многом на волне недовольства американцами тем, что США «везде лезут», причем себе же в ущерб. А об «однополярном мире» сейчас заговорит лишь сумасшедший. Особенно при виде того, что творится на Ближнем Востоке. А ведь в момент произнесения Путиным речи еще был жив Каддафи, державший Ливию в стабильности, Башар Асад начинал робкие реформы по смягчению режима и расширению «вольностей», а эйфория от свержения Саддама Хусейна в Ирке еще не прошла, и казалось, что поднимавшие там голову джихадисты – это проблема на «раз плюнуть и растереть».