О фигуре Дональда Трампа будут спорить еще долгие годы. Какова его роль в истории Америки? Кто он? Американский герой — супермен, борющийся один против всех за правду американской глубинки против «вашингтонского бюрократического болота»? Новый Джордж Вашингтон, оставивший свою любимую плантацию, чтобы возглавить войну за свободу от кабалы глобальных элит (тогда — британского короля Георга III). Самовлюбленный эксцентрик, решивший добавить к своим реалити-шоу роль президента США? А может быть, неординарность личности Трампа отражает беспрецедентность развертывающейся в Америке революции?

В том, что в Соединенных Штатах происходит именно революция, то есть «радикальное, коренное, глубокое, качественное изменение в развитии общества», нет никакого сомнения. Все ее классические элементы — от экономических проблем, провоцирующих массовую мобилизацию на фоне нарратива перемен, до паралича элит, погрязших в междоусобных разборках, до атмосферы глобального кризиса, дезориентирующего старую власть и ожесточающую новую, — налицо.

Более того, в Америке одновременно идут две революции. Первая — та, что на поверхности, — политическая, ведет к слому монополии американских «универсалистов-глобалистов», которые завели страну в тупик, и приходу националистов. Эта революция — в своем апогее.

Вторая революция пока почти незаметна, но именно она определит, какими будут Соединенные Штаты через 10, а возможно, и 30 лет. Эта вторая революция медленно, но неумолимо приближается. Скоро она столкнет между собой консерваторов и социал-либералов, или, сильно упрощая — наследников Рейгана и наследников Рузвельта.

Трамп является если не вдохновителем, то безусловным символом первой революции. Ирония истории заключается в том, что своей победой он расчищает дорогу к поражению своих сторонников во второй.

Причины первой революции не вызывают сомнений. С конца 1980-х Америка вступила в имперскую эпоху. В отсутствие идеологических конкурентов американская политическая система загнила, закостенела. В Вашингтоне вырос «имперский класс», который решил, что его звездный час никогда не кончится. Как в Древнем Риме, возникла типично имперская элита, идеологию которой можно назвать универсализмом. Веря в фукуямовский «конец истории», она провозгласила универсальность американской системы (то есть то, что существующие в США принципы организации экономической и политической жизни являются единственно верными и должны быть распространены на весь мир). Универсалисты полностью контролировали американскую повестку дня от Билла Клинтона до Трампа, независимо от того, к какой партии принадлежал президент и какой был расклад на Капитолийском холме, поэтому деление на республиканцев и демократов давно потеряло смысл.

Универсалисты создали понятие глобализации и идеального «глобального» человека будущего, который существует вне контекста социальной принадлежности, пола, цвета кожи и страны. Этот стерильно толерантный индивидуум символизирует глобально-коннектированную, полностью уверенную в своей правоте элиту, которая смотрит CNN и тусуется в Давосе. Исторически и ментально универсализм опирается на англосаксонский белый протестантский активизм — на понимание роли США как избранного Богом защитника вселенского добра от зла и утверждение киплинговского «бремени белого человека» как модели развития мира.

Нынешняя универсалистская элита даже забыла, как делаются деньги: большинство ее представителей никогда не занимались бизнесом, это обслуживающие систему профессиональные политики, партийные активисты, журналисты, профессора, бюрократы, руководители благотворительных фондов и созданных на политические гранты НКО.

Эта элита получает деньги только потому, что является политической и идеологической надстройкой над американской имперской системой. Именно потому она настолько агрессивна в попытках сохранить свои позиции, что по-другому кормиться просто не сможет. Как показывают недавние события в Шарлотсвилле, чтобы сломать Трампа, она даже готова развязать новую гражданскую войну.

Лишь в последние несколько лет, после череды военных и финансовых провалов со стороны универсалистов, у их противников — консерваторов-националистов — появился шанс. У американских предпринимателей, теряющих конкурентоспособность, и у нищающего американского среднего класса возник общий интерес в победе национального перед глобальным. Призыв Трампа к джексоновской, антиэлитной, традиционной, самодостаточной  Америке нашел отклик среди всех тех, кто чувствовал страх за свое будущее, за свой образ жизни.

Националист Трамп поставил точку в глобализации, прямо назвав весь мир конкурентом США. Но он также положил конец лицемерию Америки, лицемерию прежде всего по отношению к самой себе. С появлением Трампа пришел конец политкорректности — этакому эсперанто универсалистов, которая контролировала, суживала общественную дискуссию до допустимых элитами рамок и дискредитировала, объявляла вне закона все идеи, выходившие за эти рамки, вместе с их авторами. Это была самая страшная цензура. Публично навешивая ярлыки (вспомните «русских хакеров»), она навсегда выводила из игры неугодных вместе с их идеями. Кстати, Токвилль предупреждал об американском идеологическом тоталитаризме еще 150 лет назад!

Однако  феномен Дональда Трампа — это не только результат подъема консервативного движения. В не меньшей мере это результат провала левой идеологии в США. Став имперскими универсалистами, верхушка демократов оторвалась от среднего класса как своей традиционной базы. Партия ушла от социал-либерализма Рузвельта к олигархическому неолиберализму Клинтонов.

Однако сейчас Америка, да и весь мир, вернулись к ситуации, которая привела Рузвельта к власти почти сто лет назад. Перед нами опять системный экономический кризис и финансовые пузыри, вопиющая поляризация и социальное недовольство, а главное — перспектива нового передела мира и необходимость концентрации национальных ресурсов для новой гонки за мировое лидерство.

Исторический выбор, стоящий перед Америкой, таков: либо, как когда-то Рузвельт, в целях сохранения социальной стабильности и покупательной способности сделать распределение национального богатства более справедливым, обеспечить нормальную, осмысленную жизнь человека в обществе, всё более атомизируемом «Убером», где роботы скоро могут оставить без надежды на будущее миллионы людей, либо последует революционный взрыв — как в голливудских «Голодных играх». С Америкой это уже случалось — праздник 1 Мая к нам пришел после расстрелов чикагских рабочих в 1886 году.

Ни один из вопросов, от которых зависит будущее Америки, нельзя решить с позиций побеждающего сегодня консерватизма, который, наоборот, предполагает сокращение роли государства, максимальную свободу для бизнеса и примат интересов индивидуума над интересами общества, то есть ведет страну в тупик, к социальному взрыву. Для решения накопившихся проблем необходим новый этап государственного регулирования экономики и новый социальный договор на уровне тех экономических возможностей, которые реально останутся у США. Поэтому приход социал-либералов к власти неизбежен, это только вопрос времени.

Но при чем же здесь Трамп?

Для того чтобы построить что-то новое, старое должно быть сломано. Трамп — это разрушитель старой системы, срезающий раковый нарост ее закостеневшей элиты, освобождающий политическое пространство для перемен. Любой другой, менее радикальный, если не сказать одиозный, политик попытался бы медленно реформировать систему и был бы этой системой переварен и подчинен.

Трамп дезавуировал Вашингтон — и демократов, и республиканцев — как носителей универсальной правды, спровоцировав яркую демонстрацию их моральной деградации и показав, что, кроме американских универсалистов, есть и американские националисты, то есть что американский универсализм не универсален. Заодно Трамп разрушает и атлантическую солидарность, которая для самодостаточной Америки становится ненужной и затратной.

Прогрессивные демократы должны быть благодарны Трампу за то, что он ускорил зачистку левого фланга американской политики от клинтонистской гнили, которую сами демократы боялись тронуть. Как показала предвыборная кампания, с левого фланга, со стороны Сандерса, пробить стену политкорректной, всеобволакивающей цензуры было просто невозможно. Это мог сделать только Трамп — тот, кому ярлыки, сколько бы их ни навешивали, уже не могли навредить! 

Трамп еще может проиграть, но возврата к статусу-кво уже не будет. Он уже разрушил договор элит, обострил их противостояние, вывел их войну в публичное пространство, отрезал всем путь к отступлению. Консерваторы его администрации уже ломают отжившие социальные программы, на которые у экономики США больше нет ресурсов, развязывая руки тем, кто придет после них с кардинально новыми решениями!

Это значит, что впервые за долгие годы вместо постановочного соревнования республиканцев и демократов мы увидим реальную борьбу правых и левых — консерваторов и либералов. Обе партии омолаживаются и радикализируются — они уже начали возвращение к своим идеологическим истокам — именно на базе американских национальных интересов, и с явным уклоном на социальную повестку дня. Эта борьба начинается с местных органов власти и через 4–8 лет радикально обновит конгресс.

Особо стоит отметить, что приоритеты консерваторов Трампа и прогрессистов Сандерса совпадают по целому ряду ключевых проблем Америки: по необходимости налоговой реформы, ограничению власти финансистов, возрождению национальной экономики, реформе избирательной системы. Это вселяет надежду на то, что стабильное электоральное большинство в поддержку леволиберального, «рузвельтовского» курса во внутренней, да и во внешней политике завтрашней Америки не только возможно, но практически неизбежно.

С одной стороны, Трамп — лидер консервативной революции отходящей англосаксонской протестантской Америки. С другой стороны, Трамп — это акселератор другой революции, гораздо более фундаментальной. Он неумолимо разваливает систему, которая эту революцию сдерживает. Приход консерваторов к власти заставит всех тех, кто с ними не согласен, вернуться к истокам американского социального прогрессивизма. Консервативная революция сверху открывает дорогу либеральной революции снизу. Таким образом, Трамп, вполне возможно, сам того не понимая и не желая, ускоряет исторический поворот Америки от наследников Рейгана к наследникам Рузвельта.

Автор -— доцент Университета МГИМО