Пусть мой рассказ для вас нелепым будет,
пусть скептики смеются надо мной,
но есть на свете кукольные люди
пришедшие из сказок в мир земной.

Любой ребёнок обожает кукол,
девчонки любят их до зрелых лет.
Я с Буратино милую застукал,
когда зашел некстати в туалет,

и где был нос мерзавца Буратино,
я вам, как джентльмен, просто не скажу,
но так меня прибила та картина,
что я с тех пор на женщин не гляжу.

Но кукольные люди - не тряпицы,
не просто целлулоида куски,
они сумели здорово развиться,
забыв о предках из простой доски.

У них есть кровь, и волосы, и кожа -
всё как у нас, не отличить вблизи,
но есть одно различие, быть может:
у кукол все делишки на мази.

Что человек? Корячится, натужась,
потом вскипит: "Да в рот оно вались!"
А кукла прёт, в людей вселяя ужас,
с одежды отряхая кровь и слизь.

Любую трудность кукла перемелет,
в любую щель пролезет, словно клоп,
где надо - человеку мягко стелет,
где надо - заколачивает в гроб.

С широкой деревянною улыбкой
спешат по жизни куклы там и тут,
буравят нужных баб дубовой пипкой,
а если надо, дяденькам дадут.

Но, выйдя в люди, проявляют норов,
им денег мало, им давай любовь.
Развинченная куколка Киркоров
из нашей Аллы выпила всю кровь.

А пупс Борис, стяжав трибуна славу,
шарнирами гремел десяток лет,
сам развалился, развалил державу,
разбил всем яйца, кушает омлет.

Куда ни глянешь - куклы, куклы, куклы,
резина, биомасса, провода,
в Госдуме друг на друга пялят буркалы,
возводят замки, рушат города.

Они нам постепенно заменяют
мозги на йогурт, кровь на пепси-лайт,
людей в театры кукол загоняют,
бьют шомполами с криком "Шнелль, играйт!"

Чтоб не сердились кукольные люди,
мы кукольные песенки поём,
целуем силиконовые груди,
танцуем с силиконовым бабьём,

и эти бабы нам детей приносят
из биокерамических пластмасс,
и кукольные дети пищи просят,
и с сочным хрустом пожирают нас.