Как странно. Казалось бы так просто – любовь. Нехитрое слово из шести букв. Имя существительное женского рода, единственного числа, третьего типа склонения. В слова-ре Ожегова и Шведовой можно найти шесть различных толкований слова «любовь». Про-сто, рационально, записано в книге.
Однако еще вчера, думая что, люблю, мне хотелось весь мир перевернуть, раскрасить оранжево-зелено-фиолетовой краской; подойти к каждому из семи миллиардов и, щелкнув его по носу, сказать: «Здарова, старик!». Мне хотелось писать песни – нет, вовсе не такие как я пишу своей группе, глупые и переполненные коммерцией – нет, хорошие песни. Для души. Да, я не умею петь – в детстве медведь на ухо наступил. Да, я не умею танцевать – потоптав уши, медведь перешел на мои ноги. Не важно. Ведь какая разница как ты что-либо делаешь – главное чтобы это шло от сердца. От души.

Не умеешь петь и танцевать, но хочешь? Вперед! Выключи мир! Пой! Танцуй!
Боишься один? Позови того самого медведя, который лишил тебя музыкального слуха и пластики – зажигайте вместе! Но при условии, что все от сердца. И непременно любя.

Любовь… Странная штука. Вчера, думая, что люблю, хотелось сесть и написать ро-ман. Безусловно страстный. Безусловно, хороший. Безусловно, роман.
А сегодня, удобно расположившись перед монитором, задумчиво смотрю в пустое ок-но текстового редактора и мысленно пытаюсь понять: куда все делось?
В сердце образовалась пустота. Шесть ячеек для существительного женского рода единственного числа третьего склонения безобразно пустуют! Более того, эта пустота вы-тесняет все остальное желание переворачивать, раскрашивать, щелкать, писать, петь и танцевать! Странно.

И главное, я не знаю – продолжится ли это завтра? Буду ли я мрачно сидеть уставив-шись в очередную телевизионную Мари-Селесту или вновь жадно стучать по клавишам? Задумчиво жевать поп корн в одиночку или выбирать оранжево-зелено-фиолетовую крас-ку? Писать непристойности на неотесанном заборе или стихи в глянцевом альбоме?


И кто ее выдумал?


Я.

Ее выдумал я.

Просто подумал: «А может, я люблю?» И поверил. Или полюбил?

Какая разница. Важно то, что теперь мне хочется подойти и сказать: «Прости. Я люб-лю тебя и знаю, что эта моя любовь – лишний прыщ на твоей заднице. Поэтому прости и не держи на меня зла, я не осмелюсь больше тебя беспокоить».
Однажды я назвал свою Любовь человеком-невидимкой. Сложно поймать, сложно увидеть, сложно любить. Иногда я даже сомневаюсь – а существует ли человек-невидимка вообще?

А существую ли я?