Сразу же после приезда в Енисейск Владыка пришел в больницу к заведующему и представился: «Я профессор Ташкентского университета, в миру Ясенецкий-Войно, имя мое в монашестве Лука». Молодой врач даже не поверил, что перед ним стоит такой знаменитый человек. Профессор просил у него разрешения оперировать. После первых же сложнейших и удачно проведенных операций к хирургу-епископу хлынул народ из окрестных сел и деревень. Список больных, ожидавших операции, был составлен на три месяца вперед. Владыка проводил операции бесплатно. В ответ на благодарность исцеленных он говорил: «Это Бог вас исцелил моими руками. Молитесь Ему». Над книгой владыка обычно работал ночью, когда ему никто не мешал, - другого времени не было. Архиепископ Лука находится в ссылке, а идеи профессора-хирурга В.Ф.Войно-Ясенецкого распространяются не только в Советском Союзе, но и за рубежом.

Популярность ссыльного архиерея сильно раздражала местное начальство. Епископа отправили ещё, на этот раз в Туруханск. Дорога была очень тяжелой: езда верхом на лошади, плавание по Ангаре на лодках через опасные пороги. Постоянно гудящее облако гнуса неимоверно досаждало всем, кто находился в тайге, а по ночам под окнами выли волки. Когда святитель прибыл в Туруханск и сошел с баржи, люди, встречавшие его, опустились на колени, испрашивая благословения. С приездом архиерея оживилась и церковная. «В Туруханске был закрытый мужской монастырь, - вспоминает епископ Лука, - в котором все богослужения совершались стариком священником. Он подчинялся красноярскому живоцерковному архиерею, и мне надо было обратить его и всю туруханскую паству на путь верности древнему Православию. Я легко достиг этого проповедью о великом грехе церковного раскола: священник принес покаяние перед народом, и я мог бывать на церковных службах и почти всегда проповедовал на них». Такое оживление и оздоровление духовной жизни не могло понравиться местному начальству. Вскоре Владыку вызвал уполномоченный ГПУ и объявил о запрете благословлять больных в больнице, проповедовать в монастыре и ездить на покрытых ковром санях. Тогда Владыка предложил ему самому повесить на дверях больницы объявление, запрещающее брать благословение у епископа, а также запретить крестьянам подавать к больнице сани, устланные ковром. Уполномоченный этого не сделал, но затаил злобу на твердого и бесстрашного профессора-епископа. И вот через некоторое время чекисты вызвали его в ГПУ, где объявили святителю, что за неподчинение требованиям исполкома его ссылают еще дальше, на берег Ледовитого океана.

Однако скоро тот же начальник ГПУ, который отправил Владыку на край света, присылает сани, чтобы вернуть его в Туруханск. Дело в том, что в Туруханске умер крестьянин. Для его спасения была необходима сложная операция, которую без профессора сделать не смогли. Крестьяне решили разгромить сельсовет и ГПУ. Напуганные возмущением народа, власти немедленно послали за Владыкой. Вернувшись, он опять стал работать в больнице, лечить людей и ездить на службу в монастырь на санях, покрытых ковром.

После трехлетней ссылки владыка вернулся в Ташкент. Детей он застал здоровыми, все они учились. Однако после ареста Войно-Ясенецкого квартиру забрали, и дети вместе с Софьей Велецкой поселились в крохотной комнатушке, где пришлось соорудить двухэтажные нары.

В университете владыку, как неблагонадежного, лишили преподавательского места. Кафедральный собор был разрушен, и епископ стал служить простым священником в церкви преподобного Сергия Радонежского, расположенной недалеко от дома по Учительской улице, в котором он жил и вел прием многочисленных больных. Верный своим принципам, за лечение по-прежнему денег не брал и жил очень скромно, даже бедно. Митрополит Сергий хотел перевести епископа Луку в Рыльск, потом в Елец, затем в Ижевск. Видимо, из Москвы шли соответствующие указы. Живший тогда в Ташкенте митрополит Арсений (Стадницкий) посоветовал никуда не ехать, а подать прошение об увольнении на покой. Прошение было подписано, и с 1927 года профессор-епископ, лишенный двух кафедр -церковной и университетской - проживал в Ташкенте как частное лицо. По воскресеньям и праздникам он служил в церкви, а на дому принимал больных, число которых достигало четырехсот в месяц. Кроме того, вокруг Владыки постоянно находились молодые люди, которые помогали ему, учились у него, а тот посылал их по городу разыскивать, нет ли где бедных людей, долго болеющих, которым нужна врачебная помощь. Таких несчастных находили, и святитель помогал им как мог. Однако местные власти косо смотрели на ненавистного им святителя. Хотя он и был не у дел, люди его почитали и уважали, и обращались к нему как к врачу и пастырю. 6 мая 1930 года его вновь арестовали. Теперь - по обвинению в выдаче «ложной справки о самоубийстве» профессора Михайловского. Итог следствия в ОГПУ - «выслать в Северный край сроком на 3 года».

Владыку сослали в Архангельск, где ему была разрешена медицинская практика без хирургии, отчего он очень страдал. «Хирургия - это та песнь, которую я не могу не петь», - писал владыка домой. Срок ссылки кончался в мае 1933 года, но Владыку продержали до ноября. В Москву он приехал лишь в конце ноября и сразу же явился в канцелярию Местоблюстителя митрополита Сергия. Сам Владыка так вспоминает об этом: «Его секретарь спросил меня, не хочу ли я занять одну из свободных архиерейских кафедр. Оставленный Богом и лишенный разума, я углубил свой тяжкий грех непослушания Христову велению: Паси овцы Моя- страшным ответом «нет»...»

Это был тяжелый период в жизни епископа-хирурга. До сих пор в этом несомненно великом человеке мирно сосуществовали два образа служения ближнему: духовное и телесное врачевства. И яркий пример евангелиста Луки, апостола и врача, и благословение Патриарха-исповедника Тихона, и благословение митрополита Сергия были тому подтверждением. Но истосковавшемуся в ссылке по настоящей работе профессору хотелось основать Институт гнойной хирургии, хотелось передать громадный врачебный опыт, накопленный годами таким тяжким трудом.

Короткий период он жил и работал в Москве, Феодосии, снова в Архангельске, затем в Андижане. И, наконец, вернулся в Ташкент. В 1935 году профессор В.Ф.Войно-Ясенецкий приглашается на руководство кафедрой хирургии Института усовершенствования врачей, а в декабре этого же года Наркомздрав УзССР присуждает ему ученую степень доктора наук без защиты диссертации. Как будто все примирились с «двойной» владыки. В его рабочем кабинете целый угол занимали иконы, среди которых было много ценных, а в доме - никакой роскоши, только все самое необходимое. В рождественские праздники в его доме всегда была большая елка, на которую приглашалось много детей разных национальностей, их щедро одаривали подарками.

После долгих хлопот и трудностей, в 1934 году осуществилась многолетняя мечта профессора - были изданы «Очерки гнойной хирургии». В них был заложен многолетний опыт доброжелательного наставника. Монография написана с большим литературным мастерством, тонким знанием дела и огромной любовью к больным. В многочисленных рецензиях ее ставили в один ряд с трудами таких выдающихся хирургов, как С.С.Юдин, Г.Мондор, Ф.Лежар. Подобных публикаций раньше не было. Неудивительно, что книга, охватывающая основные разделы гнойной хирургии, несмотря на большой по тому времени тираж (10200 экземпляров), быстро превратилась в библиографическую редкость. Горячо принятая практическими врачами и научным миром, она стала настольной книгой врачей многих специальностей. Восторженный отзыв о книге дал выдающийся хирург И.И.Греков.

Войно-Ясенецкий работал с колоссальной нагрузкой. Ранним утром - богослужение в церкви, днем - лекции, операции, обходы больных, вечером - вновь церковь. Ей целиком посвящалось и воскресенье, но, если его вызывали в клинику, дальнейшее ведение богослужения передавалось другому священнику. Епископ Лука мгновенно «перевоплощался» в профессора Войно-Ясенецкого...

Спокойная жизнь длилась всего три года. Наступил страшный для страны 1937 год... Он не обошел и духовенство. 13 декабря, на следующий день после первых выборов в Верховный Совет СССР по новой Конституции, Войно-Ясенецкий был снова арестован, по стандартному тогда обвинению в шпионаже... в пользу Ватикана!

В неимоверно тяжелых условиях тюрьмы, подвергаясь непрерывным допросам днем и ночью, лишенный сна, с распухшими от долгого стояния ногами, несмотря на свое тяжелое состояние, он по долгу врача и священника старался оказывать другим заключенным посильную помощь. Два года семья ничего не знала о судьбе владыки. А здоровье его катастрофически ухудшалось - усилились отеки ног, появилась одышка. После многомесячных пыток и издевательств епископа осудили и отправили в пятилетнюю ссылку в Сибирь. Это была уже третья ссылка... Жил святитель в небольшой каморке, питался впроголодь. Особенно угнетало отсутствие церкви в этом селе. Пригнали епископа Луку в село Большая Мурта, расположенное ста тридцатью верстами севернее Красноярска. Там ему дали возможность работать хирургом в районной больнице, так как совсем не было специалистов. Репрессированного профессора с момента ареста сразу вычеркнули из официальной медицины. «Очерки гнойной хирургии» были изъяты из библиотек. В юбилейном сборнике «XX лет Ташкентского медицинского института», изданном в 1939 году, имя Войно-Ясенецкого ни разу не упоминается, нет его фамилии и в перечне работ, опубликованных врачами Ташкента за эти годы. Да не только его.

С первых дней Великой Отечественной войны Войно-Ясенецкий буквально «бомбардирует» начальство всех рангов с требованием предоставить ему возможность лечить раненых. Он отправил Калинину телеграмму следующего содержания: «Я, епископ Лука, профессор Войно-Ясенецкий, отбываю ссылку в поселке Большая Мурта Красноярского края. Являюсь специалистом по гнойной хирургии, могу оказать помощь воинам в условиях фронта и тыла, где мне будет доверено. Прошу ссылку мою прервать и направить в госпиталь. По окончании войны готов вернуться в ссылку. Епископ Лука». Наконец разрешение было получено. 30 сентября 1941 года ссыльный профессор Войно-Ясенецкий переводится в эвакогоспиталь, имевший более 10000 коек. Питался плохо, часто не успевал даже получать продовольствие по своим карточкам. Два года он с полной отдачей сам лечил офицеров и солдат, тяжело переживал каждую смерть. «Раненые офицеры и солдаты очень любили меня. Когда я обходил палатки по утрам, меня радостно приветствовали раненые. Некоторые из них, безуспешно оперированные в других госпиталях по поводу ранения в больших суставах, излеченные мною, неизменно салютовали мне высоко поднятыми прямыми ногами», - вспоминал искусный врачеватель душ и телес.

Ссылка закончилась в 1943 году. Святителя сразу же назначают епископом Тамбовской епархии, где он в течение двух лет одновременно работал хирургом в госпиталях и служил в церкви. Беззаветное служение Господу Богу и русскому народу было отмечено: «Священный Синод при Местоблюстителе Патриаршего престола митрополите Сергии приравнял мое лечение раненых к доблестному архиерейскому служению и возвел меня в сан архиепископа». В феврале 1945 года архиепископ Лука был награжден Патриархом Алексеем I правом ношения на клобуке бриллиантового креста. А советская власть присудила Войно-Ясенецкому Сталинскую премию 1946 года Первой степени за опубликованные труды «Очерки гнойной хирургии» и «Поздние резекции при инфицированных ранениях больших суставов» с очень большим денежным вознаграждением. Это вознаграждение святитель пожертвовал сиротам и вдовам воинов, павших в Отечественной войне. В конце войны его наградили медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» В эти же годы (1945-1947) святитель пишет богословский труд «Дух, душа и тело», который был издан только в 1992 году. В связи с назначением жает в Симферополь.

Несмотря на занятость, он продолжает заниматься научной работой, старается сохранить сложившийся в последние годы жизненный режим: бесплатный прием больных дома, консультации в госпиталях, проведение богослужений, руководство епархией. Высокого по тем временам оклада - 10000 рублей в месяц -хватает только на скромную жизнь. Ведь за обеденный стол садились обычно 18-20 человек - служители церкви, многочисленная родня, гости...

В этот период здоровье владыки резко ухудшилось. Сказались одиннадцать лет мучений, пыток, тюрем, лагерей, ссылок. Сначала отказал один глаз, а в 1958 году Лука окончательно ослеп. Тем не менее, продолжал архиерейскую службу, выступал с проповедями перед прихожанами и настолько точно исполнял все детали службы, что никто не мог догадаться о его слепоте.

11 июня 1961 года, в День всех Святых в земле Российской просиявших, в 84-летнем возрасте архиепископ Лука скончался. Огромное количество людей провожало в последний путь доктора медицины, профессора Войно-Ясенецкого - блестящего хирурга, известного врача и ученого. Его похоронили на маленьком церковном кладбище при Всехсвятском храме Симферополя, куда ежедневно в течение 35-лет приходили люди, ищущие исцеления.

После причисления архиепископа Симферопольского и Крымского Луки к лику святых Православной Церкви (22 ноября 1995 года) его мощи были перенесены в кафедральный Свято-Троицкий Собор (17-20 марта 1996 года).

В крестном ходе от могилы до кафедрального собора участвовало около 40 тысяч человек. В Симферопольской и Крымской епархии торжество прославления святителя Крымского Луки состоялось 24-25 мая 1996 года.

Кажется парадоксальным, но религиозный свт. Лука не делал никаких попыток приобщить к церкви своих детей, считая, что отношение к религии — сугубо личное дело каждого человека. Интересно, что все дети пошли по его стопам и стали медиками: Михаил и Валентин стали докторами медицинских, а Алексей — биологических наук; единственная дочь Елена — врачом-эпидемиологом. Внуки и правнуки знаменитого хирурга пошли по тому же пути.

Кратко из жизни Святителя Луки

*** Однажды тяжело заболел профессор Томского медицинского института Федоров. Диагноз — тромбофлебит вен нижних конечностей ног. Лечившие его врачи видели только один выход — ампутацию. Слава ссыльного профессора уже вышла за пределы Красноярского края и дошла до Томска. Войно-Ясенецкого пригласили к больному, и местные власти дали разрешение на эту поездку. В клинике прошел слух — приехал поп из Большой Мурты лечить Федорова. Валентин Феликсович, осмотрев больного, сказал: «Ампутацию произвести никогда не поздно». И назначил лечение. Чем и как лечил он профессора Федорова, не помню, но знаю, что больной выздоровел и еще долго работал.

*** На 75-летний юбилей великого физиолога, академика И.П. Павлова, ссыльный профессор посылает ему поздравительную телеграмму. Сохранился текст ответной телеграммы И.П. Павлова В.Ф.Войно-Ясенецкому: «Ваше преосвященство и дорогой товарищ! Глубоко тронут Вашим теплым приветствием и приношу за него сердечную благодарность. В тяжелое время, полное неотступной скорби для думающих и чувствующих по-человечески, остается одна опора — исполнение по мере сил принятого на себя долга. Всей душой сочувствую Вам в Вашем мученичестве. Искренне преданный Вам Иван Павлов».

***  В ссылке епископ-профессор разработал новый метод лечения гнойных ран. Его вызывали в Ленинград, и лично Киров уговаривал его снять сан, после чего обещал тут же предоставить ему институт. Но Владыка не согласился даже на печатание своей книги без указания сана.

*** В 1946 году представленные Наркоматом здравоохранения фундаментальные работы Войно-Ясенецкого «Очерки гнойной хирургии» и «Поздние резекции при инфицированных ранениях суставов» были удостоены Государственной (тогда Сталинской) премии 1 степени в 200 тысяч рублей. Сохранился текст телеграммы владыки: «Прошу Вас, высокочтимый Иосиф Виссарионович, принять от меня 130.000 рублей, часть премии Вашего славного имени, на помощь сиротам, жертвам фашистских извергов Тамбовский архиепископ Лука Войно-Ясенецкий, профессор хирургии». Вскоре была получена ответная телеграмма: «Тамбов. Тамбовскому архиепископу Луке Войно-Ясенецкому, профессору хирургии. Примите мой привет и благодарность правительства Союза ССР за Вашу заботу о сиротах, жертвах фашистских извергов. Сталин»

*** Публикация этих телеграмм в печати дала повод для слухов, будто бы Войно-Ясенецкий встречался и беседовал со Сталиным, который в одной из встреч задал ему “каверзный” вопрос — Профессор! Во время операции Вам ведь не приходилось встречаться с человеческой душой? — С совестью мне тоже не приходилось встречаться, но она тем не менее существует, — будто бы ответил Святитель. В действительности Войно-Ясенецкий со Сталиным никогда не встречался. Однако этот мифический диалог весьма красноречиво свидетельствует о мироощущениях врача и священника.