«Вся история России сделана казаками», — это суждение Льва Толстого давно стало крылатым. Но, став таковым, оно, как и всякое клише, перестает будить мысль. Между тем и сам Лев Толстой, говоря о создании России казаками, кроме прославленной военной доблести, в большей мере имел в виду пространственные приращения Российского государства. И в самом деле, первые русские, появившиеся на Сибирском берегу Тихого океана, были казаки атамана Ивана Москвитина, они же были первыми европейцами на этих берегах. В составе отряда Москвитина был и один казак из сподвижников атамана Ермака, разменявший восьмой десяток. Казак Дежнев, уроженец Великого Устюга, как и всякий добрый казак, прирожденный мореход, на кочах (коча - большое палубное речное судно, с веслами и парусами) из устья реки Колымы обогнул впервые северо-восточную оконечность Азии, за что был удостоен собольей шубы и звания наказного атамана. Когда атаман Иван Кольцо (1582) привез в Москву весть о разгроме орды Кучума и присоединении к Московскому царству Сибири, Царь Иван IV Грозный велел именовать Ермака «Князем Сибирским». Поход Ермака — ключевой для понимания исторической миссии казачества в судьбе России за последние две тысячи лет, со времени появления на русской земле святого апостола Андрея Первозванного. Два сильных казачьих войска — Сибирское и Семиреченское (на территории нынешнего Казахстана) — ведут свое начало с победы Ермака (1582) над ордынцами Кучума.

В 1636 году Царь и Патриарх утвердили «Синодик Ермаковым казакам», которых стали поминать в Тобольске и Москве. Инициатива принадлежала первому архиепископу Сибирскому Киприану. Тогда стали по церквам «кликать память Ермаку и дружине», вместе с прочими пострадавшими за Православие.

Народ сразу признал в Ермаке местночтимого святого, ибо видел в нем избавителя от тысячелетних набегов, полона и пожарищ «оттоле же солнце евангельское землю Сибирскую осия». Кстати, именно такое словосочетание «солнце евангельское» встречается в «Слове о Законе и Благодати» митрополита Иллариона (XI век), выходца из казаков азово-кавказских.

Савва Есипов, потомок новгородских бояр, составляя в Тобольске «Синодик Ермаковым казакам» для их канонизации, изображал дружину Ермака орудием Бога и описывал их деяния в метафорах, характерных для похвал «Христовым воинам» Борису и Глебу из житийной литературы XI века. Таким образом, Ермак соединил собой все века русской борьбы на границе, став родным братом другому атаману и «старому казаку» святому Илье Муромцу и протянул руку казакам, которые вошли в Париж (1814) и трижды в Берлин (1760, 1813, 1945).

Россия встретила 1917 год, имея на своих южных границах 11 казачьих войск (Донское Казачье Войско, Оренбургское, Астраханское, Уральское, Сибирское, Семиреченское, Амурское, Уссурийское, Забайкальское, Терское, Кубанское), со своими традициями, укладом, полками, батареями, станицами, училищами и славой. Верховным атаманом всех казачьих войск был сам Наследник Цесаревич. Казачьи заставы, дружины и войска с первого века от рождения Христа (хотя история их уходит далее в глубь веков) появились только там, где русскому народу угрожала опасность. Они отражали набеги степняков со времен змеевых валов у Днепра эпохи императора Августа, когда на исторической сцене не было еще ни одного тюрка, но был уже Туран, как кочевое сообщество иранцев. Это были саки, сарматы, киммерийцы, скифы, все чистокровные иранцы. Позже в южнорусских степях появились хазары, тюрки, печенеги, половцы — все как один те же кочевые иранцы, только тюркизированные. Казаки вырастали перед врагом всюду, где русским угрожали полон, грабеж, рабство, истязания. Казаки, называли ли их бродниками, или ранее «тростниковыми ариями», стали с первого часа русской истории иммунным ответом восточных славян на смертельную опасность.

Угроза полона сопутствовала русской жизни с первого часа ее истории и до нынешнего XXI века включительно, через нашествия, набеги, разбой, угон и зинданы Кавказа. Эта трагическая составляющая, формировавшая весь уклад русской жизни, была незнакома европейцам и плохо осмыслена всеми русскими офранцуженными историками, и в том числе Карамзиным, Соловьевым, и особенно Ключевским. Когда русские славянофилы, взращенные западными веяниями, призывали освобождать болгарских «братушек», через Черное море, Кавказ и Среднюю Азию волокли в рабство их православных русских братьев. И во времена Аксаковых орды охотников за невольниками добирались даже до средней Волги. Только в толщах православного народа глубоко понимали и чтили миссию Ильи Муромца, Ермака, Платова. Кстати, в Георгиевском воинском зале Кремля на барельефе изображены только два высокочтимых народных заступника, и оба казаки-атаманы, — князь Ермак и граф Платов.

Казаки стояли на страже не только границ, но противостояли духовный экспансии. Потому изначально каждое казачье войско — это по сути военно-духовный орден, и только в этом качестве видели казаки смысл своего пребывания на земле.

Генерал Корнилов, обращаясь ко всему казачеству в 1918 году, в один из самых страшных периодов русской истории, призвал: «Казаки, рыцари земли русской!»

Таковыми они были во все века. Еще византийский историк XII века Никита Акоминат называл бродников «презирающей смерть ветвью русских». Несколько позже правивший в малолетство Дмитрия Ивановича (Донского) московский митрополит св. Алексий (1353 — 1378) послал свое благословение (за двадцать лет до Куликовской битвы) в 1360 году всем христианам, обретавшимся «в пределах Черленого Яру и по караулам возле Хопер и Дону». Мы знаем, что казаки перед Куликовской битвой преподнесли Великому князю Дмитрию Ивановичу икону Донской Божией Матери.

В 1444 году казаки в составе войск Василия II на лыжах отражали набег татарского хана Мустафы в Рязанскую землю. Она соприкасалась с Дикой Степью, потому здесь, на самом опасном участке стояли казаки. Об этом есть упоминания в летописях.

В те годы граница Московского княжества проходила по реке Оке. Ограждающее и спасительное русло реки в народе называли Поясом Богородицы. Кто мог тогда в мире предположить, что это истекающее кровью княжество, ведущее непрерывные войны на три фронта за свое физическое существование, через сто лет вернет все русло Волги до Каспия и еще через сто лет выйдет к Тихому океану. И, как теперь мы знаем, именно казаки станут ударной силой русского народа в его продвижении к океанам. Одновременно казаки ни одного дня, со времен Андрея Первозванного и по сей день, не покидали русской границы — став несменяемыми стражами Пояса Богородицы