В своём незаконченном произведении «Арап Петра Великого» А. С. Пушкин дал ироничную характеристику эпохе Регентства:

«По свидетельству всех исторических записок ничто не могло сравниться с вольным легкомыслием, безумством и роскошью французов того времени. Последние годы царствования Людовика XIV, ознаменованные строгой набожностию двора, важностию и приличием, не оставили никаких следов. Герцог Орлеанский, соединяя многие блестящие качества с пороками всякого рода, к несчастию, не имел и тени лицемерия. Оргии Пале-Рояля не были тайною для Парижа; пример был заразителен… Алчность к деньгам соединилась с жаждою наслаждений и рассеянности; имения исчезали; нравственность гибла; французы смеялись и рассчитывали, и государство распадалось под игривые припевы сатирических водевилей»

Philippe d'Orléans, Duke of Orléans, "Regent of France" with the young Louis XV (1710-74) supervised by his governor François de Neufville, Duke of Villeroy in the Study of the Grand Dauphin at Versailles in circa 1718

Правнук Людовика XIV, будущий король (с рождения носивший титул герцог Анжуйский) сначала был лишь четвёртым в очереди на престол. Однако в 1711 году скончался дед мальчика, единственный законный сын Людовика XIV Великий Дофин. В начале 1712 года от кори один за другим умерли родители Людовика, герцогиня (12 февраля) и герцог (18 февраля) Бургундские, а затем (8 марта) и его старший 5-летний брат герцог Бретонский. Сам двухлетний Людовик выжил лишь благодаря настойчивости его воспитательницы герцогини де Вантадур[1], не давшей докторам применить к нему сильные кровопускания, погубившие старшего брата. Кончина отца и брата сделала двухлетнего герцога Анжуйского непосредственным наследником своего прадеда, он получил титул дофина Вьеннского.

В 1714 году погиб, не оставив наследников, дядя Людовика герцог Беррийский. Ожидалось, что он будет регентом при племяннике, так как другой его дядя, Филипп V Испанский, в 1713 году по Утрехтскому миру отрёкся от прав на французский престол. Судьба династии, которая ещё несколько лет назад была многочисленной, зависела от выживания одного-единственного ребёнка. За маленьким сиротой постоянно следили, не оставляли одного ни на минуту. Беспокойство и сочувствие, которое он вызывал, сыграло определённую роль в его популярности в первые годы царствования.

Регент Филипп Орлеанский

После смерти прадеда, Людовика XIV, 1 сентября 1715 года Людовик вступил на престол в возрасте 5 лет, под опекой регента Филиппа Орлеанского, племянника покойного короля

Внешняя политика последнего представляла реакцию против направления и политики Людовика XIV: заключен был союз с Англией, начата война с Испанией. Внутреннее управление ознаменовалось финансовыми неурядицами и введением системы Джона Ло, повлёкшей за собой сильнейший экономический кризис. ...

Родители:Елизавета Шарлотта Пфальцская и Филипп I Орлеанский

Portrait of Philippe Charles d'Orléans as the Duke of Chartres; future Regent of France

2 августа 1674 года в семье Филиппа I Орлеанского и его супруги — принцессы Палатинской из Баварского дома Виттельсбахов родился сын Филипп. При рождении Филипп получил титул принца Шартрского. Воспитателем умного и способного мальчика был назначен аббат Дюбуа, однако в качестве наставника он не оправдал возложенных на него надежд: Филипп не получил должного образования, хотя и имел интерес к естественным наукам.

Принц с юных лет проявил своё неравнодушие к женскому полу, что при дворе его дяди — Людовика XIV вовсе не порицалось.

1689 portrait of a young Philippe d'Orléans, Duke of Chartres, Regent of France by Hyacinthe Rigaud

Филипп, герцог Шартрский, стал мужчиной в тринадцать лет, в чем ему немалую помощь оказал аббат Дюбуа, воспитатель мальчика. Вечером, завернувшись в плащ, достойный священнослужитель отправлялся на поиски молоденьких белошвеек, покладистых горничных или пухленьких прачек, чтобы отвести их в покои своего ученика. И юный герцог старательно выполнял домашние задания, руководствуясь богатым жизненным опытом воспитателя.
В пятнадцать лет Филипп, желая поделиться познаниями с приближенными, заманил в свою спальню тринадцатилетнюю девочку Леонору, дочь привратника в Пале-Рояле. Однако он не подумал о возможных последствиях. Леонора забеременела. Рассерженный привратник пришел жаловаться принцессе Пфальцской, но получил яростный отпор, причем в качестве последнего аргумента он услышал следующее: «Если бы ваша дочь не давала надкусывать свой абрикос, то ничего бы не случилось». Привратник ушел в ужасе. 

Франсуаза-Мария де Бурбон

В возрасте семнадцати лет Филипп женился на пятнадцатилетней мадемуазель де Блуа, сестре герцога Мэнского, узаконенной дочери короля Людовика XIV и его фаворитки мадам де Монтеспан.

В 1701 году, после смерти отца, Филипп Шартрский получил титул герцога Орлеанского. Филипп был крайне честолюбив — его не устраивало положение «вечно второго», как иногда называли герцогов Орлеанских. Он даже попытался претендовать на испанский трон вместо намечавшегося на это место внука Людовика XIV (будущего Филиппа V, Испанского). Это привело к длительной размолвке с Людовиком XIV.

Mariage du Duc de Bourgogne, Louis de France (1682-1712).

Своей резиденцией регент выбрал Пале-Рояль. Распорядок дня Филиппа Орлеанского несколько отличался от рабочего ритма Людовика XIV, начинавшего трудиться в шесть утра и заканчивавшего далеко за полночь. В девять утра регент садился работать и до обеда читал донесения, отвечал на депеши или принимал послов. После десерта он возвращался в свой кабинет и вел заседания совета. После пяти часов вечера для Филиппа не существовало никаких важных дел — получение удовольствий было для него важнее возложенной на него миссии.

Пале-Рояль«королевский дворец» — площадь, дворец и парк, расположенные в Париже напротив северного крыла Лувра.

В начале 1710-х гг. французский королевский дом поразила серия смертей (в основном от оспы и краснухи). Людовик XV также производил на современников впечатление крайне болезненного младенца. В случае его смерти ближайшим родственником оказывался Филипп V Испанский, который, хотя и отказался по Утрехтскому миру от прав на французский престол, имел намерение добиваться пересмотра этих условий с оружием в руках.

Исключение из престолонаследия испанского короля делало регента потенциальным наследником престола. Он приблизил к себе проницательного аббата Дюбуа, который совершил то, что казалось немыслимым, — заключил альянс Франции с её давнишними врагами, Англией и Голландией (1717). Это соглашение стало прелюдией к Войне за французское наследство, которую испанский король проиграл. Филипп изменил и государственную политику в отношении священников — янсенистов, преследуемых в правление Людовика XIV.

"Portrait of Louise de La Vallière and two of her children"

Филипп Орлеанский вёл активную переписку с Петром I, полагая что Россия может быть надёжным союзником для Франции. (Союз Франции, Пруссии и России был заключён в Амстердаме 4 августа 1717 года). Имела место и личная встреча царя и регента: Пётр находился в Париже с 7 мая по 20 июня 1717 года. В результате этой встречи возник смелый проект — женитьба Людовика XV на младшей дочери Петра — Елизавете. Однако со смертью Петра I в 1725 году от этой мысли пришлось отказаться — с воцарением Екатерины I авторитет России значительно упал.Французский двор эпохи Регентства имел самую дурную репутацию в Европе.

Его именовали не иначе, как «вертеп». Однако герцог Орлеанский старался оградить маленького короля от дурного влияния своих придворных — молодой Людовик XV был поручен заботам добродетельной герцогини де Вантадур и священнику де Флёри (будущему кардиналу). Существуют сведения, что Филипп Орлеанский пытался уничтожить ребёнка-короля с целью занятия престола. Однако подтверждений подобным фактам в серьёзных исторических источниках нет.Едва получив официальное признание в качестве опекуна Людовика XV и регента королевства, Филипп назначил государственным советником верного аббата Дюбуа. Этот священник, «погрязший в распутстве, познавший все пороки и излишества, равно как и сопряженные с ними постыдные последствия», пришел в полный восторг. Достигнув столь высокого положения, он мог теперь безбоязненно дать волю дурным инстинктам.

Отпраздновать назначение он решил оригинальным способом: взять, наконец, в любовницы торговку скобяным товаром с улицы Сен-Рош, на которую уже давно положил глаз. Поскольку муж этой дамы его несколько тревожил, он призвал на помощь одного из своих пажей:

— Переоденься торговцем, — приказал он, — пойди к этому мужлану и пригласи его выпить, чтобы и близко к дому не подходил.

Тот исполнил все в точности. Переговорив около четверти часа, слуга с мужем дружно направились в соседний кабак, тогда как аббат наблюдал за ними из кареты. Убедившись, что место освободилось, он одним прыжком оказался в лавке, а вторым прыжком — у ног своей прелестницы, которой, не чинясь, объяснил причину своего появления. На счастье, торговка скобяным товаром отличалась веселым правом и пылким темпераментом. Предложение ее позабавило: осмотрев аббата и удовлетворившись увиденным, она увлекла его в чулан и отдалась ему на сундуке с платяными щетками….

В дальнейшем аббат стал предпочитать собственное жилище. Каждый вечер он приводил сюда стайку молоденьких белошвеек: он говорил, что ему нравится их «шаловливость»…

Каждую неделю Филипп менял любовницу, однако все они его обожали. Подобный успех у женщин изумлял принцессу Пфальцскую:

«Мой сын, — писала она, — не красавец и не урод, при этом у него совершенно отсутствуют качества, за которые его можно было бы полюбить; он не способен испытывать страсть, и все его привязанности недолговечны. Да и манеры его не настолько любезны или обольстительны, чтобы он мог заставить полюбить себя. Он крайне нескромен и рассказывает обо всех своих приключениях; я сотни раз говорила ему, что не понимаю, отчего женщины бросаются за ним толпами, тогда как им следовало бы бежать от него без оглядки. Однако он отвечал мне со смехом: „Вы не знаете нынешних распущенных женщин. Им доставляет удовольствие, когда мужчины рассказывают, как спали с ними!“

Château de Versailles, appartements la Dauphine, seconde antichambre.

Расслабившись с одной из своих любовниц, регент порой совершал небольшую прогулку до Люксембургского дворца, где жила его дочь, герцогиня Беррийская, а в девять часов вечера собирал в Пале-Рояле друзей на один из тех знаменитых ужинов, о которых все историки повествуют с воодушевлением и восторгом.

Château de Versailles, appartements la Dauphine

«На подобных ужинах присутствовали друзья и любовницы регента, любовницы друзей и друзья любовниц»

Этот кружок состоял из дюжины дворян, которых принц отличил и приблизил к себе: большей частью это были законченные негодяи, достойные виселицы, «и по этой причине, — говорит Сен-Симон, — он и называл их не иначе, как своими висельниками».

Каждый вечер к столу приглашали новых гостей: поэтов, остроумцев, оперных певичек и тому подобное. «Сюда являлись куртнзаны, погубившие душу, и развратники всякого рода, у которых не осталось ничего святого ни в речах, ни в поведении: здесь обо всем говорили с шутливой вольностью и постигали самые утонченные формы порока».

и про жену не забывал...

Когда вся достойная компания оказывалась в полном сборе, регент приказывал закрыть двери и не беспокоить его до утра. «Как только наступал час ужина, — рассказывает Сен-Симон, — от внешнего мира отгораживались, можно сказать, баррикадами, так что было бесполезно пытаться проникнуть вовнутрь, даже если речь шла о чрезвычайно важном деле, — и я говорю не только о делах личных, но и о таких, которые могли таить в себе угрозу для государства и для него самого. Двери же были заперты всю ночь».

За закрытыми же дверями происходили оргии. Ужин начинали с того, что пили натощак большими бокалами токайское или шампанское. Затем, как повествует все тот же Сен-Симон, «разогревали себя, выкрикивая непристойности и обмениваясь сальными шуточками», потом регент привлекал к себе ближайшую сотрапезницу, подавая сигнал к началу любовных утех. Тут же все мужчины набрасывались на дам и с веселым смехом задирали им юбки. В одно мгновение компания разбивалась на пары, которые занимались своим делом на ковре, на столе, на диванах, на креслах и стульях.

Hersent - Le duc d'Orléans, les ducs de Chartres et de Nemours (1830)

В целом, картина была очень впечатляющей.

Иногда, чтобы сразу же создать непринужденную атмосферу, гости усаживались за стол нагишом.

За десертом наступала очередь комических и крайне непристойных забав, после чего затевались спектакли на соответствующие темы или же ставились удивительные балеты, где голые танцоры отплясывали под скрипичную музыку…

Court cards 1694

Естественно, все придворные дамы жаждали получить приглашение на ужин в Пале-Рояль, но их звали с разбором, и каждая должна была предварительно доказать, что достойна подобной чести, ибо наивная простушка или чопорная гусыня могли бы испортить веселье. «Они переходили от одного к другому, предаваясь исступленной похоти и во всем подражая развратникам, которым хотели угодить». Когда репутация дамы не вызывала более сомнений, она получала приглашение от регента…

Приглашенные проходили обычно через низенькую дверь, выходившую на улицу Ришелье. Славный Итуа, консьерж, пропускал их, не говоря ни слова. Но однажды, когда он дошел вместе с регентом до входа в зал, где происходили оргии, тот, забавы ради, пригласил его принять участие в пиршестве.

Итуа ответил очень просто:

— Монсепьор, моя служба заканчивается здесь; я не желаю водить дружбу с такой дурной компанией, и мне очень жаль, что вы с ними связались…

Сотрапезники разразились хохотом, не подозревая, что эти слова предвещают революцию.

The Régent of France, Philippe d'Orléans in 1717 after Jean Baptiste Santerre

Среди прочих на ужинах часто бывала актриса по имени Шарлотта Демар. Регент взял ее себе в любовницы и не раскаялся, потому что она отличалась пылким темпераментом.Эта общительная женщина, конечно, не могла удовлетвориться одним любовником. Поэтому она обманывала регента со всеми актерами, которых ей удавалось заманить в постель, в частности с Бароном..К счастью, Филипп Орлеанский не был ревнив. «Он равнодушно смотрел на то, что она спит с другими мужчинами», — говорит Буа Журден, даже если среди этих мужчин были его собственные лакеи, что время от времени случалось.

За ужином Демар, естественно, никого не обходила вниманием. Правда, ее манера выражаться отличалась некоторой вульгарностью:

И Филипп расстраивался, ибо ему становилось стыдно за свою любовницу…

* * *

Для этих веселых вечеринок нужно было найти королеву. И она появилась в сентябре 1715 года. Ей было двадцать два года, в число ее прелестей входили чувственный рот, «бархатные» глаза, великолепные ноги и округлые бедра. Остроумная и сообразительная, обладающая темпераментом, пылкость которого была равна «селитре и лаве», она оказалась именно той женщиной, что могла бы взять бразды правления на этих скандально-известных оргиях.

Принцесса Пфальцская именовала ее «восхитительным куском свежего мяса». На самом же деле она носила имя Мари-Мадлен де Ла Вьевиль, графиня де Парабер.

Marie Madeleine de la Vieuville, Comtesse de Parabere

Регент как-то раз увидел ее у герцогини Беррийской, чьей фрейлиной она была, и немедленно влюбился.

Регент был очарован и, не откладывая дела в долгий ящик, пригласил мадам де Парабер в уединенный дом, который по его указанию был отделан надлежащим образом. «В каждой комнате стояла элегантная мебель, — говорит Барьер, — все стены были украшены картинами, возбуждающими чувственность, всюду стояли вазы со свежими цветами, наполняющими воздух своим пьянящим ароматом. Мадам де Парабер, быстро справившись со смущением, признала, что этот очаровательный и таинственный уголок более всего подходит для любви принца. Он был любезен, был настойчив, и он обрел счастье…

Adam et Eve Philippe d orleans et Madeleine de la Vieuville

Когда дело завершилось, к обоюдному удовольствию, произошла забавная сцена: пока Мари-Мадлен лежала обнаженной на кровати, приходя в себя после бурных объятий, Филипп хлопнул в ладоши: двери с шумом распахнулись, и вошло около десятка человек, поджидавших сигнала в прихожей, — они принялись шумно и весело аплодировать.

Тогда регент, в том же костюме, что и мадам де Парабер, поднялся и торжественно провозгласил новую любовницу королевой всех празднеств…Во время этой речи мадам де Парабер пыталась скрыть хоть часть своих прелестей, загородившись шляпой Филиппа, но это ей не вполне удалось…Эта первая встреча оказалась решающей. Регент, вдохновившись пылкостью и живым воображением молодой женщины, решил сделать ее своей официальной фавориткой.

Marie-Madeleine de Parabère and her lover Philippe d'Orléans (future Régent) by Pierre Gobert

Дабы окончательно завоевать расположение избранницы, он уже на следующее утро преподнес ей богатый подарок. Настолько богатый, что красотке пришлось прибегнуть к хитрости, дабы не пробудить ревность г-на де Парабера.

* * *

Послушаем, как рассказывает об этом принцесса Пфальцская: он подарил ей кольцо с алмазом ценой в две тысячи луидоров и коробочку в двести. У дамы был ревнивый муж; но она отличалась таким бесстыдством, что пошла прямо к нему и сказала, что люди, которым срочно нужны деньги, предлагают ей эти вещи за бесценок. Муж поверил и дал жене денег. Сердечно его поблагодарив, она положила деньги в кошелек, коробочку в сумочку, а кольцо с алмазом надела па палец. Вечером она оказалась в изысканном обществе, и ее спросили, откуда появились кольцо с коробочкой. Она ответила:

— Мне преподнес их господин де Парабер. Муж был рядом и подтвердил:

— Да, это мой подарок. Разве можно скупиться, имея благородную жену, которая любит только своего мужа и безупречно ему верпа?

Над этими словами посмеялись, ибо не все были так простодушны, как муж, а некоторые знали, откуда взялись дорогие подарки у этой дамы…»

Став «султаншей-королевой», мадам де Парабер стала руководить всеми развлечениями на ужинах в Пале-Рояле. Она была не только хозяйкой дома, но и любовницей всех гостей, что придавало этим встречам неповторимый шарм. Рвение ее было настолько велико, что она совершала подлинно героические деяния на ниве любви, каждого из которых хватило бы честной женщине для сладостных воспоминаний до конца дней своих.

у стен дворца Пале

Под влиянием этой неутомимой женщины оргии приняли такой размах, что историки, посмевшие прикоснуться к сей опасной теме, прибегают обычно к эвфемизмам и не отваживаются описывать детали…

В сравнении с подобными, почти невероятными увеселениями шалости королевы Марго — для своего времени весьма дерзкие — могли бы показаться невинными шутками престарелых дам, вспоминающих молодость…

Для начала мадам де Парабер попросила регента нанять сорок великолепных атлетов — подлинных геркулесов, которых называли «наконечниками». Эти люди, выбранные за большую мужскую силу, во время ужина сидели в прихожей, дожидаясь знака, чтобы войти и поддержать, если можно так выразиться, ослабевшего участника оргии.

Пока же их не звали, они спокойно беседовали за стаканом вина о делах и о семье, как и подобает честным работягам во время обеденного перерыва.

Painting of Philippe d'Orléans as Regent of France; he stands with his mistress Marie-Madeleine de Parabère who poses as Minerva, goddess of Wisdom

В самой же зале атмосфера была совершенно иной. Мадам де Парабер в прозрачном платье подносила друзьям на пробу блюда, которые были приготовлены ею самой и регентом, ибо ни один слуга не допускался на эти ночные сборища. Впрочем, здесь царило полное равенство, и, дабы окончательно отрешиться от этикета, каждому сотрапезнику давали кличку: Бролье называли Брульоном, Ла Фара — Толстым раком. Носе — Пипкой, Канийака — Печальной болтушкой, графа де Бранка — Веселой болтушкой, а мадам де Парабер — Ляжкой или Черным вороненком…

MARIE-MADELEINE COASTKER DE LA VIEUVILLE COMTESSE DE PARABÈRE

Первенствуя во всем, Мари-Мадлен задавала тон и в пьянке, поглощая стакан за стаканом с поразительной жадностью . Однако удивительное дело! Пары алкоголя, казалось, не оказывали никакого воздействия на ее рассудок. В самом деле, вино ударяло ей совсем в другое место: как говорит один из мемуаристов, в момент наивысшего опьянения «она раскалялась от похоти…».

Тогда она сбрасывала с себя платье и отдавалась первому же мужчине, который попадался ей под руку. Начиналась оргия.Она нуждалась в этом дабы обрести, наконец, успокоение.Впрочем, вскоре под влиянием шампанского, которое гости регента поглощали в неимоверных количествах под предлогом, что «любовь сушит», бойцы окончательно теряли способность двигаться и засыпали, кто в чем был, на коврах.

На рассвете гвардейцы развозили по домам бесчувственные тела мертвецки пьяных дам и кавалеров.

* * *

Как-то утром, после оргии в подобном духе, происходившей в замке Сен-Клу, регент, оставив мадам де Парабер отсыпаться, решил вернуться в Пале-Рояль. «Однако ему пришлось выйти из кареты на полпути, дабы исторгнуть из себя все съеденное и выпитое. Он повалился в грязь на глазах лакеев и стражников. Хриплым заплетающимся голосом, сотрясаясь в мучительных конвульсиях, он приказал конюшему привезти любовницу из Сен-Клу, чтобы она его подмыла и почистила. Пьяная вдрызг дама отказалась. Когда регенту надоело ползать среди отбросов, он повелел уложить себя в карету и вернулся в храм Любвивесь в грязи».

В мае 1718 года столицу потрясла новость и в самом деле скандальная. Филипп только что приказал выпустить новое издание «Дафниса и Хлои» с двадцатью восемью гравюрами собственного изготовления, и пополз слух, что Хлою он рисовал со своей дочери Марии-Луизы-Елизаветы, герцогини Беррийской, причем та позировала обнаженной.

В самом деле, в Париже уже давно поговаривали, что регент приглашает дочь на оргии в Пале-Рояле… 

Франция была в руках распутного пьяницы и обворожительной истерички…

8 декабря 1722 года в возрасте семидесяти одного года скончалась принцесса Елизавета Шарлотта Пфальцская. Смерть любимой матери так потрясла регента, что вызвала тяжелейшую депрессию.

2 декабря 1723 года Филипп Орлеанский скончался в Версале на руках своей возлюбленной — мадам де Фалари. Похоронен в Сен-Клу. Сердце регента находится в Королевской капелле в Дрё.

«Пусть начнётся праздник»  — фильм, историческая драма времён Людовика XV, снятый режиссёром Бертраном Тавернье во Франции в 1975 году. В главных ролях Филипп Нуаре и Жан Рошфор. Фильм удостоен пяти высоких кинематографических наград.

Марина Влади в образе фаворитки регента-Мари-Мадлен де Ла Вьевиль, графини де Парабер

Источники:

Эрланже Филипп. Регент. Филипп Орлеанский. — М.: НЦ ЭНАС, 2008.

От великого Конде до Короля-солнце-https://ruslib.net/read/b/26927/p/60

https://commons.wikimedia.org/wiki/Category:Philippe,_Duke

Серия сообщений "История Франции.Монархия.":
Часть 1 - Всемирное наследие ЮНЕСКО: Объекты Римской эпохи во Франции
Часть 2 - Всемирное наследие ЮНЕСКО :средневековые памятники Франции
...
Часть 49 - Фаворитки французских королей.На орбите "Короля-солнца".часть 2.Плутовка Монтеспан.
Часть 50 - Фаворитки французских королей .На орбите "короля-солнца".Часть 3.Госпожа Ментенон
Часть 51 - Фаворитки французских королей.Период регенства.Распутный двор.
Часть 52 - Фаворитки французских королей.Двор Людовика 15.Часть 1.Сестры Майи-Нель
Часть 53 - Фаворитки французских королей.Двор Людовика 15.Часть 2.Эпоха Помпадур.