"Неотразимый"

"Ревность"

"Медовый месяц"

Описание картины  * Из журнала «Всемирная Иллюстрация» №1156 - 1891 г.
Нашим читателям уже известны многие живые типичные жанры молодого венгерского художника Т. Маргитая. Перед нами – одна из его новейших картин. Молодые супруги только что позавтракали – и неудачно: несмотря на то, что медовый месяц «по календарю» ещё не окончился, они успели уже поссорится. И не из-за пустяков: муж отказал своей возлюбленной жене сделать «маленькую» поездку в Париж. На том основании, что они так недавно ещё были там. Во время из свадебного путешествия. Бедная барыня – в слёзы: известно ведь, что в арсенале женщины слёзы – самое страшное для мужчин оружие; но на этот раз даже средство оказалось недействительным. Муж спокойно вышел из-за стола и уселся читать газету. Наступило зловещее молчание … Вдруг послышались шаги и в столовую вошла мать бедной девочки. Удивлённая грустным лицом дочери со следами слёз, она выведала от неё причину её горя и, дрожа от негодования, готова пустить в ход всю свою тяжёлую артиллерию против жестокосердного зятя. Но – кажется – и её усилия пропадут даром: если этот чёрствый человек был в состоянии обидеть во время медового месяца свою «мадонну», свою красавицу-жену, то неужели- ж его испугают упрёки негодующей тёщи?.. и газета привлекает его внимание гораздо сильнее, чем слёзы жены и укоры её матери …

Автор "истории", рассказанной в старом журнале, не обратил внимания на ехидную улыбку служанки, с какой она смотрит на разыгравшуюся сцену.

"Леди в обмороке"

"Ухаживание"

"Monarchy"

"Соперники"

Из журнала «Всемирная Иллюстрация»  №1180  –  1891 г.:

Эпизод из жизни артистки
Известная певица Паска была совсем некрасива; однако она была «пикантна». Собственно говоря, лицо у неё было самое дюжинное, с грубыми чертами, но казалось «породистым», когда артистка стояла на сцене и зажигала свои подведённые тушью, довольно бесцветные глаза огнём деланной страсти. Голос её тоже был не из самых блестящих, но всё же отличался силой на верхних нотах. Мы говорим «всё ещё», потому что Паска была уже немолода, хотя эффектная фигура и утончённое художество театрального гардероба позволяли ей рассчитывать на вечную вторую молодость. Но и в это время Паска произвела положительный фурор в Будапеште, где она дебютировала в удачнейших партиях своего репертуара – Валентины, Аиды, Эльзы – и была ангажирована в оперный театр.
Новая примадонна всегда является предметом общего любопытства, особенно в стране пылких мадьяров, любящих театр и легко увлекающихся. Но на этот раз справки любопытствующей публики привели к удивительному результату: Паска была ангел целомудрия! Она жила, как монахиня, никогда не разлучалась со своей компаньонкой, никогда не пила шампанского с магнатами и встречалась со своими обожателями и поклонниками только на улице, во время прогулки.
Что это значить? Все ломали головы над этим вопросом, – а между тем ларчик просто открывался: одна Паска знала, сколько её лет; притом же она одна знала, как сильно истощился её голос, и какого напряжения стоило уже её пение; и одна она только говорила про себя (потому что Паска была женщина практичная и оборотистая, а вовсе не гениальная, беспечная артистическая натура), что пора уже – как раз пора – подумать о том, чтобы «пристроиться» как следует. В жизни каждой артистки есть такой год, даже чуть не час, по истечении которого всё пропало. Поэтому Паска жила настоящей весталкой и – внимательно осматриваясь через лорнет вокруг себя, когда шла по улице, окружённая толпой поклонников, которые все без исключения положили свои сердца к её ногам.
Наконец взоры её остановились на одном лице из этой толпы. Граф Вичай – уже несколько пожилой, с несколькими редкими волосами и с некоторой лысиной, несколько недалёкий и несколько потёртый господин – имел чин ротмистра, был наследником громадного состояния старого барона Бочкай, своего внучатого дяди, был владельцев прекрасной скаковой конюшни и отличался благородным, рыцарским характером. Скоро он мог уже похвастаться знанием “adorateur unone” Паска: единственный! Ион очень этим гордился: он часто разъезжал с ней по городу в своём экипаже причём сам правил лошадьми; он ежедневно привозил ей, по общепринятому обычаю, громадные букеты, он преподносил «к её ногам» драгоценные уборы новейшего фасона – одним словом, он был «единственным» её обожателем. И вдруг однажды горничная доложила Паска о визите молодого барона Мандельблю в то самое время, как у певицы сидел ротмистр – и хозяйка приказала принять гостя… Пока горничная, с много значительной улыбкой на губах, направилась в прихожую, граф Вичай вскочил с кресла, словно его укусила змея:
- Как, вы принимаете визиты разных кавалеров! И при этом ещё в моём присутствии!..
- «В моём присутствии» - это хорошо! - улыбаясь, возразила Паска. – Разве вам было бы приятнее, если бы я делала это у вас за спиной?
- Нет! Но этого дурня! Этого молокососа! Этого беспутника! И с такой фамилией! Барон Мандельблю!..
- Любезный граф, я. Пожалуй, и не принимала бы его, если бы не была к этому вынуждена. Нам, певицам, нужны такие поклонники, как молодой барон Мандельблю .. Ах! Вот он идёт…
И он действительно вошёл, с громадным букетом в руках, вошёл с некоторым смущением, но с восторженными фразами на губах, и Паска была вся внимание, вся любезность, так что бедный ротмистр, казалось чуть не лопнул от злости и ревности. А когда барон Мандельблю удалился, ротмистр, окончательно выйдя из себя, разразился и загремел:
- Это невозможный человек, madame! И вы форменно ухаживали на ним! Что это значить?
- Это значить, что мне нужен такой обожатель!
- Как так?
- Очень просто. Барон Мандельблю молод и глуп. Он хочет жениться на мне. И он женится на мне. Я должна же в конце концов подумать и о моём будущем.
- Жениться! – заволновался окончательно убитый граф. - Почему же вы не сказали мне этого сразу? Я также готов жениться на вас … если уж это необходимо …
И граф Вичай действительно женился на Паске. Он не был несчастлив в браке с ней. И уже много времени спустя после свадьбы она сказала ему как-то среди других разговоров: - спрашивал меня тогда, к чему нам нужны такие молодые глупые поклонники, каков, например, барон Мандельблю? Теперь я могу тебе признаться в этом: именно для того, чтобы нанас женились такие богатые пожилые обожатели как ты!»