В колонках играет - Exilia-Invincible

Садист – это мазохист с претензией.
Символ.
Что-то без костей, в духе языка, хотя тоньше и ровнее. Что-то такое бледно-темно красное, лентами и с проглядывающим током крови. И ножницами, портновскими, с длинными широкими лезвиями – чик-чик-чик. Больно пиздец. Но только когда отрезаешь. А они как лианы. А ты по кругу, на куски, и они падают с хлюпами на пол. Гулко так – хлюп. А ты обрезаешь, оно тебя опутывает, словно ты в это как в ленты завернут, а ты отрезаешь. И раз, и два, и три. Секунда когда щелкают ножницы – вспышка боли, так, не особенно, терпимо, и оно все в крови, а кровь липкая, густая, размазывается словно тебя в краске вымазали. Хрясть – хлюп. И так по кругу, до бесконечности, спиралью. А внутри очевидно холодает, температура основательно опускается. Ноль, за ноль, ниже уровня. Внутри все гладкое и ровное, как камень. Если скалу отшлифовать морем, а потом вырезать из нее вывернутый наизнанку шар. Как лента Мебиуса, только шар. Так чтобы со всех сторон, и внутри, и снаружи и без полостей. И ни одной черты, ни одной надписи, ни одной линии. Сплошная стена. Могильная плита если натянуть ее на бесконечность как презерватив на член – полная отрешенность. А снаружи – хрясть и за ним хлюп. И все липкое, с запахом, запах по ноздрям бьет пощечиной. И ты бесишься. И на дне глаз – бешенство. И в голове что-то такое про убийства. Смазанная галерея в рамках и с подстрочником. И ярость – за бесплотность, за невозможность воплотить, за бессилие....

Жизнь – дерьмо.
Мечты обращаются в прах –
Размазан лак на руках.

А совершенство так близко – всего лишь закрепить принципы, укрепится в позициях.