Ответ на чужой пост, не имеющий ни ко мне, ни к моим последующим мыслям ровным счетом никакого отношения.
Относительность.

Вчерашний бред схождения с ума

....бросить курить, зарядка по утрам, ложится в пристойное время, вставать утром, а не тогда когда получилось, гулять по улицам, а не дышать никотиновой пылью дома, получать удовольствие от реального общения, встречаться с друзьями регулярно.... и еще что-то там по списку, но в голову так сразу не приходит....
и можно будет удавится с чистой совестью, душой и руками....

Погода за окном всегда не та, которую хочешь там видеть.
Подкрадываюсь к окну и, проделав двумя пальцами щель в жалюзях, мрачно рассматриваю наипаскуднейший вид из окна – ослепительное, абсолютно невыносимое солнце прожигает выбеленную хлоркой бледно голубую клеенку неба, два жалких облака жмущиеся друг к другу таят под пристальным взглядом прожекторов света, который заливает всё пространство не оставляя ни клочка тени. Яркий свет режет глаза даже через окно. На такое паскудство можно смотреть лишь издалека, из самого дальнего угла в котором никогда не бывает света. Темный холодный слеп – единственное спасение в такой день. Свет невыносим, он впивается в зрачки тонкими иглами, разрывая голову вспышками дикой боли от которой по позвоночнику идут судороги. Волна судорог сжимает позвоночник в тиски, а уже оттуда разносится по всему телу. Кожа плавится изнутри. Внутри плавится, а снаружи высуживается пергаментом. Словно клеенкой накрыли костер – пузыри расплавленного полиэтилена внутри и разводы снаружи. Суставы скручивает в плотные пружины, и они звенят от напряжения угрожая распрямиться и разорвать иссушенные сухожилия на труху. По костям скребут иглами, а кровь медленно превращается в ржавую пыль. Кажется, что если это продлится достаточно долго ты превратишься в пыль и первый толчок воздуха превратит твое тело в мутное облако, которое впитают стены… Мерзкий день, мерзкое лето. Куда спрашивается делись времена, когда дожди стояли до середины июля и лишь на две недели в середине лета уступали власть солнцу, в августе они начинались снова и лето проходило под девизом: «да будет дождь!». А бывало что и вовсе не было дней наполненных солнцем. Где те ливни, которые врывались в город в обнимку с западным ветром? Ливни полные низких тяжелых туч, метровой воды, которая стояла на улицах по нескольку дней и поцелуев влажного воздуха. Казалось, дожди будут вечными. Но они проиграли битву с солнцем и погибли десять лет назад. Титаны убиты, их прах развеян над морем, а жалкие остатки разбитых армий прячутся в тенях. Осталось только солнце с его уродливыми ухмылками и пошлой радостью от победы. Дожди убиты и похоронены, так же как и память о них… Мерзкий день и мерзкое лето, как каждый год последние десять лет. Скоро солнце будет править вечно, даже зима сдает свои позиции. Жуткий кошмар, который себе можно представить – это солнце каждый день в году. Вакханалия света и смерть теней. Деревья высохнут, и их трупы застынут в безмолвном крике, напоминая о других временах. Трава превратится в труху, земля покроется коркой, воздух разобьется осколками и останется лишь ветер, гоняющий мутные облака пыли и полотнища света бдительно высматривающие случайно выживших, чтобы тут же прихлопнуть их ладонью. А потом солнце выпьет душу ветра и он превратится в вопящего от вечной боли идиота…. Мерзкий день мерзкого лета.

«Спящую красавицу, хотя если быть точным это было Спящее чудовище, и вовсе даже не красавица, даже в темноте, под покрывалом и с пьяных глаз. Чудовище самое, что ни на есть натуральное. А вот разбудили его почти классически – лизанием в нос. Влажный след от жесткого языка заразил кровь чудовища смехом, и оно проснулось, хихикая крайне не прилично, но довольно. Скосив глаза, Чудовище рассматривает свой хвост, который лезет обниматься со спасителем нарушая все рамки приличия. Не скромно так лезет, настойчиво, можно даже сказать страстно. Чудовище было разбужено почти поцелуем в нос, ну почти, просто более влажным. Не так чтобы слюнявым, но влажным-). Шелково-шерстяной бесстрашный герой робко спросил: «ммммрррр?», на что Чудовище, тщательно прислушавшись к себе, уверенно ответило: «мммммммррдаааа!». Чудовище высунуло морду в окно и занялось слизыванием песен звезд с поверхности луны, а герой счастливо катается на его хвосте – вверх, к самому потолку с проступившим серебряным рисунком и вниз, к уже теплеющим каменным плитам пола. Сторонний наблюдатель, подслушивающий у прикрытой двери, мог бы услышать странное горловое сопение (его издавало Чудовище, вылизывающее сыр луны) и серебристый смех, смешанный с ветром от качелей из фруктового сада с белом забором в которой старыми петлями пела дверь без замка (это смеялся Герой, нашедший Чудовище по странному, но вполне счастливому стечению песчинок времени и пространства)……». Разбуженное синими снами с привкусом корицы и запахом мяты Чудовище, путаясь изогнутыми кинжалами когтей, аккуратно вырисовывало крохотные вензеля букв на большом альбомном листе. Очки постоянно сползали с носа и Чудовищу постоянно приходилось подцеплять их указательным когтем и водружать обратно на нос. Иногда оно вдумчиво и как-то даже сосредоточенно принюхивалось. Оно писало маленькие буквы и довольно сопело – проснутся ночью крайне приятно, если ты ночное чудовище.

Ты задала вопрос «где я?» и я поняла, что надо завязывать. Надо не в плане должности, но в плане модальности. Ржу – совершено не могу вспомнить значение слова «модальность», предполагалась линия возможности. Не императив «надо», но создание выбора. Свобода от себя. Это так мыслилось, но когда переводила в слова прицепилась эта «модальность» - исключительно по эстетическим соображениям. Звучит хорошо. Слово-рисунок. Ассоциация скрытая внутри. Конечно при желании можно было бы докопаться почему именно это слово всплыло на поверхность, но надо ли? Не о том речь… Знаешь чем я занимаюсь последние дни? Тупо режусь в крайне идиотскую игру. Просто на редкость скучную, нудную и тупую. С отсутствием баланса, продуманного сюжета, да и полную глюков. Одно то, что перевод не полный – уже показывает качество. Так вот – четыре дня подряд. Тупо. Практически ничего другого не делаю. Причем без удовольствия, вовлеченности и интереса. Возникает закономерный вопрос – а зачем мне это, а тут все просто – меня охватило безграничное безразличие. Два слова начинающихся с «без». Крайне забавная приставка на самом деле. Показатель отсутствия. Символ и подстрочник. Безграничное безразличие для меня в том числе означает отсутствие меня. Без меня. Все идет, но без меня. А я выключилась. При чем на самом деле еще на той неделе. Просто там не было возможности и буквально. Буквально перестать быть. Нет, ну конечно были там какие то мысли в промежутках, в зазорах пространства-времени, и их даже хотелось запомнить, но глобальная лень порожденная безучастностью поглотила всё. Так что этот кусок меня не был зарисован и его уже не вспомнить. Одни обрывки остались. Кстати состояние выключения похоже на смерть. Это как закапывать себя в могилу заживо. В данном случае этот образ не несет ничего трагического, так – сырая грязь забивает горло и медленно погружаешься в липкую жижу на дне ямы. Грязно, скучно и лениво. Отсутствие мотивации – это я когда в душе была и думала линию ответа тебе вспомнила. Моя самая великая слабость-сила и основной симптом болезни. Отсутствие мотивации, патология волевой сферы, или одним словом – абулия. Ну да, теперь мой крайне систематизированный бред вышел на любимую линию – симптомы, клиника, диагноз. Так вот когда обостряется эта грань я называю это выключенностью. Загрузка системы с минимальным набором функций. И как все состояния стоит только позволить им быть, течь свободно, как начинает затягивать. Оно конечно хорошо с одной стороны – потакать и лелеять, свободно проявлять себя, особенно хорошо с точки зрения что сие есть высшая искренность, но с другой стороны слишком уж предсказуемо развивается. Это еще в начале что-то там не известно – течение, поводы и степень, а потом уже все настолько узнаваемо, что смешно… (рассмеялась) Всё слишком относительно, чтобы можно было сделать однозначный вывод. Ну и разумеется зависит от убежденности – я вот убеждена, что это патология и соответственно оцениваю под этим углом, если думать что это скорее особенность, тогда и выводы будут другими…. Вот. Как-то оно все так. Так вот твой вопрос стал чем-то вроде «последнего доказательства», понимание было и без него, но не хватало толчка из вне. Хм… странное дело с этими толчками из вне. Сами по себе они не влияют на меня вообще – меня нельзя переубедить, уговорить или переспорить. Не возможно. Любое чужое мнение для меня лишь рисунок, который можно рассматривать, но нельзя принять. Изнутри должно быть – решение, понимание, знание… Я жуткий эгоцентрист. Но и это не важно. Мысль была о том, что все внешнее вписывается в мой внутренний мир, сотканный из прочных кристаллических решеток, лишь как еще один кирпичик фактов. Не имеющий без моей трактовки ни какого значения. Нужно просто набрать достаточное количество кирпичиков, чтобы можно было вывести теорию. Теорию, решение, вывод. И вот тогда наступает время шагов. Сначала осмотреться, оценить обстановку, а потом уже шагать. Да, так вот всё запущенно в нашем бедламе… Я вот тут пыталась худо-бедно собрать мысли в слова и вспомнила – схожесть с компьютером, мое мышление крайне похоже на идеализированное представление о компьютерном мозге. И да, я отдаю себе отчет, что то что я подразумеваю это всего лишь плод фантастов. На самом деле все не так. Точнее оно и у меня не так, просто когда пытаешься переводить в слова мысль постоянно испытываешь не хватку нужных слов. Слов вокруг много, но все не те. Не выражающие. Не точные. Не правильные. Это как пытаться рисовать алый имея под рукой лишь розовый и черный. Что-то получается, вопрос лишь что именно. Не могу подобрать слова. Ну и черт с ним. Нет – так нет…. И мне лень распутывать клубок мыслей. Мысли слиплись в плотный комок и похожи на сгнившие нитки. Время упущено – душ вывел меня из ступора, но стоило каплям на коже высохнуть как все вернулось к прежнему состоянию….. Глобальное безразличие. Если сейчас начнется новая мировая война, если объявят что к нам летит метеор и жить осталось ровно три часа я буду делать то же, что начну делать через пять минут – играть в тупую игру, потому что это крайне простой и удобный способ имитации сознания и симулирования жизни. Впрочем процесс включения уже начался, просто усилий для его начала нужно много. Через усилие, через себя.
P.S. Для себя:
Напомнить себе запомнить ответ. Чтобы не искать снова. Наметка – хотела сожрать целиком, но подавилась.
P.S.S. Для тебя:
Мне легче говорить с кем-то – это маленький трюк. Трюк, чтобы обмануть паталогию, внушить себе мотивацию. Знаешь что самое забавное? – Абулия накладывается на внутреннюю потребность в целях. Во всем должна быть цель. Не столько смысл, сколько цель. Не потому что она важная, ценная или нужная. Просто чтобы была. Для того чтобы начать. Чтобы просто делать. Это как раз из моих жестких структур в голове – чтобы обрабатывать факты нужно хотеть построить теорию, чтобы что-то делать нужно видеть цель. Цель – это концепция. Не цель в том узком значении, в моем личном. В действии важна не цель, но сам процесс. Но для того чтобы начать процесс нужно эту цель видеть и хотя бы немного хотеть достичь. Хотя бы из любопытства. Ее можно менять, плавить и дорисовывать, но она должна быть. Иначе не имеет смысла. Цель – это смысл. Это рука, которая поворачивает ключ, заводящий часы. Не будет руки – не будет танца стрелок.
P.S.S.S. Может быть. Шаг в сон и может быть….

13.53 - я шмыгаю носом и полна сочувствия ко всем и вся и себе в первую очередь, через три часа мне фиолетово-сиренево на мир в частности, крайности и общности... угу – вот и разговаривай с шизоидом параноиком после этого….
три часа назад

Я ненавижу: солнце, мелко раздробленный ветер, спать в шуме, дачную жизнь, лежать на траве…. Это дурно действует на мою голову и вызывает крайнее раздражение….

Пьяная, довольная, злющая.... Спаааааааать......

4. Мы ПРОСТЫ. Если я прошу тебя дать мне хлеба, я не имею ввиду ничего
иного. Это не упрек, что хлеба нет на столе. Мы не прибегаем ни к
замаскированным поучениям, ни к упрекам. Мы действительно просты.
13. Если у тебя возникли трудности, проси меня только помочь преодолеть их.
Не проси меня сострадать тебе как твои подруги. (с)
Вот оно – пункты, где меня выбрасывает из мира… Сейчас запомню, а потом подумаю-)

Такие дни бывают редко, крайне редко. (пожала плечами) В этом есть свое удовольствие… Во всем есть – было бы желание его найти. День, когда нет времени. Времени, чтобы понять – что… Дать название в словах. Запомнить. Два события, по сути сторонние и не важные переплавились внутри в нечто. Ностальгия. Вот так ближе всего. Но не тянущая и вязкая, не пронизывающая навылет и горькая как зимнее вино, а другая. Больше удивления, ностальгия сотканная из одного удивления и двух капель сожалений. Две горький капли сожаления, одна капля раскаянья, чайная ложка порошка забытой боли и щепотка памяти о потерянных воплощениях…. Размешать, но не взбалтывать, добавить запах тоски смешанный с насмешливой радостью свободы. Получившуюся смесь вылить по стеклянной палочке в кувшин с удивлением и только тогда добавить злорадную усмешку и аспидское хихиканье. Скривить губы злобным довольством и выпить одним глотком, мысленно произнеся тост: «И только я точно знаю, что было потеряно. Что могло бы быть и чего уже не будет никогда. Так пусть так и будет. Как должно было быть и как есть». Никогда – слово никогда должно быть отрывистым, язвительным и резким… Потом нежно улыбнись и тихо скажи стоящему за плечом: «с добрым утром, любимая… торопись, ты уже опаздываешь… торопись, а поговорить мы сможем потом... Смеясь поцелуй холодные пальцы и забудь. Нет, не было и не будет. А помнить что могло быть можно в любой другой день….
День, когда нет времени. Внутри появилось понимание для которого не хватило слов. Стало другим. Все стало другим. Изменилось. И в первую очередь ты сам.

А идею о количестве символов я стырила, но я ее довела до абсурда, что есть плюс.
P.S. а пошлое осталось за кадром, оно было затерто бредом, так что это просто нудно... и пошло лишь в части темы-).
Итак:
Слов – 1787
Символов – 10810
Абзацев – 2
Предложений – 122
Уровень образования 5,3 (1-20 – стыдно, батенька, стыдно-))
Легкость чтения (0-100) – 82,8
Благозвучие 91,2 (и то хлеб)
занудствуя

Две части. Первая – ответ, а вторая просто ленивый рассудительный бред. О концепции.

"Это ж сколько нужно было сожрать, чтобы столько посуды изгадить... это же не кухня, а ресторан... средних габаритов.... или может ее дома месяц не было, а в это время они там все жрали и посуду не мыли?".... - мысли на тему рекламы чистящего порошка....

И счастья нам не надо, и даже на подносе серебрянном не надо, и вот даже не предлагайте - опплюю и пылью развею, вместе с подносом... А в сердцах могу и проклясть.....
Фантасмагория сна.
На лавочке сидит девушка с удивительно постным лицом мыши. Тусклые волосы собраны в жидкий пучок, серое лицо с пустыми глазами и шерстяной розовый костюм довершают образ. Молодой человек стоящий перед ней столь же сер, тускл и невзрачен. Похож на усушенную крысу. Разговор:
– что с тобой, спрашивает девушка,
– да вот... желудок болит.
Девушка плавным движением достает пистолет и прострелив собеседнику голову поворачивается в камеру – невыразительные глаза не меняют выражения, когда она говорит: беретта – лучшее средство от гастрита.

Черные пауки – они вгрызались в запястье, так что ладони всегда пахли кровью. Маленькие капли сочились сквозь металл, напоминая о важном. Просто напоминание. Чуть-чуть реальности в туманных грезах жизни.… И я тону в ней, тону как в чистой энергии. Впитываю кожей ритм, подстраиваю дыхание под изнанку музыки. Мое сердце меняет ритм, чтобы пульс бил в такт. Я тону, погружаясь с головой в багровый сумрак памяти. Багровые вспышки и блаженная улыбка идиота на губах. Идиота, потому что счастье безгранично. Знаешь, музыка возбуждает меня сильнее, чем руки. Она проникает под кожу сладко-горьким ядом и меняет цвет зрачков. Возвращает им родной цвет. Контактные линзы белка стираются потоками черной патоки и багровый зрачок в алом мареве, и никакой радужки. Не знаю почему так… С утра просто вспомнила каким был родной цвет моих глаз. Алый. Ты знаешь, что алый и багровый мои любимые цвета? На черном фоне. Это сочетание лучше всего воспринимают мои глаза – от белого режет иглами прямо в сердце зрачков, от желтого поднимается волна желчи по горлу, от зеленого тошнит где-то на дне желудка, а синий мешает сосредоточится. И лишь черно-багровый вызывает ощущение удобства. Мне так легче читать…. Я тону в ритме цвета крови. У нее особенный тон, свойственный только ей. Цвет крови – нечто среднее между алым и багровым с каплей ржавчины. Ритм цвета крови завернутый в кокон из антрацита… Когти царапают камни и тяжелое дыхание в затылке. Твое собственное дыхание. Вязкий ритм, густой и липкий. Словно какой-то безумец написал нотами кровь. Написал биенье пульса. Нарисовал мелодией. И я тону в ней, тону что бы в перевернутом мире вынырнуть через дно обратно к себе… Я выключаю свет и лишь сумерки за окном будут ярким пятном в стеклянной стене клетки. Только сумерки – даже они лишком яркие для пьяных ритмом зрачков. Тону, пьянея обострившимися запахами. Запах ветра, запах листьев, запах фонарей – не смешиваясь, тонкими лентами, чувствуешь каждый нюанс… Как наркотик – не слушаешь, но дышишь и постепенно в голове начинает пульсировать черный лед. Не чуждый, но свой. Так легко, так безразлично, так смешно… Сбрасываешь эмоции как ненужную шелуху, только ритм с привкусом горького ветра… Легко – просто освобождаешься от всего. В первую очередь от себя. Одни фениксы сжигают себя, а другие смывают слой за слоем краски с кожи. Способы разные, а результат один – изменить шаг зрачков, изменить глубину дыхания. Стать пустым… Так легко – нужное становится неважным, важное становится не нужным… Черная легкость… Сегодня я знаю ответ, но уже не помню вопрос. Нужно или сжечь себя изнутри, выгореть до конца оставив лишь скорлупу оболочки или выжечь себя снаружи, сплавив себя в крохотный прозрачный шарик. Выжечь себя целиком. Или черный лед, или белый огонь и тогда твои следы сами тебя найдут……

Желание. Разъедающее виски кислотой желание выйти на сцену и сыграть жизнь. Сыграть так чтобы картонный меч разрезал плоть, а вода, налитая в темно-фиолетовый флакон вместо яда, вызывала судороги агонии. Выйти и сыграть жизнь. Написать пьесу, одеть костюм, тщательно нанести грим и Сыграть. Войти в образ. Войти… Сыграть так, чтобы игра стала живой. Вложить – себя, жизнь, душу. Вложить всё в одну секунду. Раздвинуть границы помоста. Поверить алой вспышкой в груди и на одну секунду подарить игре жизнь…. Нет, нет, нет. Не ради образа и даже не ради игры. Это все чушь. Лишь для того чтобы раздвинуть границы помоста. Выйти за грань. Перейти черту. Бежать по витым лестницам все выше и выше, чтобы на самом верху получить секунду между вдохом и выдохом. Секунду вне времени. Секунду за гранью… Не знаю. Не могу объяснить. Желание. Жгучее и терпкое, разъедающее кислотой. Желание доиграть до конца. Сыграть не только пьесу, но и ее изнанку… Туман в голове – кислота смывает грим кожи с лица и актер внутри пытается выйти наружу…. Не понимаешь – я все говорю, говорю, а ты не понимаешь. Ты никогда не понимаешь – мы говорим на разных языках и видим разные отражения. Я говорю о помосте, а ты о роли. Роль лишь ключ, всего лишь мост – место для шага. А цель – помост. Это занавес должен стать черным ветром и смести серый песок помоста за грань… Не знаю. Не знаю, как объяснить. А объяснить нужно, потому что один я не смогу. Должно быть двое. Две главных роли, без второстепенных можно обойтись, но главных должно быть две….. Я задыхаюсь. Желание пожирает меня изнутри. Отгрызает по кусочку и впитывает в себя. Скоро ничего не останется. Лишь пустота и пустая оболочка. Как орех, сгнивший изнутри – скорлупа цела, а внутри уже ничего нет. Только труха…. Знаешь, это как с оргазмом – поднимаешься во спирали все выше и выше и кажется нужно лишь удержаться на самом верху всего на мгновенье и дверь откроется. Просто удержаться. Но всегда не хватает одного удара пульса и ты снова падаешь вниз. Оргазм очень похож на стремянку – поднимаешься вверх, но стоит оказаться на тонкой перекладине вершины как снова катишься вниз. Удержаться на самом верху на секунду. Но всегда не хватает одного удара пульса. Всегда не хватает совсем чуть-чуть. Так мало – жалкий удар крови, один, всего лишь один, но его всегда не хватает. И поэтому к удовольствию всегда примешивается капля разочарования. Крохотная капля, которая отравляет все… Так смешно – столько усилий ради короткого мгновенья. Ради точки в которой ты уже почти касаешься двери рукой, уже видишь, но так и не успеваешь войти. Выйти за черту. Пройти за грань. Переступить порог. Вот и с игрой также – игра это лишь подготовка, это нежность прелюдии чтобы дойти до точки входа. Наваждение – дикое желание выйти на помост и выложится целиком. До конца. Вложить всё в одну пьесу, чтобы дверь открылась…. Дверь? Я не знаю куда она ведет. Не знаю, что за ней. Те кто там были обратно не вернулись, туда уходят лишь раз, это дверь входа, но не выхода. Не знаю что там. Может быть мир, может быть изнанка зеркала, может быть там вообще ничего нет. Но я хочу знать. Меня сжирает изнутри желание знать. Что там… за чертой. Задержаться на тонкой перекладине, втиснуть сознание в одну точку и выйти за грань. Втянуть себя целиком. Без остатка. Вывернуть реальность наизнанку и сделать шаг за черту. Актер внутри царапает когтями стенки черепа, разрывает кожу пытаясь стряхнуть власть привычной формы. Требует выхода… Знаю, знаю, знаю. Дело не в этом. Дело в вере. Ты никогда не замечал как все меняется если веришь? Не важны декорации, не важна пьеса, важна лишь вера. Поверить на секунду до конца – этого будет достаточно. Нужно просто поверить, что всё это так и есть. Играем, играем, играем, но боимся сделать последний шаг. Шаг веры. Абсолютной, не скованной рамками, слепой в желании узнать… Поверить и войти в образ как входим просыпаясь в реальность. Просто поверить и удержаться на планке чуть дольше чем возможно. Отпустить воздух раскрыв ладони и замереть на тонкой бамбуковой трости на самом верху. И не важно, что будет потом. Хотя бы просто заглянуть в дверь. Увидеть больше чем окованный потемневшей бронзой изъеденный жуками времени дуб створки. Посмотреть за грань. А потом хоть бы и разбиться – какая разница. Я готов уплатить эту цену. Оно стоит того...

Желание №7
Струи бьют голову с равномерным дробным стуком барабанных палочек. Бам-бам-бам…Словно гвоздь мысли молотком заколачивают. Желание. Тугим узлом внутри. Желание близости. Не объятий или слов, не понимания или чувств – просто близости. Просто секунду чувствовать близость к кому-то. Быть не одним. Есть одиночество в толпе, есть одиночество внутри. Первое поправимо, второе – нет. Тугим узлом внутренностей желание близости. Перестать чувствовать холод и наконец-то согреться. Ничего не помогает – ни горячий душ, ни теплая куртка, ни шерстяной плед – внутри всегда холодно как в склепе. Пыльно, затхло и холодно. Такой влажный холод погреба. Не мороз, но озноб… В голове стучат молотком – заколачивают в крышку черепа потерянную мысль. Бам-бам-бам. Или одноногий пират ходит по коридорам внутри головы. Одна нога – костыль, вот и стучит свое обрывистое стаккато шагов. Один шаг звонкий и длинный, а другой глухой и короткий – костыль-ступня, костыль-ступня. И всегда вправо забирает. Идет вроде бы прямо, но всегда смещается вправо выписывая спираль… Желание близости – не рук, руки тут совершенно не нужны. Нежные ладони, нетерпеливые пальцы, сведенные судорогой кисти – не нужно все это. Можно, но не нужно. Лишь сама близость. Ощущение. Секунда тепла внутри… Знаешь, я вот могу почти всё, а этого не могу. Не могу почувствовать тепло внутри. Всегда холод затхлый. Усталость… Я так устал всматриваться в чужие зрачки, чтобы увидеть тепло, пока с губ срывается стон, а тело выгибает судорогой наслаждения. Я устал видеть чужое тепло. Хочу на секунду почувствовать его. Не видеть, но ощутить. Ирония – видишь как она извивается стонами полностью потеряв контроль, а сам всегда хранишь немного холода внутри. Сближаешься, привязываешь к себе, питаешься их чувствами и вроде бы теплее, но в глубине всегда осколок холода. Словно где-то в позвоночнике зашит обломок зеркала… Желание – отстукивает гулкие шаги в голове и путает мысли. В голове кто-то тяжело дышит – густой длинный вдох и короткий резкий выдох. Ходит шагами вдохов-выдохов и горячим паром оседает на скатах черепа…. Желание близости. Плотные струи бьют по коже в тщетной попытке заставить твою кровь немного согреться. Знаешь, струи воды неразделимы на вдохи и выдохи. Всё в этом мире делится на вдох и выдох. Земля крутится вдыхая и выдыхая пульсацию света. Трава дышит пока пробивает плотные комья земли. Даже время дышит разделяя пространство на секунды – вдох-выдох, вдох-выдох. Секунда – вдох, мгновенье между секундами – выдох. И лишь вода не разделена дыханием. А может просто у нее слишком маленькие глотки. Крохотные капли вдоха и крохотные зазоры выдоха. На воду смотришь гигантом, как огромная пылающая звезда видит лишь землю и не видит копошащихся на ней людей, так и мы видим лишь плотные нити струй и не видим каплей дыхания… Вода это воздух. Плотно свитый в тонкие струи воздух становится водой. Кто-то неведомый свивает из воздуха нити, чтобы сплести из пряжи мелодию шагов – бам, бам, бам… Стучит по коже одной единственной фразой – желание близости… Просто рядом, просто секунду не быть одним. Почувствовать внутри тепло. Всего секунду… Взгляд натыкается на сине-серые разводы на кафеле и неожиданно видит уродливую рожу – тонкие, надменно поджатые губы, маленькие злые глазки и огромный скошенный лоб склонного к припадкам бешенства идиота. Не знаю откуда рожа взялась. Она смотрит куда-то в сторону и кажется вот-вот начнет бормотать гнусности. Поджатые губы добавляют уродцу презрительности. Впрочем я не знаю – это суровость, надменность, или презрение. Просто губы поджаты. Слегка повернув голову ищу на других плитках странное лицо и с удивлением нахожу. Эти пугающие своей непонятностью рожи есть на каждом прямоугольнике. Словно не понятный символ или печать. Печать чего-то гнусного и мерзкого. Уже угадываемого в изломе поджатых губ… Тугим узлом внутренностей внутри пульсирует тоска… по близости… секунде тепла внутри… Пар душит горло свинцовой петлей и ты устало цепляешься ногтями за скользкий кафель. Холод внутри так и не растаял. Ты сварился снаружи, но все так же холоден внутри… Включаешь ледяные нити и холод пропитывает тебя насквозь. Желание застывает где-то внутри, чтобы отсчитывать мерные шаги в голове…

А вот эта идеальная…. Всеми гранями ритма…

Оборотень

В глубине моих глаз отражается свет.
Он изменит меня и опять будет смерть.
Полнолунья ночь опять пришла лучше дома запрись.
Полнолунья ночь опять пришла и возьмёт чью-то жизнь.

Я почувствовал дрожь, страх пропал совсем.
Я почувствовал кровь, сладкий запах вен.
Я бегу всё быстрей…
К тебе…

В глубине моих глаз отражается свет,
Я бегу всё быстрей, я несу тебе смерть.
Свет луны внутри меня, и я повинуюсь ему.
Свет луны ведет меня, и я всегда верю ему.

Я почувствовал дрожь, страх пропал совсем.
Я почувствовал кровь, сладкий запах. Я бегу, бегу
Быстрей, ведь я знаю точно, где ты.
Я спешу, спешу скорей, пока вижу свет луны.

В глубине моих глаз отражается свет.
Он изменит меня и опять будет смерть.
Полнолунья ночь опять пришла, лучше дома запрись.
Полнолунья ночь опять пришла и возьмёт чью-то жизнь.

Я почувствовал дрожь, страх пропал совсем.
Я почувствовал кровь, сладкий запах. Я бегу, бегу
Быстрей, ведь я знаю точно, где ты.
Я спешу, спешу скорей, пока вижу свет луны.

Я забыла….. вот он ответ. Я просто забыла, что я не то. Не совсем то. Совсем не то. Просто забыла, потому что мне так хотелось. Ответ так прост – забыла… Я так долго училась забывать, что научилась забывать даже то что такое забывать. Стираю себя, чтобы обрести все качества. Узнать, почувствовать, ощутить. Стираешь линии и забываешь. И рождается греза. Для единственного зрителя, только для меня. Все остальные не имеют значения. Главное – поверить внутри. Рисовать ситуации, рисовать людей, рисовать декорации только с одной целью – ощущать. Забывать, чтобы проходить путь снова, выбирать новые варианты, раскручивать новые нити – просто чтобы ощутить как это. Прикоснутся к возможному. Просто знать. Без цели и смысла. Искусство ради искусства. Так забавно – слышишь музыку и точно знаешь что именно в ее линиях лежит твое отражение. Не в словах, они смешны. Но в рисунке. Неощутимые вибрации – оттенки тона, нюансы ритма, невидимый рисунок под нотами. Вспоминаешь части себя, постоянно вспоминаешь. Прикасаешься рукой и память сама поднимается черной волной. Реальность картонных рисунков неба-солнца плавится под ожогом волны и ты уже знаешь, что всё это уже было. Знаешь себя, но не знаешь где ты. Где ты, а где не ты….. Ответ так прост – забываешь слишком быстро и слишком много….. Вспоминаешь, и всё становится на свои места. Одно из двух – или память или чувства. Приходится балансировать….
HellRaizer – новая любовь…. Случайная и вечная…. Слова смешные…

Четыре пули

Я иду, ускоряя шаг.
Может сделал я что не так,
Может зря я к тебе пришёл
Может зря от тебя ушёл?
Ты же знала, что не права,
А теперь ты лежишь одна.
Ты знала то, ты знала то,
Что я люблю тебя.

Узнай же скорей,
Что чувствовал я.
Не будь же ничьей.

Открываешь дверь и проходишь вглубь,
Не замечая меня.
Достаю пистолет, и в прицел смотрю
В твои голубые глаза.

Мы теперь не пойдём в кино
И не будем там пить вино.
Ты не скажешь мне больше "нет",
Потому что тебя уж нет.
Я иду, ускоряя шаг,
Не жалея что сделал так.
Я знаю то, я знаю что,
Я разлюбил тебя.

Узнай же скорей,
Что чувствовал я.
Не будь же ничьей.

Дверь и глаза открыты,
Губы как кровь – налиты,
Чёрные точки в платье и стене.
Эти четыре пули
Меня не обманули
И теперь встречусь только я с тобой во сне.

Я увидел, как вылетают,
Эти пули как убивают.
Я увидел, как умирают.
Никогда. Никогда не увижу тебя,
Не услышу тебя,
Не почувствую взгляд,
Ведь я знаю, где ты.
Ты не можешь придти,
Разве только во сне.
Мы увидимся снова на той стороне.