Нострадамус: человек эпохи Возрождения.
http://www.chaskor.ru/article/nostradamus_chelovek_epohi_vozrozhdeniya_21511
14 декабря Мишелю Нострадамусу (1503—1566) исполнилось 507 лет.
Один из самых серьёзных исследователей наследия Нострадамуса в России — кандидат исторических наук Алексей Пензенский, осуществивший полный перевод его пророчеств на русский язык и написавший о нём несколько книг. «Часкор» публикует фрагменты его книги «Пророчества магистра Мишеля Нострадамуса».
Мишель Нострадамус (1503—1566) — один из популярнейших деятелей позднего Возрождения. О нём написаны сотни книг, сняты десятки телепередач и художественные фильмы, даже поставлена рок-опера; число статей в периодике вообще не поддаётся исчислению.
Наверное, каждый образованный человек слышал о Нострадамусе хотя бы однажды. В этом отношении французскому врачу, поэту и астрологу, автору книги, где предсказано будущее человечества до 3797 года (так, по крайней мере, утверждал он сам), повезло даже больше, чем многим его именитым современникам (например, о французском короле Генрихе II ныне вспоминают, пожалуй, только историки). Однако последовательное научное исследование жизни и творчества Нострадамуса начато совсем недавно — в XX в.
В чём причина такого противоречия? Ответ на этот вопрос лежит в области отношений науки и паранауки. Не секрет, что эпоха Возрождения, подчас противоречивая до трагизма, несла полный пересмотр жизненных ценностей Европы. Череда географических открытий, проникновение европейцев в Америку и на Восток, повторное открытие античных литературных памятников знаменовали собой беспрецедентное расширение горизонтов сознания среднего европейца; новый мир уже не укладывался в рамки старого мировоззрения. Этому новому миру, в свою очередь, была нужна новая философия, и были предприняты попытки создать её. Нет нужды перечислять здесь десятки имён от Марсилио Фичино и Эразма до Джордано Бруно и Кампанеллы; при всех различиях между этими философами их объединяла одна цель — создать новую картину мира, в которой человек занял бы подобающее ему, как венцу творения Природы, место.
Такую цель преследовали не только философы. Учёные, художники, писатели и поэты также видели своё призвание на этом пути, что объединяет утопийцев Мора, братство Телемской обители Рабле и героев картин Леонардо да Винчи. Вообще, трудно уловить грань, отделяющую в том же Леонардо художника от изобретателя, учёного от поэта — на построение нового мира и определения места человека в нём деятели Возрождения бросали все свои таланты и силы.
Одно из важнейших мест в новой идеологии занимал целый сонм герметических наук, в том числе магия и астрология. С нынешней (прежде всего — материалистической) точки зрения эти паранауки относятся к ложным учениям, а их адепты в лучшем случае считаются добросовестно заблуждающимися людьми.
Отношение к Нострадамусу — яркий пример. Можно игнорировать, например, магические трактаты Парацельса, астрологические предсказания Рабле, но вклад этих людей в мировую культуру выходит за герметические рамки. Нострадамус же — «всего лишь» астролог, оставивший после себя книгу «туманных пророчеств», лишённых, по видимости, рационального смысла и, следовательно, с традиционной точки зрения не заслуживающий внимания.
Последствия были вполне предсказуемы. Нострадамус и его пророчества были целиком отданы на откуп дилетантам, авторам сборников популярных толкований, почти всегда политически ангажированных и пристрастных. В этом ряду можно назвать А. Ле Пельтье, Дж. Хоуга, Э. Читхэм, некоторых самодеятельных отечественных авторов. В основу их книг кладутся искажённые и невыверенные переводы пророчеств Нострадамуса, вырываемые из контекста. Книга ренессансного предсказателя для них — лишь фон для их собственных политических и мистических концепций (как правило, удивительно безграмотных). Поиск мнимого ключа к якобы «зашифрованным» пророческим катренам, спекуляции на тему «грядущего спасителя Европы» создают далёкую от исторической науки атмосферу. Например, многие любители «обнаруживают» в «Пророчествах» указания на свои персоны и во всеуслышание заявляют об этом, внося в нострадамоведение элемент цирка, совершенно недопустимый в научном исследовании. Всё это лишь отпугивает от творчества Нострадамуса добросовестных специалистов.
Между тем в XVI в. заниматься мистикой вовсе не означало бросать вызов «традиционной», «институциональной» науке, как сейчас. Напротив, астрономия и, например, астрология шли рука об руку, противопоставляя себя схоластике. Астрономия расширяла познания человека о Вселенной, непрерывно развиваясь от птолемеевых эпициклов и древних астролябий, через альфонсинские таблицы к теории Коперника и телескопу Галилея; астрология же помещала в центр Вселенной человека и рассматривала силу влияния на него небесных светил. Мало того, что астрология на данном этапе не противоречила общегуманистическому пафосу ренессансных философов — до открытий Кеплера в принципе не было явного противоречия и между астрологией и астрономией; каждая из этих двух «сестёр» занималась своим делом, хотя и пользовалась одинаковыми инструментами (наподобие поэта и типографского работника). И не случайно астролог-романтик Кампанелла активно выступил в защиту Галилея, а герметист Бруно — в поддержку теории Коперника. Изучая мотивы, толкавшие ренессансных мыслителей на путь герметизма, мы более чётко представляем себе их взгляды, отказываемся от упрощений в пользу более тонких, нюансированных построений.
Когда-то между астрологом и астрономом не было никакой разницы. Это видно из истории этих двух предметов, которая до какого-то момента полностью совпадает и рассказывает о том, как в древних цивилизациях создавались календари и вычислялись траектории движения небесных тел. И даже позже, когда знание, основанное на фактах, получило название «наука», были люди, которые сочетали эти два занятия, например Тихо Браге.
Астрология — знание древности
Кроме того, герметические наследие Возрождения представляет собой колоссальный пласт истории культуры и науки, далеко не всегда изолированный. В сочинениях итальянского врача Джироламо Фракасторо прозрения о причинах эпидемий и действенные рекомендации по их профилактике тесно соседствуют с описанием конфигураций планет, которыми, по мнению учёного, обусловлены эти эпидемии; идеальное государство Кампанеллы построено на астрологических предписаниях; медицинские трактаты Парацельса сменяются книгами предсказаний; пророчества Леонардо да Винчи не столь известны, как его полотна или естественнонаучные сочинения, однако имеют с ними тесную смысловую и творческую связь.
Пророчества Мишеля Нострадамуса занимают в этом ряду особое место. Остававшиеся до XX в. плохо изученными, они открывают исследователям свои новые, подчас совершенно неожиданные стороны, больше, чем о будущем, рассказывая о времени, в котором жил их автор. Книга провансальского астролога — один из самых интересных и ярких памятников эпохи Возрождения.
<…>
Нострадамус-поэт
Поэт всегда прав,
Ибо видит выше горизонта,
И будущее — его царство.
Жан Ферра
Всякий раз, когда речь заходит о Нострадамусе, авторы — как скептики, так и адепты, — повторяют, что предсказания провансальского астролога «туманны». Однако при этом они упускают из виду, что пророчества Нострадамуса — это прежде всего стихи*. А поэзия, как известно, редко бывает чёткой. Если же учесть, что французский язык в XVI в. был ещё очень и очень далёк от своей нынешней полноты и вразумительности, а пророческий жанр по своему определению не может быть ясным, то пресловутая «туманность» Нострадамуса находит вполне объективное объяснение.
Кроме того, во многих случаях причиной «непонятности» катренов служит как плохое знакомство читателя (или очередного толкователя) с синтаксисом и лексикой среднефранцузского языка, на котором написаны «Пророчества», так и значительные искажения текста в позднейших изданиях, которыми пользуются толкователи. Вместо того, чтобы подойти к тому или иному катрену как к единому целому, они разламывают их на полустроки, а зачастую и на отдельные слова. Между тем четверостишие у Нострадамуса часто целостно синтаксически и представляет собой одно сложноподчинённое или сложносочинённое предложение:
7—27
На постое в Васто большая кавалерия,
[Испытывая] задержку возимого имущества близ Феррары,
В Турине внезапно совершит такой грабёж,
Что их заложника водворят в крепость.
9—48
Большой город у морского Океана,
Окружённый топями в снежном хрустале,
Во время зимнего солнцестояния и весной
Будет испытан страшным ветром.
Чаще же всего катрен у Нострадамуса — сложносочинённое предложение:
7—32
У королевской горы родится от банка
[Тот,] кто будет тиранить ставки и счета,
Поднимет войско миланского рынка,
Выкачивая золото и людей из Фавенции [и] Флоренции.
8—99
Силой трёх земных царей
Святой престол будет перенесён в другое место,
Где Субстанция телесного духа
Будет восстановлена и принята как истинное вместилище.
5—94
Перенесёт в Великую Германию
Брабант и Фландрию, Гент, Брюгге и Булонь
Ложное перемирие; великий герцог Армении
Будет штурмовать Вену и Кёльн.
— или две-три фразы без синтаксической связи между собой:
5—73
Божья Церковь подвергнется преследованиям,
И священные храмы будут разграблены.
Мать завернёт голого ребёнка в рубашку.
Арабы вступят в союз с поляками.
5—81
Королевская птица над городом Солнца
Семью месяцами ранее явит ночное знамение.
Восточная стена обрушится, гром, молния.
Ровно [через] семь дней враг [будет] у ворот.
Следует отметить, однако, что, часто пренебрегая классическими канонами поэзии, Нострадамус тем не менее остаётся верным её основополагающим законам, — строгому следованию метрике и рифме. (Те катрены, где количество слогов отличается от ожидаемого и нарушена рифма, явно повреждены). То же, по-видимому, относится и к цезуре (паузе) в строках. Прочтение строки с учётом цезуры часто помогает восстановить её смысл, особенно с учётом того, что акценты и особенно знаки препинания в изданиях «Пророчеств» расставлялись наборщиками хаотически:
1—23
Liepard laisse au ciel extend son oeil…
Если прочитать эту строку вслух с соблюдением цезуры:
Liepard / laisse (цезура) au ciel / extend son œil… —
то становится очевидно, что laisse («покидает, оставляет») следует читать как laissé («утомлённый»).
В катрене 3—57 —
Sept foys changer verrés gent Britannique
Taintz en sang en deux cent nonante an:
Franche non point par apui Germanique.
Aries doute son pole Bastarnan, —
традиционная путаница в трактовках вызвана тем, что неясно, как понимать первую половину третьей строки. Однако чтение вслух не оставляет сомнений: franche non point (нисколько не свободный) здесь — именно британский народ, действующий par apui Germanique (благодаря германской поддержке):
Увидят, как семь раз меняется британский народ,
Крашенный кровью, на двести девяностом году, —
Вовсе не свободный, но благодаря германской поддержке.
Овен боится своей широты в Бастарнии.
Таким образом, правила поэзии помогают переводить пророчества Нострадамуса.
В целом как поэту Нострадамусу было тесно в рамках классического стиха. Он часто пренебрегал некоторыми поэтическими правилами, и в то же время нередко им «командовала» строфа, и он сокращал строку в угоду размеру, подбирал неадекватные синонимы и проч. Язык Нострадамуса перегружен латинизмами, оксюморонами (противоречащими себе определениями вроде «близко-далеко», «рано-поздно»), варваризмами (словами, заимствованными из иностранных языков), словесных игр, парадоксов, прозвищами и топонимами, которые нелегко идентифицировать. В то же время язык его нельзя назвать тяжеловесным; он не распластывает читателя под тяжесть архаизмов, и иногда даже вызывает восхищение удачно найденными образами и яркими картинами, уместившимися в четырёх строках:
1—67
Великий голод, приближение которого я чувствую,
Будет часто отступать, затем станет всемирным,
Таким великими и долгим, что будут отрывать
Корни от деревьев и младенца от соска.
10—97
Триремы полны пленников всех возрастов.
Время, доброе для зла, сладкое для горечи.
Добыча слишком рано поторопится к варварам,
Алчно глядящим, как жалуется перо на ветру.
Однако «Пророчества» Нострадамуса не принадлежат к классике поэзии. Виной этому и их специфическая тематика, и общее несоответствие поэтической традиции XVI в.; экспрессивный и сжатый до «телеграфности» стиль Нострадамуса мог быть органично воспринят в XX вв., но не в эпохи Возрождения, Просвещения и классицизма:
2—66
С большими опасностями пленник сбежит,
Чуть позже великий — фортуна изменила —
Схвачен во дворце народом.
Согласно доброму знамению, город осаждён.
9—29
Когда тот, кто никому не уступал место,
Пожелает оставить занятое — не занятое место,
Огонь на корабле, по болотам, [горящая] нефть в Шарлье.
Будут отбиты [Сен-]Кантен, Кале.
Более того, строки многих катренов похожи скорее на заголовки сенсационных новостей, вынесенные на первые полосы современных газет:
1—10
Змеи впущены в железную клетку,
Где томятся семеро королевских пажей,
Старики и отцы выйдут из глубины ада,
Умрут после того, как увидят смерть и крики своих плодов.
9—31
Землетрясение в Мортаре,
Остов [церкви] Св. Георгия наполовину ушёл в землю.
Мир уснул, проснётся война.
В храме на Пасху разверзнутся пропасти, —
или же на драматические любовные истории:
6—59
Дама, в исступлении от ярости адюльтера,
Будет заклинать своего принца не говорить [о нём никому].
Но вскоре о позоре узнают,
Так что 17 будут подвергнуты мукам.
10—35
Младший королевич, пылающий горячим влечением,
Чтобы овладеть двоюродной сестрой,
В женской одежде по дороге в храм Артемиды
Будет убит незнакомцем из Мена.
Стихи Нострадамуса в значительной степени обнаруживают следование новым принципам поэзии, провозглашённым участниками группы «Плеяда». Эта группа была создана в 1548 г. учениками Жана Дора Пьером Ронсаром и Жоашеном дю Белле. Свою цель поэты видели в обновлении французского поэтического языка и создании национальной поэтической школы. Согласно дю Белле и Ронсару, язык принадлежит к числу искусств, а вышей формой языка является поэзия. Для «Плеяды» было характерно активное словотворчество, обращение к латыни и греческому как к источнику материала для совершенствования французского языка. Очевидно, Нострадамусу также была близка идея активного словотворчества как средства развития родного языка. Многие слова, использованные им в «Пророчествах», в других источниках XVI в. не зафиксированы.
Кроме того, Пьер Ронсар писал, что «для первого мудреца поэзия была не чем иным, как аллегорической теологией» . В древние времена поэзия ходила рука об руку с пророчеством, облекая в поэтическую форму скупые и запутанные оракулы, изрекаемые пророками. Поэт — посредник между высшими силами и народом, и его ремесло имеет государственное значение. Его нельзя подкупить, его нельзя подвергать гонениям за созданное, ибо, как учит Платон, «поэт — это существо лёгкое, крылатое и священное; и он может творить лишь тогда, когда сделается вдохновенным и исступлённым и не будет в нём более рассудка; а пока у человека есть этот дар, он не способен творить и пророчествовать» («Ион», 534 b).
Исступление, «творческий энтузиазм», утрата связи между логикой и полётом фантазии как необходимое условие для творчества, в античной Греции всё это действительно считалось обязательным условием как пророчества, так и стихосложения.
Кроме мысли о неподсудности поэта мирским властям, «Плеяда» настаивала на расширении традиционной тематики поэзии, выход её за привычные рамки любовной лирики и воспевания красот природы.
Примечательно, что и Пьер Ронсар, и Жан Дора были в первых рядах почитателей Нострадамуса: пророк-стихотворец в их глазах представал «недостающим звеном», живым подтверждением их теории о божественной сущности поэзии. Другой участник «Плеяды», канцлер Мишель Лопиталь, отнёсся к Нострадамусу негативно; однако здесь им двигали политические, а не поэтические соображения. Жан Дора, например, по свидетельству современников, занимался толкованием «Пророчеств»:
Все учёные люди немало почитают пророчества упомянутого Нострадамуса, и среди них я назову господина Дора, королевского поэта, столь почитаемого своим веком и настолько удачливого толмача или толкователя этих катренов, или пророчеств упомянутого Нострадамуса, что он кажется гением упомянутого автора, как бы подпророком, какового греки называли Гипофитом... [он] говорил, что они были продиктованы написавшему их Мишелю Нотрдаму ангелом.
Именно Дора направил Нострадамусу своего ученика Жана-Эме де Шевиньи, которого пророк принял на работу в качестве секратаря по рекомендации поэта. Учеником Дора был и родственник де Шевиньи, Жан де Шавиньи, автор первой книги с толкованиями предсказаний Нострадамуса.
Ронсар же, по-видимому, лично встречался с Нострадамусом. Широкую известность обрела апология пророка, помещённая «королём французских поэтов» в 1560 г. в «Элегии Гийому Дезотелю». Обращаясь к Франции, поэт говорит:
И столь же ты глуха к пророкам, что Господь
Избрал меж чад своих и коим кровь и плоть
Дал в сём краю, чтоб здесь твою беду пророчить
Грядущую, но ты спешишь их опорочить.
Да, может быть, смогла миров Господних высь
Чрез Нострадамуса с пророчеством срастись,
Иль мужем демон злой иль добрый дух владеет,
Иль от природы он душой взмывать умеет,
Засим среди небес сей смертный муж парит,
Пророчества свои нам сверху говорит,
Иль мрачный ум его, томясь глухой тоскою,
От жидкостей густых стал сочинять такое:
Но он таков, как есть: что ни тверди мы, всё ж
Неясные слова, что в нас вселяют дрожь,
Как встарь у эллинов оракул, многократно,
Предсказывали нам весь ход судьбы превратной.
И я б не верил им, коль Неба, что даёт
Нам зло или добро, я в них не видел ход.**
Гораздо менее известны строки Ронсара, написанные в 1567 г., уже после смерти Нострадамуса, в разгар Религиозных войн во Франции, где поэт говорит о наследии пророка как о том, чем не следует увлекаться, пока душа молода и не отягощена печалями. Обращаясь к де Вердену, королевскому секретарю и советнику, Ронсар наставляет его:
Будь весёлым, здоровым и радостным,
Ни завистливым, ни озабоченным
Материями, которые гложут душу.
Беги ото всех скорбей
И не беспокойся о несчастьях,
Предсказанных Нострадамом.
При своей жизни Нострадамус очень часто становился героем стихотворений. Канцлер Мишель де л’Опиталь, сопровождавший принцессу Маргариту (сестру покойного Генриха II, по условиям мира Като-Камбрези вышедшую замуж за герцога Савойского) во время её поездки в Ниццу (в ходе которой она встречалась с Нострадамусом), писал в 1560 г. в своём поэтическом отчёте об этом путешествии:
Вдали замаячили крыши каменистого Салона.
Здесь Нострадамус, сообщая двусмысленные оракулы, лжёт вопрошающим его людям,
Со своими изречениями он уже царит в умах суверенов и знати (какое безумие!)
Это ясновидение — не от Бога,
Ибо смертным не дозволено предвидеть грядущие события.
Автору этих строк удалось также найти стихотворение «Французская песнь на взятие Гиня и Кале», написанное в 1558 г. и посвящённое отбитию герцогом Гизом у англичан Кале и других крепостей. Анонимный поэт возмущается тем фактом, что Нострадамус удачно предсказывал только губительные для Франции события (например, поражение под Сен-Кантеном), в то время как успехи французского оружия его не интересовали. В своём праведном гневе автор именует пророка «Монстрадабусом» (франц. monstre d’abus — «чудовище кощунства») и обвиняет его в… сотрудничестве с «бургундцами» (в данном контексте — с испанцами):
Глупец доверяется Монстрадабусу
Ты изумляешься, почему сей великий лжец,
Монстрадабус, в своих новых сочинениях,
Совершенно не был открывателем
Взятия Кале и других замков?
В былые времена, когда бургундцы
Портили воздух, сей дым в его носу
Изобиловал, и, как грибы,
Разносился повсюду его приспешниками.
Если бургундцы захватывали голубятню
Или шестёрку сапных или ледащих лошадей,
Или когда француз оказывался в смятении,
Или когда кто-либо творил подобные дела,
Всем тут же говорили:
«Монстрадабус, конечно, это предсказывал».
Но теперь, когда фортуна повернулась другой стороной,
Его слава сразу обернулась против него.
И каждый говорит, что этот Монстрадабус
В былое время служил лишь кощунству.
Автору явно невдомёк, что пророк должен быть в первую очередь озабочен бедственными событиями, готовыми обрушиться на его страну. Требовать от него «хороших» предсказаний значит совершенно не понимать его подлинное призвание и назначение.
Жан де Шевиньи, ученик Дора и секретарь пророка, написал латинское четверостишие, помещённое в «Альманахе» Нострадамуса на 1566 г. В нём к предсказателю обращается Аполлон Тимбрийский, покровитель знаменитого в античном мире прорицалища:
Аполлон Тимбрийский, измождённый от несчастий земель,
Взывает к Нострадамусу в следующих словах:
Вот тебе гадательные искусства, вот тебе пророческий треножник,
Иди — и сам стань богом для народов.
В наши дни образ Нострадамуса продолжает вдохновлять поэтов, видящих в нём символ беспокойства за будущее человечества, борьбы с безразличием и равнодушием к бедам Земли, — как, например, в песне Нино Ферре «Год кометы» (1986):
Время идёт, и все следы стираются,
Забудь Нострадамуса!
В Чернобыле всё спокойно.
Спи сном праведника.
Если что-то случится, я тебя разбужу.
А если я молчу, так это потому, что всё хорошо.
Нострадамус-историк
Один из самых удивительных фактов для историка, изучающего пророчества Нострадамуса, — упорное игнорирование авторами популярных толкований пассажа из письма Генриху II: «Я рассчитал почти столько же событий грядущего времени, сколько и [событий] прошедших лет, включая и настоящее» (6). Из этих слов, казалось бы, явно следует, что корни как минимум половины сюжетов катренов следует искать в прошлом. Однако очень немногие адепты Нострадамуса, работающие в традиционном ключе, соглашаются признать очевидное. Слабое знакомство с историей в известной мере оправдывает их, но и не служит прояснению смысла «Пророчеств».
Между тем аллюзии на исторические события, ко времени Нострадамуса уже отошедшие в область преданий, исчисляются многими десятками.
<…>
Столкнувшись в «Пророчествах» с обилием аллюзий на события древней и современной Нострадамусу истории, с его перифразами из трудов других авторов, велик соблазн квалифицировать труд пророка как компиляцию или, того хуже, плод литературного воровства, а также насмешку над читателем, которому под видом пророчеств автор подсунул исторические рассказы. Такое заключение, однако, в корне неверно, поскольку является примером подхода к реалиям XVI в. с сугубо современными мерками, что прежде всего антиисторично.
Не будем забывать, что XVI в. не знал теории исторической эволюции. Мир в представлениях древних мыслителей — начиная с античных времён — двигался по кругу. Сезонные изменения в природе, повторение фаз Луны вселяли уверенность в том, что цикличность присуща и человеческой истории, и судьбе Земли. Христианство привнесло в эту цепь повторов теорию конца света, однако до его наступления мир должен был продолжать свои круговые движения (лат. revolutio — «круговращение», «кругооборот»). Исторические реминисценции появляются почти во всех сочинениях; они часты и в «Альманахах» Нострадамуса, и даже в его сборнике кулинарных рецептов. В сходстве исторических персонажей и коллизий, случавшихся с народами, авторы тех лет видели живую связь времён, а также стимул для изучения истории, — ведь куда проще осознать событие, если удаётся найти его чёткую аналогию в прошлом. Такое по видимости парадоксальное восприятие истории как источника знаний о будущем, в эпоху Возрождения имело далеко идущие последствия. Об этом говорит российский историк Ю. П. Малинин, переводчик и комментатор «Мемуаров» крупного французского государственного деятеля XV в. Филиппа де Коммина:
…ориентация на этические ценности не позволяла видеть в истории развития, изменения, не говоря уже об историческом прогрессе. Ясно ощущались лишь те исторические рубежи, что наметило христианство. Картина событий, разворачивающаяся в историческом времени, казалась лишь повторением одних и тех же ситуаций, где проявляются одни и те же человеческие свойства. «При нашей жизни, как мы знаем, ничего не произошло такого, подобного чему не было бы раньше, и поэтому, — пишет П. Шуане,— воспоминание прошлых событий очень полезно как для того, чтобы утешить, наставить и укрепить себя против несчастий, так и для того... чтобы воодушевиться и обрести силы для благих дел». В прошлом видели почти что современную себе жизнь, только с другими персонажами, и потому неудивительно, что считалось, будто знание истории наделяет непосредственным предвидением будущего и даёт ключ к любой жизненной ситуации, к разрешению любой проблемы. И когда, например, канцлер на Генеральных штатах 1484 г. заверял депутатов в том, что новый король, Карл VIII, будет управлять страной наилучшим образом, то аргументировал он [это] только тем, что у короля «достаточно предвидения, приобретённого чтением и познанием прошлого». По этой причине историческое знание в ту эпоху приобретало в глазах людей исключительную ценность***.
Благодатным материалом для изучения исторических связей представлялась Римская империя с её чередованием просвещённых императоров и жестоких тиранов. На фоне неслыханного ранее всплеска интереса к античности, произошедшего в эпоху Возрождения, Рим служил живой иллюстрацией к теории кругов, которые предстоит описать миру, прежде чем погибнуть. В частности, к гонениям на первых христиан в эпоху раннего принципата легко было «подобрать» аналогии в эксцессах борьбы католиков и протестантов. Как известно, и те, и другие полагали себя истинными христианами, а противников — язычниками. Тот же Нострадамус возмущался гонениями на гугенотов в своём родном Провансе: «Какое чудовищное варварство, направленное против христиан! Мы живём в мерзкие времена, и грядут ещё худшие; как бы я хотел не видеть этого более!» .
«Пророчества» в значительной своей части базируются на концепции «повторяющейся истории». В то же время Нострадамус не провёл в своём тексте границу между прошлым и будущим (о возможной причине этого мы скажем чуть ниже). Поэтому следует быть очень осторожным в классификации его предсказаний: тот или иной исторический персонаж или событие может оказаться как описанием реального прототипа, так и зарисовкой его будущего «двойника».
Тем более что катрены Нострадамуса вовсе не являются сплошным пересказом исторических событий. В большинстве случаев исторические реалии составляют фон, на котором разворачиваются будущие события, или даже детали, включённые автором в новую картину. Например, основой сразу для двух катренов —
2—39
За год до итальянской войны
Германцев, галлов, испанцев из-за крепости,
Обрушится школа, государственное здание,
Где, за малым исключением, будут задохнувшиеся насмерть.
2—40
Чуть позже, после небольшого промежутка,
На море и земле произойдёт великое волнение.
Морской бой будет гораздо большим.
[Будут] яростные огни, которые причинят больше всего вреда, —
послужило сообщение Геродота о событиях, предшествовавших поражению хиосского флота от финикийских кораблей и подчинению Хиоса тирану Гистиею:
Обычно, когда какому-нибудь городу или народу предстоят тяжкие бедствия, божество заранее посылает знамения. Так же и хиосцам явлены были перед этими невзгодами великие знамения. Так, из хора в 100 юношей, отправленных в Дельфы, только двое вернулись домой. А 98 из них были внезапно похищены чумой. Затем в то же самое время, незадолго до морской битвы, в самом городе обрушилась крыша школы и из 120 детей только один избежал гибели. Такие знамения божество заранее ниспослало хиосцам. Непосредственно за этим могущество города было сокрушено в морской битве, а после неё явилась [новая напасть] — Гистией с лесбосцами. Сломленных такой бедой хиосцев Гистией легко подчинил своей власти (VI, 27).
Здесь дословно совпадают предзнаменование (обрушение общественной школы) и факт морского сражения. Однако и география событий, и участники их, и второстепенные детали у Нострадамуса совершенно иные. Перед нами — вовсе не пересказ Геродота, но пророчество, использующее отдельные образы «Истории» в схему последовательности событий: рушится школа, гибнут люди — и происходит жестокая война на море и суше. Таким образом, отдельное сообщение «отца истории» становится мостом в будущее.
С астрологией во всём мире дела нынче обстоят очень интересно. Самый популярный астрологический продукт — известные прогнозы для знаков зодиака. Большинство этих прогнозов пишут не астрологи, а журналисты под псевдонимами или фрилансеры — специалисты этого жанра. Ещё есть специальные агентства, которые поставляют в СМИ эти гороскопы.
Why So Serious
Очень многие аллюзии до сих пор не раскрыты. Значительную помощь здесь могло бы оказать изучение книг, входивших в круг чтения Нострадамуса. Список части книг его личной библиотеки опубликован; необходимо также внимательно просмотреть все доступные альманахи и другие тексты, вышедшие из-под пера Нострадамуса, чтобы локализовать сочинения, знакомые пророку, но не вошедшие в этот список. (Вот только несколько имён: французский поэт XVI в. Клеман Маро, древнегреческий врач Гиппократ, итальянский писатель Джованни Бокаччо, древнеримский оратор Цицерон; это авторы, которых Нострадамус упоминает в личной переписке и в «Альманахах»).
Нострадамус использовал и сочинения своих непосредственных предшественников-астрологов, например, Торквато и Лихтенбергера, однако заимствования из них очень выборочны и всегда снабжены важными подробностями, отсутствующими в первоисточниках.
Думается, сказанного вполне достаточно, чтобы согласиться с тем, что исторические аналогии в катренах сами по себе не говорят об исключительно ретроспективном характере «Пророчеств», а заимствования и перифразы из сочинений других авторов ни в коей мере не делают их несамостоятельным произведением и тем более — компиляцией. Это и не научный (в т.ч. богословский) трактат. Это художественное осмысление истории, где прошлое, настоящее и будущее рассматриваются в общем потоке. В «Предисловии» к Сезару Нострадамус повторяет общепризнанную среди христиан мысль, что для Бога время едино. Душа пророка, охваченного пророческим экстазом, будучи восхищена к престолу Господа, получает возможность взглянуть на ход мировой истории Его глазами.
«Пророчества» Нострадамуса как энциклопедия страха
Вчитываясь в книгу Нострадамуса, невольно задумываешься о том, что такое произведение неминуемо должно отражать страхи современников автора, — иначе оно просто не будет ими понято и принято. В том, что касается страхов социального подсознания XVI в., общепризнанным авторитетом является французский исследователь Ж. Делюмо, автор известного труда «Страх на Западе». Сопоставляя составленный им реестр событий, угроза которых вызывала трепет у людей эпохи Возрождения, с текстом Нострадамуса, можно увидеть, что «Пророчества» в достаточно полной мере отразили страхи своего времени. Список этот выглядит так:
Эпидемии и голод.
Злонамеренные монахи.
Война международная и гражданская, и, как следствие, бесчинства армий — чужой и своей.
Заговоры против законной власти и возможная гибель династии.
Экономические проблемы (революция цен, девальвация, распространение денежных суррогатов).
Стихийные бедствия (наводнения, удары молнии, землетрясения).
Прочие катастрофы (обрушение построек и пр.).
Эсхатологические страхи (возвращение язычества, пришествие Антихриста, деградация Церкви).
Продвижение ислама в Европу.
Изгнанники и политические эмигранты как дестабилизирующий фактор.
Страдания народа из-за террора неправедной мирской и церковной власти.
Религиозные распри.
Народные бунты.
Рождение уродов и другие знамения, предрекающие перечисленные катаклизмы.
Примечательно, однако, что в книге Нострадамуса не нашлось места для двух важнейших страхов XVI столетия: происков евреев (в народной молве им приписывались, в частности, распространение эпидемий и ритуальные убийства), а также ведьм и колдунов с их свитами из бесов. Демономания и антисемитизм, две болезни эпохи Нострадамуса, обошли его стороной. Напротив, в 6—18 еврей выступает героем анекдота со счастливым концом, в 6—17 евреи становятся безвинными жертвами инквизиции, а в 5—11 предрекается освобождение Палестины от мусульманского владычества. В 7—41 Нострадамус пытается дать научное (в границах знаний своего века) объяснение явлению полтергейста («дом с привидениями»).
Интересно также и другое. Книга Нострадамуса, во многом отражающая страхи его времени, в нашу эпоху стала причиной глобальных страхов. Достаточно привести в качестве примера всплеск ожиданий конца света накануне августа 1999 г.; порождённый и размноженный безответственными толкователями, многократно усиленный СМИ, этот страх до сих пор оказывает своё пагубное воздействие и ещё ждёт своего исследователя.
* Стоит отметить, что сама форма «Пророчеств» — сборник центурий по 100 катренов (четверостиший) в каждой — является хотя и редкой, но не уникальной в мировой поэзии. Другой пример — «Суждения о четырёх мирах, а именно: божественном, ангельском, небесном и чувствительном. В четырёх центуриях катренов» Гийома де Ла Перьер из Тулузы. Примечательно, что эта книга вышла у того же печатника, что выпустил первое издание «Пророчеств» Нострадамуса 3 года спустя.
** Перевод А. Парина
*** Филипп де Коммин. Мемуары / Пер., ст. и примеч. Ю. П. Малинина. М.: Наука, 1986. — С. 406—407. Статья Ю. П. Малинина о де Коммине, в особенности её раздел об исторической мысли XV—XVI вв., исключительно важна для понимания концепции «повторяющейся истории», на которой базируются в т. ч. и «Пророчества» Нострадамуса.
Серия сообщений "образоват.сайты,программы,передачи":
Часть 1 - история крестовых походов 1часть bbc
Часть 2 - Англия и культ лошади.Интересно для изучающих английский язык
...
Часть 29 - всемирная история в интернете
Часть 30 - 330 ссылок на бесплатные электронные библиотеки. Сайты по поиску рефератов, курсовых, дипломов.Поисковики книг. (проверены на активность 30 января 2
Часть 31 - Нострадамус: человек эпохи Возрождения.
В здоровых суставах кость покрывает гладкий хрящ и синовиальная жидкость, предохраняющая сустав от истирания – своего рода «смазка». Воспаление сустава характеризуется его опуханием, болезненностью и иногда появлением красноты
Походка таит в себе безграничные возможности. Вот стоит на остановке эффектная женщина, а через минуту оказывается, что у нее до смешного неуклюжая манера ходить. А рядом обычная ничем не примечательная барышня, но держится так величаво и царственно, поневоле залюбуешься... 
>>>> 
