ГДЕ КУПИТЬ СЕКСАПИЛЬНОСТЬ
Светлана Ермакова, глава из книги " Как быть мужем, как быть женой. Наш опыт".

Всем знакомо — видели, слышали, испытали — это женское недоумение: почему муж ушел к любовнице?
С женой он ел, делал ремонт, ругал детей, копил на холодильник... А с любовницей? Только сексуальничал.

Что же это за проклятый секс?
И где купить эту сексапильность?
Сексапильность — это обещание.
Обещать можно словами, можно взглядами, жестами, одеждой, походкой.
А если вместе — получается неотразимая женщина.

Девочки и девушки долго этого не понимают, лет до сорока. А когда наконец поймут — в улыбке не хватает зуба, во взгляде ресниц, в жестах — грации, в одежде — талии, в походке — энергии.

Спроси любую девушку, она скажет:
— Я некрасивая, потому что...
И далее до бесконечности: не те глаза, не те уши, не тот рост, не туда волосы завиваются.
Как будто бывают люди на земле, у которых все — туда.


Люблю читать биографии великих красоток. И делаю закладки там, где написано:

"В те дни она воспринимала себя гадким утенком, некрасивой девчонкой с редкими волосенками, с пластинкой на неровных зубах, в очках... Годы спустя она будет так же критически отзываться о своей внешности. "У меня отвратительный нос. Рот тоже никуда не годится. Верхняя губа тяжелее, чем нижняя, словно опухшая. Щеки слишком круглы, а глаза, наоборот, малы" (Бриджит Бардо. "Две жизни".

"В первых кинопробах она выглядела отталкивающе непривлекательно: широколицая, с невыразительными глазами и неуклюжими движениями... Массажистка в одном интервью нескромно поведала интимные тайны тела Марлен: длинные ноги, короткая талия" (Марлен Дитрих. "Жизнь и легенда").

"Я, конечно, не считала себя красавицей. К своему ужасу, я услышала, как кто-то сидевший за столиком произнес: "Самоуверенная красавица!" Я чуть не упала замертво. Бог видит — я не считала себя красавицей. О Боже! Вовсе нет". (Кэтрин Хепберн. "Я").

"Помню, какой я была несчастной в тринадцать лет: все было не по мне, а себя я считала уродкой. Зато свою сестру Бланш с ее неизбывной женственностью я находила восхитительной.
Забавно: мы рассказывали об этом друг другу много лет спустя, и Бланш призналась, что по той же причине она сама очень переживала, считая, что я куда красивее ее. Кто скажет, почему?". (Клаудия Кардинале. "Мне повезло").

"Ее беспокоила недостаточная округлость некоторых форм. Она скатала два носка в два шарика, заложила в нужное место, и они с успехом имитировали вполне соблазнительный бюст...
Именно во время фотосеансов у Эйвдона она научилась маскировать то, что ей казалось недостатками. Очертания ее челюсти выглядели излишне тяжело, слишком "решительно", лицо казалось квадратным. С тех пор она начинает сниматься в три четверти (и никогда в анфас!) Голова слегка наклонена так, что высокие скулы несколько скрадывают тяжесть нижней челюсти" ("Одри Хепберн").

"Несколько лет назад в кафетерии какой-нибудь голливудской студии вам нередко могла попасться на глаза надутая угрюмая блондинка... Вид у нее был жалкий. Выглядела она какой-то нечесаной, со светлыми ресницами, то есть едва ли не альбиноской.
Правда, она неплохо получалась на фотографиях. На фотографиях у этой молодой женщины появилось некое редкое необъяснимое качество.
Вскоре она значительно улучшила свою внешность: стала краситься резко и непривычно, но по-своему привлекательно — густо подводя веки, а брови выщипывая в форме усиков бабочки.
Она напоминала некую эфемерную русалку или наяду.
Сегодня эта женщина являет собой самую знаменитую в мире фигуру. Найдется ли кто другой, кто затмил бы ее магнетизм, ее полную романтики и экзотики личность?
...И хотя в реальной жизни актриса была несколько ширококостной, с крупным носом и мальчишеской походкой, камера превращала ее в утонченное, обворожительное создание. Она была единственной в своем роде". ("Грета Гарбо и ее возлюбленные").

"Она напоминала... камера превращала ее..." — это все об образе.
"Некое редкое необъяснимое качество" — это умение создать сексапильный образ.
"Магнетизм" — это сексапильность.

Никто из женщин не оскорбляется, когда им говорят: ты сегодня отлично выглядишь... ты сегодня хорошо смотришься... как тебе идет это платье!

Вдумайтесь. Женщине говорят: сама-то ты никакая, но сегодня выглядишь отлично — благодаря платью, или прическе, или выходному дню, который дал возможность выспаться, или всему вместе.
Никто не оскорбляется: все согласны, что чудеса творят помада, бигуди, подкладные плечики, вырез платья и каблуки туфель. Никто, наверно, не возразит, если я скажу: красивая та, на которую хочется смотреть.

Остается узнать, как из помады, кудрей, подкладных плечиков и десяти часов сна делать то, на что хочется смотреть. На что нельзя не смотреть.
Как сделать из себя женщину, части которой (нос, прическа, голос, одежда) не противоречат друг другу, а составляют единый образ.
Легковоспринимаемый и труднозабываемый.

Образ, аура, запах женщины... Мужчины называют это по-разному, но говорят об одном.

Летом к нам приезжал Олег Михальченко, старый друг семьи. Не виделись семь лет, разговоров было дня на три. Потом, когда уже все темы для разговоров перебрали, я задала Олегу необычный вопрос: что в моей внешности ему нравится больше всего?

— А ты знаешь, Света, я не воспринимаю женщину по частям — руки, губы, — я ее воспринимаю в целом, как облако.

Я даже немного обиделась. К сорока пяти годам я выяснила, что у меня есть очень красивые места, а мне говорят: ты что-то неопределенное, бесформенное, туманное.
Потом поняла, что Олег сделал мне высший комплимент, который может получить существо, претендующее называться женщиной.

Андрей Ободчук, супершахматист, сказал недавно нашему Ивану в интервью:
— Женщины очень долго убеждали нас, что сексуальность -это высокие каблуки, платье в обтяжку, яркая помада. Так долго убеждали, что почти убедили. Но все-таки настоящую женщину сразу видно и в туфлях на низком каблуке, и в длинной юбке, и в темном платье. Сразу чувствуешь... запах женщины.
Уточню, как специалист по мужским мыслям. Настоящая женщина та, с которой будет хорошо в постели. И после постели. Но сначала в постели. Мужчина, оказывается, даже по запаху чувствует, будет ли с женщиной хорошо. А это волнует его больше всего в жизни.

В этом дело: чувствуется ли запах женщины в твоей улыбке, манере стоять и сидеть, манере говорить и молчать.
Или это запах (образ, аура) хлопотливой мамаши, понятливой сестры, надежного друга?

Мне иногда жалуются женщины, которые не видят мужчин. Хотя женщины эти работают в мужских коллективах, часто в редакциях, куда какие только мужчины не приходят.

Одну зовут Ольга, другую Вероника, третью Марина. Все они в ссоре с собой, потому что их не любят, не любят, не любят...

Ольга. У нее круглое лицо. Большие глаза с большими ресницами и маленький ротик. Живописно. Такая pretty woman, хорошенькая женщина, куколка.
Но она не хочет быть куколкой!
Она хочет быть интеллектуалкой, деловой женщиной. Поэтому кудри вокруг лица у нее строгие, а не легкомысленные. Шляпы — черные, почти мужские. Юбки, конечно, темные, далеко за колено.
В общем, нечто, не воспринимаемое органами чувств. Приводящее в замешательство.

Однажды эта Ольга забежала ко мне в гости. Мы сидели, пили чай, и я не могла отвести от нее глаз. На нее нельзя было не смотреть...
— Ольга, ты сегодня здорово выглядишь!
— Да ты что, — отмахнулась Ольга (она выглядела Олечкой),-я же никуда не собиралась, в чем ходила дома, в том и пришла... Растрепанная.

Да, Олечка была хорошенькая из-за растрепанных кудрей, из-за белой кофточки с вышивкой в цветочек. Юбка была — колоколом, легкомысленная. И духи — с цветочным запахом.
— Слушай, ты почаще носи эту кофточку.
— Ты что, Света, издеваешься?
— Тебе еще нужна шляпка с цветами.
— Да не люблю я такие шляпы!

Я сказала, что Ольге нужно выбирать: или она деловая начальница (а начальницу никто не любит, даже мужчины), или она — прелестная Олечка, к тому же умная и деловая. Поскольку сочетание — прелестность и деловитость, прелестность и интеллект — встречается редко, мужчины будут в восторге.
— Но я никогда не носила такие вещи, — не очень быстро сдавалась Олечка. Померила мою шляпку — как раз с цветами — и в ужасе скинула.

Девушкам, которые меряют шляпки: не скидывайте их в ужасе! Шляпку нужно примерять не меньше часа: назад, набок, на лоб... волосы распустить, волосы завить, волосы убрать в узел... Прикрепить к шляпе ленту... Все это — совершенно разные образы, и может, один из них самый-самый ваш.

Однажды шестнадцатилетняя Наташка Клепалова (дочь Юрия и Галины) напялила на свои длинные светлые волосы мою соломенную шляпу... И оказалась суперкрасоткой. Это был тот случай, когда надо было родиться в шляпе.

Девушки, ищите, не переставая, в какой шляпе вам надо было родиться!
Вероника. Обычная тридцатилетняя женщина. Крупная, полноватая. Носит старушечьи туфли на низком каблуке, темные антисексуальные юбки и блузки, скрывающие грудь.
Весь ее облик, и особенно глаза, говорят мужчине: давай, я тебя пожалею; я все-все понимаю; я заменю тебе маму.

Но на голове Вероники мужская стрижка. Получается не просто мама (мужчины не представляют маму в качестве сексуального объекта), а получается нечто пугающе непонятное: мама-папа.
Вероника умная, очень добрая; с ней был бы счастлив каждый третий проходящий мимо нее мужчина, но мужчины об этом не догадываются.

У Вероники удачное лицо, ей можно было родиться в любой шляпке, ей подходит почти любой образ — и деревенской простушки, и женщины-вамп. Образ мы поищем попозже, а пока я написала пять заданий для Вероники.
1. Похудеть.
2. Отрастить волосы.
3. Купить сексуальные туфли на низком каблуке — за любые деньги.
4. Подобрать более яркие, более облегающие вещи.
5. Сменить выражение глаз.
Выражение глаз должно быть: со мной тебе будет хорошо... возможно, когда-нибудь...
Представляете женщину: с ней хорошо в постели, да еще она может все-все понять! Об этом мечтает каждый безразлично проходящий мимо Вероники мужчина.

Марина. Ей уже лет сорок пять. Она как раз нашла свой образ. Худая, длинноногая, с грубоватыми чертами лица.
Решила ходить только в брюках, носить мужскую (почти) стрижку. Из женского — только помада, почему-то ярко-красная.
Получился такой смешной старый мальчик. Старые мальчики, по-моему, не кажутся соблазнительными даже мужчинам-гомосексуалистам.

Однажды Марина заговорила о чем-то с вдохновением — и я увидела, какое у нее красивое лицо.
Но она так себя спрятала, что, наверное, никто не найдет. (А какие ножки!)

О ненавистных мне стрижках. Их носит треть нашего бабского населения. После родов волосы редеют (потому что не ели морковку, капусту, редьку и свеклу) — и женщина стрижется под мальчика. Вместо того чтобы есть морковку, капусту, редьку и свеклу.
Посмотришь — и больше не хочется. Сверху челка — ниже грудь в оборках, еще ниже живот в длинной пышной юбке...
Девчонки, да вы что! Зачем так себя уродовать! Морковка вкусная — попробуйте...
Стрижка под мальчика (как и стрижка наголо) идет особым женщинам. Настолько красивым, что это не портит их.

Мне жалуются замужние подружки, что мужья все чаще говорят фразу: посмотри, на кого ты похожа?!
Мужчины очень хотят, чтобы мы были на кого-то похожи: то на невинную девушку, то на развратную секси, то на пиратку, то на негритянку... Всех их они хотят — скоты!
Зачем ругать мужчин скотами... Им природа велела — размножать человеческий род. Мужчины честно выполняют свой долг.

Вчера на выступлении у старшеклассников я получила записку: "Не могу смотреть на себя в зеркало. Рожа круглая, похожа на купчиху. Ника".

Я тоже лет двадцать считала, что у меня рожа — квадратная. (Но мужчины целуют с удовольствием.)
Я считала также, что у меня большой нос (он большой!), небольшие глаза (они небольшие), широкие бедра (они широкие!).

Я не видела, что на меня смотрят мужчины, потому что не верила в это. Отдельных влюбившихся я считала чудаками или нуждающимися в очках.
Странные поступки мужчин я объясняла как угодно, только не своей привлекательностью.
Меня спасало то, что я очень любила наряжаться. Что мое лицо и фигура позволяли мне смотреться, выглядеть...

А Эдита Пьеха до сих пор не верит в свою красоту. Сказала недавно в одной телепередаче:
— Люди придумали, что я красивая. И я научилась выглядеть так, чтобы на меня было приятно смотреть.

Позволю себе воспоминание.
Однажды, лет двадцать назад, после выступления писателей (в их числе была и я) ко мне один из них и сказал:
— Какое платье!
Взгляд был мужской; очевидно, писателя потряс не покрой моего платья. А одета я была вопреки всем законам (распространенным) о сексапильности.
Платье было коричневое, с длинной, за колено, широкой юбкой, с поясом и белым маленьким воротничком. Туфли - тоже коричневые, почти школьные, с хлястиком на пуговке. Волосы назад. Ну, и мои очки.
Это называется попасть в образ.

Посмотри на себя, Ника, — что ты можешь из себя изобразить? Изобрести?
Почему ты считаешь, что образ купчихи — несексуальный? Особенно образ купеческой дочки? По-моему, они пользовались успехом у парней. Она сидит у окна, пьет чай, улыбается... А он тут как тут! Зовет погулять в лесок...
А вот в лесок — не ходи!