Автор оригинала: magdaliny

 

 

Переводчик:  chainsmoking

 

Бета: Капитан Роджерс

 

Оригинал: http://archiveofourown.org/works/4148874

 

Основные персонажи: Джеймс «Баки» Барнс (Зимний Солдат), Мария Хилл, Наташа Романофф (Черная Вдова), Стив Роджерс (Капитан Америка), Шерон Картер (Агент 13)

Пэйринг: Наташа/Мария

Рейтинг: NC-17

Жанры: Романтика, Юмор

— Мне нужно потрахаться, — говорит Наташа.

Баки одобрительно хмыкает, уткнувшись в правую руку. Он лежит на скамье в сауне, свесив протез вниз, и касается пола металлическими пальцами. По пластинам стекает пот, собираясь в небольшую лужицу под скамьей. Механизм Баки отключил, чтобы избежать перегрева.

Конечно же, Наташа тоже лежит без одежды. Баки это устраивает, потому что он совершенно не стесняется своего тела. Откровенно говоря, Наташа не знает, дело в армии или в десятилетиях, которые он провел, будучи Зимним Солдатом, или он всегда был таким, но ее все тоже устраивает, потому что Баки на самом деле на нее не смотрит. По крайней мере, не так, чтобы это имело для нее значение.

— Ну так потрахайся, — говорит он где-то через минуту. — Только не здесь. Сходи в бар.

— Не в обиду тем, кто снимает партнеров в барах, — замечает Наташа, — но это совсем не мой типаж.

Баки косится на нее и поднимает руку.

— А какой у тебя типаж?

— Я не знаю, — признает она.

Личная жизнь Наташи всегда носила хаотичный характер. Она ходила на свидания, уже работая в ЩИТе, но технически это всегда происходило под прикрытием. У Ноэль Рено была череда неудачных романов со старшими аналитиками. Нора Ричардс решила попытать удачу с начинающими агентами. Самые долгие отношения Натали Рашмэн были с крышесносной шифровальщицей из Польши, которая оказалась агентом Гидры. Узнать об этом уже после разрыва было весьма неловко.

Ну а когда на Земле появились боги, инопланетяне, и случилась пара-другая масштабных заварушек, ей казалось, что это не самый удачный момент, чтобы встречаться с кем-то, не шифруясь.

— Думаю, тебе стало бы лучше, если бы ты нашла себе кого-то, — говорит Баки.

— Спасибо за поддержку.

— А знаешь… — он умолкает, и лишь гораздо позже Наташа придет к выводу, что эта пауза была ужасно зловещей. — Я раньше все время устраивал Стиву свидания с девушками.

— Я не хочу тебя утруждать.

— Леди, мне нельзя работать до самого октября. Считай, ты сделаешь мне одолжение.

Наташа улыбается.

— Заскучал, Барнс?

— Смертельно, — он садится на скамье. — Соглашайся. Я познакомлю тебя с красотками. Мы повеселимся.

— Только не говори никому, ладно? — морщится она. — Иначе Клинт не даст мне об этом забыть до конца жизни. Или Старк. Боже, я буду ходить на свидания, как шестнадцатилетка.

— В шестнадцать лет ты уже имела репутацию наемной убийцы международного уровня. Или я не прав?

— Туше, — отвечает Наташа. — Ну, если ты так хочешь за меня поработать, то флаг тебе в руки. А я подожду, пока ты мне не подгонишь кого-нибудь. Кстати, может, захватим крышу?

Баки широко ухмыляется в ответ:

— Черт, а давай.

***

Наташа размазывает солнцезащитный крем с бешеной скоростью. Баки даже не думает заморачиваться. Самые худшие солнечные ожоги заживают и у него, и у Стива меньше, чем за полчаса, поэтому все считают, что длительное пребывание на солнце не опасно для них на клеточном уровне. Правда, повышенная регенерация нисколько не защищает от Клинта, который любит бегать вокруг них со Стивом и щелкать их по покрасневшим шеям, после чего они вдвоем обычно сбрасывают его в бассейн. Наташа предпочитает не вмешиваться в их разборки.

Так или иначе, Баки прикрывает металлическую руку полотенцем, потому что контактные ожоги от протеза — совсем другая история.

ДЖАРВИС чередует композиции из их любимых плейлистов. У Наташи сохранен длиннющий список энергичного инди-попа, а Баки любит слушать самые популярные песни музыкальных чартов двадцатого века. Больше всего ему нравятся восьмидесятые, так что в последнее время в жизнь Наташи прочно вошел Майкл Джексон. По идее, такое чередование стилей должно было бы раздражать, но Наташе нравится, что они слушают то, что по душе им обоим.

Она расслабляется, и ей почти удается забыть, что она на вершине небоскреба, забитого супергероями и чокнутыми учеными. Плеск воды в бассейне убаюкивает ее, и все проблемы кажутся очень далекими.

— Капитан Роджерс запрашивает разрешение подняться на крышу, — объявляет ДЖАРВИС.

— Гм, — Баки поворачивает голову к ней. — Решай сама.

— А ничего, что я голая?

— Нат, он ездил на поезде с тридцатью девушками из кордебалета в сорок третьем.

— ДЖАРВИС, впусти его, — говорит Наташа.

— А мы ему скажем о…

— Ни за что, — шипит Наташа, когда Стив приближается.

— Простите, что нарушил ваше уединение. Тони сказал, что через двадцать минут на крышу приземлится вертолет, и я подумал, что будет лучше предупредить вас заранее. Бак, ты хочешь загореть или поджариться, как панини на гриле? Привет, Нат. Мне нравится твой лак для ногтей.

Наташа переводит взгляд на свой педикюр ядовито-зеленого цвета:

— Спасибо.

— Привет, Стив, — подает голос Баки. — Мы с тобой должны найти даму для Нат.

Наташа скидывает Баки в бассейн.

***

— Если мы правда собираемся это делать, мне нужно купить одежду для свиданий, — уныло констатирует Наташа, глядя на содержимое своего шкафа.

После нашествия читаури она покупала только практичные вещи. К тому же последние полгода выдались весьма суматошными.

Стив оценивающе смотрит на ее самые высокие шпильки:

— Как насчет взгляда со стороны?

Наташа бросает на него задумчивый взгляд и прищуривается:

— Кто ты и что ты сделал со Стивеном Роджерсом?

— Эй, а что такого?

— Ты ненавидишь ходить по магазинам!

— Когда покупаю что-то для себя, — уточняет Стив. — А с девушками по магазинам ходить забавно.

— Знаешь, для бисексуала ты слишком похож на гея.

Баки заходит в комнату, и Стив гнусавит:
— Да, детка, я редкая стерва.

Баки тут же разворачивается и молниеносно исчезает.

— А ну вернись, Барнс! — раздраженно восклицает Наташа.

Голова Баки появляется в дверном проеме. У него на лице застыло выражение умеренного скептицизма.

— Я могу доверять мнению Стива в выборе одежды?

Баки пожимает плечами:

— Конечно. Он ведь художник.

Стив победно ухмыляется.

***

Наташа отправила Пеппер письмо с практически официальной просьбой предоставить рекомендации по модной одежде в стиле кэжуал. Теперь они со Стивом вооружились списком, замаскировались и вышли на охоту.

Они заходят в четвертый магазин, Наташа в сомнениях смотрит на темно-синюю блузку, и ей наконец приходит в голову спросить:
— А почему ты не любишь покупать что-то для себя?

— Даже не думай. Ты в ней будешь выглядеть, как учительница в школе, — говорит Стив. — Э-э, не знаю. Просто не люблю.

— Я тебе не верю, Роджерс.

Он перемещается к следующему стенду и берет вешалку с рубашкой.

— Полагаю, я так и не привык покупать что-то для этого тела. Я покупал себе одежду раньше… до того, как, — он пренебрежительно машет рукой в свою сторону.

— Разве ты не сам сделал этот выбор?

— Да, конечно, но тогда шла война. Я не думал о том, что случится после, понимаешь? И я просто имею в виду… — Стив делает еще один раздраженный жест. — Я счастлив, что у меня больше не болит спина, не бывает приступов астмы и зажила язва. Но… — он осекается, и Наташа заканчивает за него:

— Но это не ты.

— Да, это не я, — соглашается он. — Я до сих пор иногда не узнаю себя в зеркале.

— Ну, может, когда ты захочешь уйти на пенсию, Старк изобретет лучи для уменьшения размеров биологических объектов, — шутит она, надеясь, что не совершает ошибку.

И все снова в порядке. Стив так громко смеется, что на них смотрят два консультанта и ребенок одной из покупательниц.

Что ж, по крайней мере, у ее злоключений в мире моды есть хоть какая-то положительная сторона.

***

Наташа не может не думать, что вселенная к ней абсолютно несправедлива, потому что Стива отправляют на миссию вечером, когда у нее должно быть первое свидание. Баки стоит рядом с ней около зеркала, обняв себя руками, и выглядит потерянным. Наташа хмуро смотрит на свое отражение.

— Это гораздо сложнее — одеваться, не имея в голове четкого образа, — жалуется она.

— У тебя есть образ. Ты супергерой Наташа Романофф с очаровательными манерами.

— По-моему, мы уже обсудили, что это не мой вариант.

Она до сих пор не знает, какой вариант — ее, но у нее еще есть время подумать.

— По-моему, с другой парой серег смотрелось лучше, — говорит Баки, и это ей совсем не помогает.

***

Петра умная, веселая, у нее острые скулы и отличная фигура. Вскоре Наташа обнаруживает, что вести себя естественно не так уж сложно. Ей нравится флиртовать и задавать ход беседы. Она узнает о младшей сестре Петры, которая работает каскадером, о ее собственной работе в качестве экономического аналитика. Вообще-то это кажется жутко скучным, но Петре явно нравится ее профессия.

Фактически у Наташи складывается впечатление, что все идет очень гладко. Но потом Петра наклоняется к ней и говорит:

— Ну хватит про меня. Расскажи, чем занимаешься ты?

Наташа открывает рот.

— Я супергерой.
Она не может это сказать. Я агент разведки на фрилансе. Раньше я была наемной убийцей, сейчас иногда беру заказы, но это случается очень редко. Я присматриваю за парочкой старперов забавы ради.

— Я телохранитель, — врет она, и тут-то все и начинает разваливаться.

***

— Я персональный тренер.

***

— Я инструктор по боевым искусствам.

***

— Я консультант по безопасности.

***

— Я как раз ушла с работы и нахожусь в поиске нового места.

***

— Принесите счет, пожалуйста.

***

— Может, было бы лучше, если бы ты перестала врать.

— И что тогда? — спрашивает Наташа. — О, помнишь, как инопланетяне разрушили половину Нью-Йорка? Я там была! А слышала, что хелликерриеры обрушились на Вашингтон? И там я тоже была! А когда я не бегаю по городу в облегающем комбинезоне и не убиваю людей по заказу теневых государственных организаций, я люблю сидеть дома в кресле и вязать! — саркастично замечает Наташа и разводит руками. Баки бросает на нее сердитый взгляд.

— Ладно, это была плохая идея, — соглашается он. — Но, может, нам стоит придумать какой-нибудь промежуточный вариант между правдой и вымыслом.

— Я уже пробовала все, что можно, кроме «достаточно обеспечена, чтобы не работать». И мне кажется, это не самая лучшая фраза для знакомства, — жалуется Наташа.

— Это срабатывало у Тони.

Она прожигает Баки взглядом, пока он не надевает капюшон толстовки и не затягивает шнурок до максимума.

***

Наташа идет на обед с Агентом 13.

Это не свидание, а обычная встреча. Шерон не интересуют женщины, и она слишком энергична, чтобы Наташа могла долго находиться в ее обществе. Шерон нравится проводить выходные в клубах, расположенных в бывших складских помещениях, где гремит музыка, мигают неоновые огни, а двадцатилетние самозабвенно потеют на танцполе. Но у них с Шерон схожая работа, и Наташе больше не у кого спросить совета.

— А как у тебя обстоят дела со свиданиями? — спрашивает Наташа, когда им приносят закуски.

— Я веду себя очень осторожно, — отвечает Шерон, — и провожу кучу проверок прошлого своих парней.

— Я тоже, но это никак не помогает узнать человека.

— И так же не поможет узнать, насколько вы подходите друг другу. Знаешь, что мне сказала тетя Пегги, когда я начала гулять с мальчиками?

Наташа качает головой.

— Не трать свое время на мужчин, которые воспринимают тебя как угрозу своей мужественности! — говорит Шерон, неплохо изображая британский акцент.

— И это все?

— Ну, она потом еще добавила много всего, что я бы не стала повторять, но это и не имеет отношения к твоей ситуации, — отвечает Шерон. — Мне кажется, главное — быть собой. А если кому-то это не нравится, то и черт с ним. Значит, этот человек тебя не заслуживает.

Возможно, совет Шерон был бы куда более полезен, если бы Наташе не приходилось скрывать так много всего от окружающих.

***

Все дело в том, что Баки знает очень много людей.

Наташа понятия не имеет, как он это делает. Это не притворство и даже не отработанный навык, а врожденное обаяние. Наташа думает, что Баки не может быть в неведении об этой черте своего характера, но она никогда не видела, чтобы он ею злоупотреблял. Баки из тех людей, которым стоит зайти в комнату и открыть рот, как все присутствующие тут же начинают считать его своим другом. И это несмотря на то, что с сорок пятого он не особо практиковался и имеет в наличии страшную психологическую травму. Наташа знает нескольких людей, которые прошли через меньшее и стали полностью асоциальны, но Баки коллекционирует знакомых с абсолютно невозмутимым видом.

Иногда Наташа думает о том, чего Гидра могла бы добиться, если бы Баки перешел на их сторону добровольно, и ей становится жутко.

Однако лично для нее общительность Баки означает просто неприличное количество свиданий, которые он умудряется организовать.

На паре встреч Наташа пробует говорить, что она переводчик и даже не особо при этом врет. Она действительно много переводила для ЩИТа когда-то. Мстителям, правда, этот навык не требуется, но первые несколько месяцев после возвращения Баки она помогала ему и остальной части команды, когда у него возникали проблемы с английским. Это было непростое время. Так или иначе, ответ про переводы достаточно близок к правде, и она чувствует себя комфортно. Полуправда дает ощущение безопасности, вот только ее свидания не становятся от этого лучше.

Вообще-то Баки находит для нее удивительных женщин: бывшего «морского котика» ВМС США, специалиста по лингвистической экспертизе, детского хирурга… И Наташа возвращается домой после каждого свидания, чувствуя себя разочарованной. Каждый раз что-то идет не так, и она начинает задаваться вопросом, не в ней ли самой проблема. Готова ли она к тому, чтобы нормально с кем-то встречаться? Может, она просто тратит свое время?

Наташа впервые задумывается о том, все ли в порядке с ее жизнью, где-то на одиннадцатом свидании.

Она слушает музыку, но не смотрит телевизор и фильмы, пока кто-то, кому она доверяет, не усадит ее на диван и не поставит диск. Она тренируется, но большей частью для того, чтобы подготовиться к изматывающему сражению с какими-нибудь злыми роботами, чем ради самой себя. Подавляющая часть книг, которые она читает, написаны не на английском. Ее детство и юность сильно отличаются от традиционных. Она не знает, какие шуточки были актуальны среди старшеклассников ее поколения, а какие приколы пользовались популярностью в университете. Она не соответствует стандартным культурным ожиданиям, которые предъявляются к среднестатистической американке. Она нечасто покидает стены Башни, что ее полностью устраивает, но имеет и оборотную сторону. На вопрос «Как ты провела выходные?» ей обычно нечего ответить.

Как ни странно, вариант «посидела голой в сауне с мужиком, которого все считают погибшим, и связала крючком чехол для СтаркПада» не очень хорошо воспринимается ее визави.

Где-то на семнадцатом свидании Наташа понимает, что с ней все в полном порядке. Черт, она заслужила возможность жить так, как ей хочется. Ей нравится ее жизнь. Она собрала ее из обрывков и остатков десятков личностей, которыми она некогда притворялась. Она счастлива. Ей нравится ее квартира, ее друзья и гармония, которую она нашла в своей душе, даже если периодически все рушится из-за смехотворно опасных переделок, каждая из которых может оказаться смертельной.

Она любит свою жизнь.

Она просто не может найти кого-то, кто бы в нее вписался.

***

В конце концов Наташа запрашивает оперативную сводку с их миссий, и они с Баки садятся на кровать в ее спальне, чтобы изучить детали. Точнее, он садится. Она просто падает на постель и кладет под голову подушку, украшенную отвратительной вышивкой. Наташа не помнит, кто ее принес — она сама или Баки — но знает точно, что купить такую вещь можно было только из жалости к мастеру. Из кухни доносится запах грибов. На ужин будет соте, и Стив наверняка сейчас доливает вина на сковороду.

Баки переворачивает очередную страницу:
— Окей, что насчет Каролины?

— Очень хочет найти свою единственную и завести семью.

— Латиша?

— Она веселая, но точно не заинтересована во втором свидании со мной.

— Ким?

— Три раза за ужин выходила покурить.

— Лорель?

— У нее есть жена и два парня.

Баки ошеломленно смотрит на нее:

— Честно?

— Эй, ты сам ее выбрал. Подразумевается, что ты должен знать о таких вещах.

— Этот пункт ее биографии я как-то упустил, — бормочет он.

Наташа вздыхает:

— Я ценю твои старания, но единственное, что у меня есть общего с ними всеми — это интерес к женской груди.

— Этого недостаточно? — огорченно уточняет Баки.

— Нет, когда хочешь с кем-то встречаться.

Баки подпирает подбородок рукой и широко распахивает глаза:

— Черт возьми, в мое время все было гораздо проще. Если хотелось потрахаться, можно было просто пойти в Рэд Хук* и снять штаны.

Она шлепает его по бедру.

— Итак, — нерешительно говорит он, откидываясь на спину, — пока что я понял, что, выбирая между тем, чтобы и дальше изображать Мисс-Мне-Никто-Не-Подходит и Мисс-Я-Стеснительна-До-Посинения-И-Не-Буду-Никого-Клеить-На-Бабки, ты предпочитаешь самоотвод от миссии, — Баки хмурится и шелестит бумагами, перебирая их перед лицом Наташи. — А что насчет девчонки из библиотеки? Сухбир? Я думал, у вас что-то промелькнуло.

Наташа фыркает:

— Ей девятнадцать, Барнс. Я почти в матери ей гожусь.

— Да ну тебя. Тебе вообще сколько лет?

— Тридцать два, по-моему. Или тридцать три…

Баки улыбается ее любимой улыбкой и выглядит и довольным, и смущенным одновременно. Его черты лица сразу неуловимо смягчаются.

— Я думал, я единственный, у кого есть такая проблема.

Наташа похлопывает его по колену:

— Не переживай, старик. Я буду рядом, чтобы отпраздновать твой девяносто-хер-знает-какой день рождения.

Баки отбирает у нее подушку, и у них завязывается достаточно жаркая потасовка. В конце концов Наташа отвоевывает подушку обратно, обнимает ее и садится Баки на бедра, как победитель.

— Я не хочу идти на второе свидание ни с одной из них, — признает она. — У нас просто не искрит. Нет даже дружеского притяжения.

Баки вздыхает под ней:

— Только не говори мне, что решила сдаться.

— Гм, я не знаю. Давай устроим перерыв на неделю, например, а потом попробуем еще раз.

***

После двадцать второго свидания Наташа заявляет, что с нее хватит.

Может, девушка ее мечты сама придет в ее жизнь из ниоткуда. Или они познакомятся в какой-нибудь дурацкой ситуации, как показывают во всех романтических комедиях. Черт, может, она в конце концов влюбится в какую-нибудь злодейку, но она больше не может выносить неловкую череду разочаровывающих свиданий со случайными женщинами.

Баки строит для нее крепость из подушек размером с автобус. Стив ведет ее поиграть в пейнтбол.

Все хорошо.

(Это неправда.)

(Это правда.)

***

— Ты когда-нибудь бывала в Канаде? — спрашивает ее Баки две недели спустя.

— В две тысячи шестом, — отвечает Наташа. — А почему ты спросил?

— По-моему, туда было бы неплохо съездить. Завалиться в какой-нибудь уединенный деревянный коттедж, развести огонь в камине. И чтобы там на полу лежали шкуры медведей и стояла удобная кровать.

— Мне кажется, ты сейчас путаешь Канаду с Монтаной. И нет, не вижу в этом ничего хорошего.

— Ну и чудесно, потому что я тебя с собой не беру.

Наташа даже не лезет щипаться, а просто выразительно закатывает глаза:

— Барнс.

— Мы со Стивом едем в отпуск, — криво ухмыляется Баки, и такого выражения лица Наташа у него еще не видела. Он выглядит самоуверенным и точно что-то замышляет, поэтому Наташа начинает волноваться. — Но ты не переживай. Чтобы ты не заскучала, я организовал тебе свидание вслепую.

— Джеймс!

— Знаю-знаю, ты сказала, что больше никаких свиданий, но у меня хорошее предчувствие по поводу этой встречи.

Наташа показывает ему средний палец.

— Оу-у, куколка, ну не надо так.

— Нет, — возражает Наташа. — Я тебе не куколка, и я никуда не пойду.

— Ну пожалуйста? — Баки так грустно на нее смотрит, что у нее появляется ощущение, будто она только что утопила в реке выводок котят. — Это последнее, я обещаю. И больше я не буду никого тебе искать. Я даже оплачу ужин.

— Почему я вообще с тобой дружу? — спрашивает Наташа, и он лучезарно улыбается в ответ.

***

Наташа приезжает на десять минут раньше и раздражается из-за всего подряд.

Баки заказал столик в хорошем ресторане. Обед с Пеппер, на котором она выпила два бокала мартини, тоже был не плох. Достаточно неплох, чтобы Стив смог убедить ее надеть длинные серьги, блузку с кружевными рукавами и классические брюки с высокой талией. Она чувствует себя, как генеральный директор крупной корпорации, который готовится к сделке по приобретению небольшого европейского государства.

Баки либо и правда очень уверен в той девушке, которую пригласил, либо делает все, чтобы Наташа произвела на нее впечатление. Так или иначе, единственная причина, по которой к шести часам Наташа не порвала свою салфетку на мелкие кусочки, так это потому, что она сделана из ткани.

Когда она слышит, как кто-то приближается к ее столику, постукивая шпильками о паркет — у незнакомки широкий шаг, значит, длинные ноги — Наташа делает глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Ваш столик, мэм, — говорит хостес. Наташа улыбается, поднимает взгляд и видит… Видит Марию Хилл в строгом фиолетовом платье-футляре, с помадой естественного оттенка на губах и острой стальной заколкой, удерживающей высокий пучок волос.

Они смотрят друг другу в глаза.

— Если ты позволишь и будешь не против подождать минут десять, — говорит Хилл, — я отойду ненадолго. Мне нужно врезать одному национальному герою.

Наташа хватает ее за локоть до того, как Мария успевает отойти от столика.

— Бесполезно. Он в Канаде вместе со Стивом.

— Он подстроил все это и просто сбежал? — Хилл плавно опускается на стул. — А он умен.

— Он идиот, — возражает Наташа. — Но за ужин платит он, поэтому я его прощу.

— Тогда я закажу самый дорогой виски, который у них есть в меню. Как твои дела?

— Скучать не приходится. Ты же слышала, что меня сделали культурным координатором по работе с суперсолдатами? — спрашивает Наташа. Хилл кивает. — Так вот им это совершенно не нужно. Барнс взломал свой планшет через неделю после того, как окончательно пришел в себя. Роджерс завел кулинарный блог.

Хилл приподнимает брови, а затем разражается громким хохотом, и ее властность и военная строгость тут же бесследно исчезают. Наташе не приходится притворяться — она улыбается искренне еще до того, как успевает об этом подумать. Она скучала по общению с Марией. Им обеим есть, что вместе вспомнить.

— А тебе нравится работать на Старка? — спрашивает Наташа. — Хотя «нравится», пожалуй, не самое подходящее слово в данном контексте.

— Большей частью я работаю на Пеппер, — отвечает Мария. — Старк заваливается в офис где-то раз в месяц, зачем-то спрашивает, что я думаю о какой-нибудь цветовой палитре, или приносит мне пончики. Это… довольно мило. ДЖАРВИС составляет мне компанию. Я считаю его своим неофициальным коллегой.

— Полагаю, это лучше, чем коллеги из плоти и крови.

— Попробуй спросить его как-нибудь о смысле жизни, — усмехается Хилл. — Это будет незабываемый опыт.

***

Наташа не знает, почему она не поняла раньше, что Мария Хилл — просто зануда. Совершенно очаровательная зануда.

Она любит старые малоизвестные мюзиклы. У нее фотографическая память, но она использует ее, в основном, валяя дурака с начинающими агентами. Она ценитель крафтового пива. У нее в квартире выделена отдельная пыльная полка под сувениры со службы ее отца на подводной лодке. Она единственный человек во всем ЩИТе, который смог побить рекорд Ника Фьюри во Flappy Bird**.

Поначалу Наташу беспокоит, что у них нет почти ничего общего, но вскоре она понимает, что это не имеет никакого значения.

— Мама заставила мне всю квартиру фикусами. Оказалось, это единственные растения, которые могут у меня выжить, — говорит Мария, и Наташа вставляет:

— А я думаю организовать кружок по вязанию в Башне Старка.

— В Нью-Дели так красиво весной, — добавляет Мария.

— Какой-то ворон облюбовал мою машину и засыпает ее кусками свинины, которые таскает со скотобойни, — жалуется Наташа, и Мария звонко смеется.

Когда они доедают десерт, Наташа понимает, что не соврала ни разу за весь вечер.

***

— Ты забыла, — говорит Мария, очертив круг вилкой с кусочком чизкейка, — я видела тебя голой и под кайфом. Ты рассуждала о политике Брежнева.

— Это было в Потсдаме. Почему никто не дает мне забыть о Потсдаме? — стонет Наташа, спрятав лицо в ладонях.

Мария смеется:

— У всех нас был свой Потсдам. На моей первой индивидуальной операции я потеряла маску на карнавале и прострелила ногу агенту под прикрытием. Есть даже видео.

— Думаю, Бартон все равно уделает нас обеих.

— Боже! — восклицает Мария. — Мне будут сниться кошмары о той его миссии до конца жизни.

— Кстати, он вернул носорога в зоопарк? Я все время забываю у него спросить.

— Да, но департамент полиции Нью-Йорка так и не нашел ту партию героина. Видимо, какой-то бедный наркодилер, попробовав тот порошок, превратился в жабу.

— Тем не менее, Клинту удалось завершить тогда миссию и не заработать сотрясение мозга. Так что он все равно молодец, — говорит Наташа.

— Бартона можно считать молодцом, когда ему удается закончить миссию и просто не порвать штаны на заднице. Давай будем реалистами.

Наташа давится вином.

Мария ждет, пока она откашляется, а потом спрашивает:
— Могу я иметь честь проводить агента Романофф до дома?

— Для тебя я главная няня супергероев Романофф, — Наташа берет ее под руку.

До Башни от ресторана всего четыре квартала, и Наташа про себя гадает, планировал это Баки или нет. Прогулка получается достаточно длинной, чтобы поддержать интимную атмосферу и при этом не закончиться неловким молчанием.

Мария доводит ее до личного входа, а затем отходит на приличное расстояние. Они обе молчат, и Наташа знает, что может вежливо пожелать Марии спокойной ночи и взяться за дверную ручку. Мария улыбнется и уйдет. Расставание пройдет гладко, профессионально и легко.

Наташе никогда не нравились простые решения.

— Хочешь кофе или поплавать в бассейне? — спрашивает она.

У нее в голове маленький Баки Барнс бегает и орет: «Да, детка!». Наташа мысленно дает ему подзатыльник.

Мария подходит ближе. У Наташи нет ни единой причины сожалеть о том, что она надела старые добрые шпильки, потому что теперь она может запрокинуть голову, чтобы посмотреть на Марию под самым подходящим углом. Ее сердце колотится, как сумасшедшее, кожу шеи покалывает от жара.

Они почти соприкасаются носами, когда Мария отвечает:
— Предпочитаю секс.

Наташа в то же мгновение тянется вперед и целует ее.

К тому моменту, как лифт поднимается на этаж Наташи и дверь отъезжает в сторону, пучок Марии почти растрепался, блузка Наташи валяется на полу кабины, а пальцы Марии находятся в считанных миллиметрах от застежки ее лифчика.

— Вау, — говорит кто-то. — А я думал, что ДЖАРВИС пошутил.

Мария не шевелится, но ее мышцы каменеют. Наташа отрывается от нее гораздо менее охотно, чем хотела бы показать.

Она ловит Баки прежде, чем он успевает дойти до дивана, и хватает его за горло. Он пронзительно кричит и делает вид, что пытается вырваться, когда она прижимается к нему со спины.

— Ты же говорил, что будешь в Канаде, засранец!

— Ох, а я забыл упомянуть, что мы едем на следующей неделе?

— Ты мертвец, Барнс, — шипит Наташа.

Мария подходит и берет его лицо в ладони. На две ужасающие секунды Наташа и правда думает, что Мария ему врежет со всей силы. Ее глаза ничего не выражают, но Мария лишь похлопывает его по щеке и толкает в сторону лифта.

— Иди уже, придурок, — говорит она.

Баки ухмыляется, а когда двери лифта почти закрываются, шутливо отдает им честь.

— Я убью его, — говорит Наташа. — Вырву ему хребет и им же его и придушу. Я выкрашу ему все носки в розовый цвет.

— Если ты не слишком занята планированием мести…

— Нет, лучше я ему муравьев в кофе насыплю, — решает Наташа, обнимает Марию, и они идут в сторону спальни.

В дверях Наташа помогает Марии стянуть с себя узкое платье. Наташа толкает ее на кровать, и Мария немного подпрыгивает на пружинистом матрасе. Она подцепляет резинку своих трусов большими пальцами и вопросительно приподнимает бровь.

Наташа хмыкает. На Марии обычные белые боксеры, но Наташа видит на них влажное пятно, и ей с трудом удается удержать себя от того, чтобы не наклониться и не прижаться к нему губами.

— Романофф, — возмущается Мария.

Должно быть, выражение лица Наташи говорит само за себя, и они совместными усилиями неловко снимают с Марии трусы.

— Зачем вообще нужно нижнее белье. По-моему, это просто ужасная часть гардероба, — смеется Наташа.

— Подумай обо всех косяках, которые могут случиться, если не надевать трусы. Особенно на миссиях.

Наташа уже стонет от смеха. Она опускается ниже, просовывает руки Марии под спину и прижимается открытым ртом к ее промежности. Волосы падают вперед, мешают, попадая ей в рот, но Наташа отстраняется только чтобы войти в нее языком, зная, что Мария наблюдает за ней.

У Марии немного несимметричные половые губы: справа они чуть длиннее, чем слева, и Наташа посасывает их перед тем, как переключиться на ее клитор. Мария низко стонет и одновременно кладет руку Наташе на голову, путается в волосах, царапает ногтями затылок. Наташа вцепляется в нее крепче и отвечает стоном.

Когда Мария скрещивает ноги на пояснице Наташи, она кожей чувствует ее костные мозоли — у Наташи они тоже есть, от форменной обуви. Мария поджимает пальцы на ногах, задевая ее задницу.

Наташа скручивает язык и толкается внутрь, старается достать как можно глубже, а потом распрямляет его и лижет широким влажным движением. Сначала медленно, затем все быстрее. Бедра Марии напрягаются, она сильнее сжимает волосы Наташи в кулаке, но не пытается надавить на ее голову.

Наташа впивается пальцами в ее талию, вдыхает запах Марии, и Боже, как же ей это нравится. Это нравится ей больше всего. Она готова провести между раскинутых бедер Марии целую вечность. Она не сдвинется с места, пока Мария не кончит на ее языке. Пока влага не будет на ее губах, носу, подбородке. Боже.

Мария дергает ногой, когда Наташа проскальзывает в нее большим пальцем и дразняще обводит языком место проникновения. Мария низко стонет, почти рычит. Наташа чувствует, как покалывает кожу шеи, как жар стекает вниз по спине, облизывает бедра горячей волной, обостряет желание. Постельное белье слишком гладкое, и это, в сущности, совершенно бесполезно, но она все равно потирается бедрами о простыни. Это инстинкт. Наташа толкается в Марию уже двумя пальцами, сгибает их внутри, посасывает ее клитор, слушает громкие стоны, доносящиеся сверху. Наташа низко мурлычет и сильнее вжимается лицом туда, где тепло, узко, влажно.

Наташа не знает, как описать звук, который издает Мария, когда кончает. Это не крик и не задушенный вздох. Наташе слышится в ее голосе громкий победный клич. Она бессвязно думает, что звуки, которые люди издают, когда трахаются, древнее, чем любой язык. Есть что-то первобытное в том, как тихий вдох превращается во вскрик. Наташа тяжело дышит, уткнувшись Марии в бедро. Ощущения такие, будто она кончила сама.

Мария пьяно смеется.

Наташа поднимается выше, садится ей на бедра и целует ее. Она часто дышит через нос, извивается, прикасаясь всем телом. Когда руки Марии смыкаются вокруг нее, Наташе кажется, что она тонет.

Мария проникает в нее тремя пальцами, большим пальцем сильно надавливает ей на клитор, а другой рукой ласкает ее грудь. Наташа кончает, выдавая бесконечный поток мата. Может, она звучит и не так по-животному, как Мария, но ее губы изгибаются, словно она готовится укусить своего противника. Своего партнера. Мария ставит ей напоследок засос на ключице и откидывается назад.

Она шумно выдыхает и лукаво спрашивает, демонстративно сгибая пальцы:

— Еще разок?

Наташа вздрагивает, стонет и смеется:

— Черт, нет. Ты меня нокаутировала. Я просто без чувств.

Мария бьет ладонью по кровати три раза и кричит:
— Нокаут!

Наташа сгибается от хохота. Она привстает между бедер Марии и вытягивается на кровати. Мария кладет руку ей на колено. У нее немного липкая кожа, но это все сейчас не важно. Они обе смеются. Затем в спальне становится тихо, и Наташа слышит звук их дыхания и бешеный стук собственного сердца.

— Ты останешься? — спрашивает она, глядя в потолок.

— М-м, — отвечает Мария.

Она не любит обниматься, но это вполне устраивает Наташу, которую не раз и не два проинформировали о том, что она беспокойно спит. К тому же ей не нравится, когда кто-то прижимает ее к кровати. Мария берет себе вторую подушку и вытягивает левую руку в сторону, касаясь ребер Наташи. Каждый раз, когда Наташа делает вдох, она чувствует, какая шершавая кожа у нее на костяшках. Это успокаивает. Наташа закрывает глаза.

Уже засыпая, она думает, что ее блузка так и осталась в лифте.

***

Когда Наташа просыпается, она борется с острым желанием прижаться к Марии и заурчать, потанцевать по комнате, напевая «кажется, я ей нравлюсь!» и пережить небольшой личностный кризис, потому что она не знает, что Наташа Романофф, а не Ноэль Рено, Нора Ричардс или Натали Рашмэн, должна сделать, оказавшись в постели с роскошной женщиной.

Наташа не может не полюбоваться ей. Она видела Марию в вечерних платьях, когда та казалась неприступной, как королева. Она видела ее измученной, потной, в пятнах пепла и грязи, с раной на пол-лица. Но она никогда не видела Марию такой. Нежной. Взъерошенной ото сна. С распущенными волосами, которые кажутся немного жирными наутро. Под ее глазом виднеется отпечаток от подушки.

«Я бы хотела увидеть ее такой еще раз», — с трепетом думает Наташа.

Она встряхивает головой и потягивается, а потом решает одеться.

Она влезает в спортивные штаны и домашнюю кофту, стараясь не разбудить Марию. «Спит крепко», — мысленно отмечает Наташа, как и то, что Мария любит кошек, и что ей идут оттенки драгоценных камней, и что ей самой нравится звук, который издает Мария, когда кончает.

На всякий случай она оставляет на своей подушке зеленый стикер с надписью: «Ушла пытать суперсолдата. Скоро вернусь».

***

— Ого, вот это прическа, — говорит Стив. — Я хотел спросить, как прошло твое свидание, но ты такая растрепанная, что все и так понятно. Баки еще не встал.

Наташа отмахивается и идет дальше по коридору.

— Постарайся не убить его! — кричит Стив ей вслед.

Баки либо смертельно устал, либо теряет форму, потому что он просыпается, только когда Наташа подходит к кровати, и смотрит на нее диким взглядом. Она кладет руки ему на плечи, прижимает к постели и от всей души целует в щеку.

— Фу, ты не почистила зубы!

— Ты ничего не понимаешь в запахе женщины, — радостно говорит Наташа. — И вообще ты чертов манипулятор, и я еще надеру тебе задницу, но прямо сейчас я слишком счастлива. С меня десять сеансов массажа плечевой зоны.

Он закрывает глаза и перекатывается на кровати:

— Я рад.

— Но почему ты был в моей квартире? — решает уточнить она.

— Готовился тебя утешить, если что, — бурчит Баки.

Наташа бросает на него изумленный взгляд.

— Ты же сказал, что с ней все точно получится!

— Я блефовал.

— Ты невыносим. И что с моей блузкой?

— М-м-м-м, — тянет Баки и натягивает одеяло на голову.

***

— Вы двое будете завтракать? — спрашивает Стив, когда Наташа возвращается на кухню.

— Мне придется разбудить Марию, — говорит она и тут же слышит, как кто-то шлепает босиком по кафелю.

— Уже не придется, — Мария заходит, потирая глаза ладонью. Она надела пижамные брюки Наташи, которые ей когда-то подарил Клинт, с узором из мелких паучков. Наташа бессознательно облизывает верхнюю губу.

— ДЖАРВИС сказал мне, что вы на кухне. Мне послышалось, или кто-то говорил про еду?

— Ага, — говорит Стив. — В кладовке должен быть чай, который тебе нравится. Если ты готова рискнуть за ним сходить.

— Да я вообще храбрая, как тостер, — говорит Мария и шлепает в сторону коридора.

Наташа замечает, что Стив смотрит на нее.

— Чего?

— Ничего, — он поворачивается обратно к плите.

— Ты выглядишь отвратительно счастливым, — обвиняющим тоном говорит Наташа. — Если бы я не знала тебя…

Он включает чайник.

— Стоп, это был…

Стив хмыкает.

— Роджерс!

— Баки пытался найти мне девушку каждые выходные на протяжении десяти лет, и у него ничего не вышло, — с любовью говорит Стив. — Сводник из него ужасный. Мне просто стало жаль вас обоих, и я… предложил ему подходящую кандидатуру.

— Тебя спасает только то, что ты такой милашка, — ворчит Наташа.

Мария возвращается на кухню, победно вскинув руку с коробкой «Эрл Грея». Она целует волосы Наташи и идет к чайнику.

Стив ухмыляется.

***

— Знаете, чего здесь не хватает? — спрашивает Мария, когда они все собираются в сауне. Она притоптывает ногой в такт Lady Percy***. Наташа лежит, положив голову ей на бедро. — Ароматических масел.

— Вот, у тебя всегда хорошие идеи, — говорит Баки и встает, чтобы вылить немного воды на камни. — Это вторая причина, по которой ты мне нравишься.

— А какая первая?

— Ты пытаешься мне врезать гораздо реже, чем… ау! Нат!

— Не дразни меня, Барнс. Искушение становится слишком велико.

— Да уж, — жалуется Баки. — Ненавижу вас обеих. Вам надо расстаться прямо сейчас.

— Ты нас любишь, — довольно заявляет Наташа.

— Ага. Да поможет мне Бог. Если вы поженитесь, я ведь буду шафером на вашей свадьбе?

— Ты будешь нашей маленькой цветочницей.

Баки зачерпывает еще воды и выливает полный ковш Наташе на голову.

________________

Рэд Хук* — не самый благополучный район Бруклина в двадцатых-тридцатых годах XX века.

Flappy Bird** — популярная мобильная игра.

Lady Percy*** — песня, которую исполняет King Charles.