Однажды, дождливой осенней ночью,
Йожик принес к себе в Нору из Дикого Леса
маленькогоЦоя. Цой был сонный,
озябший и совсем не страшный.
Йожик накормил Цоя сушеным бататом,
дал дунуть гашиша и оставил у Себя жить.

Цой был понятливый и чистоплотный. Они
подружились с Йожиком и долгими
зимними вечерами, весело хохоча,
играли в морской бой или рассказывали
друг-другу страшные и интересные
истории. Цой любил больше интересные.
А Йожик - страшные. Иногда Цой начинал
грустить - плакал по-ночам и пел вполголоса
разные печальные песенки. Чаще всего -
про металлические огурцы, печально и одиноко
цветущие последним осенним цветом среди
бескрайних и унылых северокорейских брезентовых
полей. Он пел их по-чукотски, так как был
северным корейцем с Камчатки. Йожик жалел
Цоя и давал ему варенье из секретной банки.
Банка называлась "секретной", потому что
ее как-бы не было, но на самом деле она была -
это и был самый огромный и страшный секрет.
Йожик с Цоем его тщательно хранили и никому
не говорили.

А потом наступила весна и Йожик решил
заняться партеногенезом. Он разделился
делением и родил себе маленького Йежонка.
Йожик очень обрадовался Йежонку и про Цоя совсем
забыл. Цой расстроился, загрустил еще больше,
начал гнать самогонку из земляники и псилоцибиновых
поганок и грустно пить ее на крылечке Норы,
тоскуя о далекой и прекрасной исторической Родине,
о таинственной стране Северная Корея.

Маленький Йежонок незаметно подрос. Он
оказался антисемитом и часто загонял Цоя в
угол и долго пугал, задумчиво пошевеливая
сяжками и подергивая псевдоподами. А иногда
брал палку от швабры и гонял цоя по подземным
переходам Норы - и топот меленьких ног Цоя и
его исступленные крики ужаса метались под
древними сводами. Йежу стало жалко Цоя -
и он унес его далеко в дикий лес и там отпустил
на волю. Цой превратился в прекрасную белую
птицу и улетел в Северную Корею, где стал
министром государственной безопасности. Йожик,
увидев это, умер от отвращения. А Йежонок
уехал в Тель-Авив. Он был чучмек - и палестинский
террорист.

С тех пор в Диком Лесу больше никто не живет.
И лишь над далекой и прекрасной Северной Кореей
всходит Солнце Коммунизма и идеи Чучхе
живут себе и живут десять тысяч лет.

Хайль, детка.