Неустанное стремленье от судьбы к иной судьбе,

Александр Завоеватель, я — дрожа — молюсь тебе.

Но не в час ужасных боев, возле древних Гавгемал,

Ты среди земных героев думы силой оковал.

Я люблю тебя, Великий, в час иного торжества.

Были буйственные крики, ропот против божества.

И к войскам ты стал как солнце; ослепил их грозный взгляд,

Ты воззвал к ним... Македонцы дико двинулись назад.

“Горе! кто вы! все забыли! кем Вы были, чту теперь!

Как стада, в полях бродили, в чащу прятались, как зверь.

Создана отцом фаланга, вашу мощь открыл вам он;

Вы со мной прошли до Ганга, в Сарды, в Сузы, в Вавилон.


Или мните: государем стал я милостью мечей?

Мне державство отдал Дарий! скипетр мой иль он ничей!

Уходите! путь открытый! размечите бранный стан!

Дома детям расскажите о красотах дальних стран.

Как мы шли в горах Кавказа, про пустыни, про моря...

Но припомните в рассказах, где вы кинули царя!

Уходите! ждите славы! Но — Аммона вечный сын —

Здесь, по царственному праву, я останусь и один”.

Как хорош ты был, Могучий, с блеском гнева на лице.

Разошлись войска как тучи, ты один в своем дворце.

От курений залы пьяны, дышат золото и шелк.

В ласках трепетной Роксаны гнев стихает и умолк.

Царь семнадцати сатрапий, царь Египта двух корон,

На тебя — держава в лапе — со стены глядит Аммон.

Стихли тулпы, колесницы, на равнину пал туман...

Но, едва зажглась денница, взволновался шумный стан.

В поле стон необычайный, молят, падают во прах...

Не вздохнул ли, Гордый, тайно о своих ночных мечтах.

О, заветное стремленье от судьбы к иной судьбе,

В час сомненья и томленья я опять молюсь тебе.


З.Ы в некоторых отрывках этого произвидения стоит задуматся над всем что либы зделано нами.