Неустанное стремленье от судьбы к иной судьбе,
Александр Завоеватель, я — дрожа — молюсь тебе.
Но не в час ужасных боев, возле древних Гавгемал,
Ты среди земных героев думы силой оковал.
Я люблю тебя, Великий, в час иного торжества.
Были буйственные крики, ропот против божества.
И к войскам ты стал как солнце; ослепил их грозный взгляд,
Ты воззвал к ним... Македонцы дико двинулись назад.
“Горе! кто вы! все забыли! кем Вы были, чту теперь!
Как стада, в полях бродили, в чащу прятались, как зверь.
Создана отцом фаланга, вашу мощь открыл вам он;
Вы со мной прошли до Ганга, в Сарды, в Сузы, в Вавилон.
Или мните: государем стал я милостью мечей?
Мне державство отдал Дарий! скипетр мой иль он ничей!
Уходите! путь открытый! размечите бранный стан!
Дома детям расскажите о красотах дальних стран.
Как мы шли в горах Кавказа, про пустыни, про моря...
Но припомните в рассказах, где вы кинули царя!
Уходите! ждите славы! Но — Аммона вечный сын —
Здесь, по царственному праву, я останусь и один”.
Как хорош ты был, Могучий, с блеском гнева на лице.
Разошлись войска как тучи, ты один в своем дворце.
От курений залы пьяны, дышат золото и шелк.
В ласках трепетной Роксаны гнев стихает и умолк.
Царь семнадцати сатрапий, царь Египта двух корон,
На тебя — держава в лапе — со стены глядит Аммон.
Стихли тулпы, колесницы, на равнину пал туман...
Но, едва зажглась денница, взволновался шумный стан.
В поле стон необычайный, молят, падают во прах...
Не вздохнул ли, Гордый, тайно о своих ночных мечтах.
О, заветное стремленье от судьбы к иной судьбе,
В час сомненья и томленья я опять молюсь тебе.
З.Ы в некоторых отрывках этого произвидения стоит задуматся над всем что либы зделано нами.
