[Если бы на Марсе были города,
Я бы встал на час пораньше и слетал туда...(с)]

_Чудо_

Просыпаешься с наивной беспомощной верой в чудо
И думаешь, как его поскорей сотворить.
И вновь понимаешь, что чуда уже не будет,
За которое Бога можно благодарить.

Каждый раз так нарочно случается,
Что никто_никому_и_ни_в_чём_не_обязан.
Пусть на ветер летят все твои обязательства.
Только я умоляю: если резать, то по-живому,
Если расставаться, то навеки, но сразу.

И уже совсем не важно, кто из нас тогда был прав, а кто нет.
Ты периодически нарушаешь свои прописные истины,
И проваливаются куда-вниз наши мечты напару с мыслями,
Ты летишь со мной искренне на тот призрачный свет.

Где ответов на проклятые вопросы никто от тебя не требует.
Где не носят твоих неприятно маленьких масочек.
Где стоит одинокий певец с догорающей вербою,
Он поёт о стране, нам с тобою далёкой, ведь там светит радуга.

Он не помнит того, что принёс день вчерашний,
Он не знает того, что возможно случится с ним завтра.
Мы рисуем проблемы на вымерших душах протухшей гуашью.
И невольно, но искренне, каждый день умираем от правды.

Просыпаешься медленно, ноги в тапки засунувши.
Кофе пахнет пронзительно, так обжигающе.
И не надо потом это утро обдумывать.
Ну, хотя бы из чувства простой благодарности.

Потому что проснулся. Ведь это немного.
Еще одно утро - ну, чем вам не чудо?
Такой вот подарок примите от Бога.

Сказка о потерянном времени.

Было восемь часов утра. Город тонул в море тумана. Густые мешки облаков сурово нависли над зданиями. В это время во дворце раздавались быстрые шаги советника. Он торопился сообщить королю важную, отнюдь не хорошую, новость. Король в красной мантии восседал на своем позолоченном троне в огромном бирюзовом зале. Перед ним на круглом деревянном столе дымилась небольшая чашка с кофе. Аромат плыл по всему залу, и советник даже на минуту забыл, зачем он пришел.
- Ваше Величество! Ваше Величество! Все пропало! Катастрофа! Нас ждет погибель!!
- Тише, Годрик,что произошло? - король сделал еще один глоток и вернул чашку на место.
- Ва...ше...Ве...ли...че..ство...- слуга задыхался. - Украли! Пропало!
- Что пропало? - взгляд короля стал серьезным.
- Время пропало! Из Хрустальной Башни пропали Песочные часы.
Вы же знаете...
- Да, я знаю. Годрик, немедленно подними охрану на ноги, поставь стражников, пусть проверят, кто последнее время въезжал и выезжал из города.
Через несколько минут в бирюзовом зале было пусто. Советник отправился к охране, а король решил навестить своего друга Хранителя, живущего в Хрустальной Башне рядом с Песочными Часами. Быть может, он видел, что произошло той ночью. Если часы не найти в течение суток, то город навсегда исчезнет в тумане, а жители будут проживать этот день снова и снова ближайшую тысячу лет.
Король поднимался по большой винтовой лестнице Хрустальной Башни.
На самом верху были расположены покои Аристарха Мудрого. Правитель погрузился в свои мысли, он вспоминал, когда познакомился с Хранителем.
Они оба были еще совсем мальчишками, юнцами с маленькими гусарскими усами и неимоверным самомнением. А сейчас король отрастил солидное брюшко, под стать своему чину, волосы его всегда уложены и лицо стало другим. Аристарх сохранил свою юношескую улыбку, только он умел улыбаться при помощи глаз, когда в его душе наступало ликованье, глаза необычайным образом светились и даже в темной комнате можно было догадаться, что кто-то улыбается.
- Арик, здравствуй! - король вошел без стука.
- Здравствуйте, Ваше Величество!
- Арик, ну, что ты! Мы же с тобой друзья...ты хочешь меня обидеть?
- Давно я не слышал этих слов. - он улыбался. Глаза его не светились, но белая борода странным образом изогнулась, будто бы в ехидной улыбке.
- У нас беда, Арик... - король устало опустился на стул, случайно оказавшийся поблизости.
- А, вот почему ты пришел...
- Пожалуйста, не упрекай, знаешь ведь, что жизнь меня уже хорошо наказала.
- Знаю... Ладно, что такое произошло?
- Пропали Песочные Часы...- у короля начал срываться голос.
- Как это пропали? Я же вчера попросил мастеров "излечить" одно из креплений, так как увидел, что оно совсем прохудилось. Песочные Часы в мастерской, должно быть.
- Арик, ты ....ты...Ты! Спасибо тебе! Прости меня....
- И ты меня прости...Мы с тобой оба глупые.
- Пойдем во дворец! Тебе не нужно больше оставаться здесь!
- Нет, Артур, это мой дом. Я не смогу иначе.
Они вышли из Башни, обнявшись. Король увидел стражников, разговаривающих с советником и успокоил их. Все закончилось хорошо.
Туман над городом постепенно рассеивался, и сквозь облака стали проглядывать застенчивые лучи солнца. Начинался новый день... и прожить его нужно было совсем иначе, не теряя времени.

***
Белыми птицами снег в небе кружится.
Медленно-медленно он на грустные лица ложится.
Кто кого потерял в этой белой пустыне,
Я не помню уже, но мы снова чужие.

Белый снег отделил нас от мира иллюзий.
И оставил опять умирать произвольно.
Мы скитаемся снова по свету безвольно,
Иногда лишь пугаясь разбитой посуды.

Белыми, словно мешки, облаками
Он залатал где-то трещины неба.
Мы виноваты во всех грехах сами.
Глупо вину закопать было где-то.

23.11.08
 

***
Паутина на нас с тобой разрастается слишком быстро.
Опускаешь ты вниз ладонь, извлекая оттуда сноп искр,
Чтобы чуть расковать движения.
Чтобы чувствовать притяжение.

Закрываешь глаза, и вновь кажется,
Что не сдвинемся с этой точки отсчёта уже никуда.
Только скоро уже паутина завяжется.
И умрем мы, не тронувшись, как от ржавчины поезда.

Онемевшие руки, онемевшие ноги, языки наши уже давно немы.
Мы не говорим друг другу ни слова, будто совсем незнакомы.
В голове чепуха, мыслей, как обычно ворох: доказательство леммы,
Элементы какой-то системы; снова ругань глазами, будто мы воры.

Мы украдены друг у друга посторонними сплетнями, переговорами.
И сейчас в паутине лишь наслаждаемся нам подаренным временем.
Так ли плохо то, что мы скованы, так ли долго мы будем верными,
Как на нас рассчитали те, кто заманивал в эту ненасытную прорву?

Открываешь глаза, и вновь кажется,
Этот сон не такой, как нам хочется.
Паутина уже не развяжется.
Это точно хорошим не кончится.

23.11.08

Мопс.

Ты лежишь на моих коленях,
Согревая мне душу с телом.
Я не думаю о проблемах.
Ты уснул, хоть и занят делом.

Ты игрушечная собачка.
Просто в жизни таких не бывает.
Ты послушный, играешь в мячик,
А игрушки ведь тоже лают!

Ты лежишь на моих коленях.
Я тихонько от счастья плачу.
Ты уснул, ты такой нелепый.
Ты не знаешь, как много значишь.

23.11.08

Приятное удивление.

Школа...меня помнят и любят.

Колледж...пришли самые стойкие!

Сестренки!!! Я вас люблю!!!!

Этот праздник я запомню на всю жизнь!!

  Кусочек праздника...

Вот и днюха.

18.

Праздник на праздник совсем не похож.

День проведен не с теми и не так.

Спасибо С. , А. и О.

 

Вытанцовывая на лезвии твоих остро режущих фраз,
Я забуду о том презрении, что дарила ещё вчера.
Буду мило, наигранно весело улыбаться до боли скул.
Ты сегодня не слишком медленно, но красиво меня обманул.

Вырисовывая влажную и криво солёную линию слёз,
Я забуду о том кушанье, что готовила на десерт.
Буду тихо, почти растерянно ожидать первых капелек гроз.
Ты сегодня не слишком медленно изучаешь чужой рецепт.

Выставляя на суд неведомый, больше внутренний, чем общественный,
Я играю с тобой по правилам, не имея с собой существенных
Доказательств твоей виновности. Только внешние еле-признаки.
Только прошлого тени мелкие, что нельзя назвать даже призраком.

Выдавая за то желаемое, что хотелось мне видеть в сумраке,
Я сижу в зале для ожидания, расставляя фигурки все:
Свой билет в наше вечное "не-до-свидания", в наше "переживем-желания".
Ты сегодня меня не трогаешь, я боюсь затянуть прощание.

Детский страх и проклятая боль не замолкнут в душе никогда.
Если что-то застыло в глазах - это мальчик грустит о тебе.
То, каким ты был раньше, и то, каким стал, пронеся сквозь года,
Свой тускнеющий лучик наивного счастья, помогавший в беде.

Детский взгляд, в нем есть капелька грусти о маме.
Той беспомощной женщине, что не ладила вечно с отцом.
Пусть вы вместе пробыли недолго, но жизнь - это драма.
Это драма с трагичным, слезливым, печальным концом.

Детский крик - это больше, чем можно себе представить.
Это раны земли, это небо, растерзанное клыками.
Это боль от потерь, это можно забыть, невозможно исправить,
Боль нельзя усмирить лишь красивыми мысле-словами.

Детский долг - быть послушным и добрым малым.
Только кто учит взрослых быть чуть-чуть лояльней
К детским шалостям, даже порой забавным,
Кто проводит нас к алтарю, если у нас, увы, нет папы?

Детский страх - быть ненужным, быть брошенным.
Закрываешь глаза. Снова ночь. Снова тихо, беспомощно.
И который год в этой глуши ты работаешь сторожем.
И который год снится сон, где родители живы и молоды.

Засыпай на краю земли, спи.
Я не буду тебе мешать.
Закрывай же скорей глазки свои.
Ночь настала и всем пора спать.

Засыпай на краю земли, спи.
Нас не будет никто искать.
Мы с тобою нераздели...
Засыпай, нам уже пора спать.

Засыпай на краю земли, спи.
Вьюга будет тихонько выть.
Ты заранее кофе свари,
Чтобы ночью успело остыть.

Засыпай на краю земли, спи.
Ночь приносит нам сладкие сны.
День тяжёлый прошёл, он был
Лучше чем те, другие, миры...

Не читай "Отче наш", если к чувству ты не готов,
Не готов его встретить, повернувшись лицом к лицу.
Среди сотен бродяг, ты один лишь из тех котов,
Что всегда подражают своему хозяину - подлецу.

Не молись тем богам, что молитвы не слышали никогда,
Если в самом деле твоя любовь - это та единственная беда,
Что сердца поднимает с нуля и до ста.
Что бросает на камни. Не сорваться б туда.

Не молись образам, не моли их о том, чтобы счастье твоё
Было только одно, было бы лишь оно беспредельным.
И за тысячу вёрст на двухсотый вопрос не ответит никто,
Что такое любовь, это кем-то написанный новый бестселлер.

Не реви по ночам и подушкам секреты не выдавай.
В них живут чьи-то старые черно-белые сны и мольбы.
Нас с тобой ожидает не будущее, а лишь надорванный край.
Нам с тобой не уйти, не сбежать от надменных оков судьбы.

Только все это будет нескоро, не здесь. В этой жизни мы просто коты.