"Что понял, длительно мурлыча, сибирский кот?" (с)

Бабье лето
(L'ete indien)

Ты знаешь, я никогда не был так счастлив, как в то утро.
Мы брели по пляжу, немного похожему на этот.
Была осень. Тёплая, солнечная осень.
Время года, которое не существует нигде, кроме Северной Америки.
Там его называют бабьим летом,
Но мы называли его просто "наше".
В своём длинном платье ты напоминала
Акварель Мари Лорансан,
И я помню, я отчётливо помню,
Что я тебе сказал в то утро,
В прошлом году, в прошлом столетьи, в прошлой жизни:

"Мы пойдём,
Куда захочешь ты, вдвоём.
И мы будем влюблены,
Когда не станет любви.
Наша жизнь
Окрашена теперь всегда
В лета бабьего цвета."

Сегодня я далёк от того осеннего утра,
Но вместе с тем, я как будто бы там. Я думаю о тебе.
Где ты? Что ты делаешь? Существую ли я еще для тебя?
Я наблюдаю за волной, которая никак не может добраться до дюны.
Ты видишь: как и она, я возвращаюсь, чтобы отступить.
Как и она, я засыпаю на песке.
И я помню, я так хорошо помню приливы,
Солнечный свет и счастье, накатившие с моря
В той прошлой жизни, в прошлом столетьи, в прошлом году.

Мы пойдём,
Куда захочешь ты, вдвоём.
И мы будем влюблены,
Когда не станет любви.
Наша жизнь
Окрашена теперь всегда
В лета бабьего цвета.

В конце тоннеля света нет...

Петь я больше не буду. Никогда. Даже для себя. Даже в ванной

вместе с ней английский по этим зелененьким opportunities ... Зато навыки не растеряю  

В комнате холодно.
Ветер распахивает окно.
Ему это позволено.

Ты сидишь за столом и что-то пишешь.
Ночь - твоя спутница.
Свеча капает воском на белую скатерть.
В дверь стучит лапой голодный кот.

Я запомню тебя таким: задумчивым, деловым.
Ни один мускул на твоем лице не дрожит.
На улице начинается дождь.
Косыми линиями капли ложатся на стекла.

В комнате холодно.
Треск умирающей свечи.
Промокший плед, темнота и больше ничего.


15.09.07