...всего лишь навсего два разных пения птиц. Одно - "стандартное" городское чириканье птички, то, к которому мы уже так привыкли и слышим равно, как и другие звуки города. Но, пение другой птички потянуло меня выглянуть на улицу из открытого окна балкона восьмого этажа, чтобы поближе послушать и увидеть, где же они чирикают.

Выглядываю.
Внимание тут же рассеивается: вижу два пенька от спиленных деревьев; на них и возле них четыре человека мужского пола; один из них, будто мёртвый, лежит лицом в землю, не двигаясь, на ещё прохладной, голой и сырой земле, под очень тёплым весенним солнцем; второй из них в чём-то словесно пытается убедить третьего и четвёртого, размахивая рукой в такт колебаниям остального своего тела, опорой которому служит пенёк и который предотвращает падение всего тела об землю, подобно первому, который полностью недвижим уже на ней лежит; третьего тоже "держит" пенёк; четвёртый, демонстрируя поразительное противоречие основным законам физики - стоит. И даже сделал полукруговой замах ногой перед лицом второго.

В метрах двадцати - песочница. В ней по-настоящему серьёзно ковыряются двое мальчишек лет шести; мимо песочницы, навстречу к маме, пробежала маленькая девочка, ярко-розовая. Дети не видят четырёх человек мужского пола рядом. Четверо человек мужского пола не видят рядом детей. Дети на радостях что-то выкрикивают. Четверо - выкрикивают "конкретные" слова, разговаривая друг с другом.
По дорожке, совсем рядом возле четырёх, прогуливается женщина в возрасте с коляской, в которой ребёнок, годовалый-двух. По явным приметам окраса его верхней одежды - ребёнок, скорее всего, мальчик. Женщина остановилась с коляской в паре метров от четверых, стоя к ним спиной, она начала всматриваться в верхние окна этажей многоэтажки, выкрикивая: "Оля!... О-о-ля!". Ребёнок в коляске сидит тихо, молчит, смотрит пристально на четверых.

Из дверей подъезда соседнего дома вышел мужчина и направился в сторону, в которую собирался. Немного позже, из тех же дверей, вышла девушка, и тоже ушла. Со стороны дороги, к домам, идёт женщина лет 55-ти, невысокого роста, с явно ненужными дополнительными килограммами в теле. Несёт большую сумку. Видно, что ей тяжело.

Это моё наблюдение длится минут семь. Я наблюдаю и слышу - а птички-то всё равно чирикают.
Теперь наблюдаю за ними. А они-то летают над тем, что под ними - песочница, дети, четверо, прохладная, сырая, свежая земля - и чирикают-то они прямо на лету. Приятно чирикают. Слышно, что одновременно чирикают только две-три птицы.
И я наблюдаю: птицы поют, четверо "беснуются", дети на своих радостях вскрикивают - ...и ничего не меняется!
Ведь ничего не меняется.
Птицы поют.
Четверо сидят-лежат.
Дети серьёзно играют.
Земля прохладная.
Солнце тёплое, весеннее.

Сейчас, вот, пишу - а птицы-то всё равно поют, и двигатели десятка маршруток одновременно и чья-то электропила гудят во всю, намного-много громче, и дети в песочнице громко-пригромко хихикают. Но, птиц-то всё равно слышно. Хорошо слышно. А ведь чирикает только лишь две-три.
Ещё, напоследок, посмотрела выше - на небо...


(Наблюдающий может измениться. Наблюдающий уже изменяется.)