Проснулась. Сама проснулась, без будильника. Но приятной свежести, какая бывает, когда, наконец, вдоволь выспишься, не было. Тусклый свет бесстрастно-серой погоды не попадал в комнату. Он отвесно падал вниз, даже не пытаясь пробиться сквозь оконное стекло, так как и сам знал, что слишком уж слаб для этого. Простыни тоже не дарили теплого мягкого комфорта. Ничего не хотелось. Все какое-то матовое, без отблесков жизни. Где-то такое уже было видено. Наверно, давно-давно, несколько веков назад, взгляд какого-нибудь господина фокусировался на пыльном скопище вещей в углу... на кубках с остатками вина, как на умершей радости вчерашнего дня. В сознании блекло смазаны вчера-сегодня-завтра. Эта внутренняя пустота смутная. Она не вгрызается смачно зубами туда, за грудную кость, нет... Но она страшнее. От укуса мы вскачем, побежим, и боль эта прорезав наше тело изнутри, наконец, вырвется мощной энергией. И будет спасением. ... А этот грязноватый пар-пустота отравляет нас медленно, но верно. Он слишком тускл и уныл, и поэтому не привлекает к себе внимания. Но именно он убивает нас без боли. Часто даже тоска не чувствуется. Только по утрам мы бываем близки к прозрению - липкий пар заволок утреннюю свежесть. Мы пытаемся убрать его теми средствами, которые напоминают быстродействующие средства от насморка - симптомы проходят, а болезнь живет внутри...