Так же внезапно, как и заснула, Алла проснулась. Что-то вырвало ее из сна, но что, понять она не могла. Прислушавшись к темноте, она поняла, что дети рядом и спят.
Юлька дышала спокойно, ее сон перестал быть каменным забытьем, наступающим в результате действия успокоительного, а перешел в спокойный и тихий сон здорового ребенка.

- Пусть бы и весь день проспала, - подумала Алла, - может быть, во сне успокоится окончательно. Я бы и сама спала, не просыпаясь. И чего я часы сюда не взяла?! Что сейчас - ночь, утро, день?

Ответа на этот вопрос не было. Пространством вокруг владели непроглядная темнота и тишина, лишь ветер шумел над крышей мансарды. Впрочем, и он притих: не было уже в его голосе неистовства бури. Просто сильный ночной ветер, шумящий в кронах деревьев, порождая в сердце тревогу и страх.

Аллу передернуло, она постаралась улечься удобнее и снова заснуть, но не тут-то было - сон улетел и возвращаться не собирался.
Повертевшись пару минут, она сдалась и решила, раз уж ей не удается заснуть, обдумать, наконец, события прошедших двух дней.

- Неужели всего два дня прошло, - чуть ли не вслух удивилась она, - столько случилось разного, я думала, мы целую вечность здесь заперты.

Значит, так. В доме орудует банда, а может быть, и две - это нужно понять.
Если одна, то это все: мотоциклисты, Николай, Толик, Зойка...А если две?

Мотоциклиста и Зойку убили, я в этом совершенно убеждена. Пусть Николай не втюхивает мне про кочергу! Вопрос, кто убил.
Допустим, Николай. За что? И когда? Может быть, мотоциклисты ее убили? Ладно, с этим потом.

Зойку убили, причем в то время, когда Юлька была в подвале, чуть ли не у нее на глазах. Значит, убийца был в подвале одновременно с Юлькой. Придется ее расспросить, когда проснется. Жалко девочку, но пусть лучше мне расскажет, чем милиции.

Так. Теперь подумаем, чем можно убить человека на расстоянии, но бесшумно. Только пистолет с глушителем. Интересно, он совсем не издает никакого звука? Почему я раньше этим не поинтересовалась, сейчас бы знала и вопросов было бы меньше.

Еще можно было отравить... Когда и чем? Коньяк! Нет, коньяк отпадает: Толик его тоже пил и остался жив. Значит, остаются пистолет и глушитель. Ну, не отравленной же иглой ее убили. Еще и через трубку, как...кто так убивает - пигмеи, аборигены? Фу, ты, черт, о чем я думаю!

Примем как рабочую гипотезу, что Зойку застрелили из пистолета.
Теперь мотоциклист. Его мог убить Николай, когда отводил в комнату, чтобы запереть. Ха! А почему он тогда и второго не кокнул? Если бы тот сопротивлялся, был бы шум, но я ведь в то же время проходила мимо - там было тихо. Нет, Николай тут ни при чем.
Второй мотоциклисть убил своего напарника? Зачем?! По какой причине, что могло произойти? Нет, он тоже отпадает.

Тут к ней пришла догадка, от которой Алла даже села в постели.
- Толик, вот кто! Конечно! Он пришел убивать их обоих, но нашел только одного - видно, они догадались, что их собираются убить, и запланировали побег, но один успел вылезти в окно, а второй - нет. Вот Толик его и убил, а потом пришел ко мне в комнату, проверить, не прячу ли я его, а он тут сам в окно и влез, на ловца и зверь бежит. Да, именно так!

Опять не то. Если Толик его убил, значит, он не с ними. Но я ведь своими глазами видела, как они шептались в ванной! Что это было?! Мама, я не пишу детективы и боевики, у меня другой жанр! Как я все это распутаю, если деталей не знаю? Ничего себе - деталь! Кто в какую банду входит...

Допустим, что банд две. Да не допустим, их, точно, две. Николай и Толик - одна, и мотоциклисты - другая. А Зойка? Зойка, скорее всего, была с Николаем - не зря же она его слушалась. И тогда получается, что ее убили мотоциклисты.

А вот Толик... Хотя... Я ведь не знаю, о чем они в ванной шептались! Может быть один угрожал другому и к чему-то принуждал. Вполне такое может быть.

Если Толик с Николаем, то вполне этот оживший мотоциклист мог его заставить помогать себе: он ведь один остался, такое дело одному не провернуть.

Какое дело? - вдруг подумалось ей, - Я так хладнокровно рассуждаю, о деле, но о каком? Что все эти идиоты ищут? Неужели бумажки, о которых Лешка рассказал? Вот уж, идиоты, так идиоты! Дед, с его страстью к мистификациям, и не то еще мог нарассказать. Он, может быть, видел, что дети в кустах сидят - вот и рассказывал для их развлечения. А что еще можно у него в доме искать? Я думаю, даже в ЦРУ и Пентагоне знают, что у него есть, и чего нет.

Хорошо, ищут...неважно, что, но ищут.

Я принимаю такую гипотезу: две команды - мотоциклисты против военных. Зойка была с мотоциклистами, но переметнулась к военным, влюбившись в Толика, за что мотоциклисты убили ее, а Толик хотел убить поэтому их, но нашел только одного, второй вовремя спрятался, хотя это ему не помогло, потому что он напоролся на Толика в моей комнате, воспользовался каким-то своим преимуществом и заставил того помогать....Вроде бы, логично.

Картина, и в самом деле, выстраивалась довольно стройная. Оставалось понять роль Зойки и узнать, кто ее убил.
Последнюю фразу Алла в отчаянии произнесла вслух.

- Я, - раздался вдруг голос Юльки.
Алла резко повернулась к ней и угадала в темноте, что девочка не спит, а сидит на постели и широко раскрытыми глазами смотрит перед собой.
- Юленька, что ты, девочка, тебе приснилось что-то? Дать попить?
- Мама, я не сплю, и мне ничего не приснилось. Я все понимаю и говорю то, что есть: Зойку убила я. Меня теперь посадят?

Алла попыталась ее обнять, но Юлька отвела ее руки и сказала
- Толик должен меня возненавидеть, ведь я убила его невесту.
Голос ее дрогнул, в нем послышались слезы.
Алла возразила ей:
- Это еще не известно, убила ты или не убила. Такое в шутку не говорят, знаешь.
- А я и не шучу.
- Юлька, - взмолилась Алла, - это тебе приснилось, наверное...
- Нет,- упрямо стояла на своем девочка.

Алла рассердилась.
- А если нет, то давай - рассказывай, - сказала она.
- Сейчас, - ответила Юлька, - сейчас...
Она перевела дух, сглотнула и, глядя в темноту, словно читая пылающий в ней текст, заговорила:
- Ты, мама заснула, а мы проголодались. Я и пошла чего-нибудь взять. Лешка винограда захотел и слив. Ну, я на кухне взяла миску - ту, с желто-синими цветами, и пошла в кладовку, а когда я уже хотела из подвала выйти, туда Зойка пришла, пьяная совсем и с бутылкой в руке. И стала меня обзывать по-всякому. Ах, барышня сами кушать берут, не гнушаются... И что я уродка, и что брат идиот, а мама с чужими дядями...Такие гадости говорила. Мам, я что, правда, уродка?

- Глупости, не думай об этом, рассказывай дальше.
- Я ей и говорю, чтобы отстала и дала пройти, а она на меня бутылкой. Ну, я... я не знаю, что было дальше... я миской махнула на нее, а потом смотрю: она лежит, и кровь рядом, а миска разбилась. Бутылка целая осталась, вот странно, да? Мама, это я ее миской убила!

Тут Юлька, словно бы задохнулась, и снова заплакала, но без крика, как днем, а тихо и безнадежно.

Алла обняла ее и тихонько бормотала на ухо успокаивающие слова. С ее души свалился камень: весь день она боялась, что дочь по неосторожности могла нанести Зойке опасный удар. Но из рассказа девочки стало ясно, что удар не достиг цели, и Зойка упала, потеряв равновесие.

- У тебя в миске были фрукты. Они же должны были рассыпаться.
- Я подбрала и назад в кладовку отнесла, - всхлипывая ответила Юлька, - я не сразу поняла, что случилось. Они все грязные были, я их отнесла назад, а когда вышла и опять ее увидела, поняла, что это я сделала...
И она снова заплакала.

- Ты, Юль, слышь, не реви, - вдруг раздался запинающийся голос Лешки, - я думаю, ты ни при чем.
Юлька немедленно замолчала и повернулась в его сторону.
- Ты-то чего проснулся, - почти застонала Алла, - спал бы себе, всем спокойней было бы.
- Ага, поспишь тут, сами болтают, спать не дают, и я же виноват! Юлька, не реви, еще раз говорю - ты ни при чем!.
- Как же, ни при чем! А кто при чем? Я же на нее миской махнула, а миска тяжелая.
- Подумаешь, махнула! Махнула... Махнуть мало - ударить нужно. Ты ударила? Мам, слушай, миска сама тяжелая, а в ней еще фрукты были. Не хватило бы Юльке сил так ею махнуть, чтобы сильно ударить. Так, слегка махнула, тихонечко.
- Да, пожалуй. И если бы ударила, почувствовала удар. Ты его почувствовала?
- Не помню.
- Ты говоришь, она одновременно на тебя бутылкой замахнулась?
- Да.
- Но бутылка осталась цела. А должна была бы разбиться о миску.
- Она тебя бутылкой стукнула? - снова вмешался Лешка.
- Нет.
- Вот. И бутылка целая. Она замахнулась, ты замахнулась, она хотела от твоего удара уклониться, потеряла равновесие и упала. Пьяная же была, гадина.
- Леша, ты что, разве можно так об умершей?!
- А что, она лучше стала, когда умерла?
- Какой бы она ни была, она уже за все заплатила своей смертью, понимаешь? Ее теперь не мы судить будем.
- А кто?
- Бог.
- Мам, ты же неверующая, чего ты о боге заговорила?
- Потому что я иногда жалею, что не верю. И жалею, что его нет. Неплохо было бы, чтобы он был реальностью и держал бы в узде некоторых людишек.

Стоп. Нет у меня ни сил, ни желания вести теологические беседы. Я предлагаю еще поспать. Вдруг утром все как-то разъяснится и рассосется. Буря стихает, может быть, утром телефон заработает - милицию вызовем. Ну, поспим?

- Поспим, - ответил Лешка.
Все начали укладываться и умащиваться, и очень скоро, в темной маленькой комнатке воцарилась сонная тишина.

Заснули дети, заснула Алла, только ветер не спал, гнул и трепал деревья, да собаки в соседней комнате чутко смотрели в темноту, услышав какой-то подозрительный звук. Но звук затих, и псы улеглись, положив головы на лапы, непреклонные в своей преданности и четком понимании долга

Продолжение следует.