Родился 12 мая 1933 года в Москве в семье научного работника.

В четырнадцать лет, будучи учеником 6-го класса, послал свои стихи Б.Пастернаку и получил от него приглашение в гости. Это событие определило жизнь Вознесенского: дружба с великим поэтом, его личность, творчество, круг общения, которым Пастернак щедро делился с юным другом, - все это было бесценно для начинающего поэта.

Продолжал образование Вознесенский в Московском архитектурном институте, который и окончил в 1957. С 1958 в печати появляются первые стихотворения молодого поэта.
Его вступление в литературу было внезапным, стремительным, бурным.

В 1960 почти одновременно вышли два сборника стихов Вознесенского - "Мозаика" и "Парабола", сразу привлекших к себе внимание не только истинных любителей поэзии, но и официальных критиков и властей, ругавших поэта. За сборник, «Мозаика», изданный во Владимире, навлёк гнев властей. Редактора, Капиталину Афанасьеву, сняли с работы и даже хотели уничтожить тираж. Сборник «Парабола» сразу стал библиографической редкостью.
Поездка в 1961 в США вылилась в сборник "Треугольная груша" (1962), с позиций того времени неслыханно дерзкий.

В это время в стране устраиваются на стадионах многочисленные поэтические вечера, больше похожие на антисталинские митинги. Проходит довольно осторожный легендарный вечер в Политехническом, где звучат строки Вознесенского:

«Пожар в Архитектурном
Пылайте широко
Коровники в амурах
Райклубы в рококо».

Затем на Вознесенского вместе с Евтушенко и Ахмадулиной обрушивается государственная опала самого Хрущёва. На встрече с деятелями искусства под аплодисменты зала Хрущёв кричит: «Убирайтесь вон, господин Вознесенский, к своим хозяевам. Я прикажу Шелепину, и он подпишет вам заграничный паспорт!» Помогло личное вмешательство президента США Кеннеди, позвонившего Хрущёву лично и попросившего смягчить судьбу поэта. Вознесенскому разрешили выехать в США для выступлений. Он сразу же стал самым популярным из русских поэтов в США. Его стихи переводил Роберт Кеннеди. Вознесенский сдружился с поэтом-битником Алленом Гинзбергом. Вознесенский - друг семьи Артура Миллера. Его встреча с Мерилин Монро запечатлелась в строках: «Я Мерилин Мерилин. Я героиня самоубийства и героина». Лишь недавно поэт раскрыл тайну подтекста этого стиха. В образе затравленной властями актрисы он изобразил себя. Другие стихи ещё более откровенны:

«В Америке, пропахшей мраком
камелией и аммиаком.
Пыхтя, как будто тягачи,
За мною ходят стукачи…
Невыносимо быть распятым
До каждой родинки сквозя,
Когда в тебя от губ до пяток,
Повсюду всажены глаза…
Пусти красавчик Квазимодо
Душа болит кровоточа
От пристальных очей свободы
И нежных взоров стукача».

Все понимали, что речь идёт не об Америке, а об СССР. Вознесенского продолжают травить. В официальной прессе в «Правде» напечатаны стихи Александра Прокофьева: «В отставку! В отставку!! В от-став-ку.В отставку уходит поэт». Развязана кампания по дискредитации его имени. На улице Горького в окнах сатиры уже в 60-х годах изображён рабочий, выметающий «нечисть» метлой. Среди сора-нечисти изображён Вознесенский со сборником «Треугольная груша». Положение поэта в СССР двойственно, с одной стороны, партийные бонзы заискивают перед его мировой славой, с другой — запрещено упоминание его имени в прессе без специального разрешения идеологического отдела ЦК КПСС. Выходящие по тогдашним меркам малыми тиражами сборники почти не появлялись на прилавках, а продавались из-под полы и распределялись как копчёная колбаса среди партийных вельмож, которые вряд ли что-либо смыслили в этой поэзии.

В 1960-е появилась возможность поездок за рубеж: выступает со своими стихами в Париже (1963), в Мюнхене (1967); в Нью-Йорке выступления были запрещены. Поездки в Италию, Францию и другие страны, впечатления от них становились строками его стихов.

В 1964 публикует сборник "Антимиры", инсценированный в Театре на Таганке. Спектакль стал явлением культурной жизни Москвы. В 1966 выходит сборник "Ахиллесово сердце", затем - "Дубовый лист виолончельный" и "Тень звука" .
В 1979 принимал участие в альманахе "Метрополь" .

Вознесенский — автор архитектурной части монумента «Дружба навеки» в честь двухсотлетия присоединения Грузии к России на Тишинской площади в Москве. дружен со многими деятелями искусства, о встречах с которыми он пишет воспоминания в статьях и романах. Он собеседник Сартра, Хайдеггера, Пикассо.

Знакомство и дружба с людьми искусства своей страны и зарубежных стран отражались в стихах и статьях, им посвященных. В 1982 Вознесенский обращается к прозе, написав повесть "О". Через два года была опубликована книга "Прорабы духа. Прозаические и поэтические произведения".

В последнее десятилетие увидели свет книги поэта "Ров. Стихи и проза" (1987), "Аксиома самоиска" (1990). Жил и работал в Переделкино по соседству с дачей-музеем Бориса Пастернака, где два раза в год, 6 февраля (день рождения Пастернака) и 30 мая (день смерти поэта) проводил поэтические чтения.

Скончался 1 июня 2010 года после продолжительной болезни на 78-м году жизни у себя дома в Москве. В 2010 году Андрей Вознесенский перенёс второй инсульт, после которого он окончательно не оправился. Первый инсульт поэт пережил за 4 года до смерти.


Награды

* Орден «За заслуги перед Отечеством» II степени (5 мая 2008) — за выдающиеся заслуги в развитии отечественной литературы и многолетнюю творческую деятельность.[4]
* Орден «За заслуги перед Отечеством» III степени (15 января 2004) — за большой вклад в развитие отечественной литературы .[5]
* Орден Трудового Красного Знамени (1983)
* Государственная премия СССР (1978) — за сборник «Витражных дел мастер» (1976).
* Он является почётным членом десяти академий мира, в том числе Российской академии образования (1993), Американской академии литературы и искусства, Баварской академии искусств, Парижской академии братьев Гонкур, Европейской академии поэзии и других.
* Золотой Почетный знак «Общественное признание» (2003)



Нам, как аппендицит,
поудаляли стыд.

Бесстыдство — наш удел.
Мы попираем смерть.
Ну, кто из нас краснел?
Забыли, как краснеть!

Сквозь ставни наших щек
Не просочится свет.
Но по ночам — как шов,
заноет — спасу нет!

Я думаю, что бог
в замену глаз и уш
нам дал мембраны щек,
как осязанье душ.

Горит моя беда,
два органа стыда —
не только для бритья,
не только для битья.

Спускаюсь в чей-то быт,
смутясь, гляжу кругом —
мне гладит щеки стыд
с изнанки утюгом.

Как стыдно, мы молчим.
Как минимум - схохмим.
Мне стыдно писанин,
написанных самим!

Далекий ангел мой,
стыжусь твоей любви
авиазаказной...
Мне стыдно за твои

соленые, что льешь.
Но тыщи раз стыдней,
что не отыщешь слез
на дне души моей.

Смешон мужчина мне
с напухшей тучей глаз.
Постыднее вдвойне,
что это в первый раз.

И черный ручеек
бежит на телефон
за все, за все, что он
имел и не сберег.

За все, за все, за все,
что было и ушло,
что сбудется ужо,
и все еще — не все...

В больнице режиссер
Чернеет с простыней.
Ладони распростер.
Но тыщи раз стыдней,

что нам глядит в глаза,
как бы чужие мы,
стыдливая краса
хрустальнейшей страны.

Застенчивый укор
застенчивых лугов,
застенчивая дрожь
застенчивейших рощ...

Обязанность стиха
быть органом стыда.

*******************

ПЛАЧ ПО ДВУМ НЕРОЖДЕННЫМ ПОЭМАМ


Аминь.

Убил я поэму. Убил, не родивши. К Харонам!
Хороним.
Хороним поэмы. Вход всем посторонним.
Хороним.

На черной Вселенной любовниками
отравленными
лежат две поэмы,
как белый бинокль театральный.
Две жизни прижались судьбой половинной —
две самых поэмы моих
соловьиных!

Вы, люди,
вы, звери,
пруды, где они зарождались
в Останкине,—
в с т а н ь т е!
Вы, липы ночные,
как лапы в ветвях хиромантии,—
встаньте,
дороги, убитые горем,
довольно валяться в асфальте,
как волосы дыбом над городом,
вы встаньте.

Раскройтесь, гробы,
как складные ножи гиганта,
вы встаньте —
Сервантес, Борис Леонидович,
Браманте,
вы б их полюбили, теперь они тоже останки,
встаньте.

И Вы, Член Президиума Верховного Совета
товарищ Гамзатов,
встаньте,
погибло искусство, незаменимо это,
и это не менее важно,
чем речь
на торжественной дате,
встаньте.
Их гибель — судилище. Мы — арестанты.
Встаньте.

О, как ты хотела, чтоб сын твой шел чисто
и прямо,
встань, мама.

Вы встаньте в Сибири,
в Москве,
в городишках,
мы столько убили
в себе,
не родивши,
встаньте,
Ландау, погибший в косом лаборанте,
встаньте,
Коперник, погибший в Ландау галантном,
встаньте,
вы, девка в джаз-банде,
вы помните школьные банты?
встаньте,

геройские мальчики вышли в герои, но в анти,
встаньте,
(я не о кастратах — о самоубийцах,
кто саморастратил
святые крупицы),
встаньте.

Погибили поэмы. Друзья мои в радостной
панике —
"Вечная память!"
Министр, вы мечтали, чтоб юнгой
в Атлантике плавать,
Вечная память,
громовый Ливанов, ну, где ваш несыгранный
Гамлет?
вечная память,
где принц ваш, бабуся? А девственность
можно хоть в рамку обрамить,
вечная память,
зеленые замыслы, встаньте как пламень,
вечная память,
мечта и надежда, ты вышла на паперть?
вечная память!..

Аминь.

Минута молчанья. Минута — как годы.
Себя промолчали — все ждали погоды.
Сегодня не скажешь, а завтра уже
не поправить.
Вечная память.

И памяти нашей, ушедшей как мамонт,
вечная память.

Аминь.

Тому же, кто вынес огонь сквозь
потраву,—
Вечная слава!
Вечная слава!

1965

*******************

НОСТАЛЬГИЯ ПО НАСТОЯЩЕМУ

Я не знаю, как остальные,
но я чувствую жесточайшую
не по прошлому ностальгию —
ностальгию по настоящему.

Будто послушник хочет к господу,
ну а доступ лишь к настоятелю —
так и я умоляю доступа
без посредников к настоящему.

Будто сделал я что-то чуждое,
или даже не я — другие.
Упаду на поляну — чувствую
по живой земле ностальгию.

Нас с тобой никто не расколет.
Но когда тебя обнимаю —
обнимаю с такой тоскою,
будто кто-то тебя отнимает.

Одиночества не искупит
в сад распахнутая столярка.
Я тоскую не по искусству,
задыхаюсь по настоящему.

Когда слышу тирады подленькие
оступившегося товарища,
я ищу не подобья — подлинника,
по нему грущу, настоящему.

Все из пластика, даже рубища.
Надоело жить очерково.
Нас с тобою не будет в будущем,
а церковка...

И когда мне хохочет в рожу
идиотствующая мафия,
говорю: «Идиоты — в прошлом.
В настоящем рост понимания».

Хлещет черная вода из крана,
хлещет рыжая, настоявшаяся,
хлещет ржавая вода из крана.
Я дождусь — пойдет настоящая.

Что прошло, то прошло. К лучшему.
Но прикусываю, как тайну,
ностальгию по-настоящему.
Что настанет. Да не застану.

1976

*******************

ЗАПОВЕДЬ

Вечером, ночью, днем и с утра
благодарю, что не умер вчера.

Пулей противника сбита свеча.
Благодарю за священность обряда.
Враг по плечу - долгожданнее брата,
благодарю, что не умер вчера.

Благодарю, что не умер вчера
сад мой и домик со старой терраской,
был бы вчерашний, позавчерашний,
а поутру зацвела мушмула!

И никогда б в мою жизнь не вошла
ты, что зовешься греховною силой -
чисто, как будто грехи отпустила,
дом застелила - да это ж волжба!

Я б не узнал, как ты утром свежа!
Стал бы будить тебя некий мужчина.
Это же умонепостижимо!
Благодарю, что не умер вчера.

Проигрыш черен. Подбита черта.
Нужно прочесть приговор, не ворча.
Нужно, как Брумель, начать с "ни черта".
Благодарю, что не умер вчера.

Существование - будто сестра,
не совершай мы волшебных ошибок.
Жизнь - это точно любимая, ибо
благодарю, что не умер вчера.

Ибо права не вражда, а волжба.
Может быть, завтра скажут: "Пора!"
Так нацарапай с улыбкой пера:
"Благодарю, что не умер вчера".

*******************

ИСПОВЕДЬ

Ну что тебе надо еще от меня?
Чугунна ограда. Улыбка темна.
Я музыка горя, ты музыка лада,
ты яблоко ада, да не про меня!

На всех континентах твои имена
прославил. Такие отгрохал лампады!
Ты музыка счастья, я нота разлада.
Ну что тебе надо еще от меня?

Смеялась: "Ты ангел?" - я лгал, как змея.
Сказала: "Будь смел" - не вылазил из спален.
Сказала: "Будь первым" - я стал гениален,
ну что тебе надо еще от меня?

Исчерпана плата до смертного дня.
Последний горит под твоим снегопадом.
Был музыкой чуда, стал музыкой яда,
ну что тебе надо еще от меня?

Но и под лопатой спою, не виня:
"Пусть я удобренье для божьего сада,
ты - музыка чуда, но больше не надо!
Ты случай досады. Играй без меня".

И вздрогнули складни, как створки окна.
И вышла усталая и без наряда.
Сказала: "Люблю тебя. Больше нет сладу.
Ну что тебе надо еще от меня?"

*******************

ЗАМЕРЛИ

Заведи мне ладони за плечи,
обойми,
только губы дыхнут об мои,
только море за спинами плещет.

Наши спины, как лунные раковины,
что замкнулись за нами сейчас.
Мы заслушаемся, прислонясь.
Мы - как формула жизни двоякая.

На ветру мировых клоунад
заслоняем своими плечами
возникающее меж нами -
как ладонями пламя хранят.

Если правда, душа в каждой клеточке,
свои форточки отвори.
В моих порах стрижами заплещутся
души пойманные твои!

Все становится тайное явным.
Неужели под свистопад,
разомкнувши объятья, завянем -
как раковины не гудят?

А пока нажимай, заваруха,
на скорлупы упругие спин!
Это нас погружает друг в друга.

Спим.

1965


*******************

ЛЕНЬ

Благословенна лень, томительнейший плен,
когда проснуться лень и сну отдаться лень.

Лень к телефону встать, и ты через меня
дотянешься к нему, переутомлена.

Рождающийся звук в тебе, как колокольчик,
и диафрагмою мое плечо щекочет.

"Билеты?- скажешь ты.- Пусть пропадают. Лень".
Медлительнейший день в нас переходит в тень.

Лень - двигатель прогресса. Ключ к Диогену - лень.
Я знаю: ты прелестна, все остальное - тлен.

Вселенная дурит? До завтрего потерпит.
Лень телеграмму взять - заткните под портьеру.

Лень ужинать идти, лень выключить "трень-брень".
И лень окончить мысль: сегодня воскресень...

Июнь среди дороги
Разлегся подшофе
Сатиром козлоногим
Босой и в галифе.

1964


*******************

ВАЛЬС ПРИ СВЕЧАХ

Любите при свечах,
танцуйте до гудка,
живите - при сейчас,
любите - при когда?

Ребята - при часах,
девчата при серьгах,
живите - при сейчас,
любите - при Всегда,

прически - на плечах,
щека у свитерка,
начните - при сейчас,
очнитесь - при всегда.

Цари? Ищи-свищи!
Дворцы сминаемы.
А плечи все свежи
и несменяемы.

Когда? При царстве чьем?
Не ерунда важна,
а важно, что пришел.
Что ты в глазах влажна.

Зеленые в ночах
такси без седока...
Залетные на час,
останьтесь навсегда...


*******************

МОЛИТВА

Когда я придаю бумаге
черты твоей поспешной красоты,
я думаю не о рифмовке -
с ума бы не сойти!

Когда ты в шапочке бассейной
ко мне припустишь из воды,
молю не о души спасенье -
с ума бы не сойти!

А за оградой монастырской,
как спирт ударит нашатырный,
послегрозовые сады -
с ума бы не сойти!

Когда отчетливо и грубо
стрекозы посреди полей
стоят, как черные шурупы
стеклянных, замерших дверей,

такое растворится лето,
что только вымолвишь: "Прости,
за что мне, человеку, это!
С ума бы не сойти!"

Куда-то душу уносили -
забыли принести.
"Господь,- скажу,- или Россия,
назад не отпусти!"

*******************

ТИШИНЫ!

Тишины хочу, тишины...
Нервы, что ли, обожжены?
Тишины...
чтобы тень от сосны,
щекоча нас, перемещалась,
холодящая словно шалость,
вдоль спины, до мизинца ступни,
тишины...

звуки будто отключены.
Чем назвать твои брови с отливом?
Понимание -
молчаливо.
Тишины.

Звук запаздывает за светом.
Слишком часто мы рты разеваем.
Настоящее - неназываемо.
Надо жить ощущением, цветом.

Кожа тоже ведь человек,
с впечатленьями, голосами.
Для нее музыкально касанье,
как для слуха - поет соловей.

Как живется вам там, болтуны,
чай, опять кулуарный авралец?
горлопаны не наорались?
тишины...
Мы в другое погружены.
В ход природ неисповедимый,
И по едкому запаху дыма
Мы поймем, что идут чабаны.

Значит, вечер. Вскипают приварок.
Они курят, как тени тихи.
И из псов, как из зажигалок,
Светят тихие языки.

1964

*******************

ОЗА

(Фрагмент)

В час отлива, возле чайной
я лежал в ночи печальной,
говорил друзьям об Озе и величьи бытия,
но внезапно чёрный ворон
примешался к разговорам,
вспыхнув синими очами,
он сказал:
"А на фига?!"

Я вскричал: "Мне жаль вас, птица,
человеком вам родиться б,
счастье высшее трудиться.
полпланеты раскроя..."
Он сказал: "А на фига?!"

"Будешь ты, великий ментор,
бог машин, экспериментов,
будешь бронзой монументов
знаменит во все края..."
Он сказал: "А на фига?!"

"Уничтожив олигархов,
ты настроишь агрегатов,
демократией заменишь
короля и холуя..."
Он сказал: "А на фига?!"

Я сказал: "А хочешь — будешь
спать в заброшенной избушке,
утром пальчики девичьи
будут класть на губы вишни,
глушь такая, что не слышна
ни хвала и ни хула..."
Он ответил: "Все — мура,
раб стандарта, царь природы,
ты свободен без свободы,
ты летишь в автомашине,
но машина — без руля...

Оза, Роза ли, стервоза —
как скучны метаморфозы,
в ящик рано или поздно...
Жизнь была — а на фига?!"

Как сказать ему, подонку,
что живём не чтоб подохнуть,—
чтоб губами чудо тронуть
поцелуя и ручья!

Чудо жить необъяснимо.
Кто не жил — что ж спорить с ними?!
Можно бы — да на фига?!

*******************

Мы — кочевые,
мы — кочевые,
мы, очевидно,
сегодня чудом переночуем,
а там — увидим!

Квартиры наши конспиративны,
как в спиритизме,
чужие стены гудят как храмы,
чужие драмы,

со стен пожаром холсты и схимники...
а ну пошарим —
что в холодильнике?

Не нас заждался на кухне газ,
и к телефонам зовут не нас,

наиродное среди чужого,
и как ожоги,

чьи поцелуи горят во тьме,
еще не выветрившиеся вполне?

Милая, милая, что с тобой?
Мы эмигрировали в край чужой,

ну что за город, глухой как чушки,
где прячут чувства?

Позорно пузо растить чинуше —
но почему же,

когда мы рядом, когда нам здорово —
что ж тут позорного?

Опасно с кафедр нести напраслину —
что ж в нас опасного?

не мы опасны, а вы лабазны,
людье,
которым
любовь
опасна!

Опротивели, конспиративные!..
Поджечь обои? вспороть картины?
об стены треснуть
сервиз, съезжая?..

«Не трожь тарелку — она чужая».

1964

*******************

ПОСЛЕДНЯЯ ЭЛЕКТРИЧКА

Мальчики с финками, девочки с «фиксами»...
Две проводницы дремотными сфинксами...

В вагоне спят рабочие,
Вагон во власти сна,
А в тамбуре бормочет
Нетрезвая струна...

Я еду в этом тамбуре,
Спасаясь от жары.
Кругом гудят, как в таборе,
Гитары и воры.

И как-то получилось,
Что я читал стихи
Между теней плечистых
Окурков, шелухи.

У них свои ремесла.
А я читаю им,
Как девочка примерзла
К окошкам ледяным.

Они сто раз судились,
Плевали на расстрел.
Сухими выходили
Из самых мокрых дел.

На черта им девчонка?
И рифм ассортимент
Таким как эта — с чолкой
И пудрой в сантиметр?!

Стоишь — черты спитые.
На блузке видит взгляд
Всю дактилоскопию
Малаховских ребят...

Чего ж ты плачешь бурно?
И, вся от слез светла,
Мне шепчешь нецензурно —
Чистейшие слова?..

И вдруг из электрички,
Ошеломив вагон,
Ты
чище
Беатриче
Сбегаешь на перрон.

1959

*******************

ПОВЕСТЬ

Он вышел в сад. Смеркался час.
Усадьба в сумраке белела,
смущая душу, словно часть
незагорелая у тела.

А за самим особняком
пристройка помнилась неясно.
Он двери отворил пинком.
Нашарил ключ и засмеялся.

За дверью матовой светло.
Тогда здесь спальня находилась.
Она отставила шитье
и ничему не удивилась.

*******************

В дни неслыханно болевые
быть без сердца - мечта.
Чемпионы лупили навылет -
ни черта!

Продырявленный, точно решёта,
утешаю ажиотаж:
"Поглазейте в меня, как в решетку,-
так шикарен пейзаж!"

Но неужто узнает ружье,
где,
привязано нитью болезненной,
бьешься ты в миллиметре от лезвия,
ахиллесово
сердце
мое!?

Осторожнее, милая, тише...
Нашумело меняя места,
Я ношусь по России -
как птица
отвлекает огонь от гнезда.

Все болишь? Ночами пошаливаешь?
Ну и плюс!
Не касайтесь рукою шершавою -
я от судороги - валюсь.

Невозможно расправиться с нами.
Невозможнее - выносить.
Но еще невозможней -
вдруг снайпер
срежет
нить!

1965

*******************

Я - двоюродная жена.
У тебя - жена родная!
Я сейчас тебе нужна.
Я тебя не осуждаю.

У тебя и сын и сад.
Ты, обняв меня за шею,
поглядишь на циферблат -
даже пикнуть не посмею.

Поезжай ради Христа,
где вы снятые в обнимку.
Двоюродная сестра,
застели ему простынку!

Я от жалости забьюсь.
Я куплю билет на поезд.
В фотографию вопьюсь.
И запрячу бритву в пояс.

*******************

АНТИМИРЫ

Живет у нас сосед Букашкин,
в кальсонах цвета промокашки.
Но, как воздушные шары,
над ним горят
Антимиры!

И в них магический, как демон,
Вселенной правит, возлежит
Антибукашкин, академик
и щупает Лоллобриджид.

Но грезятся Антибукашкину
виденья цвета промокашки.

Да здравствуют Антимиры!
Фантасты - посреди муры.
Без глупых не было бы умных,
оазисов - без Каракумов.

Нет женщин - есть антимужчины,
в лесах ревут антимашины.
Есть соль земли. Есть сор земли.
Но сохнет сокол без змеи.

Люблю я критиков моих.
На шее одного из них,
благоуханна и гола,
сияет антиголова!..

...Я сплю с окошками открытыми,
а где-то свищет звездопад,
и небоскребы сталактитами
на брюхе глобуса висят.

И подо мной вниз головой,
вонзившись вилкой в шар земной,
беспечный, милый мотылек,
живешь ты, мой антимирок!

Зачем среди ночной поры
встречаются антимиры?

Зачем они вдвоем сидят
и в телевизоры глядят?

Им не понять и пары фраз.
Их первый раз - последний раз!

Сидят, забывши про бонтон,
ведь будут мучиться потом!
И уши красные горят,
как будто бабочки сидят...

...Знакомый лектор мне вчера
сказал: "Антимиры? Мура!"

Я сплю, ворочаюсь спросонок,
наверно, прав научный хмырь.

Мой кот, как радиоприемник,
зеленым глазом ловит мир.

1961

*******************

Поглядишь, как несметно
разрастается зло —
слава богу, мы смертны,
не увидим всего.

Поглядишь, как несмелы
табуны васильков —
слава богу, мы смертны,
не испортим всего.


********************

Сборники

* «Мозаика» (1960)
* «Парабола» (1960)
* «Треугольная груша» (1962)
* «Антимиры» (1964)
* «Мой любовный дневник» (1965, Flegon, без ведома автора)
* «Ахиллесово сердце» (1966)
* «Тень звука» (1970)
* «Взгляд» (1972)
* «Выпусти птицу» (1974)
* «Дубовый лист виолончельный» (1975)
* «Витражных дел мастер» (1976) (Государственная премия СССР, 1978)
* «Соблазн» (1978)
* «Избранная лирика» (1979)
* «Безотчётное» (1981)
* «Иверский свет» (1984)
* «Прорабы духа. Прозаические и поэтические произведения» (1984)
* «Ров. Стихи и проза» (1987)
* «10, 9, 8, 7…» (1987)
* «Аксиома самоиска» (1990)
* «Россія, Poesia» (1991)
* «Видеомы» (1992)
* «Гадание по книге» (1994)
* «Не отрекусь» (1996)
* «Casino „Россия“» (1997)
* «На виртуальном ветру» (1998)
* «Страдивари сострадания» (1999)
* «Стихи. Поэмы. Переводы. Эссе» (1999)
* «Жуткий кризис „Суперстар“» (1999)
* «Стихотворения. Поэмы. Проза» (2000)
* «Девочка с пирсингом» (2000)
* «Лирика» (2000)
* «Моя Россия» (2001)
* «Лирика» (2003)
* «Избранное» (2003)
* «Возвратитесь в цветы!» (2004)
* «Избранное» (2006)
* «Стихотворения» (2006)
* Собрание сочинений в 3 томах. М., 1983—1984.
* Собрание сочинений в 7 томах. ВАГРИУС, М., 2000—2006.
* «СтиXXI» (М.: Время, 2006)
* «Тьмать» (М.: Время, 2009)
* «Ямбы и блямбы» (М.: Время, 2010)

Поэмы

* «Мастера» (1959) — основа поэмы — пересказ легенды о мастерах, построивших храм Василия Блаженного, и об ослеплении мастеров царём Иваном Грозным
* «Лонжюмо» (1963) — посвящена слушателям марксистской школы в Лонжюмо.
* «Оза» (1964) — основные темы поэмы: защита личности от бездушной роботизации, любовь и борьба за нее в век великих катаклизмов
* «Авось» (1972; рок-опера «Юнона и Авось», постановка 1981) — прообразом поэмы стала история жизни русского государственного деятеля Николая Петровича Резанова
* Вечное мясо (1977) — фантастическая история мамонтёнка, найденного в вечной мерзлоте.
* Андрей Полисадов (1979) — история прадеда Вознесенского, муромского архимандрита, имевшего грузинское происхождение.
* «Ров» (1986) — посвящена истории мародёров, вырывавших драгоценности из захоронений мирных жителей, расстрелянных под Симферополем во время Великой Отечественной войны
* Россия воскресе (1993)

Проза

* Мемуарная проза, публицистика
* книга «Прорабы духа» (1984)

Песни на стихи Андрея Вознесенского

* «Миллион алых роз» (музыка Раймонд Паулс, исполнитель Алла Пугачёва)
* «Начни сначала» (музыка Евгений Мартынов, исполнитель Евгений Мартынов)
* «Новые московские сиртаки» (музыка Олег Нестеров, исполнитель группа «Мегаполис»)
* «Песня на „бис“» (музыка Раймонд Паулс, исполнитель Алла Пугачёва)
* «Плачет девочка в автомате» (музыка [автор неизвестен]], исполнитель Евгений Осин)
* «Севернее всех» (музыка Александра Пахмутова)
* Рок-опера «Юнона и Авось» (музыка Алексей Рыбников)
* «Не возвращайтесь к былым возлюбленным» (музыка Микаэл Таривердиев)
* «Песня Акына» (музыка Владимир Высоцкий, исполнитель Владимир Высоцкий)

****************************