Случилось так, что в одной семье на свет появилась девочка,
самый обычный младенец - болела, плакала, но потихоньку росла.
И вот, миновав опасную пору детских болезней и бессознательного пребывания в этом мире,
она превратилась в прелестного подростка, излишне хорошо понимающего окружающую жизнь.
А особенно - взрослых.
Как мы уже заметили, девочка была умна не по чину,
и поэтому взрослые думать не думали,
что они у нее, как в рентгеновском кабинете: все их стержни наружу,
а лицемерие и страх, призванные скрывать глубинные истины,
стали прозрачными и больше ничего не скрывают.
Так же прозрачны стали для девочки настоящие чувства людей,
и она вдруг увидела, что в людях для нее нет любви.
А ведь любовь - это важно.
Ученые обнаружили, что даже деревья растут лучше, если их выращивают с любовью,
даже щенки, котята и прочие младенцы животного мира развиваются лучше,
под теплым боком вечно встревоженной мамы,
то и дело лижущей их теплым языком, чтобы они знали: мама их рядом и любит.
Подросшая девочка тоже захотела любви ( и любить)
и стала смотреть во все глаза в поисках как объекта, так и субъекта.
Разумеется, взгляд ее прежде всего упал на ее маму,
но почему-то у мамы тоже
не нашлось для девочки любви: она жила, повернувшись к дочери спиной,
вся во власти любви к сыну.
Девочка очень хотела любить маму, но та ей говорила:
- Чего вылупила свои зенки?
И любовь почему-то увядала.
Тогда девочка, уже превратившаяся в почти девушку, попыталась любить мальчика -
и даже такой нашелся.
Но мальчик украл у нее коллекцию марок ( в классе потом говорили, что он
только ради коллекции этой и делал вид, что с девочкой дружит).
И любовь увяла опять.
Девочка попыталась любить подруг, но у них были свои подруги, и они спокойно бросали девочку ради тех, других.
Ну, как тут выжить любви?!
Ах, как девочка любила учителей - умных, все знающих, красивых и богатых!
Но у тех таких девочек было много, и опять никто не хотел любить её
особой, единственной любовью - любовью для нее одной.
Пришлось эту любовь заменить на почтение, держать дистанцию и не позволять себе ее нарушать.
Лишь одна любовь не обманула девочку и не плюнула ей в ладонь руки, протянутой навстречу.
Это была любовь к книгам.
Книги были очень верными друзьями:
в благодарность за любовь они
открывали девочке тысячи секретов мироздания, развлекали, утешали, объясняли, веселили, позволяли себя любить, не говорили ей обидных слов, вроде "корова", "глиста в маринаде", "жаль, не сдохла, когда маленькой была", "отличница проклятая", "не жри конфеты - это ребенку".
Когда девочка уходила, книги смирно стояли на полках и ждали ее возвращения.
Они не обижались, если она долго не перечитывала какую-нибудь из них,
но когда она решала все-таки что-нибудь перечесть,
ее обязательно ждал сюрприз
в виде новых подробностей, почему-то не замеченных при предыдущем чтении.
Удобно также было любить природу.
Она даже вида не делала, что собирается кого-то любить сама,
зато позволяла любить себя
и всегда оставалась одинаково непредсказуемой, что облегчало задачу:
ведь если не ждешь постоянства,
то непостоянство любимого не ранит - оно является его органичной чертой.
Девочка тем временем росла.
Она стала красивой девушкой с очень густыми ресницами,
настолько скрывавшими глаза,
что уловить и прочесть ее взгляд не представлялось возможным.
А взгляд этот по-прежнему жадно искал,
кто полюбит девочку, чтобы и она могла ответить на эту любовь.
Мы не станем рассказывать жизнь девочки по минутам.
Время, конечно же, шло, и судьба девочки, на посторонний взгляд,
складывалась не так уж и плохо:
у нее был и муж, и дети,
а что до свекрови, то все свекрови не любят невесток,
а если и любят, то где-то не здесь,
где-то так далеко, так не рядом,
как в сказках: за семью морями, за семью горами.
А то, может, даже и дальше.
Любви с работой у девочки тоже не вышло.
Если девочка любила работу,
та отвечала ей черной неблагодарностью: приносила мизерный доход,
зато отнимала все время и силы.
А если работа манила девочку деньгами,
на нее даже было противно смотреть,
не то, чтобы ей заниматься!
А так было бы славно уйти в работу от нелюбви людей!
В конце концов девочка решила,
что работа не главное в жизни - люди важнее.
Но людей, в жизни которых была бы самым важным она,
все не случалось и не случалось.
И это было главное "но",
которое не удавалось изжить.
Девочка жила и пыталась понять, почему это, собственно, люди,
которых она хотела любить, поворачивались к ней спиной,
словно любовь - уцененная тряпка, и нет желанья платить за нее
свои кровные деньги.
Это было так странно.
Однажды, правда, встретился ей человек - он сам
сделал первый шаг к ней навстречу,
но (опять это слово!)
надолго его не хватило: как только девочка подошла к нему близко,
он тоже повернулся к ней спиной и ушел.
По-английски.
Английский он знал в совершенстве.
Девочка жила, то и дело слыша в ответ на свои призывы
одно и то же слово "нет".
Эти "нет" множились и собирались в штабель,
в конце концов, они выстроились вокруг девочки
в высокий непроходимый забор,
мешавший ей раствориться в окружающем мире
и еще более затруднивший приближение к ней хоть кого-нибудь.
Пришлось ей балансировать внутри этого забора,
как крестьянину в царские времена - с картинки
в школьном учебнике истории.
Подобное балансирование было очень утомительно,
а жизнь в ограде из сплошных отказов
обидной, скучной и пресной.
В общем, нужно было что-то решать, и девочка решила
создать общую формулу любви: а что?
Не менее актуально, чем общая теория поля!
Вот она любви найти не умеет, а вдруг не только она?!
Хотя и были сомнения:
слишком много встречала она баб ( напомним, что у нее был дар видеть внутреннюю сущность людей)
некрасивых и глупых, жадных и подлых, стерв, истеричек,
серых мышей и расфуфыренных куриц,
перед которыми люди плясали на цырлах
и с обожаньем смотрели в надменные лица.
- Но, - думала девочка, - не может быть, чтобы я одна была такой уродкой на всем белом свете! Если даже хотя бы один человек существует,
что не может добиться любви,
стоит найти эту формулу.
Что ж, за работу.
Был куплен лист ватмана,
ручка,
фломастеры,
ластик,
линейка
и простой карандаш, пахнущий розовым кедром.
- Перво-наперво, - думала девочка, - нужно понять, что такое любовь, найти ее самые мелкие знаки: ведь большое всегда состоит из мельчайших частиц (вспомним нейтрино, и кварки, молекулу, атом).
Что же такое любовь?
Думала девочка и, наконец, записала:
Любовь - это когда мама после службы и домашних дел вышивает платье для дочери - бабочки и букеты на голубом шифоне (и не говорит ей глумливым голосом за час до выпускного вечера в школе:
- А вот не стану дошивать платье, что делать будешь? Плевать мне, пойдешь ты на этот вечер или нет!)
Любовь - это когда девочка и учится неважно, и ведет себя так себе: капризничает, требует у родителей игрушки и денег на мороженое, кино и тряпки, а они все равно живут для нее и гордятся ею, и собирают целый альбом ее фотографий и детских словечек ( но не кричат: - На работу иди, вечерняя школа не хуже, сколько еще будешь сидеть на шее?! ).
Любовь - это когда у девочки бледный вид, и ее сразу укладывают в постель, не пускают в школу, мама читает ей сказки и поит вкусным морсом, а бабушка варит куриный бульон и взбивает сливки к клубнике ( а вовсе не тогда, когда девочке объясняют, что валяться при болезни вредно - пролежни будут, и она сидит у батареи парового отопления, потому что ангина, озноб и жар почти что под сорок, но в постель лечь не пускают и нужно мучаться сидя).
Любовь - это когда мама предлагает дочери сшить вот это платьице: "Смотри, какое хорошенькое ( и не злится на придуманный девочкой фасон, и не отрезает резко: " Вычурно, нужно попроще", - хотя проще только мешок с тремя дырками, зато без мороки).
Любовь - это когда к дочери пришла одноклассница, и мама сажает девочек за стол, а папа с кружкой литровой бежит под дождем к киоску, чтоб газированной сладкой водички детям купить ( и никто не ворчит, что нечего в дом таскать посторонних - корми их еще!).
Любовь - это когда мама говорит дочери: - Ты моя красавица! ( а не гонит ее от зеркала, в результате чего девочка, став взрослой, осознает, что не знает, какая у нее в юности была фигура - не видела ни разу).
А еще любовь - это когда мама говорит дочери: - Ты моя умница ( и ни за что не скажет ей с убийственным презрением: - Ты, умная дура!).
И в конфликте дочери со свекровью не встает на сторону свекрови, утверждая, что у дочери скверный характер - с ней никому не ужиться.
Также любовь - это когда муж говорит жене, чтобы она не надсаживалась на работе, что он заработает сам, и держит слово железно.
А сын-офцер дважды в месяц приезжает в родительский дом, чтобы сделать уборку, и ему даже в голову не приходит, что может быть как-то иначе.
В общем, девочке стало понятно, что затея ее провалилась:
проявлений любви очень много, на подсчеты жизни не хватит.
Формулы нет у любви, как нет и ее повторений.
А что до ее исканий - то сколько девушек юных,
красивых, ухоженных, стройных
мечется в поиске! Ужас.
Главное, что безрезультатно.
Поэтому нужно уняться.
Уняться и жить. Подольше,
поскольку жизнь - это ценность.
И еще не факт, что она
менее ценна, если в ней не случилось любви.
И тогда девочка от плевков отмыла тщательно руки ,
с удовольствием и грустью взглянула на розовые свои ладони
и дальше жить принялась,
уже никогда и никому не протягивая руки и не делая шага навстречу.
Если вы где-нибудь на улице встретите женщину с грустным лицом,
чей взгляд вам не удастся поймать - как когда-то в её далекой юности -
но не потому, что густые ресницы ее помешают вам в этом,
а потому, что женщина эта больше не смотрит вокруг,
она смотрит в себя,
то, скорее всего, это будет наша девочка.
Она идет по улице внутри своего забора из слова "нет",
и забор этот не дает ей раствориться в звенящем и сверкающем мире.
05.02.08
Израиль.
