. |
«Знание гармонии называется постоянством. Знание постоянства называется мудростью. Обогащение жизни называется счастьем. Познание других ведет к мудрости; познание себя ведет к просветленности. Совершенствование других требует внешней силы; совершенствование себя требует внутренней силы».
Дао дэ цзин
|
|
Без заголовка |
Спи бесконечно долго, маленькая княжна:
Волны - твое небо, облаком - ковыли.
Спи и не беспокойся - ночь, как всегда, нежна,
И белоснежен дым, вьющийся от земли.
В майском твоем сне нет ведьмовских стрел:
Чист и певуч сон, высушен от слез,
А у одежд твоих - даже подол бел,
Будто бы не земля - воздух тебя нес.
Спи бесконечно долго - здесь у нас горячо,
Липнет огонь к пальцам, капает вниз с руки,
Все твои сны - веришь - знаю наперечет,
Не открывай глаз, не отрывай, лги,
Пусть тебе снятся лес, песни травы, птиц,
Голос, летящий к небу и уловимый чуть,
Свет, невозможно яркий, льющийся меж ресниц,
Явный настолько, что - миг и его ухвачу,
Все охвачу им, только, милая, не проснись -
Шепчут тебе с рассветом; ночь, как всегда, нежна,
Спи, ничего не зная, не увидав жизнь,
Спи, улыбаясь миру, маленькая княжна.
|
|
Без заголовка |
Работы петербургского фотографа Александра Петросяна.
|
|
|
|
Был у меня недавно диалог с православными христианами, в ходе которого с их стороны в качестве аргумента прозвучала фраза "у буддистов бога нет". И молиться им, значит, тоже некому. Меня она не удивила - известная, на самом деле, мысль - но всё равно работает как ушат холодной воды за шиворот. Слишком прямолинейно и без учёта дополнительных факторов, я бы сказал.
А потом был ещё один разговор, на этот раз с убеждённым язычником (то есть стороной незаинтересованной), и им была высказана идея, что христианский Путь в этом смысле несколько проще буддистского. И, по всей видимости, короче, потому что подразумевается только одна жизнь, а у буддиста ещё сансары немеряно. Итого получается, что христианство гуманней, даже если не принимать в расчёт продажу индульгенций. Тут уже не поспоришь. Но это же не значит, что стоит христианину хорошенько помолиться, и его тут же осыплет всеми мыслимыми благами! (Те, кого до сих пор не осыпало - просто плохо молились, получается? - как сказал бы Жан Кальвин.) Э нет, дело не в этом.
Мне давно кажется логичным не просить о чём-либо готовом (да, вопреки суждениям, буддисту тоже есть кого попросить, вся разница в том, чего мы просим). Ни счастья, ни здоровья, ни удачи, ни даже царствия небесного - зачем?
Это, по сути, то, о чём я каждый раз говорю на своих рунических семинарах, когда объясняю, как Маяковский, что такое хорошо, а что такое плохо. Единственное значимое отличие чёрной магии от белой в том, что чёрная печётся об индивидуальном счастье человека согласно его собственным представлениям об этом счастье, а белая работает только на то, чтобы всё как можно лучше устроилось согласно божественному замыслу, то есть - по высшей справедливости. Подчёркиваю, по высшей справедливости, а не по нашей идее, что правильно, а что нет, потому что с нашей земной позиции каждое второе событие, происходящее в этом мире, логично было бы рассмотреть как несправедливое. А брать на себя функции бога и решать, что правильно, а что нет - это, дети мои, и есть суть чёрной магии.
Так вот. Не лучше ли, не разумней ли просить - если уж вы просите - только о силах на то, чтобы совершить что-то или преодолеть некую ситуацию? И молиться не за то, чтобы всё было "хорошо", а за то, чтобы всё было справедливо, согласно идее провидения относительно нас (уж коли мы верим в это самое провидение). То есть - уподобляться не чёрным магам, а белым? И ждать от небес не манны, а мудрости?
Это я всё к чему.... Вне зависимости от того, как выглядит ваш бог или боги, а даже если его у вас, как мне недавно напомнили, вообще нет, согласно общим общим представлениям, - просите, люди, не о готовом продукте навроде счастья, а о качественных инструментах вам в помощь, чтобы продукт изготовить уж самостоятельно. Даже если религия столь гуманна, что обещает некую помощь, не стоило бы понимать это буквально. Буквальное понимание идеи этой помощи свыше как раз и ведёт к тому, что у людей искажается идея справедливости.
Поэтому - сил. Сил нам всем.
|
|
. |
|
|
"Сумбурно обо всем. Без даты. Без названия". |
Ностальгия может быть бесплодной – если замыкается на прошлом и становится глухой тоской, но иногда она определяет настоящее. И тогда ты идешь куда-нибудь и совершаешь нелогичные поступки – просто ради утверждения того, что видится тебе непреходящей ценностью. И не жалеешь ни о чем.
|
|
. |
«Кто согласен, что любая мораль относительна?...» Все спорщики на кухне дружно поднимают руки. Действительно, относительность любых моральных норм давно стала аксиомой, общим местом, которое почти неприлично оспаривать. Но я рискнул. Я сделал это потому, что под моралью мои оппоненты совершенно явно понимали не правила поведения, принятые в каком-то обществе, а отношение к добру и злу вообще.
Мне это кажется нелепым пережитком прошлого, по-детски плоским пониманием вопроса. В детстве ребенку объясняют, «что такое хорошо и что такое плохо», но не потому, что «хорошо» и «плохо» это синонимы добра и зла в их истинном значении, а только потому, что понимание сути проблемы ему недоступно. Придумывая эти правила, взрослые пытаются в какой-то схематичной форме передать ребенку свои представления о добре и справедливости, но путать правила с предметом (то есть собственно добром) – все равно, что не видеть разницы между лицом живого человека – и нарисованной тремя штрихами рожицей. Мне представляется, что то, что можно наблюдать при воспитании детей, зеркально повторяется при «воспитании» обществом людей любого возраста. Все дело в том, что подавляющее большинство людей мыслят настолько некритично и так мало внимания уделяют нравственным вопросам, что навязать им кучу условных, преходящих истин, неизбежно смешанных с изрядной долей предрассудков – это вообще единственный доступный способ как-то приобщить их к пониманию добра и зла. Точнее, так дело обстояло на протяжении многих веков, когда задумываться над философскими вопросами и находить какие-то ответы было уделом ничтожного меньшинства – людей бесспорно выдающихся, которым приходилось преодолевать неслыханное сопротивление среды и своей собственной природы. Но ведь теперь, казалось бы, все обстоит иначе?... Я о том, что информация теперь доступна даже школьнику в таких объемах, о которых не могли мечтать ученейшие люди прошлого. Умение критично относиться к этой информации, бесперерывно поступающей извне, тоже стало чем-то само собой разумеющимся (а иначе человек, читающий так много и к тому же постоянно сталкивающий с рекламой, помешался бы уже через неделю). И вот - вместо того, чтобы понять, что мораль прошлого имеет так же мало отношения к добру и злу, как услышанное в детстве «Вася нехороший мальчик, стекла бить нехорошо!», потому что она выполняла ту же функцию и точно также исходила от людей, чье понимание было несовершенно, ограничено их личным опытом и смешано с их личными аффектами, мои продвинутые современники начинают говорить об относительности добра и зла – мол, все это настолько субъективно, что никто не может точно знать, есть ли вообще добро и зло и в чем заключена их сущность. То есть именно сейчас, когда у нас впервые появился шанс узнать подлинную ценность морали, ее обесценивают только потому, что мораль прошлого была несовершенной!
Что можно сказать о настоящей, не зависящей от времени и бытовых условностей морали? То, что она неизмеримо гибче, чем любые своды правил, созданные человеком в прошлом. Омертвляя нравственные категории застывшими формулировками, люди пытались сохранить крупицы смысла, который некоторые из них – пророки, святые, философы – понимали непосредственно, причем почти всегда – интуитивно. Но за последнее время гуманистам, занимавшимся совсем не этикой, а человеческой природой, удалось приблизиться к логическому пониманию добра и зла. Что и понятно, потому что отвлеченной этики – как таковой – не существует. Этика предельно человечна. Так что относительность морали – это только относительность нашей способности познать добро и зло. И пока все говорит о том, что эта относительность преодолима.
|
|
. |
"Ямаока Тессю был моим лучшим открытием. В комментариях к Басё я натолкнулся на информацию о Тессю, самурае-поэте XIX-го века, который тоже писал хайку. Но Тессю был не только поэтом, oн был еще и воином, адептом дзен, художником, создавшим более миллиона образцов каллиграфии; он выпивал полгаллона сакэ каждый вечер, был телохранителем императора и открыл собственную школу по искусству владения мечом.
Тессю не мелочился в своих делах. Когда он решил переписать целиком весь буддийский канон, его спросили, не будет ли это слишком сложно. "Вовсе нет, - ответил Тессю,- я же делаю копию только одной страницы за раз".
Я собрал новую коллекцию стихов, не прекращая размышлять над примером Тессю. Он был поэт и воин. Он был невероятно продуктивен в своем деле и еще умудрялся находить время на махание мечом, часовые медитации и поглощение огромного количества сакэ. Что останавливало меня? Телевиденье? Работа? Необходимость ездить на электричке? Что было у Тессю, чего не доставало мне? Дисциплина. Oн просыпался рано, ложился спать поздно и тренировался каждый день. Дисциплины у меня просто не было"
Роберт Твиггер, "Злые белые пижамы"
|
|
С |
Катарсис, катарсис, тысячу раз катарсис. Да.
Но надо признаться, что даже очищенному и обновлённому приходят в голову эгоистичные мысли. Зависимость от чего-то, страх, обида, беспокойство - боги, как же легко изо дня в день быть прямо-таки максимально негармоничным.
Любой эпизод нашей жизни - как монетка. Или, если хотите, медаль - награда, знак отличия. На её аверсе - чистый и высокий полёт души над страданием. На реверсе - всё, что предстоит преодолеть.
Страха, конечно, нет, и боли нет, само собой. Ну и смерти, разумеется, тоже нет. И никогда, никогда, никогда не было.
|
|
m |
Съемки с комплекса "Город столиц" - самого высокого здания в Европе.
Новый Арбат и Кутузовский проспект, гостиница Украина.
|
|
. |

|
|
. |
Из писем Н.С. Трубецкого Роману Якобсону:
«Надо писать применяясь к уровню среднего идиота, а это требует всегда гораздо больше времени, чем писать для нормальных интеллигентных людей» и
«Это бывает: страшно не хочется, всячески отлыниваешь, а потом, как сядешь писать, так только вначале немножко трудно, а дальше всё легче и легче, и в конце концов выходит очень хорошо. Мне лично лучше всего удавались именно те работы, писание которых вызывало во мне почти непреодолимое отвращение».
|
|
возвращение. |
К вам вернулся я из далей,
Черный лев и соловей.
Я насобирал деталей,
Сил,шутов и королей.
Колыхаясь пред рассветом
В моем замке,по лесам,
Дым под солнцем силуэтом
Мне кивает здесь и там.
Жизнь забавными кругами
Видит самое себя.
К вам вернулся я из далей,
Жизнь для льва и соловья.
|
|
. |
Моих запасов жизнелюбия хватило бы на целый город. Отдавать его, как солнце отдает тепло, не значит с чем-то расставаться. Отдавая, ты становишься полнее - это свойство Света.
|
|
Eternity is a great place to start. |
Первое: море света. Теплые, шелковые золотые волны. Погружаешь медленно руки в них - тепло.
Второе: "искать начало бесконечного". Море - бесконечно, потому что у него нет начала и конца. Круг. И не спрашивайте.
Третье: Eternity. I know a girl who walks with Her hand in hand.
|
|
|
|


|
|
"I was staring straight into the shining sun". |
Чем больше я понимаю, тем больше узнаю истин, которые являются лишь нюансами одной истины, которую нельзя никогда познать. Это как с разводом: нельзя понять, кто прав, а кто, виноват; у каждого своя истина, каждого можно понять.- Что же остается? - Смотреть на весну.
|
|
Без заголовка |
|
|
Крыло |

Сегодня на закате видела темнеющее небо, перечеркнутое красной полосой. След от самолета, подсвеченный закатным солнцем, был до странности похож на шрам.
|
|
_ |
От количества новых звуков я смогу летать. Никак иначе. В этом нелегком деле мне будут помогать все самые светлые. Я же буду _переживать_ и _проживать_, во всем "доходить до самой сути", все пропускать сквозь "жар души", сквозь "хлад ума". Меня даже не смущает более мания цитат: если за ними возвышаются до самого неба образы-колоссы, если они глубоко, то они более мои, чем мысли, которые рождаются у меня в голове. И опять же: никак иначе. Я буду бороться за себя.
|
|
! ! ! |
Ты - Дерево
Ты - Grace
Я дышу твоим светом
Господи, пусть это будет, прощу Тебя, эти мгновения прекрасны - останови их, Господи, останови. Я хочу надышаться твоей "небесной глубиной". Во мне хаос, который так близок к гармонии, это же почти "completeness", это bliss, это радость, поэтому - останови, повяжи мне на глаза шелковый платок, я не хочу видеть, я хочу молчать, дышать, держаться на грани сумасшедствия.
Останови.
Пока не тронулся лед, пока не слышны выстрелы, пока ветер дует в одну сторону...
P.S.: я очень хочу пофотографироваться с тобой. Will you make some memories with me?
P.P.S.: - Женьчик,а кого,если не секрет,ты любишь?)))
- это секрет мироздания:) над ним мы бьемся все вместе: я, Бердяев, Боно и БГ=)
P.P.P.S.: сегодня в районе МГУ наблюдался феномен: в апреле месяце вернулась осень, можно было бешать и шелестеть листьями.
|
|
- |
|
|
_ |
Мы сидели в кафе, нам мне хотелось уходить.
Что за глупость: если я могу с этим справиться - это не настоящее. Что за странность, за неправильность такая? Столкнулась я с этим, думаю об этом, не нахожу ответов. Как много нынче проблем - и все от головы, все напридуманы, передуманы, пережеваны. Выпленуть их - никак нельзя, истолочь во внутри себя, на комочки-пылинки разделить; уехать с ними, чтобы заполнить все пространство вокруг да внутри, отдать все пылинки другому городу, подарить на прощанье ему, ему, ему.
Он ждет.
|
|
... |
Говорить говорить говорить, не молчать - всё стирать потом и опять говорить, раз уж больше и не с кем - говорить говорить говорить самому с собой говорить, слова въедаются в нёбо и небо, слова вместо соли, слова вместо хлеба - говорить говорить говорить.
Перевернусь на голову, вверх всеми тормашками - стану совсем не тот. говорить говогоговорить, я сегодня - свой собственный антипод.
|
|
Без заголовка |
...и меня как будто несет в сторону - без остановки. Все эти дела, маленькие и большие, висят надо мной, я никак не могу их отпустить, выйти из под их тени. Я защищаюсь, как могу, стараюсь сделать все возможное, чтобы груз их не упал на меня неожиданно. А они все висят надо мной, их черная тень постоянно рядом. За любое расслабление - плата, за каждую секунду горького счастья - дни с грузом на согнутой спине. И я не понимаю, как мне сделать так, чтобы каждое новое дело не воспринималось мною как проблема, нет, как Проблема, как относиться ко всему спокойно. Месяцы растет внутри истерика, расширяется словно твой океан, движется к поверхости, затопляет берега. "Иногда - пишу я в метро яростно, не смотрю в глаза, - иногда внутренний мир выходит на поверхность и касается внешнего". И думала я вчера (хотя, возможно, - я уже давно не берусь утверждать о чем-то с уверенностью - и неделю назад), что вся Вселенная должна сейчас, в метро, слышать мои крики. Мне говорят, что здоровье - это самое главное, говорят, что если я хочу доучиться и получить диплом - я это сделаю. Они мне так много говорят. Как бы и я хотела погрузиться в одиночество дерева, узнать настоящее одиночество, не отравленное присуствие других ("ад - это другие"). И что пить, что улыбаться натянуто, со скрытой усмешкой, которую мне все труднее и труднее подавлять, что знать, думать и мыслить, если тепла нет? Все интересуются, спрашивают, как у меня дела. Взрослые дети - они думают, что я пере-живаю. Милые мои, родные, хорошие, сочувствующие и такие добрые, не чувствую я, заснула я под деревом в парке Уэно, укрыла меня сакура кровавыми лепестаками и поет мне песни о Не-возможном. И, кто знает, есть ли волшебная флейта из тростника у умельца в руке?
Я лежу под снегом на семи-этажном доме, на спине, мечтая о нежные лепестках и их удушливом сладком запахе. Скоро сорвусь с крыши - просто потому что с крыш один пусть - вниз. С них люди летают над Москвой и держат путь на Токио. Во сне - я в том парке, наяву - спиной на снеге.
|
|
Сергей Дрига |
|
|
Без заголовка |


|
|
Без заголовка |
|
|
сапожники |

|
|
д |
|
|
Без заголовка |
Есть только серое небо, а под ним - серый мир. Полюса тянуться друг к другу, их влечет неудержимо... Когда она сталкиваются, наступает пугающий хаос - идеальная гармония. Не помню, о чем я говорила 2-3-4 года назад. Я несколько лет пыталась навязать миру свою гармонию, и все эти годы была к нему слепа. Он был насильно разделен мною на составляющие, которые я при всем своем желании не могла удержать в своих вытянутых руках. Все сложно или все просто? - этот вопрос больше не стоит. Я сомневаюсь, как и раньше сомневалась. Вера помогает только когда она неколебима. Бывает такая вера или нет - я не знаю. Я понимаю, что верующие (во что угодно) люди подвержены сомнениям - это нормально. Но - боже мной - оставаться логичным до конца - это безумно трудно! Верить без опыта, без знания, с иллюзиями - как? Как, когда есть один только серый, а все остальное - игры разума. Выбирай себе любую игру и играй в нее, играй в нового себя. Да, мне хотелось все усложнять - потому что простое пугает, пугает также, как пугает неизвестное, как пугает серый мир.
upd: с той страничкой манги во мне что-то поломалось. я задаюсь вопросами "как можно верить?" ах, нехорошо.
Калигула. Да. И все же. Но я не сумасшедший, более того, я никогда не был так разумен, как сейчас. Просто я вдруг почувствовал потребность в невозможном. (Пауза.) Вещи, такие, как они есть, не устраивают меня.
Геликон. Это довольно распространенная точка зрения.
Калигула. Верно. Но я не знал этого раньше. Теперь знаю. (Так же просто.) Этот мир, такой, как он есть, невыносим. Следовательно, мне нужна луна, или счастье, или бессмертие, что угодно, пусть даже безумие - но не от мира сего.
Геликон. Этот принцип хорош сам по себе. Но ему невозможно следовать до конца.
Калигула. Ты ничего не знаешь об этом. Потому что еще никому и никогда не удавалось быть последовательным в чем-либо. Но может быть, просто достаточно до конца оставаться логичным.
Эта ночь была отвратительна, но с утра я поняла, что просто не хочу думать о том, что вчера было, и не потому что мне вчерашние "происшествия" не интересны, нет. Потому что...это была вчера. Такая сладкая мысль. "Бездыханная легкость моя - непомерная тяжесть" - именно так.
|
|
Без заголовка |
|
|
Без заголовка |
"Он вошел в какой-то подъезд и закурил сигарету. Вечерело. Девушки стайками выходили из магазинов, они смеялись, громко переговаривались, толкались, чтобы хоть на четверть часа дать выход молодому задору, прежде чем углубиться в бифштекс и еженедельный журнал. Оливейра пошел дальше. Не надо драматизировать, наиболее простая объективная реальность состояла в том, чтобы открыться этому абсурду, который есть Париж с его обычной жизнью. Поскольку он думал о поэтах, естественно было вспомнить всех тех, кто разоблачал одиночество человека среди людей, смехотворную комедию приветствий, всех этих "извините", когда на лестнице пропускают друг друга вперед или в метро уступают место дамам, и тем более братание в политике или спорте. Только животно-сексуальный оптимизм мог скрывать от некоторых их изолированность - зло, которое мучило Джона Донна. Контакты и совместные действия с себе подобными - на работе, в постели, на теннисном корте - это контакты ветвей и листьев, которые переплетаются от дерева к дереву и ласково касаются друг друга, в то время как их надменные стволы тянут кверху свои несовпадающие параллельные прямые. "В глубине мы могли бы быть такими же, как на поверхности, - подумал Оливейра, - но тогда надо жить по-другому. А что это значит, жить по-другому? Возможно, жить самым абсурдным образом, как раз для того, чтобы покончить с абсурдом, броситься в самого себя с такой силой, чтобы этот скачок привел тебя в чьи-то объятия. Что ж, возможно, любовь, то есть otherness, длится столько же, сколько длится женщина, и только в том, что касается этой женщины. На самом деле, нет никакого otherness, всего лишь приятное togetherness. Впрочем, это уже кое-что..." Любовь - обряд основополагающий, дающий право быть. И тут ему пришло в голову то, что, наверное, должно было прийти с самого начала: если не обладаешь собой, не будет и обладания чем-то от тебя отличным, а кто действительно обладает собой? Кто может обрести себя, вернувшись из такого абсолютного одиночества, о котором самому себе и то не расскажешь, когда приходится запихивать себя в кино, или в бордель, или в гости к друзьям, или в какую-нибудь захватывающую профессию, или в брак, - по крайней мере будешь один-среди-прочих? И вот парадокс: вершина одиночества ведет к вершине заурядности, к тому, что общество другого - лишь великая иллюзия, человек всегда одинок в этом зале, где есть только отражения в зеркалах и отголоски. Но такие, как он, да и другие тоже, которые принимали себя (или отказывались от себя, стоило им узнать себя поближе), впадали в еще худший парадокс - они подходили к самому краю этой проникнутости другим, но не могли перейти эту грань. Подлинное взаимопроникновение основано на тонком взаимодействии, на волшебном соединении с миром, оно не может осуществляться только с одной стороны, рука, протянутая кому-то навстречу, должна встретить другую руку с той стороны, руку другого".
|
|
Без заголовка |
|
|
Без заголовка |

|
|
Без заголовка |

|
|
- |
Мой вам совет - не трогайте заживших ран, особенно когда не знаете их глубины и направления. Будет не особенно приятно осознать, что ваше "окончательное исцеление" совсем не окончательное. И еще печальнее понять, что "окончательного" никогда не будет. Время, вопреки расхожей фразе, никого не "лечит", оно только притупляет боль. Оно не властно устранить ее причину.
Я знаю то, что лучше времени. Огонь. Достаточно преодолеть инстинкт, который заставляет вовремя отдернуть руку.
Огонь, ведь если время медленно обтесывает режущую кромку памяти, как море - брошенный в него бутылочный осколок, то огонь уничтожает все и оставляет только пепел.

|
|
Без заголовка |
|
|
Без заголовка |
Еще один день наедине с моим домом. Я с самого утра потихоньку, пылинка за пылинкой, вдыхаю в него жизнь. Мне кажется, он платит мне за это тем, что становится все более и более уютным для меня и родным.
Все мысли остались в глубине: я опускаю их на самое дно теплыми, моими и такими живыми руками, сложенными лодочкой. И там, на нестерпимо белом дне, они секундой за еще более быстротечной секундой стынут, очищаются от суеты и бесполезных минут-часов, проведенных мною перед компьютером. Я могу легко достать их на поверхность, отшлифовать и поместить на место - все спокойно и без лишних леденящих штормов, танцующих на линии горизонта. Образы же тихо будут тянуться в след за мыслями, медленно опускаясь на дно, скользя перьями, падая снегом, как и раньше без моего на то желания. Они бессознательны, и зная их тайну, можно улыбнуться и прийти к гармонии, не бояться и верить - образу-матери, образу-отцу, образу-символу. Все они - красная и сладковатая вода воспоминаний, знаний и мыслей; образ - это самое глубокое, донное и значимое. И там, на глубине, есть свои подводные течения: течение-мать, течение-отец, течение-символ. Они теплее и нежнее, быстрее и изменчивее; в них живет миллионы причин и следствий, родившихся, умерших и еще не зацветших "на глубине в 10 000 сомнительных метров".
Я стала море-океаном. Спокойная и безумная. Абсолютно сильная. До бесконечности слабая. Девочка-звезда. Supernova Нового Поколения, готовая взорваться, наконец отпустить себя, погрузиться с сладко-соленую воду, ободрать все тело о камни и соль, достичь дна и вырваться на поверхность.
Все, что угодно, возможно в моем доме со мной.
|
|
Без заголовка |

Он сказал ей: "мне кажется, я тебя знаю давным-давно,
Мы с тобою, должно быть, встречались когда-то еще.
В той неведомой жизни я был Ясоном, искал руно;
Ты звалась Медеей и знала все сны мои наперечёт.
И, поклявшись хранить от напастей и всякого зла,
Ты спасала меня ото всех... от себя самого не спасла.
А сегодня, смотри - никаких приключений, побегов и битв -
Города - не дворцы - все лежат вдалеке от морей;
Не меняется - смысл тобой возносимых молитв,
И, пожалуй, всё так же не хочется нам стареть:
Мы останемся вечнобольными, мы знаем одно:
Кто хоть раз посмотрел наверх - не осядет на дно..."
Он молчал, а потом вдруг прибавил, совсем горячо:
"Я вчера разговаривал с кем-то за правым плечом,
И спросил: для чего вдруг - мы снова с тобою в пути?
Тот дышал мне в затылок, и тихо затем сказал:
- Мой почтовый на небо еще не прибыл на вокзал,
Но я думаю, чтобы на этот раз точно -
спастись и - спасти".
|
|
Без заголовка |
От James Joyce'а до А. Белого один прыжок через В. Фолкнера. А от Белого до моей мысли о поездке (прыжке-вырывании) в Петербург натягивается нить - та, что звук и that is golden and can not be broken easily.
И таких примеров - как снежинок.
Я сейчас думаю, что весь мир - это такие снежинки, которые образуют сплошной покров (или ком - как кому больше нравится) нашего мира. Или они - мир. Опять же, как кому.
|
|
Без заголовка |
есть прописные
глубоко в самом далеком туннеле
в самой толстой вене
не бойся
никого нигде
даже на самой далекой звезде
есть самые чистые и свеже-зеленые
листья нежного дерева
на горе на вершине мира
есть красные
и багровые отблески
это от его пылающего когда-то сердца
помни о них
самой черно-синей ночью
гори звездой
|
|
Без заголовка |
Вот сегодня ты спрашиваешь, что такое наполненность, а что - пустота,
Думаешь, что я такой светлый и мудрый, прошедший по пересечениям всех нитей;
А на деле все это не так: и тот, чьи слова ты всегда слушаешь и запоминаешь, может быть, стоит намного ниже тебя,
Хотя бы из-за того, что взял на себя неслыханную дерзость - попытаться научить тому, что когда-то узнал сам.
***
И когда реки вспять поворачивали к небесам,
И когда не водою, а светом плескались моря,
А закат и восход шли на зов не часам - голосам,
Я искал таких же, как я.
...да - таких же, как я.
Но когда гасло солнце, стремящееся за предел,
И плыла тишина в ожидании новой зари,
На земле копошилось бессчетное множество тел...
Я бежал от таких, как они.
Двести лет как секунда, песком осыпаются дни,
Подустав от сплетения музык, движений и рифм.
И когда отыскал я своих, мне сказали свои -
Им не нужен похожий на них.
...так похожий на них.
А моря, как и прежде, не плещутся среди гор;
Да и реки - все так же - текут по пустым небесам.
И пока у чужих и чужих продолжается спор,
У меня есть одно, нерушимое с давнишних пор -
Я же сам.
|
|
я не думала, что заслуживаю ТАКИХ совпадений. и ТАКИХ возвращений. спасибо_ |
|
|
Утренние размышления |
|
|
Без заголовка |
|
|
- |
|
|
Superbia |
Моя самооценка волочится за мной где-то на нитке вся в пыли. Тук-тук-тук о камни. Кинуть бы ее в Москву-реку, расшибить о камни, но нет: нитка, тонкая нитка, держится, зепляется за огромные колосс на глиняных ногах моей гордости. Но как известно, даже такой колосс, спаянный холодными взглядами и головой поднятой вверх, может разрушиться в одно мгновенье. Паршиво от того, что этого хочется - этакое желание маленькой девочки. Но чем сильнее разрастается это чувство, тем более отдаляюсь я от всех. Своеобразная плата, but there's never been so much at stake - это импровизированная битва, где на кону - я.
|
|
Jessica Douglas |
Картины Джессики Дуглас (взято с deviantart.com). Очень люблю ее стиль, а потому пост огромный.

|
|
Als das Kind Kind war... |
|
|
Oasis - "Stop crying your heart out" |

|
|
|
|
К вечеру вышло тихое солнце,
И ветер понёс дымки из труб.
Хорошо прислониться к дверному косяку
После ночной попойки моей.
Многое миновалось и много будет ещё,
Но никогда не перестанет радоваться сердце
Тихой радостью о том, что вы придёте
Сядете на этом старом диване
И скажете простые слова
При тихом вечернем солнце
После моей ночной попойки.
Я люблю ваше тонкое имя,
Ваши руки и плечи
И чёрный платок.
Александр Блок.
|
|
не наше дело |
|
|
- |
|
|
риторически.( |
|
|
|
|

|
|
Steve McCurry |
http://www.stevemccurry.com/main.php
Born in Philadelphia, Steve McCurry studied history and cinematography at Pennsylvania State University. He worked at a newspaper for two years before leaving for India to freelance as a photographer. It was in India that McCurry learned to watch and wait on life. If you wait, he realized, people will forget your camera and the soul will drift up into view.
McCurry’s career was launched when he crossed the Pakistan border into rebel-controlled Afghanistan just before the Russian invasion. When he emerged, he had rolls of film sewn into his clothes; images that would be published around the world as some of the first to show that conflict. For more than 20 years he has covered areas of international and civil conflict, including the Iran-Iraq war, the disintegration of the former Yugoslavia, Beirut, Cambodia, Yemen, the Philippines and the Gulf War. He continues to cover Afghanistan, focusing on the human consequences of conflict and war. Steve McCurry became a full member of the prestigious Magnum Photo Agency in 1986.
1.Rangoon, Myanmar, 1994

|
|
Rene Maltete |
|
|
помнить-о-топоре |
|
|
~ |
Рыцарские заповеди
Добро побеждает зло. Но не без нашей помощи.
Совершенство недостижимо, но мы сделаем все, что сможем. И однажды мы сможем доказать обратное.
Ничто не выше совести. Закон, противоречащий морали, не закон.
Не так уж важно быть против зла или несправедливости. Важнее всегда быть ЗА добро и справедливость.
Не ищи Настоящих Друзей. Сначала сам стань Настоящим Другом.
Главное не то, что ты получишь для себя, а то, чего ты от себя добьешься.
Закон обратной пропорциональности звучит так: раздели то, что имеешь, пополам, и получишь вдвое больше
удовольствия.
Посредственностей нет. А серость окружающих людей – всего лишь дальтония наблюдателя.
Все плохое когда-нибудь кончается, в отличие от хорошего. Наша вера в лучшее бессмертна.
Когда вокруг не остается света - вспомни о том, что Свет внутри тебя.

|
|
- |
|
|
Иллюстраторы ANNA & ELENA BALBUSSO |
|
|
Sea Breeze |
|
|
Hiroshi Yoshida |
|
|
Томас Кинкейд |
|
|
- |
|
|
Легенда о происхождении слов |
|
|