Добрый Бог прощает, а злой – карает.
Я на крыше. Скаты её пологи.
Я сейчас сползу потихоньку к краю,
чтобы сесть на кромке и свесить ноги.

Больше всех тоскуешь по тем, кто равен…
Я на крыше – с небом почти что вровень.
А никто не знает, что там – за краем.
Вдруг там горы золота и здоровья,

вдруг там книги, музыка с интернетом,
самобранка-скатерть, вино и яства,
вдруг там тоже звёзды свои, планеты?
А когда не знаешь – чего бояться?

Просто сесть на кромке, болтать ногами…
Видеть сверху маленьких человечков.
Слышать – мама учит ребёнка гамме…
Если Бог истец, кто тогда ответчик?

А внизу зеваки. Дрожат, зевая.
И «переговорщик». Небось психолог.
Он кричит, чтоб я отошла от края.
Что он мелет, умный холёный олух?

Про тебя узнают. Притащат сонным,
сунут в руки рупор в чужом парадном…
Ты сейчас опять обещаешь всё мне,
а потом слова заберёшь обратно.

В то же время, может быть, там, за краем,
ты мне даришь розы и анемоны,
и на кухне – ситцевым ярким маем –
я кормлю тебя пирогом с лимоном…






Нау - Казанова