You're under my skin
A poison within...

Мы безнадежно потерянные люди. Человечки без будущего. Шахматная доска с партией нашего поколения не_людейперевернулась и нет никакой возможности переиграть все заново. Да оно, собственно,никому и не надо.
Растерянно алчущие глаза вечных подростков, не_взрослеющих духовно, застрявших на изломе лет, существ. Забытые всеми идеалами и стереотипами фигурки из слоновой кости, которые так жаждут прибиться наконец к чему то вечному и степенному.
Неуязвимые для любых переворотов их раз и навсегда переломанных судеб. Боги нервно курят в сторонке, потому что нельзя чсто то разбить дважды.
Судьбы-уроды. Судьбы-калеки.
За каждым надменно, намеренно хищным оскалом девичьих губ скрываются ночи агоний, ручьи горечи, моря и океаны раскрошенного асбеста иллюзий. Пустовато-хамские, похотливо блестящие радужки глаз вечно молодых мужчин ведут сквозь корридоры отверженных рук и сломленных надежд. Поколение-pepsi.
Поставленное в жесткие рамки событий, словно бильярдные шары в пластиковом треугольнике. Нереализованные, непризнанные, истлевшие в своей ненужности лишние люди XXI века.
Невостребованные, и потому отброшенные в сторону, кусочки мозаики.
Но даже Снежная Королева, которая выкинута вместе с нами на задворки глянцевой поверхности отшлифованных дней, знала, что Зеркало будет функционировать лишь тогда, когда в паз будет вставлен последний осколок.
Но кто они.чтоб перенимать наше Знание?
Зомбированные тела с бетонной серостью пустых лиц. Поколение надежных, уверенных в своей правоте киборгов. Вера в Закон и Порядок.
Я смеюсь вам в лицо.
Но кто мы? Бывшие джанки, хиппи, басисты и вольные художники, впихнувшие изможденные вечным поиском тела в накрахмаленные решетки белых воротничков и в кандалы блестящих туфель-лодочек. Наклеившие на усталость лиц картонные улыбки. Падающие дома на ворчащие диваны и безнадежно шарящие изможденным взглядом по стандартно_белым потолкам домов-коробок.
Ищущие, алчущие, желающие и вечно. вечно ждущие чего то.
Гаснущие один за другим на остывшем, бывшем когда то жгуче раскаленным, ветре бытия.
Срывающие губами тягучие капли с ветвей Анчара в поисках Истины. Пинком расркывающие двери в покои Снежной шлепком залепляя последний осколок размером с ноготь в пустоту на глади зеркала. Целующие взасос Волка, отпихнув бедром в сторону Красную Шапочку.
В этом все мы. Те, которые не успели, не сумели затормозить, заморозить свою сказку.

Осень, нарисуй мне барашка......

У меня тут нарисовалось такое презабавное ощущение, будто у меня отрезали руку. Или ногу.
Нечто существенное было отделено от моего организма, погружено в ящик на колесах и сослано куда то в необозримые дали. Нечто жизненно необходимое. Отсутствие чего не дает мне спокойно спать по ночам, заставляя ворочаться на сбившихся простынях, словно от боли в кровоточащей воспаленной культе.
Стеклянным скальпелем пространства от меня отсекли кусок плоти. Грубо заштопали рану ворсистыми нитками безликих улыбок и пустых глаз-мониторов. С каждым днем эта дыра в моем теле затягивается,оставляя гниющую пустоту в подсознании, под тонкой пленкой кожи.
Затягивается.
Но по ночам вскрывает сама себя алым цветком боли. Саднящей и желанной. Болью воспоминаний

And we believe in one thing forevermore: to live is to love the pain

Час перед рассветом.

Я лежу на смятой постели, раскинув далеко в стороно то,что осталось от моих искореженных любовью рук. Впиваясь болезненно ясным взглядом в безразличие подвесного потолка.
Блуждаю болотными огнями зрачков по шероховатой поверхности, выискивая в памяти образы,моменты, пустя_key
Лежу.Пытаюсь дышать.
Дыхание с хрипловатым присвистом вырывается из дыры в солнечном сплетении. Тонкие ручейки винного цвета стекают по бледному, покрытому "муррашками" животу, окрашивая кожу в тигриный цвет.
У меня на груди с твоим отъездом расцвел невероятный, невиданной красоты цветок. Ведь это же и есть красота: смесь боли, тления и запаха рубиновых капель. Ведь орхидеи начинают пахнуть лишь тогда, когда начинается период увядания. Вздрагиваю, почти подпрыгиваю на кровати от неожиданного стука по паркету пола. Скрипя шарнирами суставов поворачиваю голову. И понимаю, что это упал высохший бутон орхидеи. Отделившись от скелета растения этот иссохший череп лежит на деревянных плитах и буравит меня черными провалами пахучих глазниц. Из этих дыр валит, прямо таки прет чернота...Хлопаньем вороных крыльев. Запах жженого пера разъедает ноздри.

За полчаса до рассвета я начинаю сходить с ума.

Мечусь по пропитанному сукровицей постельному белью, выплевывая из вырезаной на грудти раны багряные сгустки боли и нереализованных возможностей.
Кричу, разрывая связки невысказанными словами, проклиная, благославляя и распиная звуками дребезжащую тишину. Страх, пропитав белые стены моей комнаты, стекает по мягким обоям водянистыми потоками желчи.

За пятнадцать минут до рассвета я начинаю умирать.

Выгнув спину, зашедшись в спазмах дикого вопля, шаря закатившимися глазами по заплывшим стенам. рана на груди почти целиком поглощает меня, шевеля кровавыми щупальцами перебирает выступающие под кожей ребра.
Слезы вишневой смолой выжигают лабиринты на впалых щеках, пальцы раздирая кожу головы и выдирая клочья волос, стирают рисунок с подушечек о потоки боли.
В момент рассвета, когда темнота выстреливает вверх огненным мячом, выплевывая его в небо,словно подавившись, я уже умер.
Умер для того,чтобы еппел останков моих через несколько секунд начал сползаться воедино. Восстанавливая структуру моего тела.
Заново.

Начинаю понимать фениксов.
Пренеприятные ощущения, черт возьми

Мы разорвали наш мир на кусочки...
Но мы не знаем,что с ними делать

Чак Паланик "Удушье"

В душном баре в мозг осторожным прикосновением стукнула мысль о тебе. Присев на край стула рядом, она бесцеремонно, мягко и настоячиво, отодвинула плечом шум живого рок'н ролла. Заглушая тихими аккордами воспоминаний стук бильярдных щаров, стала шептать мне на ухо нежные полу_слова о тебе. О твоих пальцах, которые сжимают сейчас не_мою руку. О глазах, что блестят тревожным светом, плескаясь по сторонам, не для меня. О том, что не_я ловлю сейчас всем своим существом каждое твое слово. И не_я сейчас жадно впитываю твои движения, резковатый смех, слова, срывающиеся, словно в пропасть. с изогнутых в усмешке губ.

Ты нервно куришь сигарету за сигаретой, зрачки приобретают зеленоватый привкус от запаха абсента. Бог его знает, может ты сейчас вспоминаешь обо мне. Уловив мой вскрик той частью себя,что едина со мной, словно сшита суровой нитью.вдетой в цыганскую иглу, ты возможно вздрогнешь...Тряхнешь головой, рассыпая по плечам волосы, словно забытые и ненужные сейчас иллюзии сновидений.
Может быть даже на тысячную долю секунды на дне бокала ты уловишь мой натянутый смех и мое перевернутое лицо, картой Повешенного, мелькнет в твоих глазах. Но ты моргнешь, отгоняя наваждение всплеском ресниц, и я исчеззну выпадая из тебя, словно ключ от двери дома, назначенного под снос, из чьего то дырявого кармана.

Рывком возвращаясь в прокуренную реальность. И буду снова разглогольствовать о жизни, смерти, любви и о том, что "Березовского то поймали таки на днях. Разве не так?", размахивать из стороны в сторону сигаретой, путая ментоловый дым в не_твоих волосах. Буду смеяться, когда нужно, благосклонно кивать спившимся философам, в каждом из которых умер уже тот или иной гений, безжалостно задушенный цепкими пальцами рутины, и снова не спать ночь.

А в висках - навязчивый стук.

Полумысль

Полувздох

Полукрик...