Настроение сейчас - послушайте и поймете

Я мастер идеализации. Наверное, я могу так представляться – здравствуйте, я мастер идеализации. Он следующий, кого я идеализирую. Рецепт прост. Берем мальчика, немного фантазии, немного жажды тепла, немного алкоголя и коктейль готов. Попробуйте.
Мы летим по ночной дороге, я сижу на заднем сиденье его машины, и вентилятор легким бризом сдувает на меня его запах. Запах табака от выкуренной сигареты и чего-то еще такого близкого, что мне кажется, я касаюсь его щеки своей щекой. Свет фар прорезает темноту и сгустки тумана, они пластами стелятся над дорогой, то появляясь, то исчезая, то снова выныривая из небытия мутными лезвиями.
Играет музыка. Теперь навсегда это Его музыка. Он делает громче, этот ритм, эта мелодия режет мне вены, пронзает мозг. Я еще и мазохист. Мне нравится теперь слушать ее снова и снова, запуская пальцы в волосы и сжимая виски. Я слушаю мелодию, которая для Меня есть Он.
Вернемся в бегущую под колесами ночь. Я выглядываю в окно машины и вижу звезды. Огромное темное небо, огромное чудное звездное небо над головой. Пытаюсь угадать в нем знакомые созвездия, но взгляд не выхватывает ни одного. Это просто пустыня звездного песка, где смотрят на меня яркие и большие, мелкие и незаметные песчинки. Не спать. За последние несколько часов это главная мысль в моей голове – не спать. Он не спит, и я не буду. Ни за что. Хотя уже четыре утра. Я на секунду закрываю глаза, но вижу его руки на руле. Отпечатанная картинка надолго застынет у меня в памяти. Так же как положение ноги на педали газа в моих любимых смешных ботинках. За четверо суток мы не расстанемся ни на минуту – он будет сниться мне по ночам, а днем всегда будет рядом.
Я кладу руку ему на плечо. Тепло. Теплая серая жилетка могла бы сойти за оправдание, но я чувствую Его тепло. Оно такое, как ни у кого. Я помню первое прикосновение к нему, первый поцелуй, первую робкую попытку забраться рукой под свитер. С первой секунды он был родным. Близким, как никто. Мне сложно было осознать, каким образом мужчина может быть таким близким с первого касания. Теперь я привыкла. Теперь я знаю каждую клеточку его тела, помню каждый трепет моих прикосновений на его животе. Я наклоняюсь и целую его в шею за ухом, слегка отодвинув край ворота. И будто не замечаю, что он будто не замечает этого.
Когда случайно нас оставляют на десять минут одних в квартире, я бессовестно пользуюсь ситуацией. Даже несмотря на его сонный взгляд, сердитый как у ребенка, которому не дали яблоко. А потом вдыхаю холодный весенний воздух закатного солнца на балконе и чувствую, как горят ярким цветом губы, натертые его колючей щетиной. Я обожаю это ощущение, когда на губах остается след от его легкой небритости, напоминая о том, что только что произошло.
А потом мы смотрим кино. Старое и доброе. Он смеется и смотрит на меня. Он всегда смотрит на меня, когда смеется. Мы встречаемся взглядами, словно проверяя друг друга – смешно ли тебе? Мне смешно. Мне весело оттого, что весело ему. И солнце бьет в глаза сквозь полупрозрачные шторы, и незнакомый город за окном слегка щекочет нервы. Я так далеко, а он так близко. Так близко и так далеко. Потому что не дотянуться рукой через спинку кровати, чтобы погладить его волосы. Не провести по щеке и не прилечь тихонько рядышком, когда он спит. И причмокивает губами. И мерзнет, свернувшись калачиком под тонким одеялом. Я засыпаю, но слышу его сон сквозь собственный. Как он дышит и смеется во сне. Как ворочается с боку на бок и вздыхает. Под утро я чувствую как ему холодно.
И к черту бы послать все условности. И запереться в квартире на сутки. Его глаза цвета кедровой хвои Ханты-мансийского автономного округа. Зеленые и колкие. Он всего лишь бросает взгляд в зеркало заднего вида и курит, приоткрыв боковое стекло. Но я мастер идеализации, поэтому взгляд его глаз полоснул по сердцу как бритва. И вентилятор легким бризом сдувает на меня его невыносимо знакомый запах.