1. ТРИ АРГУМЕНТА

Чтобы обидеть художника-абстракциониста, достаточно повесить его картину на стену, не глядя на подпись — у вас есть три шанса из четырех нанести ему глубокое оскорбление. Его обида при виде своей картины, висящей боком или вверх ногами, будет столь глубока именно потому, что на самом деле разницы-то никакой нету.

Искусство давным-давно разделилось на два противоположных друг другу направления. Одно направление происходит от слова ИСКУСНЫЙ, другое — от слова ИСКУССТВЕННЫЙ.

Есть искусство причудливой трудолюбивой фантазии, виртуозного исполнения, отшлифованного годами, от которого не оторвешь глаз, и есть искусство маркетинга, где без эксперта вам не определить, откуда это принесли — из мусорника или из музея. Когда произошло это разделение, математически точно определить нельзя, но приходится признать, что с появлением в искусстве "экспертов" умение рисовать стало для художника чуть ли не постыдным делом, этого скоро начнут стесняться.

Я считаю, что не зазорно говорить вслух, что вам не нравится Пабло Пикассо, Марсель Дюшан, Сай Томбли, Марк Шагал, Анри Матисс или Энди Уорхол. Позор говорить, что вам они нравятся, когда на самом деле вам это абсолютно по барабану или вообще от этого тошнит. Главным аргументом апологетов модернизма является то, что ЭТО висит в музеях, стоит миллионы и является постоянно дорожающей статуированной ценностью.

Курт Воннегут написал, что если ученый не может за пять минут объяснить пятилетнему ребенку, чем он ученый занимается, то это не ученый, а шарлатан. Я попробую за 5 минут аргументировано зародить в вас сомнение, если такового не имеется, укрепить его, если оно есть, или вызвать бурю возмущения, если вы абсолютно не поддаетесь разгипнотизированию. Попытайтесь сопоставить три аргумента.

Первый аргумент:

Один мой клиент в Нью-Йорке, купивший у меня несколько работ, показал мне свою коллекцию современного искусства. Насмотревшись вдоволь на уродливые закорючки Пикассо, инфантильные мазюки Шагала и каракули Сая Томбли, я осторожно задал ему вопрос: "Вот скажи, ты действительно получаешь удовольствие, разглядывая это?" Он рассмеялся, допил свой двойной скотч и сказал: "Я что, похож на идиота? Нет, я не чокнутый. Рассматриваю с интересом я как раз твою картину, но есть статусное удовольствие быть членом клуба коллекционеров Джаспера Джонса, например. Сказать небрежно, что купил еще шесть Шагалов и двух Пикассо. Это кайф принадлежности к преуспевающей замкнутой касте. И потом, Пикассо — это вложение, а ты пока любопытная безделушка".

 

 

После 11 сентября не только он, но и несколько его знакомых оказались в тяжелом финансовом положении. И тогда я спросил его, а почему бы ему и всем его друзьям не продать с аукциона все свои коллекции и поправить дела, ведь только у него одного по скромным подсчетам на пару сотен миллионов долларов полотен "великих мастеров". На что он мне сказал: "А какой дурак все это сейчас купит? Если мы ломанемся, как бешеные кони, продавать свои картины, то мгновенно обвалим рынок, с таким трудом созданный поколениями. Лучше мы будем, как и раньше, стабильно дарить свои коллекции музеям и списывать с налогов деньги.

Мой дед когда-то купил это, — он тычет мизинцем на серо-зеленые пятна в золотой раме, — за 1600 долларов. А я, подарив это музею, не заплачу налогов на $ 1200000 благодаря оценкам экспертов. Это такая отлаженная схема — напрячь по большому счету наших наивно-терпеливых налогоплательщиков.

Количество "подарков" давно превысило количество реальных продаж. Приобретают эту лабуду либо наивные "лопухи", купившиеся на глубоко эшелонированную рекламу и желающие приобщиться к элите, либо профессионалы, во внутренних играх поддерживающие и накручивающие цены. Пытаются любоваться Миро, Клее, Джакометти или Муром преимущественно наивные дилетанты, профессионалы же зарабатывают деньги. Им в голову не приходит любоваться акциями "Дженерал Электрик" или акциями Роя Лихтенштейна или Кита Херринга в виде картин.

Давай объясню, очень грубо и схематично, чтобы было совсем понятно. Например, если я продаю тебе 10-фунтовый слиток золота за 10 миллионов долларов, то налоговая инспекция разделает нас обоих под орех, ибо цена на унцию этого металла определяется на торгах с точностью до 4-го знака после запятой. Потому как это очень подозрительная сделка. А если я тебе продаю "великое" произведение искусства (себестоимостью в 10 долларов) за 10 миллионов, то заключения эксперта достаточно, чтобы налоговики умыли руки. Серьезный модернизм — это закрытый высокоорганизованный, продуманный и давно монополизированный рынок инвестирования, перемещения капитала и ухода от налогов.

Романтики очень давно стояли где-то рядом и только у истоков этого бизнеса. Это как торговля бриллиантами. Компания "Де Бирс" утверждает, что бриллианты — вечная ценность. Поговори с геологами, они объяснят тебе, что вечна только человеческая глупость, помноженная на маркетинг. Они-то знают, сколько кимберлитовых вулканических трубок на планете Земля и знают цену 1 карата бриллианта — примерно 5 долларов. Все остальное — это маркетинг.

 

 

Например, у гениального Пикассо более 30 тысяч оригиналов и сотни тысяч принтов. Подумай, ну зачем раскручивать и рекламировать Веласкеса, Боттичелли, Рембрандта, Брейгеля или Босха? Не у каждого из мастеров Возрождения наберется и трех сотен картин, ими можно ну разве что любоваться, а на чем же тогда зарабатывать комиссию, если почти все 300 оригиналов мастера безвылазно торчат по коллекциям и музеям? Если оригинал Рембрандта попадает на рынок, условно говоря, 1 раз в 5 лет, а продавцов искусства пятьсот тысяч? Сеть ресторанов "МакДональдс" зарабатывает больше, чем самый изысканный и дорогой ресторан на Пятой Авеню. Рембрандт — это изысканный ресторан, Пикассо — это "МакДональдс". Нет никаких сомнений, что второе объективно круче первого.

Модернистское искусство — это давно уже и не эстетический бунт, и не пища для духовных потребностей человека, это топливо для бизнес-машины. Это не бесполезная безделушка для любования, а сложный и хорошо отлаженный механизм для зарабатывания денег, который сопряжен с соответствующим очень серьезным законодательством многих стран. Круговая порука — эксперты, дилеры, коллекционеры и, конечно, миллионы тех, кто, не имея собственного мнения, не задумываясь, покупается на нехитрый, но профессионально точно проводимый трюк.

Среди модернистов, конечно, есть и мастера. Сальвадор Дали, например, но я на полном серьезе снимаю шляпу и перед Шагалом, и перед Матиссом — они великие люди, и их полотна стали историей. Они навсегда и по праву останутся в музеях мира и частных коллекциях. Я признаю их безусловными гениями, но, конечно, согласен с тобой, что любой ребенок сможет нарисовать картину не хуже большинства из этих действительно великих людей. Им не обязательно было уметь рисовать — они и не умели. Между прочим, трусы Гитлера тоже будут стоить больших денег на аукционах, хоть и фасончик так себе и ткань не ахти какая. Кусок истории ценен сам по себе. Пикассо и Шагал всегда будут стоить денег. Они гении, со-первооткрыватели маркетинговой схемы. Их таких сотня, не больше. Но целые поколения их последователей улетят на помойку. Все как в бизнесе: хитрец, укравший миллиард, заплатит за амнистию и будет неподсуден, укравший хлебную корочку идет в тюрьму".

Второй аргумент:

Вы видели, наверное, фильм "Дело Томаса Крауна". Там учительница приводит в музей "Метрополитен" учеников и показывает картину, с которой начался импрессионизм. Детям откровенно начхать на эту уродливую мазню — сами умеют не хуже.

 

 

Тогда учительница вынуждена пустить в ход последний аргумент, она говорит: "О'кей. Эта картина стоит 100 миллионов долларов". Такая цифра оправдает любое уродство, дети, восторженно открыв глаза, хором тянут: "В-а-а-а-у!!!". Не красота картины, а сумма произвела впечатление.

Третий аргумент:

Если вы читали сказку Андерсена о голом короле ("Новое платье короля"), то имели возможность узнать, что убеждаемы не только идиоты, а и на всякого мудреца довольно простоты. В реальной жизни психологи провели эксперимент. Десяти людям показывали маленький круглый белый предмет и просили его описать. Девять первых человек были актерами и описывали предмет как большой, прямоугольный и черный. Десятым каждый раз был обычный человек. Он, выслушав весь этот бред, бледнел, потел, кряхтел, но когда до него доходила очередь, нес ту же околесицу, заикаясь и нервно ломая пальцы. А когда ученые спрашивали его, какого рожна он называл круглое прямоугольным, маленькое массивным, а белое черным, он отводил глаза и не мог ничего вразумительного сказать.

В упомянутой сказке Андерсена два мошенника "шили" из воздуха костюм короля. Главное было заранее всех предупредить, что, мол, дураки волшебную ткань не увидят и им король покажется голым. А умные увидят новый наряд во всей красе. И вся свита, видя голый живот Его Величества, наперебой хвалила покрой, расцветку и богатство отделки нового платья короля.

Суть старой сказки и реального научного эксперимента в том, что человек готов действовать вопреки здравому смыслу и собственным чувствам, лишь бы публично не прослыть дураком. Короли модернизма частенько голые и не просто голые, они старые, бородавчатые, давно не мытые, лысые, заскорузлые и ожиревшие. Вопрос времени, когда возглас мальчика из толпы: "А король-то голый!" сдетонирует бомбу. И все ваши утверждения о том, что Земля не может быть круглой (потому как все "эксперты" единогласно считают ее плоской), надоели не только мне, они надоели и Христофору Колумбу, и Галилео Галилею, и Джорджу Соросу, которому тоже говорили, что "один наглый янки" никогда не уронит такой колосс, как английский фунт.

Спросите у ребенка, почему он не смог нарисовать домики прямыми линиями, человека — похожего на человека, а деревья — так, как ему самому хотелось бы. Он честно ответит: "Я не умею". Взрослый жулик на его месте соврет вам в глаза: "Я так вижу".

Ну так как, вам еще нравятся "отточенные, тонкие, мастерски выполненные, глубоко философские" полотна знаменитостей, неотличимые от детских рисунков? Если вам не жалко еще трех минут, то я вам расскажу, как мы дошли до такой жизни.

Статья художника Сергея Пояркова