Было это в те далекие «застойные» времена, когда два раза в год граждане по разнарядке сверху и по очереди в своем коллективе ходили на демонстрации, показывая неимоверную солидарность и любовь к родной партии. Меня как молодого специалиста, окончившего институт в марте, отработавшего в апреле на строительстве Олимпийского объекта (в тот год была Олимпиада) послали (а как комсомольцу - оказали высокое доверие) на Первомайскую демонстрацию.
Итак, 1 Мая - ранний подъем, сбор у райкома, загрузка в автобусы, приезд на место сбора района, инструктаж и построение в шеренги перед «Ударником» в ожидании движения на Красную Площадь. Старшие товарищи с накопленным опытом конспирации разливали заранее разбавленный и настоянный на лимонных корочках вынесенный с работы спирт. Настроение поднималось, становилось весело и тепло, а организм уже готов был кричать лозунги, петь песни и приветствовать кого надо. Для пущей солидарности и убедительности в каждой колонне был обязательно колесный транспарант: самоходная тележка или даже автомобиль, закамуфлированный под какой-нибудь корабль Революции или сельскохозяйственный комбайн. Наш район в тот год «боролся» с империализмом, поэтому на четырехколесной телеге была создана композиция «смерть буржуям - поджигателям мировой войны». Представьте себе Дядю Сэма, сделанного в виде снежной бабы в смокинге с маленькой головкой в цилиндре и со звериным оскалом на лице.
Снизу болтаются две тощие ножки, а в таких же тонких ручках, покачивая ими на каждом камне брусчатки Красной площади, как бы размахивая, - атомная и водородная бомбы. И весь этот злобный капиталист был поднят на четырех блестящих штыках, идущих от углов каталки и упирающихся в его жирный зад. Композиция была выдержана в «современном духе», утверждена сверху и не вызывала особенных эмоций ни у нас уже хороших, ни у людей в штатском...
Когда до главной точки нашего похода - трибуны Мавзолея оставалось метров двадцать, когда из тысячи глоток неслись слова поддержки и солидарности, любви и одобрения, у маленькой девочки, пошедшей со своим папой на демострацию, а потому не выспавшейся, оглушенной шумом, уставшей от ходьбы, и посаженной на нашу тележку с транспарантом, из руки выскочила связка разноцветных и разнокалиберных шаров. Сотни шаров улетали в тот день в воздух над площадью, но эти - зацепились за революционные штыки. Два шара болтались сзади буржуинского тела обращенного к ГУМу, а три другие, как специально: два круглых красных и синяя сосиска приклеились спереди живота, обращенного к трибунам. Народ вокруг офигел. Композиция приобрела, наконец-то, законченный вид. Конечно, нам (стране) было наплевать как мы изображаем капиталистов, хоть с яйцами, хоть с членом, но это была Красная площадь, по ТВ шел прямой эфир, чуть ли не на все страны, и такой пассаж.
На главной трибуне страны и на трибунах рядом тоже началось некоторое оживление: начали показывать пальцами в нашу сторону и толкать задремавших товарищей. Не зная чем все это грозит, люди в штатском стали пачками (и откуда только взялись!) залезать на тележку и пытаться сорвать шары между ног буржуина. Телега, успевшая за время временного ступора доехать до Мавзолея, сразу же остановилась - так как толкать ее с несколькими дополнительными мужиками по брусчатке стало невозможно.
Теперь на нашу композицию смотрели уже все. Но штыки еволюционно-освободительного движения были сделаны не только качественно, но и длинными, поэтому все попытки снять шары были тщетны. Не знаю, кто посоветовал, но одному из стоящих на телеге передали красный флаг...
А теперь картина маслом: Первомай, перед трибуной Мавзолея с членами Политбюро, размахивая бомбами, на высоте четырех-пяти метров над площадью на штыках висит Дядя Сэм с огромным синим фаллосом и красными яйцами, по которым снизу красным знаменем с остервенением лупит мужик в сером пиджаке.
Тележку нашу в конце концов вытолкали с площади все те же ребятишки в серых пиджаках, шарики с чувством исполненного долга улетели в московское небо, девочке дали флажок, утерли слезы и отвели на всякий случай подальше от «буржуина», а мы, насмеявшись на три года вперед, стали ждать последствий.
Их, к счастью, не было - видимо, верхнее руководство приняло случайность за хорошо продуманную и утвержденную акцию против американского империализма.