Сколько я себя помню, я всегда видел ее с сигаретой...
Шла ли она по улице, бежала ли к автобусной остановке, придерживая развевающийся шарфик, прогуливалась ли по набережной в ожидании кого-то — всегда из ее сумочки выглядывал краешек сигаретной пачки.
Я не видел, что это были за сигареты, но несомненно какие-нибудь женские. Иными словами — ЭЛЕГАНТНЫЕ. Я не мог представить, чтобы она курила какой-нибудь примитив, типа Кента или Честерфильда. И уж точно никаких ЛМ-ов и прочих Альянсов.
Только что-нибуль утонченное:Вог, Эпикью, Вирджиния Слимс, Эссе...
Тонкая папироска, предназначенная только для женщин...
Пусть говорят, что курящая женщина — это отвратительно, мне всегда нравился ее легкий профиль на фоне серого питерского неба с едва заметной курительной палочкой в руке.
Но это только на людях. Дома, я уверен, она была совсем другой.
Прежде всего, она курила только на кухне — самом священном и одновременно самом уютном месте в квартире.
Многие люди видят неизменный атрибут сигареты — чашку кофе. Не спорю, это так, но я уже говорил, что дома она была ДРУГОЙ.
Поэтому дома она курила только трубку...
Нет, не эту массивную громадину, которую старательно пользуют толстенькие благообразные господа в наглаженных жилетках.
Нет, ее трубка была образцом легкости и изящества. Длинная, с маленькой чашечкой на конце, темно-коричневого цвета. И, казалось, что от нее исходит какой-то едва уловимый аромат свежего дерева.
Но если неизменный атрибут сигареты — чашка кофе,то дополнением к трубке является глиняный бокал горячего глинтвейна. Ну или чего покрепче, грога, например...
Говоря все это сейчас, я одновременно представляю себе картинку, которую придумал давным-давно:
за окном темнота, но на кухне горит уютная маленькая лампа;
на столе в беспорядке валяются карты — очевидно она опять пыталась научиться гадать;
она сама сидит в кресле, завернувшись в большой и пушистый плед;
рядом на столе стоит бокал с глинтвейном...
Конечно, ко всей вышеперечисленной картине не хватает только камина, но и его удачно заменяет тихо гудящая духовка: в ней печется что-то очень вкусное...
Вот такие странные мысли одолевают меня каждый раз, когда я вижу ее. и каждый раз, когда она проходит мимо, я лелею надежду, что однажды она остановится, взглянет на меня и, улыбнувшись, отведет к себе домой...
Грустно вздохнув, я попытался усесться поудобнее, насколько это было возможно на узком клочке скамейки.
Внезапно чьи-то руки мягко дотронулись до моих ушей и, подняв голову, я увидел самую долгожданную и оттого самую прекрасную улыбку на свете. И, продолжая улыбаться, она спросила:
— Пойдешь со мной?
***
Редкие прохожие, гуляющие по набережной, улыбались вслед девушке, которая шла по гранитному парапету, бережно прижимая к своей груди котенка. На лице ее светилась тихая радость, котенок умиротворенно мурлыкал.
...И никто так и не заметил, что возле скамейки осталась лежать, ставшая уже ненужной, пачка сигарет...
