Знаете, магический реализм не всем нравится. И портят его те писатели, которые под его видом предлагают читателю плоды тяжких дум, выуженные из совсем уж тёмных закоулков подсознания. И совсем уж беда, если закоулки превращаются в улицы. Да не просто в улицы, а во вполне осязаемые улицы какого-нибудь крупного города. А если город к тому же довольно старый, то значит за долгое время скопилось достаточное количество историй, которые можно рассказывать бесконечно. Хорошо, если это будут городские легенды или важные и определяющие сказания, но если вместо этого будет предлагаться сюрреалистическая картина бытия, ломающая представление о реальности… В таком случае любой фонарный столб может стать достопримечательностью — нужно лишь выдумать что-нибудь занятное. Собственно, Макс Фрай занимается чем-то подобным. Только он оперирует не накопленными годами данными, а выуживает текст прямо из головы.

Читать далее

Ругоны парят надо всем. Маккары же опускаются всё ниже. Но случилось необычное… среди Маккаров появился аббат. Не простой аббат, а истово верующий, самозабвенно согласившийся пойти в церковь беднейшего во всей Франции округа. Он добровольно выбрал место службы. Теперь же не знает, чем лучше заткнуть дыры в стенах, чтобы не замёрзнуть ближайшей зимой. Также не знает куда деться от развращённой паствы, не считающей религию важной составляющей жизни. Тяжело будет проповедовать Сержу Муре в такой обстановке. Эмиль Золя поможет ему в этом, поделившись с читателем мельчайшими деталями быта служителя церкви, вплоть до сокровенных мыслей. И надо сказать, сокрыто в безгрешной голове аббата множество такого, от чего развратный из развратных прихожан придёт в недоумение. Золя требовалось показать ещё одну историю рода Ругон-Маккары — он это сделал. Однако, натурализм на этот раз вышел у него не таким, как обычно. «Проступок аббата Муре» — это больше история падения во имя любви, не более того.

Читать далее

Малая заинтересованность творчеством Генри Джеймса за пределами англоязычного мира легко объясняется своеобразным стилем писателя. Его произведения обязательно содержат в себе глубокую суть, до которой очень трудно добраться. Переваривать внутри себя загадочные хитросплетения сюжета — непосильная задача Складывается впечатление, будто Генри Джеймс писал для интеллектуалов, на досуге почитывающих нетривиальные книги, способные пролить каплю бальзама на их трепетное неприятие к увлечению масс литературой сомнительного качества. Только вот быть выше других — не значит писать достойные общества произведения. Джеймс не желает делиться с читателем линейным сюжетом, постоянно предлагая вместо этого подобие сумбура: есть определённая история, она не будет полностью раскрыта перед читателем, персонажи о чём-то говорят, внимание читателя парит в стороне от происходящих событий… И вот занавес опускается. Не хватает Джеймсу места, поэтому рассказы не являются важной стороной его творчества.

Читать далее

О жизни Георгия Саакадзе после изгнания из Грузии известно не так много, что заметно по содержанию второй книги Анны Антоновской про Великого Моурави. Стиль изложения также не утратил тяжеловесности. Хочется спросить автора, зачем он мучил себя и будущего читателя, рассказывая историю не столько о самом Саакадзе, сколько наполняя повествование множеством персонажей, чьи диалоги хоть и формируют общее впечатление о происходящих событиях, но при этом продолжают оставаться стенографией чьих-то бесед о ситуации вокруг и возможном развитии событий.

Саакадзе всегда хотел объединить раздробленную Грузию в единое государство. Только как усмирить гордость грузин, каждый из которых думает только о себе? Казалось бы, сломить таких людей трудно. Сделать это изнутри — невозможно. Для это нужен сильный правитель. Только измельчали все государи. Нет и не ожидается никого, кто бы стал подобным Давиду Строителю или царице Тамар. И Саакадзе нашёл решение. Каким бы тяжёлым оно не казалось и как бы не относились после этого к нему сородичи. Пришлось Великому Моурави принести себя в жертву обстоятельствам, как и родную страну принести в жертву соседним государствам. Если не получается мирно решить проблему, значит надо её устранить чужими руками. Изгнание Саакадзе благоприятствовало этому.

Читать далее

Фрагмент книги Константина Трунина "Отрицательная субстанция". Читателю предстоит в течение суток наблюдать за работой фельдшера скорой медицинской помощи.

Читать

Борис Васильев никого не обеляет и не очерняет. Он объективно оценивает произошедшее. Война началась 22 июня, первым пал Брест. Незадолго до этого с магазинных полок исчезли соль и спички. Все были готовы к началу конфронтации между Советским Союзом и Германией. Не подготовилось лишь руководство страны, уверовавшее в подписанный договор о ненападении. «В списках не значился» с первых страниц готовит читателя к началу боевых действий, чтобы потом погрузить в будни защитников крепости, решивших не сдаваться до той поры, пока они будут сохранять уверенность в возможность одолеть врага и даже дольше, когда надежда растает. Васильев довольно вольно восстановил события того времени, опираясь на свидетельства, доступные для всех желающих в музее Бреста. Надо понимать, он не ставил себе целью воспеть чью-то возможную храбрость. Скорее Васильев желал донести до читателя ощущение резкого сокрушительного перелома в жизни людей, который следовало бы избежать. А если избежать не удаётся, то верить до конца, не сдаваясь.

Читать далее

«Брешь» является первым серьёзным произведением Патрика Ли, а значит содержит в себе ряд тех особенностей, которые практически всегда встречаются в книгах начинающих писателей. Они портят общее впечатление. Однако, если в итоге у читателя находятся слова для выражения мнения, значит автор смог добиться своей цели — привлечь чьё-то внимание. Творение Патрика Ли перегружено описаниями — в них буквально тонешь. Сюжетная канва — избита до безобразия. Создать новое у автора не получилось: он соединил «Хроники Амбера» Роджера Желязны с идеями Роберта Хайнлайна и Клиффорда Саймака, добавив в получившееся ингредиенты из «Пикника на обочине» братьев Стругацких, завершив включением в повествование злого гения, корни которого можно найти где угодно, хоть в «Гиперболоиде инженера Гарина» Алексея Толстого. Общая задумка у Патрика также не блещет оригинальностью. Ему показалось удачным свести запуск коллайдера к образованию бреши в неизвестную реальность, откуда посыпались могущественные артефакты. Не конец света — уже на этом спасибо.

Читать далее

Можно быть бесконечно популярным писателем, одаривая мир потугами мыслительного процесса, но когда-нибудь вся твоя жизнь станет мифом, пустой легендой. О тебе будут говорить положительно, никогда не вспоминая почему так стоит говорить. Ты будешь числиться зачинателем жанров и литературных традиций, а твоё творчество всё равно будет пылиться на полках. Да и само твоё имя забудется, как и все твои деяния. Хорошо, когда читатель будет с гордостью смотреть на корешки твоих книг, чаще не осмеливаясь ознакомиться с содержанием оных. А если издатель осмелится заново напечатать некогда популярные творения, то скорее прогорит, дав пример другим более к твоим книгам не возвращаться. Останется любопытным находить раритетные образцы твоего творчество в пыльных углах, да внимать завлекающим аннотациям, чтобы решиться открыть и прочитать. К сожалению, мир меняется… и надо быть чем-то большим, дабы не раствориться в потоке аналогичных тебе писателей одного-двух поколений.

Читать далее

Сюжеты пьес Островского особой разницы между собой не имеют. Автор постоянно повторяется, говоря на одни темы, не сильно задумываясь над вариациями. Чтение некоторых из них вызывает ощущение Déjà-vu: где-то уже это ранее встречалось, эту пьесу я уже читал. Отделаться от этого невозможно, пока действие не переходит к заключительной части повествования. И только там Островский позволяет себе изменить знакомые читателю обстоятельства. Трудно заранее предполагать, чем всё-таки закончится пьеса, но кто-то из действующих лиц должен умереть, по иному у остальных персонажей не получится обрести счастье. Не обходится у Островского и без афер. Надувательства цветут весьма бурно.

Читать далее

Говорят, надо называть вещи теми именами, которыми их обычно называют. Не все люди могут себе такое позволить. А что делать, если фантазии человека улетают к выдуманным им странам и персонажам? И при этом он желает называть вещи теми именами, которыми как раз и называют? Даже учитывая, что фантазии данного человека не просто отражают его пристрастие к низменным увлечениям, сколько проецируются на бумагу без прикрас. Анджей Сапковский может считаться замечательным автором в жанре фэнтези, но его произведения навсегда останутся пристрастием людей с аналогичным образом мысли. И чаще всего Сапковского интересует половая сфера и всё, что с ней связано. Поэтому читатель должен быть готов и к вольным словам героини касательно её забав с детородным органом тролля на спине единорога, как и к тому, что остальные герои на протяжении доброй части книги ведут похабные речи, сидя в трактире, где всё сводится к сортирной тематике.

Читать далее

Фрагмент книги Константина Трунина "Отрицательная субстанция". Читателю предстоит в течение суток наблюдать за работой фельдшера скорой медицинской помощи.

Читать

Евреев в Европе не любили. Их притесняли разными способами, одним из которых было условие жить в гетто, не имея при этом права выходить за его пределы. Жизнь евреев напоминала болото, отделённое от бурной реки платиной. Этажи над их домами надстраивались, а возможностью прокормить себя становились операции с деньгами: единственное, что им позволялось. Ужас положения доходил до того, если опираться на исторические документы, следуя которым еврей не мог заниматься прелюбодеянием с христианкой — за это их обоих отправляли на костёр. Радужная перспектива возникала только в одном случае, когда еврей отказывался от иудаизма и переходил в христианскую веру. Только тогда он переставал быть евреем и становился полноправным гражданином. Лион Фейхтвангер предложил свой вариант жизни реального исторического лица Зюсса Оппенгеймера, жившего в начале XVIII века на территории герцогства Вюртемберг, части Священной Римской империи. На фоне возвышения Зюсса Фейхтвангер показывает быт еврейской общины такой, какой она была.

Читать далее

Нельзя представить себе американскую литературу без творчества Джеймса Купера. Он был автором своего времени. Писал на те темы, которые были наиболее востребованными. А интересовали людей прежде всего романтические представления о прошлом. Недавно образовавшееся американское государство испытывало острую необходимость в восполнении подобных пробелов, поскольку в Европе сюжетов хватало с избытком, а Новый Свет не знал откуда черпать вдохновение. Купер не заглядывал настолько далеко, чтобы можно было охватить большой исторический промежуток. Он поставил себе целью описать становление государства Северо-Американских штатов, чем и занимался на протяжении всей жизни, найдя даже место влиянию переселенцев на коренное население. Одним из первых исторических романов, события которого происходят в Северной Америке, стал «Шпион» Купера. Он же стал второй книгой автора.

Читать далее

Ситуация с аннигиляцией у Джеффа Вандермеера скорее напоминает стагнацию. Понятно, что автор хотел создать произведение, ничем не уступающее «Хребтам безумия» Говарда Лавкрафта. Но получилось у него нечто более схожее с творчеством Урсулы Ле Гуин. Описываемые им события закручиваются вокруг неких искажений в реальности, суть которых не имеет никакого значения. Автор скажет, что это первая книга трилогии. А читатель ему ответит отрицанием, поскольку история Вандермеером рассказана от начала до конца, и продолжения ей не требуется. Как бы Джефф не пытался разбить повествование на части, выдав вместо одной добротной книги несколько произведений, завлечь с первого захода у него не получилось. И у всего этого есть свои разумные объяснения. Главное из которых, автор не захотел читателю ничего рассказывать, поделившись лишь общими сведениями касательно одного таинственного объекта. Была бы в его недрах скрыта ужасающая читателя сущность грозящей катастрофы в лице подобия возродившегося Ктулху, да ничего даже не просматривается. Лишь голые декорации для фильма ужасов, не более.

Читать далее

В 2014 году я написал книгу. Издательства ей не заинтересовались. Поэтому было принято решение выложить в интернет для свободного доступа. Каждый четверг, либо пятницу, начиная с 22 октября 2015 года на сайте trounin.ru будет выкладываться очередная глава.

Читать далее

Здоровая порция цинизма — это здорово и полезно для здоровья. Не стоит отказывать себе в возможности над чем-нибудь жестоко пошутить. Впрочем, циничное восприятие окружающей действительности можно сделать образом жизни, но тогда необходимо будет тушить свет, иначе ненароком легко получить по лбу. Художественная литература не раз озарялась рождением едких персонажей, чья манера общения заставляла читателей негодовать от возмущения. Оправдывать свинское отношение бесполезно, поскольку по-свински поступает не только действующее лицо, сколько аналогично ведёт себя уже читатель. Шоры мешают разглядеть многоплановость происходящих процессов, где есть место абсолютно всем людям. И не стоит пенять на автора, что он подарил миру очередного нелюдя с логикой скопидома. Такие встречались всегда, есть они и в наше время. Почему бы им не быть в России после отмены крепостного права? И кто сказал, что в их словах и поступках нет разумности? Их можно понять, нужно лишь постараться.

Читать далее

Экзистенциализм, поиск себя, расстановка приоритетов, борьба с обстоятельствами, ощущение безысходности — «Женщина в песках» Кобо Абэ. Можно всю жизнь искать смысл бытия, чтобы наконец-то его найти. И, кажется, он действительно найден. Тогда как на самом деле — это всего лишь иллюзорное восприятие действительности. Человек никогда не сможет достичь той степени гармонии, чтобы обрести уверенность в понимании происходящего вокруг. Версии сменяют друг друга, бесконечно повторяясь, так и не приходя к единому определению искомой сути. Произведение Кобо Абэ может восприниматься аналогично. Происходящие в книге события замкнуты на непредсказуемости предопределённости. Нужно смириться с обстоятельствами, иначе суждено погибнуть, не выбравшись из вороха свалившихся на тебя проблем.

Читать далее

Угнать самолёт очень просто, если не обычным людям, то героям Чака Паланика точно. Для этого достаточно использовать банку из-под газировки и урну для праха. И считай, что самолёт тобой угнан. Но ведь это нужно не акта терроризма ради, а чтобы рассказать чёрному ящику длинную историю жизни. Собственно, подобная история — это и есть «Уцелевший». Заявленные автором несколько часов не оправдывают ожиданий, поскольку история растягивается на десять, из которых значительная часть отведена под полную чушь, которая не должна была попасть на ленту записывающего устройства. Читатель должен приготовиться к тому, что главный герой будет рассказывать абсолютно всё, начиная от правил разделки омара перед приготовлением и заканчивая цитатами из Ветхого Завета. Это не Паланик, написавший «Бойцовский клуб». Это Паланик, понявший, что надо писать, не обращая внимания на других.

Читать далее

Джек Лондон писал слишком много, поэтому в его произведениях часто сталкиваешься с моментами, которые можно с уверенностью назвать нехарактерными для данного автора. Разбирать по существу творчество Лондона в n-ый раз нет необходимости, о нём написано уже много, чтобы лишний раз выкладывать повторение ранее сказанного, только другими словами. Стоит отметить, что писатель умер в 1916 году, и принято считать, будто сборник рассказов «Черепахи Тэсмана» был последним прижизненным изданием Джека Лондона. Этот факт добавляет интереса, так как всегда хочется узнать, о чём думал человек, прежде чем его жизненный путь завершился. И хотя Лондон был молод (он прожил всего каких-то сорок лет), однако постоянно страдал от проблем со здоровьем, возникших от известных читателю обстоятельств, если ему знакома автобиографическая работа писателя «Джон — ячменное зерно». Отнюдь, это не злоупотребление алкоголем, а совсем иные причины. Самое удивительное, Лондон никогда не писал пессимистических сюжетов. Да, он предсказывал победу капитализма над пролетариатом, но и в этом видел ступень к достижению счастья.

Читать далее

Если юный гений не найдёт применение своим талантам в детстве, то он потом найдёт для них применение в чьей-нибудь смерти. И хорошо, когда подобное произойдёт не от его рук, а сам он будет занят расследованием оного. Так случилось, что Алан Брэдли придумал маленькую девочку, скрестив в ней одновременно доктора Ватсона и Шерлока Холмса. Она невероятно умна и сообразительна. И автор воспользовался этим, перенеся на страницы книги выдержки из Британской энциклопедии. Получилось так, что вместо расследования Брэдли предлагает читателю в суждениях отталкиваться от научных данных. Безусловно, занятно находить связь между атомным числом кальция и цифрой двадцать, также как и оценивать эффективность приёма чая с наперстянкой или умело определять яды на запах. Но по большей части, кроме интересных фактов в книге ничего больше нет.

Читать далее