Я впервые говорила, не напрягая языка. На самом деле, я уже спала, прижавшись голой спиной к тебе. И мой разум и уж тем более органы речи спали. А я говорила, что чувствую с той самой первой секунды, как начала чувствовать. Ты тоже спишь, но киваешь и иногда тоже издаёшь невнятные звуки. А потом вздрагиваешь, так, что я слышу как скрипнул матрац, лязгнули твои зубы, прервалось дыхание. Мне кажется, ты умерла. Я пытаюсь разбудить тебя и плачу. Ты поднимаешь голову и засыпаешь вновь, а я продолжаю плакать. А потом снова разговариваю, мне кажется, той ночью я разговаривала до самого утра. Оно наступило, застигнув меня голой и говорящей.
Мне очень страшно дожидаться утра и ешё более страшно засыпать, зная, что утром мы расстанемся. Расстанемся и ты запомнишь меня с опухшей рожей, потому что не исключено, что всю ночь я тихо проплачу.
======
Моя сладкая, я не знаю, почему ты плачешь, но, пожалуйста, встань и иди, люди же смотрят, твою мать. Девушка, девушка, девушка, де…. У тебя получится, у нас получится!
Я делаю невероятное усилие над собой и закрываю рот руками. Встаю. Разворачиваюсь.
Руки в карманах. Кажется. Я зажимаю фильтр губами и оттого тихо и невнятно прошу снова прикурить.
- вернулась?
Киваю. Глупо. Очень.
- ревела-то чего?
Я не могу оторвать глаз от носов чужих ботинок. Прикуриваю вслепую. А чужие пальцы отлепляют от губ примёрзший фильтр.
- у меня в кармане есть три зажигалки.
- на четвёртую.
Наверно, мне всё-таки не рады.
Я стою. И стою. И всё ещё стою, до сих пор. У меня никто ничего не спрашивает кроме «получится?» а я знаю, что смогу. Я всё могу. Всё умею. Я знаю, что у меня паспорт серии 4601, номер 572288, а им это не интересно.
- барышни?
Я поднимаю глаза. И не вижу ничего кроме ботинок. Только массивные носы рядом со скамейкой и бугорки снега на них и сверху, откуда у нормальных ботинок должны расти ноги.
А с четырьмя зажигалками жизнь уже качественно иная, нежели с тремя. Я сажусь на корточки и начинаю поджигать снег.
==============
Это лишь гравитация. Она лежит. Ты стоишь. И чувствуешь, что вот-вот упадёшь на неё, придавленный неизмеримым атмосферным столбом, и ещё, возможно, своей животной похотью. Мне нравится разглядывать своё отражение в спокойной водной глади, утонув по щиколотку в песке. Это тоже Я, только совсем в другой плоскости. Между нами угол в 90 градусов. И главное – нас двое. Ты книга обо мне, которую я хочу утопить, чтобы никто не узнал и сама не помнила. Ты и моя, и сладкая, и М к тому же. Я ухожу и бросаю тебя в воде, я не хочу тебя знать и помнить. Я ухожу, а ты остаёшься. И мне не жалко, я знаю, что ты будешь лежать там и никуда не денешься. Никогда не исчезнешь. Я возвращаюсь и вижу тебя снова. Теперь ты живёшь только там.