Обратно, забурившись в вагон, герои повествования по чугунке вернулись на <базу> Ну по мосту приснопамятному проехали, понятно дело. Чего про него рассказывать, и так все знают. Решили переночевать, утром заправиться и двигать:

Поутру, забрав зелёных с бодуна Паттайских попутчиков Степаныч вырулил в сторону Бангкока. Конкретного плана никакого не было, всё по ситуации. На выезде заправились.

Пока ехали, совещались. Попутчикам надо было на север двигаться, по железке, и их целью был вокзал. Сеня, в свою очередь планировал показать Степанычу город со смотровой площадки Байка, ну и по стандартной схеме, по каналам прокатиться, пошопиться, попутно обозреть какие-нибудь достопримечательности, впрочем, относительно последних, были сомнения, насколько интересно будет старому шоферюге париться по дворцам храмам ступам и прочим лингамам.

Относительно передвижения. Решено было бросить авто где-нибудь на выезде из мегаполиса, чтоб не наживать геморроя с трафиком и блужданиями. Вписаться куда-нибудь, чтоб бросить шмотки, и переночевав выдвигаться в Паттаю, тем более отпущенный срок использования автомобиля истекал уже.

Когда въехали в пригороды, несмотря на выходной и утро движение было просто безумным. В пробках долго не стояли, но движок ощутимо грелся, Степаныч дёргался, потел и матерился. Попутчики не выдержали, и попрощавшись соскочили, пропав как в водовороте.

- Всё, я так больше не могу. Где будем машину ставить, чтоб найти её потом?

- Где ни будь приткнём!

- А лыжи ей не приделают? - беспокоился Степаныч

- Да не должны:

Тупо куда-то ехали, и мыслей не возникало. Сеня почесал репу, и скомандовал стоп.

- Есть идея. Нужен проводник.

- Давно б так, а то у меня рак мозга уже!

Поймали буквально за шиворот какого-то щуплого мотоциклиста в чалме. Индус видимо. Сеня ему растолковал, чего требуется. А требовалось ехать впереди джипа и рулить на Каосан роад. Тот, подогретый полтинником батов, перспективой получить столько же по прибытии, согласился.

Степанычу, в свою очередь предстояла гонка с преследованием.

- Не потеряешь лоцмана?

- Кого?

- Ну, этого, Сусанина.

- Да не должон, у него там на майке на спине хуй нарисован, особая примета.

- Это не хуй, а хобот. Это божество индуистское, не помню как называется!

- Да какая разница, я вижу, что у этого убожества хуй вместо носа.

Поехали. Степаныч проявлял просто чудеса. Он вперился взглядом вперёд как Талалихин. Его профиль был прекрасен. В потоке драйверы просекли, что надо быть поосторожнее. На развязке вдруг ведущий пропал.

- Где он сука?

- Вот он сзади вроде, пропусти его.

- Съебаться решил хуеголовый! Не пройдёт!

Степаныч устремился за мотобайком, как сапсан за куропаткой. Тот вдруг начал петлять. Он перемещался из ряда в ряд, непрерывно оборачивался, чалма крутилась. Заехали в совсем уже какие-то закоулки. Там индус бросил мотоцикл и скрылся в подворотне.

- Ах ты ж падла!

- Степаныч выскочил, не открывая дверь и бросился в погоню.

Сеня в неведении остался в машине.

Не прошло и пяти минут, как показался Степаныч победно махая купюрой над головой.

- Наебать решил, козлина! Захожу, а там их как тараканов! А наш, ветошью притворился, в гамаке, типа спит. Я ему говорю, деньги давай скотина!

- По русски?

- А как ещё? Ну показал пальцами (потёр) Чуть не заплакал он смотрю. Отдал.

Степаныч протянул измятую ассигнацию, победно надуваясь.

- Поехали другого искать!

- Степаныч, я ему не сотню давал, а полтинник:

- Да какая разница, нечего обманывать.

Развернулись, поехали в обратном направлении, в сторону <большой дороге>. Не успели проехать и квартал, как им навстречу показался:.запыхавшийся индус, на мотоцикле в хуеголовой футболке. Он что-то кричал и размахивал руками, объясняя что-то Сене.

- О кей, о кей!

- Поехали Степаныч, не того зайца ты загнал в нору. Этот отстал от нас, еле догнал. Ругается! Уже думал не найдёт.

- Во бля! А тот тогда кто был? У них мода видать, с хуями на майках ездить:

- Силён ты! У индуса, выщемить сотню! Впрочем, он наверное обосрался не по детски, за ним фаранги гонялись всё таки!

- Нечего прятаться: все они, на одну рожу.

С грехом пополам приехали на Каосан. Рассчитались с путепоказчиком, и не долго раздумывая поселились в гестхаусе за десять бакинских. Возле него договорились и машину оставить до завтрашнего утра.

Наскоро ополоснувшись, привели себя в порядок, поменяли стольник зелени и выдвинулись уже на своих двоих.

- Ну и куда мы теперь?

- На самую высокую гостиницу, помнишь видели торчала там?

- Пожрать бы не мешало:

- Там и подкрепимся.

Поймали трёхколёсный тук-тук.

- У нас раньше такие мотороллеры всякую хрень возили, помнишь?

- Да застал немного.

Ехали недолго.

- Ну и куда ты нас привёз? Не надо магазина никакого: Ладно, пять минут.

Пойдём Степаныч, поможешь своему коллеге, ему причитается, за то, что он клиентуру привозит.

- Я вообще-то ничего из драгоценностей не собирался покупать!

- И не надо

Потусовавшись ради приличия в ювелирке затарахтели дальше. Воодушевлённый бонусом туктукер заставлял бить адреналин изо всех пор.

- Дааа бля! Это тебе не колхозный рынок - протянул Степаныч, придерживая бейсболку. Над ним нависала каменная громада отеля <Байок>

- Сеня, понимаешь, мне никто не поверит. Точнее, я не смогу рассказать это так, чтобы поверили. -продолжал вещать Степаныч поднимаясь в лифтах. Нетипично, но дымка смога сегодня была не такой плотной, и со смотровой площадки Бангкок просматривался прекрасно. Только когда площадка сделала первый оборот, Степаныч смог говорить. Сеня тем временем старался зафигачить нечто вроде панорамы, фотографируя сектора. Впрочем, прекрасно понимая, что снимки не передадут даже сотой части увиденного вживую.

- До сего момента, у меня только три раза шевелились волосы на жопе. Первый, это когда я в армии глотнул тормозной жидкости. Второй, когда передо мной, под Тагилом перевернулся бензовоз. И вот сейчас третий. И теперь, ответь мне Сеня. Как я буду смотреть теперь из первого этажа своей хрущёвки? Нет, ты блядь скажи, чего я там увижу? Да нихуя я там не увижу кроме срущих собак под окном. В любое время года и суток. Эх: Теперь сомневаюсь, нужно ли мне это всё было? А может это не я? Или я? Пойдём пить быстрее, а то свихнусь.

Входные флаеры предполагали посещение ресторана-буфета. Сидя там за бутылкой и глядя в панорамные окна Степаныч продолжал вещать:

- Вот у нас была большая страна, и стала не маленькая. Зеркал, стекла полно. Краски, как я понимаю, тоже. Но почему, почему блядь всё такое серое? У нас тополя по городу всему. Как весна, их хуяк, и отпиливают напополам. Стоят как виселицы. Пух им видите ли мешает. В нос забивается. Мне тоже в радиатор забивается, чищу. А вот ядовитые фабрики не мешают! Снег чёрный! Река Исеть по городу текёт, подойти страшно! В том году байдарочник перевернулся, только подмышками волосы остались, остальные выпали, напрочь!

- Здесь тоже река грязная, - пытался вставить свои пять саттангов Сеня, говно плывёт:

- Ты не перебивай! Наше говно, всем говнам говно! Химическое! Рыба водится ещё, но то без глаз совсем, то наоборот, хуй на боку, мудирует.

- Мутирует - поправил Сеня.

- А, одна петрушка, сдохнем скоро все. Под Челябинском, комбинат есть, Маяк. Там утечка была чуть не сорок лет назад. Так вот, грибы растут вокруг, ими можно атомный ледокол заправлять, до того радиации полно. Корова наелась тех грибов, и отелилась непорочным зачатием. Вместо ноги у телёнка - хуй. И светится в темноте.

- Чего-то тебе Степаныч везде сегодня они мерещатся..

- Да своими глазами прочитал в газете <Жизнь>. Моя дура выписывает.

- Понятно, нашёл авторитетную газету. Такие газеты читать вредно для здоровья.

- Это точно. Дочка моя, дева старая, решила от веснушек избавиться. И вычитала в той газете, что надо втирать упаренную мочу. И давай её упаривать. Я с работы прихожу, ну думаю, в подъезде не иначе трубу прорвало. А в квартире: даже герань сдохла. Хорошо весна, на дачу съехал.

- Ты ешь Степаныч, не отвлекайся. Ну раз сыт, тогда поехали. Куда сначала, по реке или по магазинам?

- Мне в фирме сказали, что есть тут статуя, большая как тепловоз, и вся из золота. Вот бы её глянуть!

- Гавно вопрос!

Сели в тук-тук и поехали смотреть Будду. Будда как и раньше лежал на боку.

Степаныч, разуваясь уточнил:

- Сеня, я православный, это не грех?

- Не грех. Ему все равно, кто ты. Лишь бы не еврей.

- ?

- Шутка. Тут знаешь, какое дело, лишь бы человек был хороший. Правильный буддист, умирает, а потом возрождается в другом теле. И так бесконечно. Реинкарнация называется. А совсем крутой монах, перерождаться перестаёт, и пребывает в вечном кайфе. В нирване. Вот, к примеру, индус сегодняшний. Показал, как проехать, ему зачтётся. Для кармы хорошо. А вот у другого индуса ты сотню отобрал. Для твоей кармы это плохо. В следующей жизни будешь кем-нибудь другим. Не человеком.

- А кем же?

- Ну, не знаю, может каким-нибудь хорьком..

- Слушай ты, хорёк, помолчи а! Сам-то, небось, будешь собакой какой-нибудь лохматой. Хотя, хрен с ним, пусть хорьком, только б не в Урало-сибирском регионе, поюжнее.

Прошлись, бросив монетки по чашкам. Степаныч загадал себе внука.

Затем решили прокатиться по каналам, и только потом прикупить кой какого товара, чтоб с сумками не таскаться.

Каналы поражали. Контраст между лачугами и билдингами. Золота и грязной воды. Степаныч выговорившись в ресторане подавленно молчал. Воспрянул только у пристани, где кишмя кишела рыба.

- Вот, смотри! А ты говоришь вода грязная!

- Степаныч в этой рыбе глистов столько, что её только тайцы могут есть.

- Не надо! Наши глисты их глистов победят. А если спиртом запивать, то всем глистам придёт полный и бесповоротный пиздец