Лирически-медологическое отступление:

Дабы не вдаваться в сферу интимных отношений героев, и залипнуть на этой теме, произведение носит всё таки изначально повествовательно-исторический характер, а отнюдь не эротический, опустим подробности соития и будем придерживаться впредь избегания (по возможности) описаний постельных сцен.

Единственное, что стоит упомянуть, это критический уровень тестостерона в организме Степаныча, и его потребность нагнать упущенное за годы Советской власти, а равно пуританскую деревянность его престарелой супруги.

 

 

Как и обещал, Сеня прибыл через пару часов, когда дебютная партия Степаныча была с блеском исполнена дважды и потом ещё сольно на бис, на флейте. Наш герой сидел в плетёном кресле закинув ноги на столик, и глядя на подсвеченный голубой бассейн, тихо грустил с бутылкой Баккарди. Его переполняли двойственные эмоции. С одной стороны, он находился в посттравматическом шоке. Нет, со здоровьем было всё в порядке. Травма была душевная. Её можно обозначить в одной краткой фабуле: <Какого хуя я всю жизнь отдал коту под хвост>. С другой стороны, чувство вины. Вот вину-то он и заливал.

- Степаныч, ты я гляжу на буржуйское пойло соскочил?

- Понимаешь, Сеня, я как посмотрю на свою литровую банку с самогоном, как будто в те старые тапки обуваюсь. Не хочу.

- Понимаю, проходили. Тебе ещё предстоит абстинентный синдром

- ?

- Отходняк, проще говоря, от Тая. Ты будешь готов заложить последнее, чтоб вернуться сюда. И я тебе завидую.

- Я уже хочу вернуться, хоть и суток не прошло.

- Ладно хватит сиськи мять, где твои <старые тапки>?

- Веришь нет, выкинул нахуй, как только проводил Ли

- Ого, вы близко познакомились! Я самогон имел ввиду.

- Самогон в холодильнике. Познакомились, мы с ней говорили долго: телефон вон на пачке записан. Позвонишь ей завтра?

- А сам-то чего, улыбнулся Лохматый, вы ж говорили!

Степаныч только вздохнул. Чокнулись, помолчали.

- Ты свою Машку-то нашёл?

- Кого?

- Ну эту, Марию Ивановну

- А, да, взял пакет. Сеня вытащил полиэтиленовый квадратик с <ручейком>

застёжкой.

- Это что?

- Трава

- Семена?

- И семена там есть

- Надо будет бабке взять, в палисадник.

- Это Степаныч для курения трава

- Ты наркоман?

- Нет. Я, не буду читать лекций, а от тебя выслушивать нотации. Это Тай.

- Да дело твоё, травись.

Сеня уже начал засыпать, как вдруг Степаныч спросил:

- Дашь попробовать травы своей?

- Да Тимофей Степанович, торкнуло тебя сегодня не по детски:

- Это Тай: устраиваясь поудобнее сказал Степаныч, и вырубился как двадцатилетний.

Утром Сеня проснулся в хорошем расположении духа, и обнаружил Степаныча на балконе, где тот делал зарядку, ухая и фыркая.

<А мужик-то ещё хоть куда!>

Пошли на завтрак.

- И чего, жри сколько влезет?

- Гавно вопрос!

- И никто не залупится?

- Только с собой нельзя.

- Даааа, столовая что надо, сказал Степаныч ставя перед собой две тарелки наполненные едой с горой.

Сеня попивая кофе, наблюдал за попытками Степаныча всё умять.

- И если недоешь, никто тебя не осудит:

- Всё. Больше не могу. Гады, нет чтоб поставить тарелку с кашей, и стакан чая.

А планы на день были такие. Сеня ушёл дальше спать, Степаныч, в свою очередь, натолкнувшись в лобби на гидшу, засобирался в парк миллионолетних булыжников и крокодайловую ферму. Там он извёл поплёнки ни разу сам не прикоснувшись к фотоаппарату, вручив его какой-то девчушке. Снимки из серии <Я у пальмы> <Я кормлю крокодилов курятиной> <Я сижу рядом с живым тигром> <Я сижу на крокодиле>> <Я ем крокодилятину> <Я покупаю всякую хуйню в сувенирном ларьке> и напоследок <Я чуть не наебнулся на ступеньках автобуса>.

Вернувшись в гостиницу Степаныч обнаружил записку <Уехал на Джомтьен загорать, буду часа в 4> , решил и сам окунуться в море, впервые в жизни. Что и осуществил. Прогулявшись на городской пляж, побултыхался, выпил пива, добил плёнку: <Я около моря> <Я в море> <Я с каким-то тайцем> который конечно оказался китайцем, ибо их как привели толпой, так и увели под конвоем. Подмывало его и на мотоцикле прокатиться, да побоялся. Решил потом у Сени инструктаж получить. Зато немного покрутил педали <гидропеда>, как его метко окрестила некая тётка 68 размера обмазанная кремом словно тушка курицы перед духовкой. Поняв, что сгорает, Степаныч оделся и побрёл куда глаза глядят. А глядели глаза во все стороны одновременно. И наткнулись на нечто, что не могло не привлечь внимание. Стоит джип. С открытым верхом. Красивый, как в кино. А из под джипа торчат грязные ноги. И так наклонялся, и эдак, потом не выдержал, подстелил разорванную коробку и полез. Не удержала шофёрская душа от корпоративной солидарности. Ошалевший таец от возникшего ниоткуда фаранга попал себе молотком по пальцу. - Ну что ж ты делаешь, нехристь! Переебать бы тебе этим карданом по хребту! Степаныч ловко произвёл все необходимые манипуляции.

- Так, ты теперь держи снизу коробку, а я там наверху. В общем, не углубляясь в детали, Степаныч ещё часа полтора руководил процессом. С механиком понимали друг-друга интуитивно. Когда в очередной раз он вылез из под машины, обнаружил, что за ним наблюдает с десяток пар любопытных местных глаз. Среди них был прилично одетый таец с двумя телефонами, явно начальство.

- Ну чего пялитесь, заводи!

<Начальник> что-то спросил, Степаныч понял только слово толи фром, толи хром.

- Вижу что хромированная, как перила в борделе, а клапана надо регулировать!

Тот улыбаясь закивал, и сложил руки лодочкой у груди.

- Ладно уговорил, попозжа приду, меня Сёнька ждёт, уже четыре часа на дворе.

<Начальник> махнул рукой, и подозвал мотобайк с водителем в красной жилетке.

Пригласил, садись мол! Степаныч вытирая руки ветошью, вот за это спасибо, подбросите до дому.

- Камелот!

В номере, Сеня лежал в клубах дыма, и смотрел телевизор.

- Фу тряпками, какими-то воняет!

- Пошли Степаныч, обедать, я тебя познакомлю с супом Том Ям.

В небольшой кафешке, вытирая слёзы и сопли Степаныч, запивая пожар пивом матерился:

- Ебаные папуасы, как же они его жрут? Им же можно аккумуляторы заливать вместо электролита. Но вкусно.

Потом рассказав Лохматому про свои похождения, уговорил его вернуться