17.02. Вторник опять. В субботу праздновали день рождения Стаса. Пришли Морозовские, всем семейством, не чудо ли, Наташка Малиновская, бросив мужа и детей, Плапус, даже Грэсси,непривычно умытый и опрятный при своем подрастающем ежике. Ввечеру пришли Динозарфы и Берк. Сделали две здоровые миски салатусов, нарезали сыра, Плапус притащила Тоортик. Все прекрасно, посидели. Бернатыч, правда, всю дорогу испытывал подарок Морозовских -- новые наушники. Наушники и вправду редкостно хороши. Славно и ненапряжно посидели, ласково и вовремя разошлись, выпили вина, посмотрели каких-то мультиков, очень по-домашнему все вышло.

Зато в воскресенье пришел Суворов, принес подарок Валишину. Он повесил полку под фиалки, чего я от Стаса не могла выныть чуть не полгода. И еще обещал прийти и повесить Полкищу под посудищу. Какой же он хороший! Зато Глеб Ильич просто редкостно тупил. Не настолько фатально, как в прошлый раз, когда я вообще его к фигам выгнала, надиктовав ему сочинение, но тоже ничего себе так.Стыдно, все-таки у ребенка тогда день рождения был, но уж если пришел, если уж припекло его, так чего же в стол-то смотреть и мычать? Я знаю, что для того, чтобы заниматься с Глебом, надо посадить его к себе глазами, чтобы ему было удобно, чтобы рядом был чай и плюшки для постоянной разрядки, чтобы отпускать его поотрываться, чтобы, наконец, Матюха под руками не возился. Но, ексель-моксель, если нету такой возможности, а писать все же надо! Он же здоровый уже пацан, а все как дите малое.

Матвеище кашляет. Очень жалко его. В понедельник почти в самую ночь нас опять пробило на совместные сказки. "Про Белое". Нефигово так: утром перечитала, аж не по себе стало. Еще из дел воскесных. Наташка принесла редкостной вкуснотищи бананы. Дали одни Матюху. Размяли кусочек вилочкй и стали эту сладкую слизь пихать в ребенка. Матвей слопал все и мгновенно стал просить добавку. Съел в общей сложности полбанана. Здоров покушать, ничего не скажешь. Наташка его прикормила мацой. Помусолил в охотку. Вчера на базаре купила ему ванильных сухариков. Дите замаралось сухарем по небалуйся, а когда уронило бесценный сухарь, очень расстроилось. Нюха вчера умаялась его держать, пока я наводила порядок и валяла котлеты, а Стас пришел поздно, полубольной, на котлетосы и не взглянул, а вместо того наехал на Матюху. Типа чего он орет. А он не орет. Он разговаривает, гулит, глупый, смеется. Зачем его Валишин так? Очень тогда захотелось прямо сейчас встать и уехать куда угодно, хоть в Питер. Понимаю, что Стас сам больной, ему самому плохо, а тут резкие звуки и все дела. Но мы-то тоже ни в чем не виноваты. Что же теперь, младенцу рот затыкать? Кенга, когда видела, как Валишин на младенца обижается, смеялась чуть не до слез. А мне вот совсем не до смеха.