Кияма_Анна обратиться по имени Среда, 02 Июля 2008 г. 16:04 (ссылка)
Когда над скрытым селением страны Огня повисли теплые летние сумерки, а далекой деревни, где в аллее напротив тихой прозрачной реки увели магнолии, Наруто и Саске спустились на первый этаж гостиницы и вышли на улицу полюбоваться необычайно-красным закатом, озарившим улицы.
- Класс, - оценил в своем репертуаре Наруто яркий кровавого цвета шар, полыхающий на горизонте, - Такого в Конохе не увидишь, правда?
Брюнет, который сидел неподалеку на скамейке и, похоже, ничуть не разделял восторга Узумаки, погруженный в свои мысли, только по привычке хмыкнул. Хотя, Наруто и не был нужен его ответ, как, впрочем, и дальнейшее продолжение разговора. Говорить с Саске никогда не было просто, но сейчас, когда ты видишь это красное небо, постепенно угасающее как догорающий костер, молчание только больше завораживает, заставляя сосредоточить все внимание на красивом пейзаже вдали, который ты, возможно, видишь в последний раз. Нет, Саске не сказал Наруто, что их возвращение в Коноху может завершиться его смертью, но это было ясно и без слов – по один глазам брюнета, в которых тот так старался, но не смог спрятать правду.
Так, наслаждаясь последними лучами заката и чувствуя подступающую к сердцу тоску, Наруто не хотел говорить, не хотел расспрашивать, не хотел отвечать. разговор должен был состояться – это он знал. И вот, разговор состоялся.
- Наруто, - услышал он голос Учихи, - Ты хочешь вернуться в Коноху? – и в его устах это было больше похоже на утверждение, на прямую констатацию факта, нежели на вопрос.
- Да, - Узумаки кивнул головой.
- Понятно, - брюнет посмотрел в сторону, и Наруто послышалась какая-то горечь в этих словах.
- А ты, Саске? – сам не понимая зачем, и не желая вовсе услышать ответ, спросил блондин.
- Совсем нет, - улыбнулся, как будто в его словах было что-то смешное, Саске.
- Тебя… - начал было Узумаки и замолчал.
- Что? Договаривай, раз уж начал говорить, - улыбка снова тронула губу брюнета, - Мне очень интересно услышать твою глупую «мораль», Наруто.
- Тебя совсем там ничего не держит? – тихо спросил блондин, не обращая внимания на подкол.
- Меня что-то должно там держать? – делая вид, что не понимает вопроса, поинтересовался Учиха и добавил, - Там нет никого, кто мог бы заставить меня остаться – там нет никого стоящего.
- Стоящего?... – медленно повторил Наруто, он ожидал другого ответа.
- Да, - кратко ответил Саске, глядя на блондина, что стоял перед ним, и устало произнес, - Может быть…только ты.
Эти слова, произнесенные полушепотом, показались Наруто тайной, которую он не должен был знать. Узумаки бросило в жар, и он просто замер на месте, ничего не произнося, не спрашивая и не зная, что делать дальше.
- Черт, ну вот я и сказал тебе это, уссоратонкачи, - и Наруто вздрогнул, услышав это, будто бы принесенное сюда теплым вечерним ветром из прошлого, слово, - Но это правда… Я никогда не оценю кого-то в Конохе больше тебя… Они… они все просто стандартная куча народу, со стандартными мечтами, со стандартными способностями, со стандартной жизнью. Просто серая бесполезная куча народу… Все их известные заранее поступки, слова ничуть не удивляют меня. И вряд ли смогут когда-нибудь удивить.
- Саске! – глаза блондина яростно засверкали, и Учиха, против воли, залюбовался их синевой, - Тебя куда опять понесло? Хочешь чего-то необыкновенного? Тогда ладно, давай выпустим Девятихвостого, и пускай он разнесет к чертям всю нашу деревню!
Саске засмеялся.
- Не смейся! – крикнул Наруто, - Я серьезно сейчас говорю. Я… я просто не понимаю, как ты можешь не замечать. Считаешь их обыкновенными, считаешь всех обыкновенными и даже не замечаешь, что у них внутри…
- Опять ты за свое, - заметил, выслушав его бессвязную речь Саске, - Не хочется тебя огорчать, но и внутри у них все довольно обычно.
- Саске! хватит равнять всех под одну шеренгу! – снова закричал блондин, - На свете нет никого и ничего, к чему можно было бы применить это твое излюбленное слово, «стандартный». Нас же не на заводах делают…Я хочу сказать… мы… - Узумаки бессильно замолчал, проклиная свою глупость и неумение говорить. Саске усмехнулся, заметив неуверенность друга.
- Да, - подвел итог брюнет, - Красноречием ты явно не страдаешь, - он повернулся в сторону заходящего солнца и добавил после недолгого молчания, - Но я понимаю, что ты хочешь сказать… Все люди разные, как снаружи, так и внутри, и не существует двух полностью одинаковых людей, с одинаковыми мыслями или чувствами подобно тому, как не существует полностью идентичных внешне людей: даже у близнецов есть различия. И, в довершение всего, ты, наверное, хотел сказать, что даже самые простые и приземленные мечты, которые я имею обыкновение называть стандартными, и которые есть у миллиона таких же людей по всей планете – все-таки несут в себе суть человека, поэтому становятся уникальными. И мечту нельзя называть стандартной, какой бы глупой она не была… Да, Наруто? Ты ведь мне это хотел сказать?
Он, слегка улыбаясь, посмотрел на Узумаки. Тот как-то неуверенно кивнул.
- Да…
- Я все это знаю, - Саске заложил руки за голову и облокотился о спинку скамьи, - Но то, что многие люди принимают за свои мечты желания других людей только потому, что боятся отличаться от окружающих, не делает их лучше в моих глазах. Просто трусы…
- Знаешь, Саске, - Наруто снова вспылил, - Довольно трудно говорить с тобой, когда ты считаешь меня трусом!
Он подскочил к сидящему на скамейке Саске и схватил его за ворот. Тот опять усмехнулся в ответ и, отводя руку блондина от своего лица, сказал следующее:
- Тебя? Когда я говорил такое? – и, пользуясь тем, что Наруто рядом, он схватил его рукой за плечи и притянул к себе, - Я, кажется, говорил, что не оценю в деревне никого больше тебя. Ты понимаешь, Наруто? – внезапно он стал серьезен и внимательно посмотрел в глаза Узумаки, - Ты мне дороже всех…
Наруто почувствовал, как к лицу прилила краска.
- Саске… - он попытался отстраниться от брюнета и с силой уперся руками ему в грудь. Но Учиха продолжал обнимать его, также внимательно глядя в голубые глаза. А Наруто так сильно хотелось уйти – он никогда не выносил этого пытливого взгляда. Рука Саске заскользила по спине блондина, притягивая его все ближе и ближе. Узумаки почувствовал дыхание брюнета на своих губах и сдался. В конце концов, он уже давно хотел этого. Уже давно хотел поцеловать Саске. И тогда он коснулся его губ своими губами. Его поцелуй походил, наверное, на поцелуй двенадцатилетнего неумелого мальчишки: такой же робкий и несмелый. Но какое в то время им могло быть дело до этого? Саске, замерев на секунду от удивления, поспешно ответил на поцелуй. Он силой раскрыл его губы, и Наруто почувствовал, как язык Саске ласкает его небо. Это было так необычно и ново, что Наруто не смог сдержать стон, вырвавшийся сквозь поцелуй. Услышав это, Саске стал целовать его все более страстно, крепко, почти до боли обняв блондина. Оторвавшись, наконец, от покрасневших губ Узумаки, он начал покрывать поцелуями шею, виски, лицо. Все его движения: эти руки, крепко обнимающие Наруто, эти губы, жадно целующие его – словно говорили «Я так хотел этого все время, что теперь – мне не сдержаться». Испуганный внезапным порывом своего друга, Узумаки замер, продолжая по инерции обнимать брюнета. Сейчас Саске напоминал безумца, получившего, наконец, то, что заставило его когда-то сойти с ума.
«Но это же только я, да? Это только со мной, только для меня он такой», - рука Наруто легла на голову Учихи, заставляя его поднять глаза.
«Ты мне тоже дороже всех, Саске…»

* * *
Цунаде-химе, внучка Первого Хокаге и нынешний лидер Конохи медленно шла по длинному пустому коридору Резиденции. Было уже около двух ночи, и Хокаге и сама не понимала толком, как она могла так сильно задержаться в столице, где проходило собрание Дайме, с учетом того, что оно закончилось уже в десять, а на дорогу у нее всегда уходило не больше часа. Впрочем, ответ был известен, но он был так неприятен внучке Первого, что она попросту решила спрятать его где-нибудь в глубинах своей памяти и никогда более не вспоминать. Ровно, как и все события, что происходили четыре часа назад в зале заседания. Но скрипучий голос старухи-председательницы и десяти Дайме до сих пор звучали у нее в ушах.

- Вы не понимаете, на что идете! И на что толкаете свою деревню, нашу страну, нас всех! Вы хоть представляете, что из-за вас может погибнуть не только Коноха со всем ее огромным народонаселением, но и непосредственно страна Огня.
«И все из-за того, что я всего лишь хочу спасти кого-то…»
- И все из-за того, что вы хотите спасти кого-то одного!
«А ведь его жизнь…»
- …ничто по сравнению с жизнями миллионов!
«И, если так будет лучше для всех, возможно…»
- Нет, он просто обязан отдать свою жизнь!
«Нет»
- Для деревни, для Конохи…
«Нет…»
- Это не самая большая жертва…
«Нет!»
- Вы идете на это, чтобы защитить свой народ.
- Нет! – закричала вдруг, встав с места, Цунаде.
Сухонькое лицо председательницы мгновенно поморщилось, предчувствуя скандал. Старуха презрительно посмотрела на Хокаге и открыла рот, чтобы поставить ее на место. Но Цунаде не дала сказать ей и слова.
- Я не иду на это ради своего народа, вам ясно? Не иду – и точка! И, чтобы у вас не было больше надобности пытаться убедить меня в правильности этого… преступления, я объясню вам… Это человек – часть моего народа. Защищая свой народ, я защищаю и его, спасая свой народ – спасаю и его. Я отстаиваю его сейчас только поэтому – он мой человек, а я его командир. Как командир, как Пятый Хокаге я не могу допустить чтобы кто-то из моей деревни пострадал! Вам ясно?! – ее голос сорвался на крик.
В зале воцарилась тишина. Никто не ожидал такого от Хокаге. Несколько десяткой удивленных глаз устремились на Цунаде, и она поняла, какую глупость только что совершила. Кричать в таком месте… как девчонка, как ребенок, не как лидер. Она все испортила… сама.
Потом ждали два часа.
Ждали вынесения приговора.
Шизуне старалась изо всех сил подбодрить свою наставницу. Но, когда шли в зал для окончательного вынесения приказа, у Цунаде все равно тряслись руки. Она еще хорошо запомнила именно это, потому что ужасно боялась, что кто-то может заметить ее панику, и сжимала руки в кулаки со всей силы, так, что ногти впивались в кожу.
Один из Дайме зачитал приказ.
«…Узумаки Наруто остается в деревне скрытого листа как шиноби Конохи», - она очень хорошо помнит эти строки.
Вот и все, что произошло сегодня.
Уже позже, выходя из огромного бледно-желтого здания, где проходило заседание, она сказала Шизуне, что у нее есть кое-какие неоконченные дела и велела забрать сопровождающий и возвращаться одной. Сама же Цунаде осталась в городе и еще долго бродила по заполненным суетливой толпой улицам. Затем, заметив парк, она пошла туда и, сев под одно из деревьев, закрыла глаза.
«Спасен»
«Спасен»
«Спасен», - стучало у нее в голове.
Вот и все, что произошло сегодня.

Таким было то воспоминание Пятой, которое ей хотелось поскорее забыть и которое, несомненно, она никогда не забудет. Завернув с свой кабинет, Цунаде села за стол и, оглядев гору свитков, без которых теперь не обходился кабинет Хокаге, позвала:
- Шизуне!
Девушка робко выглянула из-за двери
- Раз уж ждешь меня до двух ночи, прятаться не обязательно, - сообщила Цунаде ей, - Так… если ты здесь, у меня к тебя небольшое задание.
Задание? – удивленно повторила помощница, в голове которой тут же закрутились подозрения, что Цунаде просто захотелось отпраздновать победу на политическом фронте посредством саке. Но подозрения ее не оправдались.
- приведи ко мне Хатаке Какаши, - отдала приказ Пятая.
- Вы хотите, чтобы он… Наруто… - начала Шизуне.
- Да, - коротко оборвала ее Цунаде и добавила, - Все-таки как-то спокойнее, если он будет здесь…
Ответить С цитатой В цитатник
Кияма_Анна обратиться по имени Среда, 02 Июля 2008 г. 16:05 (ссылка)
Как приятно ощущать эту нежную кожу од своими руками, эти губы, неторопливо ласкающие твою шею, прохладный ветер, что врывается в открытое окно, раздувая занавески, и охлаждает наши разгоряченные тела. Какое наслаждение знать, что это все не оборвется и не закончится сейчас, что ты не уйдешь. Потому что я нужен тебе, правда? Ты сам так сказал.
«Ты мне дороже всех…»
Наруто слегка застонал, почувствовав руки брюнета между ног. Саске отстранился и посмотрел ему в глаза, наблюдая реакцию. Рука снова сжимает затвердевшую плоть Наруто через брюки, заставляя его откинуть голову назад и крепко зажмурить глаза, сосредотачиваясь на одних ощущениях.
Саске медленно передвигает руку на живот Узумаки, берется за край серо-зеленой клетчатой футболки, тянет ее наверх, оголяя грудь блондина, рывком срывает через голову. Немного помедлив, разглядывая обнаженный торс юноши, брюнет наклоняет голову и проводит языком от груди вниз по животу, оставляя влажную дорожку на загорелой коже. Блондин чувствует его жаркое дыхание на своем теле. Все как в тот раз, но теперь Наруто хочет, чтобы Саске тоже получил удовольствие. И он протягивает руку. Пытаясь погладить жесткие черные волосы, неумело проводит кончиками пальцев по спине. Нравится ли ему? Узумаки не имел никаких любовных связей эти три года, он абсолютно неопытен, а Саске и здесь действует умело, заставляя Наруто, как это ни смешно, чувствовать уколы самолюбия. Учиха чувствует чужие прикосновения, поднимает на Наруто голову, и кажется, что можно утонуть в этих черных глазах, которые похожи на пропасть, на бездну, и в которую так безудержно летит сейчас Узумаки, потому что не существует ничего, способного заставить его оторваться от этих глаз. Саске нежно целует его в живот, а потом обхватывает руками и, надавив всем телом, опрокидывает на кровать. Потом резко снимает с него брюки, стягивает белье, и вот Наруто уже лежит перед ним совсем обнаженный. Саске снова целует его, и под напором губ брюнета Наруто закрывает глаза, чувствуя, как руки Учихи скользят по его бедрам, а пальцы проникают между ягодиц, и Саске останавливается. Словно не зная. Что делать дальше.
- Возможно, тебе будет больно, - и от этого голоса в Наруто лишь окончательно исчезают последние сомнения. Он кивает головой в ответ на немой вопрос брюнета. Саске снова целует его: мягко, нежно – затем снимает с себя остатки одежды и опускается рядом.
- Потерпи, - просит он его и тянет за руки, сокращая расстояние между ними до предела. Через секунду Наруто чувствует адскую боль внизу спины. Саске постепенно входит в него, обнимая блондина за плечи. Наруто обхватывает спину Саске и, уткнувшись ему в шею, тщетно пытается сдержать рвущийся наружу крик. «Больно… Как больно. Разве так и должно быть?» - Наруто еще крепче прижимается к Саске, пытаясь отвлечь внимания от неприятных ощущений внизу спины. Учиха внезапно отталкивает его от себя, и блондин падает обратно на кровать, непонимающе глядя в черные глаза. Саске молча склоняется над ним и неожиданно дотрагивается рукой его эрекции. Блондин шумно выдыхает, ощущая легкое сжатие, и чувствует распространяющееся по всему телу наслаждение, притупляющее боль. Через пару минут она совсем стихает, уступая место сладкой неге, Наруто подымает затуманенные от удовольствия глаза на Саске; слегка приоткрывает губу, пытаясь сказать «Я люблю тебя», но, сбивая дыхание, не может сказать ничего. Брюнет двигается в нем все быстрее, и, когда напряжение достигает предела, опускается ему на грудь, слегка застонав, и обнимает его. Наруто чувствует что-то горячее внутри себя. Непривычное, странное ощущение… Но он не думает о том правильно ли то, что произошло сейчас или же нет, как раньше. Если тот, кто ему дорог больше всего на свете, тот, кого он так отчаянно искал все эти годы, тот, за кем гнался всю свою жизнь – если сейчас он здесь, то не имеет никакого значения, что случится потом.
В такие моменты ты просто перестаешь замечать, как обыкновенны и «стандартны» все твои мысли и говоришь «Я люблю тебя», неосознанно признавая поражения разума перед чувствами. И, лежа рядом с Саске в постели и обнимая его, Наруто понял, что давно признал это поражение.
- Наруто, - сбившимся голосом позвал его Саске, поднимая голову.
- Что?
- Если я пообещаю, что останусь с тобой. Ты можешь пообещать мне, что не вернешься в Коноху?
- Ч-что?... – все было ясно. Как Наруто и ожидал. Правительство страны Огня вынесли Конохе вердикт: убрать джинчурики. А здесь они ждут всего лишь окончательного подтверждения приказа. И Саске, конечно, все знает. И теперь он пытается спасти его.
Когда Наруто высказал все свои предположения брюнету, тот лишь слегка кивнул головой.
- Но, - начал блондин, - Если это правда, что ты сказал, то у меня нет выбора. Если Девятихвостого действительно нельзя ничем остановить…
- Я! – переходя на крик, оборвал его Саске, - Я могу остановить его! – и он зло, будто ругая за глупость, глянул на блондина.
- Саске… - удивленно прошептал Наруто, глядя в темные глаза, в которых сейчас сверкала непоколебимая уверенность.
- Я буду твоей клеткой, если нужно… - сказал он полушепотом, и в ночной тишине это прозвучало как признание в любви.
Ответить С цитатой В цитатник
Кияма_Анна обратиться по имени Среда, 02 Июля 2008 г. 16:05 (ссылка)
Глава 4.

Это утро немногим отличалось от других: солнце так же лениво поднялось из-за горизонта, воздух, такой же холодный с ночи, как и обычно, стал медленно прогреваться, а птицы, проснувшиеся с восходом, так же как и всегда пели свою песнь. Но, проснувшись этим утром в одной с Наруто постели, Саске не смог называть его обыкновенным. Глядя на спящее лицо Наруто, на его чуть нахмуренные брови, Саске все больше убеждался в волшебстве этого момента: и раздражающие обычно трели птиц, и солнце, бившее сквозь тонкую занавеску – все это стало частью волшебства. Брюнет протянул руку к спящему рядом юноше и погладил его по волосам. Наруто сразу заворочался во сне, пробормотал что-то неразборчивое, но так и не проснулся. Саске не выдержал и улыбнулся, глядя на этого обычно такого задиристого и шумного, а сейчас напоминающего скорее маленького мальчика, парня, и придвинувшись к нему вплотную, обнял обеими руками.
- А ты выбрал весьма необычный способ его поддержать, - раздалось со стороны окна. Саске испуганно замер, осознав, что он даже не заметил чужого присутствия, и поднял глаза. На подоконнике с неизменной книжкой в руках сидел сероволосый джоунин и бывший наставник Саске.
- Да, - задумчиво проговорил Какаши, - Ты скажи, если я мешаю.
- Зачем вы пришли? – агрессивно, но не слишком громко, чтобы не разбудить Наруто, спросил Саске.
Хатаке вернулся к книге и ненадолго замолчал, еще больше раздражая брюнета.
- Ну… - окликнул его Саске.
- Ну… можете возвращаться в деревню… - ответил Какаши, наконец.
- Это я и так знаю. Какой ответ?
- Ты думаешь, что он отрицательный и поэтому я здесь? Чтобы не дать вам убежать? - и джоунин посмотрел в глаза Саске и кивнул, как будто тот что-то ответил ему, - Поэтому ты так злишься? Нет… В этом случае я попросту бы не пришел.
- Значит…
- С Наруто ничего не случится, - закончил за него Какаши, - передай это ему, когда проснется… Ты ведь ему, наверное, уже все рассказал, - и Хатаке встал, собираясь уходить.
Саске окликнул его:
- А вы разве не с нами?
Джоунин сделал наигранно удивленное лицо.
- С вами? Да что ты? Разве я буду мешать двум голубкам?
И, шагнув в залитое солнцем окно, шиноби исчез.
«Двум голубкам?» - раздраженно повторил про себя Саске. В это время Наруто заворочался у него в руках и открыл глаза.
- Охае, - сонным голосом поздоровался с брюнетом он.
Саске в ответ наклонился к его лицу и мягко поцеловал. Блондин, помедлив немного, ответил на поцелуй и обнял Учиху за шею одной рукой.
«Определенно, два голубка», - мелькнуло в голове у брюнета.

* * *
Жаркий летний вечер перегонял клубы пыли на сухой, потрескавшейся дороге, ведущей в страну Огня. Солнце близилось к зениту, и было ясно, что еще через полчаса идти будет совсем невыносимо. Жара, так неожиданно обрушившаяся на жителей деревни, клонила в сон и замутняла сознание. Саске ненавидел эту жару.
В тот день все было так же.
В тот день, когда ему пришлось вернуться в Коноху, солнце так же нещадно палило пыльную дорогу, по которой продвигалась их команда. Казалось, они шли вечность.
- Чертово солнце, - пробормотал Сейгетсу, закрывая от солнца ладонью лицо.
- Терпи уж, - откликнулась моментально на жалобу Карин, хотя и сама еле шла, непрерывно проводя рукою по лбу, убирая пот.
- Молчи! – раздраженно крикнул ей наемник, который от жары сделался еще более агрессивным, - Я это с тобой говорил, а?!
- Урод… - пошла в контратаку куноичи, но была остановлена Саске.
- Помолчите оба, мы приближаемся…
И, свернув за небольшой холм, четверо нукэнинов увидели вдали знакомую крепость и виднеющуюся скалу с высеченными на ней лицами – Коноху.
- Вот мы и добрались, - задумчиво сказала девушка, подходя к Учихе.
- Да, - откликнулся Саске, сосредоточенно глядя на деревню: что-то нехорошее вдруг у него в груди, - Ты ничего не чувствуешь, Карин?...
Вместо ответа он услышал звук взрыва, и исходил он, несомненно, из деревни.
- Что за… - прошептала девушка, испуганно глядя на столбы пыли, подымающиеся в небо над селением, - Что за ужасающая чакра? – ее взгляд словно ушел в себя под действием этой неимоверной силы, что пряталась где-то в глубинах Конохи. Впрочем, она была не единственная, кто почувствовал это.
- Будьте здесь, - услышали трое отступников голос своего командира, - А если через полчаса ничего не изменится – уходите.
С этими словами Саске скрылся в гуще деревьев, зеленым кольцом окружавших Коноху.
Больше он их не видел.

«Кто это?»
Единственная мысль, которая появилась у него в голове, когда он увидел черного, охваченного огненной чакрой зверя, иначе его было просто невозможно назвать, потому что человеком он уже точно не был. Тогда он не сразу понял, что это Девятихвостый, точнее – его копия, только по четырем хвостам сзади он смог догадаться, кто перед ним. А когда узнал, то никаких сомнений, что под всей этой чакрой, под этим безобразным кровавым покровом скрывается Наруто, не возникло. И сейчас, в этот момент, Наруто должен был умереть, потому что ожерелье Первого было в руках какой-то куноичи внизу. Стало быть, древесная техника капитана Ямамото, о которой несколько раз слышал Саске, не могла быть применена. «Так, Наруто должен сейчас умереть» - подумал Учиха, и, как только в его голове пронеслась эта мысль, Саске понял, что со смертью Наруто наверняка погибнет и он. Эта мысль была настолько глупа и нелепа, что Саске тут же, не задумываясь, отмел ее в сторону. Но она вернулась, как и все те воспоминания о годах жизни в Конохе, о команде номер семь, что он так хотел забыть. И тут, перед его взором внезапно появилось знакомое лицо, с пшеничного цвета волосами и глубокими синими глазами. В голове тут же поднялся вихрь воспоминаний, образов, слов, и все они неизменно вели к этому человеку: вот они сидят за одной партой в Академии в тот день, когда судьба свела их вместе, в одну команду; вот их первое задание и, что лучше всего помнит Саске, испуганные голубые глаза своего товарища и свой страх за него. Еще секунда и они стоят на водной глади, в великой Долине Завершения: статуи двух первых Хокаге, скалы – и сразу слышатся в голове, произнесенные по-мальчишечьи звонким и как никогда нежным голосом слова: «Ты мне как брат». И их последняя встреча - логово Орочимару. И снова океан сине-голубых глаз заставляет Саске в себе сомнение. Неуверенность, какую-то глупую радость, и вспоминать, вспоминать…
И вот, теперь все должно закончиться…
Больше ничего этого не будет. Ни синих глаз, ни глупых истин, которые, когда их говорил он, волшебным образом приобретали новый смысл, и хотелось верить в то, что «никогда нельзя сдаваться», что «ничего не может быть дороже друзей», и что «надо бороться… до конца».
И, самое главное, больше не будет существовать человека, вспоминая которого Саске понимал, что тоже когда-то жил.
Красная пелена шарингана закрыла глаза, и, через секунду, малейшая деталь мира стала четка как никогда. Посмотрев на захваченного демоном Наруто, Саске уже знал, как вернуть его.
Получится ли? Не время сомневаться.
Но он будет бороться… до конца.

* * *
- Эй, Саске!
Учиха нехотя оторвался от мыслей и оглянулся на блондина.
- Что?
- Может, устроим привал?
Что это с ним? Слишком бледен… И солнце здесь, скорее всего, не при чем.
- Устал, уссоратонкачи?
- Саске! – гневный крик.
Все еще пытается показать чего он стоит, говоря его же словами? Саске видит, что он устал: вспотевшее лицо, изнуренные от жары глаза. Но если это обычная усталость, то что в этом особенного?
- Ладно, устроим привал.
Через несколько минут парни, свернув с дороги, оказались в тени леса. Недалеко через деревья просвечивало зеленое поле, а чуть дальше был слышен шум ручья. К нему и пошел Саске, оставив Наруто отдыхать в тени. Присев на корточки перед журчащим истоком, Учиха сначала умыл лицо, а потом достал пустую флягу и опустил руку вместе с ней в холодную воду. Почему-то страшно захотелось спать.
«Чертова жара».
Саске закрыл глаза и, накрыв ладонью лицо, замер на несколько секунд у источника. Окружающий его мир тут же наполнился звуками, как бывает всегда, когда закрываешь глаза, находясь в тихом лесу. Был слышен плеск ручья, шелест листьев, песня цикад и даже шум крыльев летящих птиц. И, сквозь завесу лесного шума, внезапно Саске услышал чей-то знакомый голос. Он прислушался, пытаясь понять, кто это, но голос уже затих. И вместе с ним затихли и трели птиц в роще леса, и стих ветер, и казалось, бесшумно бежала вода в ручье. На секунду Саске подумал, что это он потерял слух, потому что не было никогда такого, что бы разом исчезли из мира все звуки. Он так же сидел перед ручьем, сжимая опушенной в ручей рукой флягу, и сердце бешено стучало у него в груди. Это было единственное, что он слышал.
«Что-то должно произойти…
Все так тихо, спокойно. Когда мир так спокоен, это значит, он готовиться к чему-то…
Поэтому сейчас что-то произойдет…»
И трусливо подумал: «Скорее бы…»
Невозможно жить в ожидание.
Скорее…
И в следующий миг немую тишину леса огласил дикий крик. Как будто ожидая этого, Саске вскочил с места и, уронив флягу, наполненную ледяной водой, на песочное дно ручья, побежал в его сторону.
Этот голос ему так же был знаком.
И узнал он его сразу.
Это был рев Девятихвостого, когда он пытается разорвать печать.
«Значит, Наруто сейчас…»
Саске выбежал в поле, пересекавшее лес и словно разделяющее его на две половины. Наруто был уже там. Вопреки обыкновению, сила Девятихвостого, захватив его, не превратила Узумаки в чудовище. Это был все тот же парень с золотистыми волосами, загорелой медовой кожей и детскими еще чертами лица. Только в глазах его теперь плескалась не море, а кровь. И вокруг была эта дьявольская чакра.
- Наруто, - прошептал Саске, активируя шаринган.
Он уже не в первый раз делал это. Проникнуть в сознание джинчурики и вернуть его оттуда, усмирить силу Девятихвостого – все это было в его власти. Но сейчас, если он не поторопится, печать, итак ослабшая за последние два дня, может разрушиться. Тогда все старания будут бессмысленны. Поэтому, он должен успеть…
Темный коридор в подсознание Наруто не был таким как обычно. Вокруг: на стенах, на потолке появились тонкие трещины, через которые чуть заметно проглядывал красноватый неоновый свет. «Чакра Кьюби», - мелькнуло в голове у Саске, но он тут же отмел эту мысль. Его чакра просто не могла быть здесь – слишком велико расстояние от клетки. Но почему Саске очутился тут, в этом темном коридоре, стены которого теперь излучали зловещее красноватое сияние, в непостижимой дали от Наруто? Саске перешел на бег, но через секунду понял, что он не просто не успевает дойти до Узумаки, он даже не знает куда идти. Лабиринт перед ним расходился на множество ветвей, и ни одна из них – он знал точно – не приведет к Наруто.

* * *
Школьный звонок огласил коридоры Академии. Ученики, порядком уставшие за сегодняшний день, торопливо похватав свои вещи, выбежали на улицу.
- Ну-ну, - провожал взглядом последнего ученика, спешно покидающего класс, Ирука-сенсей, - Как учится – они чуть ли не спят, а как убегать – они первые.
Никуда не торопился после звонка только Наруто. Куда спешить, если остальные не возьмут тебя в свои игры, а дома никто не ждет? Но он, так же как и все, только лишь прозвенел звонок, вскочил с места и, ловко миновав стоящего в дверях учителя, выбежал на школьный двор. Там уже собралось довольно большое количество народу: ученики Академии и их родители, видимо, пришедшие забрать своих чад из школы. Однако последние не собирались расходиться и упрямо хватались за возможность еще хотя бы полчаса провести вместе со своими товарищами, друзьями.
«А у меня никогда не было друзей»
Наруто не остановился у школьного двора, хотя, зачастую, и проводил там большую часть своего времени. Он, как и положено ребенку в столь юном возрасте, пытался найти общий язык со своими сверстниками. И, даже когда они отталкивали его, он с завидным упорством, изо дня в день возвращался на этот школьный двор, туда, где его никогда не принимали. Это было тяжело. Несмотря на беспрестанно сияющую улыбку на его лице, на его маску, как он позже понял, это было тяжело. Так, в этот день он не пошел, как всегда, к своим одноклассникам, выскользнув из кабинета, он вышел на улице и свернул за угол, направляюсь к реке. В этот день ему особенно сильно захотелось пойти туда.
К тихой спокойной, переливающейся в весеннем солнце реке.
«Там мы и встретились в первый раз, Саске. Конечно, каждый день я видел тебя в Академии, за твоей второй парте. И иногда я встречался с тобой на улице, очень редко, тогда ты проходил мимо с холодным безразличным ко всему лицом и не замечал меня. Или, как мне хотелось бы верить, притворялся, что не замечаешь. Да, мы были знакомы очень давно, Саске, но в тот день мы встретились по-настоящему…»
Парень с темными волосами, в белых шортах и черной футболке сидел на пристани, задумчиво разглядывая водную гладь и светлые лучи, пронизывающие реку. Блики воды, танцуя, играли в его глазах, и взгляд его был полон какой-то непостижимым образом знакомой Наруто грустью. Увидев его, блондин сразу узнал в нем одноклассника, но почему-то остановился и не сделал ни шагу, чтобы приблизиться к пристани. Было что-то особенное в том мальчишке, он не мог подойти, не мог вот так просто нарушить его покой. Но почему-то казалось, что там, склонив голову, недалеко, на деревянном помосте сидит тот человек, который сможет по-настоящему оценить и понять его. Потому что, она ведь похожа? Боль, спрятанная глубоко в их глазах…

Почему ты вспоминаешь это сейчас, Наруто? Ищешь доказательства тому, что ты действительно жил?
Узумаки поднял голову и посмотрел в ярко желтые с вертикальными зрачками глаза.
- Я доказательство этому! И нить нашей судьбы, одна на двоих.
Демон поднялся в клетке, стены дрогнули от одного его движенья. По воде, что залила по щиколотки пол, побежали слабые языки пламени.
«И правда… Почему я вспомнил?»
Наруто перевел взгляд на сковывающую клетку печать – она была так же охвачена пламенем. Опаленные клочки печати кружились в воздухе и, так и не успев утонуть в холодной мутной воде, догорали в полете, оставляя после себя лишь черный пепел.
И потом он снова услышал голос демона:
- Это конец, Наруто. Это конец. Я больше не буду частью тебя. Теперь все должно изменится. У тебя было время – 16 долгих лет, но ты не смог. Ты не стал сильнее, Наруто, и не доказал, что имеешь право быть моим хозяином. Если у тебя есть достаточно решимости, чтобы запереть меня в этой клетке, но не достаточно силы, чтобы удержать меня, когда она разрушиться – ты не достоин остаться в живых.
Вокруг Наруто забушевало пламя. Красные языки его лизали стены и поток, разрушая постепенно этот созданный маленьким мальчиком когда-то мир. Мир, в котором нет места солнцу, ветру, небу – мир, где есть только эти голые болотно-зеленого цвета стены, и тусклые лампы, и холодная вода на полу. Наверное, будет лучше, если этот мир исчезнет навсегда. Наруто закрыл глаза.

Все - правда.
Все так и есть.
Я не стал сильнее…
И все, на что я способен…
Страх.
Страх, который я никогда бы не признал, никогда бы не открыл никому – это и есть трусость.
«Когда я назвал тебя трусом?»
Сердце Наруто вздрогнуло. Пламя вокруг разгорелось еще сильнее и глаза демона полыхали таким же адским огнем.
«Кажется, я говорил, что не оценю в деревне никого больше тебя»
Почему я вспоминаю это сейчас? Сейчас, перед смертью… Неужели я и правда ищу доказательства того, что я когда-то жил в этом мире?
«Если позволишь… я стану клеткой для тебя»
Тогда я нашел его.
«Ты понимаешь?»
И сейчас, мне кажется, что я всегда знал это, с самого рождения, просто не признавался сам себе, что знаю…
«Ты мне дороже всех»

* * *
- Наруто! – кричал Саске, и голос эхом проносился в пустых тусклых коридорах.
- Наруто, - снова звал он, но в ответ слышал лишь тишину. Время неумолимо мчалось вперед, и возможность остановить Девятихвостого и разрушение печати исчезала на глазах. Саске сорвался с места и кинулся в другую сторону, смутно ощущая закрадывающееся в душу отчаяние. ОН уже не отдавал себе отчета в том, где он, куда бежит, вполне возможно, он двигался по кругу, обманутый иллюзией лабиринта. Но осознание того, что время неумолимо движется к концу, а он так и не сделал ровным счетом ничего, гнало его вперед и толкало в бездну сомнений, заставляя чувствовать то же, что и в ту секунду, когда он увидел окровавленные тела родителей в своем доме.
Страх, казалось оставленный где-то далеко в детстве, снова настиг его. И Саске замер, не в силах сделать малейшего движения. Разумом он понимал, что все это всего лишь гипнотическая сила Девятихвостого. Это он заставляет чувствовать его и этот страх, и эти сомнения, и слышать мерный гул за спиной, и видеть эти расползающиеся на стенах трещины. «Но почему? Почему он стал настолько силен? Я опоздал? ОН вырвался из клетки? Тогда Наруто…» - и Саске сделал шаг вперед. Знакомое имя, снова, заставило его очнуться.
«Наруто», - пронеслось у него в голове, и Саске позвал, срывая голос.
- Наруто!
- Саске… - тихо. Почти неслышно окликнули его сзади.
Брюнет вздрогнул и обернулся.
«Не может быть! Что он здесь делает?»
У стены стоял Наруто. Саске подбежал к нему и схватил за плечи.
- Наруто… - прошептал он, внимательно вглядываясь блондину в глаза, будто сомневаясь – он ли? Сзади послышался грохот, и из туннеля на них обрушился целый каскад воды. Но, в миллиметре от лица брюнета вода исчезла. Исчезли и страшные, похожие на шрамы трещины на стенах, и красное мерцание в полутьме коридора, стало тихо. И так же, как и тогда, у ручья, Саске почувствовал стук своего сердца в этой тишине и ощущение необратимости. Как будто должно было произойти что-то, ровно как и тогда. Но… ничего не происходило.
- Саске, - позвал его вдруг Наруто, и, протянув руку, схватил брюнета за рукав, - Мне страшно…
Учиха удивленно оглянулся на него: спокойное выражение лица, в глазах ничего, кроме грусти. Но страха нет.
- Наруто…
- Не важно, - парень поднял голову и неожиданно улыбнулся, - Не слушай меня. Что за глупость опять несу? – и он нервно рассмеялся, коснувшись кончиками пальцев волос, - Просто… Я никогда в этом не признавался раньше. И вот… подумал – надо сказать.
- Что ты… - недоговорил Саске, медленно сжимая его руку. Необычное поведение Узумаки сейчас пугало его гораздо сильнее мертвой тишины.
И тут сзади появился огонь. Это произошло так внезапно, что Саске еле успел отскочить в сторону, увлекая за собою Узумаки. Но пламя не прошло мимо, а продолжало надвигаться, обступая их со всех сторон. И, где-то в глубине огня, Учиха отчетливо видел два желтых глаза.
- Что это?... – чувствуя, как в жилах закипает кровь, прошептал он.
- Девятихвостый, - ответил спокойно Наруто, - он сумел разорвать печать.
- Что?!
Это был конец. Это действительно был конец, и после слов Узумаки Саске просто не знал, что надо делать дальше.
- Не волнуйся, - снова услышал он голос блондина, - На самом деле Кьюби всегда был связан со мной. Поэтому, помнишь, когда мы встретились в логове Орочимару? Поэтому он сказал тебе не убивать меня. Если я умру, он не получит свободы – он умрет вместе со мной. И еще не поздно…
- Наруто! – оборвал его Саске, - Что ты такое говоришь? Хочешь пожертвовать собой? Не смей! – и его голос сорвался на крик, - Слышишь? Не смей этого делать!
- Я же говорил, что мне страшно… Но, - и в этот момент на его губах снова появилась улыбка, хотя в глазах была боль, - У меня нет выбора.
- Всегда есть выбор…
- Когда тебе кто-то дорог, выбора что делать не остается.
И сказав это, Наруто шагнул к огню, вставшему стеной перед ними.

Да, мне страшно.
И я даже не знаю, принесет ли что-нибудь моя жертва…
Но… я не могу позволить погибнуть этому миру,
Где есть столько счастья
Где есть столько синего неба и солнца…
Где живет так много людей…
Где живешь ты… Саске.

* * *
Он не знал, сколько прошло времени. Быть может – полчаса, а может – одна минута. Но когда он пришел в себя, солнце все так же ярко освещало поле, так же безветреннен был лес вокруг. Все еще слышался стрекот цикад, невдалеке шумел ручей. Саске повернул голову на бок и вгляделся в заросли высокой травы с крохотными желтыми цветками. Вставать не хотелось. Все тело разомлело и потяжелело, как бывает после долгого сна. Переборов себя, Саске поднял голову – трава закрывала обзор. Тогда он приподнялся на локтях, а затем встал, пытаясь взглядом отыскать Наруто. Сразу всплыло в памяти: Узумаки, уходящий от него в объятья пламени – и Саске похолодел. «Он ведь ушел, он действительно ушел! Теперь я вспомнил – я не смог остановить его». И тут он, наконец, увидел Наруто. Он лежал совсем близко от самого Учихи, на животе, видимо, все еще без сознания. Не обращая внимания более ни на тяжесть тела, ни на усталость, Саске в мгновение оказался рядом с ним. Что-то смутно знакомое было в этом положение тела, настолько пугающее, что Саске замер, так и не опустившись рядом с блондином. Наруто лежал, неестественно вывернув руку, а земля под его грудью была темной, словно от влаги.
- Наруто, - тихо позвал Саске, согревая себя глупой надеждой, что этот придурок сейчас очнется, посмотрит на него и засмеется, как ни в чем не бывало. И эта неестественная поза… Он всего лишь без сознания, ведь правда? А это темная земля… не обязательно пропитана кровью.
Учиха не долго стоял над ним, хотя ему казалось – прошла вечность. Он присел и перевернул Узумаки на спину, как можно аккуратнее, осторожно. На том месте, где должна была быть печать, теперь зияла огромная дыра. Рваная куртка, земля, трава – все было пропитано кровью. Наруто все еще был жив, во всяком случае - какая-то часть его. Грудь все еще слабо поднималась, пытаясь глотнуть воздуха, еще живыми были глаза, пускай и потускневшими от боли.
- Наруто… - зашептал Саске, приподымая тело и опуская его себе на колени, - Наруто, держись.
Он уже не понимал его. Глаза смотрели безумно, в них уже не было прежнего Узумаки. И залитая кровью земля, и зияющая рана в груди – все говорило о том, что его не спасти. И Саске, конечно, тоже знал это. Тогда, все его слова были бессмысленны, но он все равно шептал: «Держись, все будет хорошо. Держись» - скорее, для самого себя, чем для друга. И, когда тело в его руках замерло, а живой блеск в зрачках угас, он не выдержал.
- Наруто! – закричал он, - Черт! Ты не смеешь умирать! Ведь ты еще ничего не успел сделать! Не исполнил свою мечту – не стал Хокаге, даже не вернулся в Коноху! Ведь… ведь я еще так много не успел сказать тебе… Как ты можешь умереть, так и не узнав, что кто-то тебя любит?! – и, отпустив потяжелевшее тело, внезапно тихо прошептал, - Даже не узнав, что я тебя люблю…
А солнце все так же светило и жгло голову, как будто ничего не произошло сейчас. Как будто только что не ушел из жизни еще один человек. Как будто минуту назад мир не был на грани разрушения. Как будто этот, вроде бы такой же как миллионы других, парень не спас его только что ценой собственной жизни. Саске ненавидит это солнце. Оно светит даже тогда, когда перестал существовать самый дорогой для него человек. Он умер, так и не придя в себя, не увидев в последние минуты жизни своего друга, не услышав его слов. И, теперь, он никогда не узнает. Как и того, что Саске может плакать: скупо, по-мужски, но настоящие слезы капают сейчас с его лица. Как и того, что солнце все еще светит над Конохой, не разрушенной – живой. И, благодаря ему, всегда будет светить.