Сидел он в парке, как изгнанник,
Шептал ветрам, они - в ответ.
Его душа, как вечный странник,
Во тьме плутала много лет.

Свои обветренные губы
Он увлажнял хмельной водой.
И вздрагивал, лишь кашель грубый,
Терзал болезненной волной.
читать дальше
Он не скрывался. Эта честность
Была особенно страшна.
Его печальная известность
Вот так и до меня дошла.

Ноябрь был, отнюдь не жарко,
Когда его я повстречал.
Он под дождем, в осеннем парке,
Опять мечту свою глотал.

Я подошел к нему неспешно,
И чуть прикрыл своим зонтом.
Он тут же дернулся потешно,
Перевернув бутыль вверх днов.

И вскрикнул: - Чертов недоумок!
Из-за тебя разбил свой ром!
Ты что, богатенький ублюдок,
Неужто тронулся умом?!

Да будь ты проклят! Убирайся!
Исчезни с глаз! К чертям катись!
Но я лишь грустно улыбался,
Затем сказал ему: “Уймись“.

- Куплю тебе хоть три бутыли...
Ты мне ответь, оставив ложь:
Кем был ты раньше, где вы жили?
Зачем ты постоянно пьешь?

Старик лишь хрипло рассмеялся:
- Ну, что ж, щенок, хорош расклад.
А я что? Жил, как все, влюблялся,
Был у меня и дом, и сад.

Девчонку встретил, развлекались,
Но тут сюрприз, как в глупом сне -
Ребенок! Свадьба намечалась,
Но монотонность не по мне.

И я на поезд, и в сторонку,
А через год вдруг узнаю,
Что родила она ребенка,
Но вот сама теперь в раю.

Она не вынесла позора,
И вот, покончила с собой
Что смотришь на меня с укором?
А если б было так с тобой?

Исчез бы первым без вопросов!
А я же, как дурак, бежал.
Ведь я любил, зачем же бросил?
А после пил, всё проиграл.

Теперь - никто, ничтожней мыши, -
Сказал он с грустью под конец.
Мне больно было это слышать:
- Ты - не никто, ты - мой отец!

(с) Deacon