Фея сидела на столе в цветастом халатике и, болтая толстыми волосатыми ножками в розовых тапочках с помпонами, жрала из банки варенье. Большой столовой ложкой.
Петухов уронил кружку на пол.
- А-а-а, Петухов, - сказала фея. – Проходи, садись. Варенья хочешь? Крыжовниковое!
- Это моё варенье, - нахмурился Петухов, подбирая осколки кружки с пола. – Совсем совесть потеряла. Кто вера орал мне, что ноги твоей в моём доме не будет, кто тут в истерике вокруг люстры летал, пустые банки бил, а?
- Петухов, - фея хлопнула собеседника по плечу так, что тот в буквальном смысле рухнул на стул, - так это я в сердцах, душа у меня широкая, нежная и ранимая. И потом – вчера у тебя варенья не было. А сегодня – есть! – фея радостно осклабилась и продолжила опустошать банку.

- Совести у тебя нет, - пробурчал Петухов. – Последнюю заначку сжираешь.
- Совесть, Петухов, понятие эфемерное! – наставительно сказала фея, с наслаждением облизывая ложку.
- И потом, - добавила она, - совесть эта твоя существо продажное, её завсегда подкупить можно.
- Точно-точно, - давясь вареньем, подтвердила совесть, вылезая на край банки. Была она маленькая, плюгавая, и пахла крыжовником. Петухов облизнулся. Варенья оставалось всё меньше.
- Люблю крыжовник, - довольно причмокнула фея и снова запустила ложку в стремительно пустеющую банку. Петухову стало плохо – очень он варенье уважал. Мысли стремительно метались по его просторной черепной коробке, ища выход. Наконец, одна маленькая, но весьма блестящая идея решительно постучалась в двери, и Петухов понял, что выход найден.
- А как твоё отношение к дихлофосу? – с надеждой поинтересовался он.
- Резко отрицательное! - замотала головой фея и раздражённо махнула крылышками. – Я пробовала – букет не тот. Вот варенье… А дихлофос – это ж ГАДОСТЬ!
И Петухов понял, что он спасён.

Третью неделю подряд в доме царило блаженное спокойствие. Никто не летал по кухне, не бил посуду, не воровал полные банки с пищей богов. Петухов был счастлив. Он сидел с половником на полу и с преогромным удовольствием жрал варенье из тазика. Хмурая фея сидела на кухонной полке и недовольно смотрела на него. Затем сплюнула на пол, и вылетела в форточку.
Петухов улыбался, а в глазах его стояли слёзы счастья. От варенья умопомрачительно, потрясающе, изумительно несло дихлофосом.from