Лучше меньше, да лучше: 8 поводов для жизни в стиле минимализм |
Меньше мусора, отвлекающих факторов и обязательств — вам наверняка понравится.
В нашем обществе прогрессирует бездумное потребление. Мы приобретаем горы вещей и не можем объяснить, зачем они нужны, зачем нам так много всего. А потом тонем в куче хлама, боясь расстаться с результатами неуёмного потребления.
Принимая принципы минимализма, вы не только освобождаете свой дом от ненужных вещей, но и делаете свою жизнь более осознанной.
Когда вы только начинаете избавляться от ненужных вещей, у вас возникает много вопросов: «Я действительно не пользуюсь этой вещью?», «А что, если она мне понадобится?», «Однажды я захочу её использовать, а её нет!».
Вам кажется, что эти вопросы и опасения вполне рациональны, но на самом деле, как только вы избавитесь от предмета, вы тут же про него забудете. Вещи, которые захламляют вашу жизнь и заставляют задуматься, нужны они или нет, в большинстве своём настолько бесполезны, что ваше «однажды» никогда не наступит.
Так трудно освободить шкафы и полки от пыльных статуэток, фотографий в рамках и прочих вещей, которые ассоциируются с приятными воспоминаниями.
Здесь надо понять, что воспоминания живут у вас в памяти и не зависят от бесполезных вещиц, которые только захламляют вашу квартиру. Ведь, если вы вдруг потеряете эти вещи, воспоминания о приятных временах, любимых людях и путешествиях никуда не исчезнут.
Поэтому смело избавляйтесь от бесполезных памятных сувениров. Что вы получите в итоге? Чистые полки, больше свободного пространства, в котором и дышится легче, и думается свободнее.
Когда у вас много вещей, вы тратите изрядное количество времени на то, чтобы поддерживать порядок. Вы раскладываете вещи по местам, организуете пространство и повторяете это снова и снова.
Да, порядок в комнате — порядок в голове. Но можно добиться порядка и без жертв в виде свободного времени. Выкиньте большинство вещей, которые вы вынуждены постоянно раскладывать по местам, и уборка дома станет простым и приятным делом.
Лучший способ организовать свои вещи — избавиться от большинства из них.
Джошуа Филдс-Миллберн, основатель блога TheMinimalists
Если ваше рабочее пространство заполнено ненужными вещами, они постоянно отвлекают и подавляют вас. В просторной пустой комнате вы сможете гораздо лучше сосредоточиться и дольше оставаться свежим и бодрым.
Чем больше вещей вы имеете, тем больше действий они от вас требуют. Вам нужно убирать их, перемещать с места на место, упорядочивать и хранить. Это отбирает много времени, и, что самое интересное, вы можете легко от этого избавиться.
В современном мире мы много покупаем и много потребляем. Потребление является двигателем экономики, и от него зависит наше поведение. Бездумный потребитель всегда хочет купить какие-то вещи и при этом представляет, как изменится его жизнь после очередной покупки.
Во время похода по магазинам сознание как будто отключается, а взамен включается «режим покупателя» и берёт контроль над вашим телом.
Когда это происходит, вы начинаете тратить деньги, повинуясь чувствам, а не разуму. Вы хотите почувствовать себя комфортно и улучшить настроение за счёт покупки.
Но правда в том, что покупки не приносят долгого удовлетворения: как только вы приобрели одну вещь, вы тут же хотите другую, и ваш дом наполняется предметами, которыми вы не пользуетесь.
Когда вы покупаете что-то ненужное со скидкой, кажется, что вы экономите свои деньги, ведь потом эта вещь может пригодиться. На самом деле она вряд ли вам пригодится, и вы не экономите, а просто выкидываете деньги на ветер.
Этот трюк маркетологов — большие скидки — отлично работает, и бездумные потребители покупают кучу ненужных вещей. Но, если вы прониклись духом минимализма, этот трюк будет бессилен, вы на него больше не попадётесь.
Минимализм проявляется не только в вещах, но и во всех остальных сферах жизни, включая работу за компьютером. Быть минималистом — значит убрать всё лишнее, то, в чём вы на самом деле не нуждаетесь.
Вы не заморачиваетесь с красивыми обоями для рабочего стола, не ищете красивые темы и иконки, не скачиваете лишние программы.
Вы используете простые бесплатные утилиты, не менее функциональные, чем красивые платные варианты. На вашем рабочем столе не маячат десятки иконок посторонних программ, которые вы даже не помните, когда установили, а в браузере не отвлекают несколько вкладок.
Работа с одной вкладкой в браузере — это отличный способ увеличить эффективность работы. Так вы победите многозадачность и не будете отвлекаться на посторонние дела.
Освобождая место в своей жизни и очищая разум, вы начинаете понимать, зачем это нужно. Бесполезные вещи покидают вас. Чем меньше вещей, привлекающих ваше внимание, тем больше контроля в вашей жизни.
Вы тратите меньше времени, в вашей жизни меньше беспорядка и сложностей, связанных с потреблением. Меньше ненужных вещей, затрат, обязанностей.
В итоге совокупность всех этих «меньше» даёт вам гораздо больше: больше времени, свободы и денег. И вы понимаете, что «меньше» на самом деле значит «больше».
|
|
Офигительные фото с высоты полета! |
1
С высоты красота нашей планеты выглядит особенно впечатляюще: по-новому открывается мозаика городов, изумрудные массивы лесов, замысловатые узоры рек, очертания гор.В нашей сегодняшней подборке – фотографии земли, сделанные с недосягаемой высоты. Транспортная развязка в Японии
Сенегал Северо-восток Китая Озеро Атабаска, Северная Америка Самолет, пролетающий над территорией Франции Чад, Центральная Африка Волга Добыча железной руды в Швеции Ледник в Южной Америке Остров Мадагаскар Электроста
|
|
Выбросьте мусор из дома и из жизни |
Многие из нас имеют привычку копить хлам в своих жилищах, постепенно забивая им все свободное пространство. Порой доходит до комических ситуаций, когда хлама становится так много, что жильцы сами не могут вспомнить, что и где у них хранится, и оказывается, что проще купить новую вещь, чем найти в горах накопленного барахла старую. Как бы странно это ни звучало, хлам влияет на нашу психологию, а в итоге – и жизнь. Оставляя старые, отслужившие свой срок вещи “на крайний случай” мы подсознательно н
|
|
Тропические леса на далёкой Амазонке |
Тропические леса Амазонки в настоящее время далеки от проблемы обезлесения, большая часть которого происходит путем проведения поджогов для расчистки площадей для сельского хозяйства.
Первичные данные от космического агентства Бразилии свидетельствуют о том, что разрушение огромного тропического леса – самого большого в мире – резко увеличилось, больше чем на одну треть за прошлый год, уничтожив площадь размером в два раза больше, чем площадь города Лос-Анжелес.
Если бы цифры подтвердились последующими данными, то они бы подтвердили опасения ученых и экологических активистов, которые предостерегают, что сельское хозяйство, добыча полезных ископаемых и проектов инфраструктуры Амазонки, в сочетании с изменениями в долголетней экологической политике Бразилии, изменят прогресс, достигнутый против вырубки лесов, в обратную сторону.
1. Вид с воздуха на место строительства плотины гидроэлектростанции вдоль реки Телес Пирес, впадающей в Амазонку, недалеко от города Альта Фореста , штат Пара.
Тропические леса Амазонки в настоящее время далеки от проблемы истребления лесов, большая часть которого происходит путем проведения поджогов для расчистки площадей для сельского хозяйства.
Первичные данные от космического агентства Бразилии свидетельствуют о том, что разрушение огромного тропического леса – самого большого в мире – резко увеличивается,
Ученые и экологи предостерегают: сельское хозяйство и добыча полезных ископаемых в лесах Амазонки негативно влияют на экосистему
2. Вид с воздуха участка тропического леса Амазонки, который был очищен для сельского хозяйства вблизи Сантарем.
3. Вид с воздуха участка тропического леса Амазонки, который был очищен для сельского хозяйства вблизи Сантарем. NACHO DOCE / REUTERS.
4. Вид с воздуха участка тропического леса Амазонки, который был очищен для сельского хозяйства вблизи Сантарем. NACHO DOCE / REUTERS.
5. Трактор работает на плантации пшеницы на земле, которая раньше была девственным тропическим лесом Амазонки вблизи Сантарем. NACHO DOCE/REUTERS.
6. Трактор работает на плантации пшеницы на том, что ещё недавно было девственным тропическим лесом Амазонки вблизи Уруара. NACHO DOCE/REUTERS.
7. Трактор работает на плантации пшеницы на том месте, что ещё недавно было девственным тропическим лесом Амазонки вблизи Уруара. NACHO DOCE/REUTERS.
8. Строительная площадка незаконной лесопилки замечена полицейским вертолетом во время операции Hileia Patria в Нова-Эсперанса-ду-Пирия. RICARDO MORAES/REUTERS.
9. Крупный рогатый скот пасется на участке тропического леса Амазонки, который был очищен вблизи Ново Прогрессо. NACHO DOCE / REUTERS.
10. Дом рыбака замечен вдоль реки Тапажос вблизи Сантарем. NACHO DOCE / REUTERS.
11. Площадь тропических лесов Амазонки, которая была сожжена, чтобы очистить землю для выпаса скота, замечена вблизи Ново Прогрессо. NACHO DOCE / REUTERS.
12. Клубы дыма над тропическими лесами Амазонки, которые сжигаются, чтобы очистить землю для сельского хозяйства вблизи Ново Прогрессо. NACHO DOCE / REUTERS.
13.
14. S.
15
16.
17. Печи, используемые для производства древесного угля видны из полицейского вертолета во время операции Hileia Patria в Нова-Эсперанса-ду-Пирия . RICARDO Moraes / REUTERS.
18. Площадь тропических лесов Амазонки, которая была сожжена рядом с участком девственного леса в Нова-Эсперанса-ду-Пирия . RICARDO Moraes / REUTERS.
19. Пилорамы, которые обрабатывают незаконно заготовленные деревья из тропических лесов Амазонки, видны вблизи Уруара. NACHO DOCE / REUTERS.
20. Грузовик перевозит одноковшовый экскаватор на лесопилке возле Мораис Алмеида. NACHO DOCE/REUTERS.
21. Мужчина несет свою бензопилу мимо упавших деревьев в Национальном парке Жаманшим вблизи Ново Прогрессо. NACHO DOCE / REUTERS.
22. Мужчина несет свою бензопилу после незаконной вырубки дерева из первичного тропического леса Амазонки недалеко Мораиш Алмейда. NACHO DOCE / REUTERS.
23. Мужчина держит свою бензопилу после незаконной вырубки дерева из первичного тропического леса Амазонки недалеко Мораиш Алмейда. NACHO DOCE / REUTERS.
24. Мужчина проходит мимо автомобиля, готового перетащить бревно из леса в Национальном парке Жаманшим около Ново Прогрессо. NACHO DOCE / REUTERS.
25. Грузовик, перевозящий дерево, вывезенное незаконно из тропического леса Амазонки движется по дороге ночью недалеко от города Уруара. NACHO DOCE / REUTERS.
26. Полицейский осматривает дерево незаконно срубленное в тропических лесах Амазонки в Национальном парке Жаманшим недалеко от Ново Прогрессо. NACHO DOCE / REUTERS.
27. Лежащее на земле дерево в тропических лесах Амазонки в Национальном парке Жаманшим недалеко от города Ново Прогрессо. NACHO DOCE / REUTERS.
28. Трактор, использовавшийся ранее для транспортировки бревен из тропических лесов Амазонки, сжигается полицией вблизи Ново Прогрессо. NACHO DOCE / REUTERS.
29. Полицейские охраняют мужчину после его ареста за незаконную валку деревьев в девственных тропических лесах Амазонки недалеко Мораиш Алмейда. NACHO DOCE / REUTERS.
30. Водитель грузовика рядом со своим грузовиком после ливня около города Уруара.
Фев 10, 2017Галинка|
Метки: Тропические леса на далёкой Амазонке |
Медицина новой эры: персонализированный подход |
В идеале персонализированная медицина выглядит так: больной приходит в больницу и сдаёт анализы. Затем идёт в ход оборудование для «оцифровки» человека: секвенируется геном, прочитывается транскриптом (данные о том, как работают гены), протеом («амбарная книга» всех белков) и другие -омы. Всё это вместе с историей болезни загружается в компьютер. Минута — и алгоритм выдаёт диагноз, рекомендует лечение и прогноз. Врачам остаётся только оценить заключение машины и приступить к терапии.
Сегодня врачи и биологи понемногу строят тот самый «компьютер», который сможет выписывать рецепты на основе полного свода данных о конкретном пациенте, учитывая не только возраст, пол и вес, но в первую очередь молекулярный «паспорт» тела. Для того, чтобы такой компьютер стал реальностью, нужно пройти еще много вех, но кое-что работает уже сегодня.
Когда-нибудь настанет момент, когда на всякую болезнь найдется однозначный набор биомаркеров: тогда по нескольким анализам можно будет поставить точный диагноз. Пока такой чудо-диагностики для всех болезней не существует, но её обещают создать люди, которые занимаются новыми науками — омиками: геномикой и протеомикой. В их задачу входит «оцифровать и отслеживать» человеческое тело: перевести в читаемый формат данные о генах, их экспрессии, мутациях, белках, которые синтезируются на их основе, и многом другом.
В России протеомикой — анализом белков и поиском биомаркеров и мишеней для лекарств — занимаются, помимо других коллективов, сотрудники московского Института биомедицинской химии (ИБМХ). На Зимней школе «Современная биология и биотехнологии будущего 2017», организованной компанией Future Biotech, Сергей Мошковский — руководитель отдела персонализированной медицины ИБМХ — рассказывает о своей работе так:
— Мы учимся отличать больных от здоровых, находя в клетках белки, которые сообщают о патологии. Но это не так-то просто. Мы можем найти характерный белок у девяти пациентов — и правильно поставить диагноз, а у десятого биомаркер не сработает. Представьте, что каждому десятому поставили ошибочный диагноз — рак!
Молекулярные механизмы развития опухолей даже одного типа, как оказалось, очень разнообразны. Поэтому вряд ли когда-нибудь появится по-настоящему надежный маркер для первичной диагностики рака. Сейчас исследователи сосредоточились на поиске прогностических биомаркеров; они могут подсказать, когда следует изменить стратегию лечения или помочь дать прогноз течения болезни.
В таких случаях начинают искать не отдельные белки, а их комбинации, которые появляются в организме при развитии определенного патологического процесса. Но чтобы охота на биомаркер была удачной, нужно разбираться в том, что представляют собой найденные маркеры и какова их роль в организме.
Еще 10 лет назад специалисты по идентификации белков в основном занимались очень изощренным рукоделием — двумерным гель-электрофорезом: результаты анализа, как картина, отображались на геле, их надо было окрашивать и сравнивать вручную. Такие технологии нельзя было просто взять и перенести в клинику. Когда появились более простые способы анализа протеома, на Западе сразу начали подниматься стартапы, обещавшие экспресс-диагностику по профилю белков. Одна компания предлагала сравнивать протеом здорового человека и пациента и делать вывод о наличии патологии, основываясь на несходстве двух графиков. При этом сказать, на присутствие каких белков указывают несовпадающие пики показаний прибора, было невозможно. Очарованные инвесторы давали деньги, приборы производились серийно, но только затем, чтобы стать музейными экспонатами в ближайшие годы.
Но даже такие не вполне удачные эксперименты двигали протеомику вперёд. Сегодня для инвентаризации белков используются сложные приборы — масс-спектрометры с высокой точностью определения молекулярной массы. Еще недавно лучшие из них были очень дороги в эксплуатации, но недавно были предложены приборы такого типа, по сути, в настольном формате.
Пока протеомика обитает в лаборатории, а не в клинике. Чтобы читать белки, нужно не только дорогое оборудование, но и опытные специалисты: малейшая ошибка в настройке — и машина выдаёт ошибочные результаты. Так же чувствительны результаты анализа к правильной статистической обработке. Поэтому для того, чтобы заставить белки рассказывать о пациенте и его болезни всё, потребуются дешёвые, точные и простые в эксплуатации приборы.
В середине 2000-х был запущен международный проект Cancer Genome, в рамках которого собрали 500 пар рак/норма. Тогда для каждой линии раковых клеток был составлен полный портрет — описание на генном, белковом и клеточном уровне. В процессе работы над Cancer Genome к учёным пришло осознание того, что онкология — очень индивидуальная вещь. Оказалось, что нет двух абсолютно одинаковых опухолей. Каждая начинается с мутации в клетке пациента, поэтому у каждой опухоли есть свой геном — такой же неповторимый, как геном каждого отдельного человека. Более того, даже в пределах одного организма наборы мутаций в разных клетках опухоли могут разительно отличаться.
Чтобы понять, как лучше всего лечить рак у конкретного пациента, нужно найти мутации, приведшие к бесконтрольному росту клеток, и выбрать способы борьбы с ними. Некоторые мутации, с высокой вероятностью приводящие к раку, уже установлены. Известно, например, что мутации генов BRCA1 и BRCA2 связаны с высоким риском развития наследственного рака молочной железы. После смерти родственницы от BRCA-ассоциированного рака актриса Анджелина Джоли сделала генетический тест и обнаружила у себя мутацию гена BRCA, после чего решилась на превентивную операцию. Случай широко освещался в СМИ и немало послужил росту популярности теста.
Другие мутации, приводящие к раку, пока остаются неизвестными, и тестов на них нет. Поиск таких мутаций — задача онкогеномики, еще одной молодой науки на стыке медицины и генетики. Базы данных онкогенов и генов — супрессоров опухолей постоянно ширятся, а учёные и врачи пытаются совладать с накопленным объёмом данных. Обнаружив многообещающую мутацию, нужно представить, как именно она сказывается на работе белков. Для этого существуют специальные алгоритмы-симуляторы, однако они пока несовершенны, и чтобы хоть с какой-то долей уверенности судить о роли мутации в организме, нужно устроить «консилиум» нескольких таких алгоритмов.
Тестирование на мутации в единичных генах, например, на BRCA — это так называемая «онкология 1.0». Более перспективен подход «2.0» — анализ десятков, а то и сотен генов сразу. Сопоставляя перечень мутаций пациента с базами данных об онкогенах и супрессорах (двумя видами генов, нарушения экспрессии которых приводят к раку), учёные уже научились составлять списки таргетных генов — тех, на которые нужно навести артиллерию химиотерапии.
Иногда не обязательно заглядывать в ДНК, чтобы понять, какие гены виноваты в развитии заболевания. Можно, например, смотреть не на сами гены, а на индикаторы их экспрессии — транскриптомы (мРНК и некодирующие РНК). Технология Oncotype DX (которая, кстати, уже применяется российскими онкологами) позволяет анализировать транскриптом, то есть совокупность РНК ткани или клетки, говорящую о том, какие гены активно работают, и предсказывать риск рецидива некоторых видов рака. Принцип такой: если терапия заставила «замолчать» все онкогены, то продуктов их экспрессии не будет и в транскриптоме.
Имея на руках результаты тестирования Oncotype DX, врач может принимать решения и о том, какую назначить химиотерапию после операции.
В 1970—1980-е годы поиск препаратов для химиотерапии напоминал, по выражению член-корреспондента РАН профессора Имянитова, также выступавшего на Зимней школе, шаманский танец. Первым лекарством от рака мы обязаны бесчеловечному оружию Второй мировой — горчичному газу. Работая с ветеранами войны, пострадавшими во время газовой атаки, американские учёные обнаружили, что горчичный газ можно использовать для лечения лимфомы. Позже — также случайно — в ходе поисков совсем других лекарств были открыты другие препараты. Сегодня счёт таргетных препаратов идёт уже на тысячи, поэтому их выбор тоже передоверяют компьютерным алгоритмам: загрузив информацию о самых клинически значимых мутациях, можно в специальных базах данных по фармакогеномике найти подходящие препараты.
Пока игольным ушком, в которое не может пройти персонализированная медицина, чтобы войти в каждую клинику, остаётся биоинформационный анализ: машины и алгоритмы пока несовершенны. Кроме того, существует финансовая проблема: новые таргетные препараты обычно бывают запредельно дороги, да и генетические тесты стоят не меньше. Сдать кровь на мутации единичных генов стоит недорого — порядка 5 000 рублей за анализ, зато исследование транскриптома обойдется не меньше чем в 4 тысячи долларов; полногеномные исследования могут стоить больше 10 000 долларов. И только тогда, когда приборы и препараты станут дешёвыми и надёжными, наступит эра персонализированной медицины, когда каждого пациента будут лечить от его собственной болезни.
Мар 1, 2017Геннадий|
Метки: Медицина новой эры: персонализированный подход |
| Страницы: [1] Календарь |
