В колонках играет - Halou - Honeythief
Настроение сейчас - [убиться]

 

/не могу больше терпеть/

Всё дальше, дальше, всё сложнее, всё туже стягиваются монохромные нити в один канатик, и он скрипит от напряжения. Я ненавижу такие дни, но скипнуть их, увы, нет кнопки. Только забыться, забыться в чём-нибудь бесполезном, пустом, искусственном. Ах, Латс, Латс, как печально, что мне больше не хватает моральных сил навестить тебя снова. И, казалось бы, что сложного - взять да написать, ну? А не могу, и ты не можешь. Я не нужен? Наверное, так. Обидно. Очень-очень. Правда. Чувствовать себя бесполезным и пустым, как депрессанты - это так удручает. Так удручает. Словно вишу на твоей совести баластом, хочется верить, что ошибаюсь. Я растерял много людей, это грустно. Я ничего не умею делать, это ещё грустнее. Мне так обидно, обидно! Я вою, как одичавшая псина, выгнанная на улицу. Как же тяжело признаться себе, что зависим от общества, от людей. Тех самых, на которых частенько высокомерно поглядывал из-под маски доброжелательности. Но ведь это такая самоутверждающая позиция, не находишь? Я думаю, что многие такие. Я думаю, что мы все стадо. Я думаю. И от этого тяжелеет и раскалывается надвое голова. А обиднее всего сжимать собственные холодные пальцы. Я когда-то сказал, что понял, почему некоторые любят боль. Я даже сам её немного полюбил. А может, всегда любил, просто не признавался. Наверное, люди считают меня лицемером, причём не очень хорошим. Я никогда не мог понять, как окружающие относятся ко мне на самом деле. Я хочу научиться понимать, видеть насквозь, скользить мыслью по их душам как хирургическим инструментом! Я хочу контроля над ними и ситуацией. Я хочу быть доктором Лайтменом. Я хочу научиться быть сильным и неуязвимым. Быть не тем, кто восхищается, а тем, кем восхищаются. Я хочу признания. Я хочу быть идеально-недосягаемым. Я хочу быть самым-самым. Именно поэтому у меня ломаются ногти, один за другим. И волосок разламывается, кажется, с сухим хрустом. Я больше не хочу бить себя каждый вечер, считать синяки на теле и мечтать об аккуратном шраме на шее. Я бы хотел спать на диванчике в двухкомнатной квартирке и каждое утро чувствовать на кухне запах пороха. Я бы хотел иметь возможность каждый день зарываться носом в чёрные вьющиеся волосы, всё время немного грязные, но так знакомо пахнущие сигаретами. Я бы хотел крепко-крепко, до удушья, стискивать эту голову в объятьях, стоя на коленях, чтобы у меня на поясе лежала пара сильных рук и тоже обнимала, с долей вины в том сжатии пальцами ткани. Я бы хотел вечерами в экстазе изучать кончиками пальцев карту шрамов, следы ошибок и боли. Я бы хотел шептать обиженное "дурак", а внутри себя договаривать "я же люблю тебя". Больше жизни. Люблю и хочу. Но этого нет. Не было. Не будет. Диссонанс. И я снова надвое раскололся. В такие дни я вижу те яркие глаза, слишком широко распахнутые. Они с ужасом смотрят. А мне хочется не то убежать, не то обнять. И утереть кровавые подтёки на ровном лице. Идеальное должно быть идеальным. Хотя я так и не решил, какой ты мне нравишься больше. Ты прекрасна. Всегда. Боги, я не вижу Вас, потому выдумываю себе других. А ещё скоро зима, ветер мне нашептал.