Слишком многое минуло чтобы я стал об этом писать. Это дневник закрыт, как и страница жизни описанная в нём.

Реклама. …Обувь от 300 рублей?..
В моём то дневнике… Я в восторге, слов просто нет…
Но в целом даже это не испортит картину уходящего дня.
По квартире с потоками прохладного ночного воздуха разносится Deftones… Passenger, если я не ошибаюсь.
…Сравнительно раннее утро. Привычки худшие хозяева человека… даже на больничном не могу найти себе покоя. Ярко желтый диск лимона неспешно тонет в чашке крепкого чёрного чая. …Тоскливо осознавать, что скучаешь по работе.
Звонок.
-Как праздничное настроение?
-Не знаю, не видел.
-Будем через 15 минут.
-…Официальная часть в субботу.
-Да и чёрт с ней.
-Тогда я жду.
…
На пороге пара друзей с чёрным чехлом наперевес и девушка одного из них с бутылью вина.
-С днём рождения тебя. Протягивают чехол.
-Может быть, вы всё-таки пройдёте?.. Глотком допиваю очередную порцию чая.
Зайдя в зал, один из друзей с мастерством Гудини извлекает из чехла катану в ножнах.
-Покажешь пару трюков?..
-…Катана… Я не очень близок к востоку. …Но попробую.
Едва приподняв ручку над ножнами, замечаю стальное лезвие. Улыбка ширится… не игрушка. Уткнув лезвие в пол пытаюсь вспомнить все знакомые стили для оружия подобного размера. Пробую одноручный сабельный… несколько взмахов… не то. Вторая рука ложится но рукоять, глаза полузакрыты… лезвие начинает выписывать в воздухе аккуратные изогнутые линии. Откуда?.. В памяти неспешно всплывает учитель, которого все простодушно звали просто Валерой. Вот уж точно не знаешь где найдёшь, где потеряешь… Поворачиваюсь к друзьям чтобы встретить картину недоумения застывшего на их лицах.
-У тебя раньше была катана?..
-Нет, предпочитаю мечи… раньше предпочитал.
-Тогда откуда?..
-Лучше вам не знать… Ещё шире улыбаясь с щелчком вгоняю катану в ножны.
-Это нужно отметить. Протягивая бутыль, заключает девушка друга.
-Сам не пью, но стол обеспечу.
Отмечание приятно затянулось… Нарушаемое лишь звонками с целью поздравления меня и пожелания скорейшего выздоровления. Полное приятных воспоминаний, шуток и музыки время незаметно неслось прочь. Едва проводив друзей я встретил родителей... и их друзей. ...А после пару людей, которых я едва ли знал, но которым некогда умудрился помочь… Завершил процессию ещё один хороший друг.
После, неспешно и торжественно время отведённое этому дню ушло прочь оставив меня наедине с хорошим настроением.
So much for being abandoned…

Окна распахнуты.
Распластавшись на подоконнике, наблюдаю приход ночи.
Как всё же меняются люди, не встречая настоящих проблем…
Несколько неярких вспышек воспоминаний. Чёрт возьми, я шел сквозь ад с улыбкой чтобы теперь содрогаться, вспоминая об этом. …Вся разница между тем, у кого не было выбора и тем, кто может сказать «всё, с меня хватит»…
Утопающий в луже…
Я потерял грань, на которой жил.

Любопытно… Телла, ты верно дверью ошиблась.
Знаешь, здесь не реалити «…Такое бывает…» и не раздают попкорн… Собственно, здесь даже большой аудитории нет, чтобы покуражиться и показать себя в полном цвете.
Так что от всей души советую тебе пересмотреть решение о бытие моим пч.
Спасибо за понимание.

Coloboc Effect.
…Я от «бабушки» ушел…
Холодные капли пригвождают пепел к земле, превращая его в грязь.
-Чудовище, помнишь ли ты, как ребёнком, хотел накупить мороженого на свою первую зарплату?
-Я давно забыл на что её потратил… Но это не было мороженным.
В припрыжку по лужам… несколькими минутами позже я уже стоял у дверей.
Любопытно, как выглядит промокший до костей идиот покупающий мороженое?
-…И бутыль апельсинового сока, пожалуйста… У меня горе.
Сквозь шум дождя и вкус ванили прорезается горечь нашей последней встречи.
-Неужели ты не веришь?
-Я себе не верю… по утрам.
-Конечно… как я могла забыть, думаю и сердца у тебя тоже нет...
-Есть... было... Я не уверен, когда последний раз к нему прислушивался, оно покрывалось льдом.
…Я оставил её. Отвратительная формулировка. …Скорее просто поставил последнюю точку в давно умерших отношениях. Что заставляло её вопреки гордости преследовать меня?
Вопрос вчерашнего дня. …Сегодня это более не важно.

My Pleasure.
Знакомый одного из друзей:
-Никогда не видел настолько спокойных людей.
Друг:
-У него вместо крови кофе.
…………………………………………………….
Пассия моего друга (обращаясь ко мне):
-Ты ужасно к людям относишься.
Друг:
-Наверное, по этому они у него и дохнут.
…………………………………………………….

Among the Dead.
Ночи безликие чёрные, наполненные работой, чтением, безумием…
Безразличием. Могу часами скитаться по тёмным улицам по комнатам опостылевшей квартиры, закоулкам памяти.
После нескольких ночей без сна, разум теряется в тумане, я забываюсь, чтобы встретить один и тот же сон.
Стою в кругу людей, чьи смерти я лицезрел. Их синюшные ничего не выражающие лица обращены ко мне… Глаза закрыты, но я всем телом чувствую их взгляд.
Пытаюсь вырваться из круга, но словно бьюсь в каменную стену. Кружусь, ищу лазейку. Пока не оказываюсь лицом к лицу с ней…
Остекленелые глаза полные упрёка…
-Отойди, дура, ты сама сделала свой выбор!..
…Следующая ночь.
-Тебя никто не заставлял…
…Следующая.
- И что съешь меня?..
…Очередная.
-…
Тишина, мне более нечего ей сказать. Смотрю в её холодные карие глаза.

Неспешно перелистываю плотные, усеянные фотографиями, страницы потрёпанного временем семейного альбома. Потускневшие снимки, как прежде озарённые десятками счастливых улыбок. Взгляд медленно скользит вдоль картин вырванных объективом камеры… пока не замирает над одной из них. Первоклассник у дверей школы… Немного нерешительности в больших голубых глазах, немного неподдельной радости в уголках губ… пред вратами в новую жизнь.
Сквозь осколки воспоминаний, погружаюсь в золотые дни детства.
Небольшая аккуратная комната, выдержанная в светло-бежевых тонах. Сквозь высокие окна, переполняя душу теплом, струятся лучи солнца. Неспешно скольжу сквозь ряды ровно выставленных парт, стопки цветастых учебников, открытые тетради, исписанные неровным детским подчерком… Слух полнится счастливыми детскими голосами, переливистым смехом… Некогда аккуратно одетые и причёсанные, чада дурачатся на перемене… Исполненная возмущения девчонка пускается в след за оболтусом, дёрнувшим её за косу… из за парт доносятся жаркие возгласы назревающего спора «…А я до большего считать умею!.. …А я стих знаю…» Мимо с радостным визгом проносятся играющие в салки одноклассники… Мягко улыбаясь, учительница слушает захлёбывающуюся от восторга речь ученика… Сияя от счастья, с горящими глазами он рассказывает о недавно отловленной букашке. «…Вот смотрите, Лилия Васильевна, это жук носорог…» - и триумфально потряся коробком, извлекает на свет маленькое чудо. «Какой красавец, а где ты его нашел?…» «…Около дома. Я его ещё вчера вечером поймал… их вечером ловить легче…» - и печально вздохнув, добавляет: «Я слышал, у нас ещё жук олень водится, но я его не видел…». «Ничего, ты обязательно поймаешь себе жука оленя...» - широко улыбаясь, утешает его учительница…
…«Обязательно»…

Я сделал глупость, сделал ли я ошибку покажет время.

Безлюдные утопающие в дожде улицы города.
Плачь тысяч капель, разбивающихся о кипящие зеркала луж, слагает гимн удивительного дождливого вечера. Неспешными шагами проскальзываю за занавес сумерек.
…Наедине с ночью, по дорогам, омытым чужими слезами.
Хрусталь капель на мокрых прядях волос, соскальзывая по лицу, врезается холодом в сознание. Стихия лишь усиливается, под покровом низвергаемой с небес воды уношусь прочь, объятый дымкой воспоминаний…
Сколько лет кануло в бездну с того момента, когда дождь в первый раз омыл мои раны...
Сколько ещё дождей должно пролиться, чтобы смыть кровь...
Прежний парк…
Всё столь же одинок и безлюден. К самому сердцу по чёрным лентам асфальтированных дорог, вдыхая запах мокрой травы. Несколькими быстрыми шагами на застланную зелёным ковром поляну. …Протянув руки на встречу дождю, упиваюсь пьянящим вкусом свободы…
…И пока не стихла последняя капля, я стоял, прижавшись спиной к одному из едва почувствовавших дыхание новой жизни деревьев. Одна ночь свободы…

Скомканная улыбка. Закинув голову навзничь, выдыхаю весь запас лёгких.
Это даже хорошо что сервис недоступен…

Бреду прочь, согревать душу собственной глупостью.

Сколь тяжела ноша бытия не собой…
Радость жизни искрами, мир красками яркими?.. Тяжелой поступью землю под собой измеряю, я не умею летать.
Давно придал забвению свой дневник.
Когда вспышки дней мелькают пред глазами подобно окнами пролетающей мимо электрички, не успеть всего задуманного. Однако несколько искр мысли для дневника я всё же найду в трясине собственного больного разума…

Something to be happy about.
Призраком сквозь толпу, ветром по унылым улицам, прочь от холодного безразличия людей и фальшивого тепла машин. Краски безумием ярче. Вне чужих миров, в дали от черни и грязи. Снег одиночеством чище. Темнеющая в сердце города душа на волю рвётся. Хочу снега чистого, солнца янтарного, лазурь неба незапятнанного. Воздуха хочу морозного… свежего, словно счастья глоток.
Улыбка едва замеченной в уголки губ закралась. Словно лист опавший, порывом ветра подхваченный, прибился к воротам парка богом и людьми забытого. Скитальцем, туда где единственные следы человеческие лежат за моей спиной, бреду в поисках приюта.
Немного снега с ветвей, едва выпавшего, немного детства, когда вкус его сладким был. Трон мой оледеневший на скамье из последней не сломленной перекладины. Взгляд в снежном полотне утопает … Простейший, и тем лишь более прекрасный контраст из деревьев в белом одеянии чернеющих. Завороженный жизнь мерную этого места волшебного стуком сердца измеряю. Мысли на свободу детьми звонкими разбежались по дорожкам, снегом укутанным, за деревьями в прятки играют.
…Лишь время прочь летит…

Whistler.
Ночь, босыми ногами по осколкам памяти…
Рассудок клочьями, глаза ранами рванными, хотелось бы мир пред собой кровью окропить, но кровь в жилах высохла давно…
Тишина нервы пламенем пожирает, подобно струнам они срываются. До стука в висках… тишина.
Словно нить последняя от одиночества в безумии спасающая… тяжесть дыхания собственного.
Все миры в одну точку сжались, рассудок под весом их задохнулся…
…Дыхание… …Свист…
…Столь жестоко знакомый тяжелый свист с клокотанием…
Тенями на полотне чёрном… Те что смерть мне в лицо кинули.
…Они… всегда стреляли ночами.
Ружья помповые старые. В ночи пламя выстрелов цветами…Через пару месяцев лишь шум где-то в дали, куда не хотел бы попасть…
Ночь безлунная, словно сажа чёрная. …Несколько вспышек близко совсем… Вскрик неясный оборванный… На мгновение я окаменевшее изваяние… После бежал под крики и выстрелы… в полный рост… Споткнулся, упал… полз… Среди кустов …свист… и запах крови…
Нашел… Свист из отверстия в лёгком… с каждым тяжелым дыханием переполнявшийся клокотанием… Сел рядом… ступор… Свист, клокотание, тишина… вновь свист… Выстрелы стихли. Пузырьки крови пенясь из раны…
…Спустя вечность он стих…
Провалился во тьму.
Утро новое, словно смерть собственную отмечаю… После вспышки очередного дня вернётся ночь.

Burning.
I see the sun begin to rise
And I'm wounded
I've seen the world from tainted eyes
That I'm crying through
I watch the darkness hit the tides
And confide in...

Hold On I'm falling
Can't breathe anymore
The ocean has opened
These scars need to heal

Caress the needle prick in my eye
The tears fell like rain
I've rode the phoenix as she glides
And I've gone insane
I've seen the light of suicide
And I'm dying

Hold on, I'm falling
Can't breathe anymore
And the Ocean has opened
These Scars need to heal

Hold on I'm falling, can't reach... reach...

Colder and colder
Just hold onto me.

Let it snow.
Вот уже несколько дней город погружен в снег.
Маленькие пушистые снежинки неспешно скользят сквозь свежий морозный воздух… Забиваются в ресницы, тают на губах.
Совершенно несвойственная для здешних мест погода. Привычно быстрым шагом скольжу сквозь озябшую толпу, навстречу лица полные недоумения. Чему можно улыбаться в подобную погоду?
Я жив… Последнее время слишком много смерти во всего одной голове. Глупо бояться, ещё глупее искать… Пока жив, я намерен наслаждаться этим. Пока жив, я намерен держать эту жизнь за глотку и не выпускать… Один раз ведь уже удержал.
Итак, тема смерти закрыта, лишь жизнь и холод тающих снежинок на губах.

Mirrored.
...Censored...

Безумие весьма любопытное свойство человеческого разума.
Возможности, которыми оно наделяет людей, просто уникальны. Способность создавать самостоятельные личности, видеть и чувствовать гораздо острее, нежели любой разумный человек… вот первое, что бросается в глаза, но сколь большее остаётся скрыто от них.
За неимением другого подопытного, я экспериментировал на себе. Контролируемое безумие… безумие подчинённое велению разума. Казалось бы невозможно, но разум - поле не признающее ограничений. Первым делом я научился создавать независимые личности внутри собственного разума. Наделённые заданными характеристиками, но тем не менее независимые.
Порой, население моей головы помогает мне в делах, или просто спасает от скуки. Как, например, в данном случае. Создать биографа в собственной голове. …Приятная маленькая глупость.

Записи взяты из одного из моих прошлых дневников.

(История одной смерти.)
Его история началась там, где истории других заканчиваются.
Трагично заканчиваются… да, пожалуй, он считал свою историю трагичной.
…Серость одного из бесконечно однообразных вечеров обволакивала город. Город, где всё было предрешено. В пыльной дымке дорог пролагали свой путь силуэты автомобилей. Редкие одинокие прохожие отражали в поблекших глазах картины города, уставшего от бесконечности своего существования.
Его, укутанный в осыпающуюся штукатурку, дом окидывал печальным взором вечно грязных окон, словно скорбя о тех, кого он поглощал во мраке своих подъездов. Один из тысяч таких же домов… Домов, отражавших истории чужих трагедий, впитавших бесконечность чужой боли, скорбевших о множестве чужих смертей... Но лишь его дом и его захламлённая квартирка наблюдали его личное несчастье.
Раздавленная горем комната казалось притягивала тьму, дабы скрыть в ней яд своих переживаний… Выцветшие обои, старенький палас, диван… на лишившемся лака подлокотнике которого стояла недопитая кружка кофе… Густой запах постоянной боли наполнял воздух своей тяжестью. Тёмно-серый кот с потускневшими желтыми глазами бесшумно спрыгнул с дивана и побрел прочь из комнаты.
Он стоял у распахнутого окна, силясь увидеть крупицу неба в сгущающейся тьме своей боли. Ввалившиеся глаза уже давно потеряли отблеск надежды. …Надежды нет… Жилистые руки отчаянно впились в подоконник. Ветер монотонно завывая ворвался в окно, пронизывая своим холодом. Голова бессильно опустилась, заставляя его сутулую фигуру казаться сломленной. …Надежды нет…
Нервно отшатнувшись от окна, несколькими шагами он подошел к дивану. Блуждающий взгляд уперся в изрезанный ногтями флакон болеутоляющего. Скованный нерешительностью он застыл. Отблеск безумия в глазах, улыбка мельком осветила лицо, взмах руки… шум рассыпающихся таблеток на мгновение затмил боль…
Вконец обессилев, он сел. Леденящий холод сковывал мысли и движения. Он тяжело вздохнул… Уже скоро… Сумрак наступающей ночи неспешно стирал очертания комнаты. Лишь образок призрачно мерцал, отражая последние лучи уходящего солнца. Он лёг и отвернулся… Очередной приступ. Подхваченная гулом бьющегося сердца боль волнами захлёстывала его. Скованное холодом тело едва слушалось, лёгкие каменели. Угасая, он перевернулся на спину, тщетно силясь сделать очередной вдох. Улыбаясь его отчаянным попыткам оставаться в сознании, боль медленно уносила его прочь. Очертания комнаты исчезли во мраке… оставляя лишь холод и отдаляющийся шум едва бьющегося сердца. Из последних сил цепляясь за уходящую жизнь, он проигрывал. Сухие губы судорожно зашевелились… Будь проклят ты… слабак… за то что не можешь жить…
Тьма вязкая, густая обволакивала его, растворяя в себе. Шум сердца стих, последние мысли медленно канули в небытие…
…Смерть…

(Не упокоившийся.)
Шум удаляющегося такси затерялся в тиши сонных улиц.
Закинув голову навзничь, он наполнил лёгкие колючим воздухом осеннего утра. Взгляд бесцельно скользил по укутанному свинцовыми тучами, небу. В его городе царила идиллия нового дня задержавшейся осени. Пар языками белоснежного пламени срывался с губ, растворяясь в тумане.
Подняв ворот куртки, он медленно побрёл по пустынным улицам. Шелест пожухлой листвы, запах росы… каждой своей чёрточкой город излучал незыблемое спокойствие. Взгляд тонул в бежево-золотых тонах осени. Его воспалённый разум уносился прочь на тёплых волнах памяти.
Слабая улыбка закралась в уголки губ. Он поймал себя на мысли, что именно эти мгновения хотел бы унести с собой, умирая вновь…
Очередной порыв ветра ударил в лицо едким запахом больницы. Память затеяла с ним игру… Перед глазами поплыли размытые фигуры до боли знакомых людей. Их голоса, вторя друг другу, разрывали сознание. …Зачем?.. Ему всё равно умирать… Вы только продляете его боль…
Он встрепенулся, стряхивая дурные мысли. Иллюзий больше не было, он знал чего ожидать, в тот момент его интересовало другое… В суете ушедших дней что-то незаметно изменилось, он хотел знать что.

Сегодня я доволен собой.
Всё разобрано по своим местам. Везде успел, всё решил…
Скользя по засыпанным снегом улицам, захотелось праздника. Кружка горячего шоколада дымится рядом с тортом. По квартире, заполняя тишину, разливаются негромкие звуки музыки… Nothing else matters…
Рядом свернувшись клубком, мурлычет кот. Обычно он избегает подобных нежностей, доходит до того, что если его погладить он либо кусается, либо убегает… Ему уже пол года. Это безумие, неужели прошло целых пол года с того времени, как я принёс его в дом, держа в одной руке? Всего одна вспышка…
Через одну такую вспышку меня может не быть… Но пока я не сожму в собственных руках результата обследования, не поверю ни одному слову. Странно, этот листок поставит ту самую запятую в моё «казнить нельзя помиловать»… Запятую, следом за которой может идти точка… или же очередная запятая. Говорят, неопределённость страшнее всего. Нет, она подобна боли… порой мешает, порой изматывает, но ей никогда не сравнится с определённостью, очерченной пластиковым листом, картина на котором гласит «Смерть».
Смерть… Слишком много мыслей о ней наводняют мою голову. Никто не избежит сомнительного счастья умереть. Стоило бы мыслить о жизни… По сути, каждое мгновение которой бесценно… Каждое уникально… Оно никогда не повторится, вернувшись лишь в памяти… Мгновение, это всё что есть у людей. Нет прошлого, всё, чем полнится наша память, становится настоящим в тот момент, когда мы в неё погружаемся. Будущего не существует, его иллюзорность особенно отчётливо вырисовывается, когда смотришь смерти в лицо. Существует лишь настоящее, одно мгновение, секунда в которой живёшь…И в этой секунде скрыта вся многогранность этого мира.
Чем не повод ценить настоящее?..
Но всё иначе. Не считай я сожаления пустой тратой времени, мне было бы жаль, что жизнь подобна бездарно написанной книге, начисто лишенной какой-либо интриги.

В конечном счёте, свобода одна из самых дорогих иллюзий доступных человеку. Люди рождаются и умирают рабами власти, денег, ценностей, чувств, других людей, всего общества или только его законов, условностей, маразматических схем и навязчивых идей … Выбор не велик. Разница и того ничтожнее, одни хозяева более щедры к своим рабам, другие менее… ни то ни другое не меняет факта, что человек собственность.
Пожалуй, подобное звучало бы оправданием собственному бездействию, не будь я один из глупцов дерзнувших бороться. Разница лишь в том, что я не верю в победу. В любом случае рушить старый дом, не построив нового, было бы непредусмотрительно…
Мой импровизированный отпуск окончен. Нужно сосредотачиваться на делах насущных. В утешение остались лишь мелкие глупости, коими я обычно забавляю себя в свободное время.

Тешу себя надеждой, что таки отделил зёрна от плевел… нашел то, что действительно имеет значение в жизни. Последнее время только и делаю, что пытаюсь не потерять этой тонкой нити.
…Недавно сделал несколько записей, решил таки внести их в дневник.

Misery.
Я просто недоразумение, чужой бред.
Не стану подбирать слов, я устал подбирать слова… Устал с кровью вырывать из чужой глотки то, что мне даром не нужно… следовать правилам, носить маски… человек слова, дела… исполнен силы, мужества. Слова… горы слов. Я просто устал и одинок… И всё чаще, мне ужасно скучно участвовать в собственной жизни.
Сею глупости, несу бред… Пожалуй должно быть жаль, что этот бред, собственно, и является мной… Но нет, мне не жаль.
Видишь это убожество?.. Так выглядит правда… Думаешь слабость?… А ты когда-нибудь умирал?.. А я умираю. И мне просто больно…

Vista of life.
За окнами тени приход вечера предрекает.
Некогда белое полотно заснеженных улиц ныне талыми водами полнится. Тёмные пятна сырой земли едва заштрихованы зеленью молодой поросли. Крепче сжимаю в руках чашку горячего шоколада. Глоток за глотком мысли теплом наполняю. Чашку на подоконник, куртку на плечи, вихрем во двор вырвался. Перепуганные голуби из-под ног в темнеющее небо взмыли…
Где-то в этих усталых двориках жизнь прячется, порой короткая и нелепая, и тем не менее, она самое ценное, что когда-либо принадлежало людям. Полные лёгкие воздуха сырого, зимней прохладой ещё полного. Едва не срываясь на бег, проношусь по заполненным людьми улицам. Одинокие, гордые головы ввысь и другие сутулые, жизнью раздавленные, влюблённые на крыльях парящие, и те, кому их уже сломать успели, нищие вечно голодные, иные сыты всегда, а душой обнищали. Жизнь, словно галерея картин чужих, на ветре, прочь уносящемся, написанных.
Сколько в жизни не сделано, сколько потеряно, упущено?.. Где мечты мои детские спрятаны?..
Жизнь чувствуешь лишь, когда уходит она. …Сколько помню себя, таким был. Любая авантюра, что ближе к краю меня толкала, становилась самым упоительным нектаром. Прийти, смерти в лицо улыбнуться, взгляд долгий в глаза её бросить, просто чтобы узнать, почему вновь она меня с собой не заберёт.
Помню первый раз, когда мне приговор подписали… Смятение, скомканное чувство несправедливости, пожалуй, я был слишком молод и просто не готов… Пол года чтобы понять прочувствовать и переосмыслить то, на что другие тратят целую жизнь. Стоит сказать, местами я перегибал палку… даже считал свою историю трагедией. После чудо, словно жизнь заново подарена… но разум ослеп уже, да и горести прошлые ко дну тянут.
Ныне всё иначе, это ни в коей мере не смирение, просто осознание исключительной банальности…

Evil alive.
Несуразно одетый дедок, выглядящий на десяток лет старше даты в паспорте, неуверенной походкой направляется ко мне. Взгляд в пол, переминаясь с ноги на ногу, начинает мямлить:
-Я слышал ты мастер, золотые руки…
-Я тоже слышал…
-У меня у дочери плеер сломался. Она постоянно музыку слушает, кассеты горами таскает… В общем, починить сможешь?..
-Смогу.
Водружает на стол кусок чёрного пластика, более напоминающий переживший апокалипсис кирпич…
-Спасибо большое… Я…
-Не стоит, мне всё равно себя вечером занять не чем…
Ночь. За чашкой крепко сваренного кофе, пролистываю в голове события уходящего дня. …Дедок, а я уж было, тебя и позабыл. Достал «кирпич» ткнул пальцем первую попавшуюся кнопку… Кнопка залипла, передняя панель, кряхтя, отвалилась. …Ладно, в могиле высплюсь. Допил кофе, отправился на поиски.
Следующее утро. Изловив дедка, протягиваю ему серебристый филипс (хорошо упаковку додумался выкинуть). Начинаются истерические причитания с попытками доказать, что он исключительно честный человек и непременно хочет вернуть свой кирпич.
-Мне он все равно не нужен, перепаивать детали из него в ваш кирпич мне лень. Забирайте и займитесь делом. Разговор закончен.
Казалось бы мелочь и всё же приятно. Может быть, подобным образом я пытаюсь откупиться от своей совести?.. Пожалуй, я слишком часто отказываю людям в жизненно важном, чтобы отказывать им ещё и в мелочах.
Но собственно история примечательна лишь тем, что навеяла мне воспоминания о недавнем разговоре. Схожесть в тоне которого и привела к подобной ассоциации.
-Ты безумно высокомерен… Ты относишься к людям, как к игрушкам… Всегда думаешь за других… Заранее всё решаешь. Ты невыносим… твоё самомнение… Мне кажется, ты считаешь себя богом.
-Неужели я похож на бога? Бог старый скучный идиот, зацикленный на прогнивших правилах и схемах. Я скорее дьявол. Мятежный, свободолюбивый. …Определённо я дьявол.
-…Я не могу пробиться сквозь стену твоего холода.
-Не помню, чтобы когда-либо тебя об этом просил. …Твои действия сродни вредительству…
Как долго способна она выдерживать подобное отношение?.. Пожалуй, мне никогда не понять где же проходят границы её терпения. …Женщины, с каким рвением они ломают себя ради давно отмерших отношений…
-…Ты же не плохой человек…
-Но ты права, я уже всё решил. …Давно.
Мы оба знаем, разговор закончен. Стандартное прощание столь фальшиво, что заставляет жилы натягиваться подобно струнам. …Один, сквозь губы выдыхаю из лёгких весь воздух. Один глубокий вдох… Зачем ей понадобилась это встреча… вновь всё ворошить? Сколько почти живых воспоминаний…
События ушедших глав моей жизни остаются лишь в памяти. Они подобны коллекции ярких бабочек. Временами, я возвращаюсь насладиться их красотой, но я не ожидаю от них попыток лететь. Возможно, этот факт прискорбен, но я не терплю, когда прошлое стремится стать настоящим.

Порой моя жизнь проявляет незаурядное чувство юмора.
Едва выкарабкавшись из постели, я уже приступил к построению планов на ближайшее будущее. И вот запоздалый новогодний подарок. Я умираю… снова.
И вновь медики с горами лекарств. …Да, не этого я ждал от наступившего года…
Через четыре дня в порыве праведного гнева изгоняю последнего дипломированного шарлатана. Ещё через два дня узнаю, что отравление излишними дозами одного из препаратов должно было уже унести меня в могилу.
Собственно я так часто последнее время имею удовольствие слышать увещевания о моей скорой смерти, что даже перестал им улыбаться.
Хотя, если в перспективе повторение истории восьмилетней давности, то, пожалуй, и мне скоро понадобится незаурядное чувство юмора…

Сознание почти кристально, кажется, подобно бриллианту оно способно разложить свет настольной лампы на весь спектр цветов… Но это лишь иллюзия, заглянув глубже понимаешь, оно не прозрачнее зеркала.
Отделить зёрна от плевел не легко когда тонешь в бреду. Может быть от того, что особо остро чувствуешь всю зыбкость привычного восприятия мира. По какую же сторону моих усталых глаз кроется истина?..
Стук сердца подобен ударам кузнечного молота. Едва ли ещё не свернувшаяся кровь словно несёт осколки лезвий разрывающих стенки каждой артерии.
Уже третьи сутки столбик термометра штурмует отметку в сорок градусов… Едва отступив на градус, он вновь возвращается на законный трон. В такие моменты осознаёшь всю несуразность человеческого существа, выживать утопая в крови, чтобы умирать возлегая на ложе… Это почти смешно.

…Мой мир.
Средь бесконечных просторов тьмы высится обелиск безумия, инкрустированный осколками тысяч зеркал. Легионы истерзанных одиночеством душ, погруженных в бездну отчуждённости. Реки крови, проистекающие из ран столь давних, что память об их сотворении утеряна среди живых.
На некогда застланных пеплом просторах этого странного мира ныне правит холод… И лишь пламя ярости поддерживает жизнь обитателей. У костров, пожирающих останки былых святынь, в отчаянной попытке познать тепло ютятся тысячи потерянных химер… Но даже столь жалкие создания не найдут в этом мире жалости. Поиск лишь заведёт их на погребальные земли ошибок и злодеяний, щедро омытых кровью убиенных и слезами живых… На этой окутанной вечным забвением почве они и найдут свою гибель. Лёжа на скованной коркой льда земле, они исчезнут под покровом низвергаемого с тёмных небес снега… Продолжая отчаянно шептать впитанные с молоком матери проклятия, пока смерть не унесёт их души прочь.
…Но их проклятия будут звучать.
Здесь, крепости надежд возводятся дабы стоять века, и падают в прах спустя мгновения, погребая под собой всех посмевших согрешить верой. И лишь обоженный пламенем перерождения, ряд великих колонн стоит незыблем со времён сотворения. Неся на своей, испещрённой мириадами шрамов поверхности, свод правил чрез которые не в силах переступить ни существо, ни сам мир.
Каждая частица пролагает свой путь в вечности терзаемая безграничной властью демона. Демона сомнения… Его яд подобен воздуху, рассекаемому лезвиями снежинок. Его яд подобен воде, что полнит каждый водоём и каждую тварь, пьющую из него. Его яд подобен снегу, что вгрызается в израненную плоть, подгоняемый дыханием бури.
Его яд подобен сути этого мира, и мир сутью своей подобен ему…
…Но полно, мир ждёт моего возвращения.