Миллионы свечей на развалинах храма горят –
догорает остатками веры усталая память,
отражаясь в колодце небесном, о нас говоря
голосами разлуки, тоски и тревоги. Над нами

проплывая, о нас промолчит и исчезнет вдали,
растворяясь в эмалевом облаке, клин журавлиный.
Мы ведь больше не «Мы». «Мы», как камень в дорожной пыли,
развалилось с течением времени на половины,

отлегло, отболело, оставлено в прошлом. Во сне
о волшебной стране нам с тобой не находится места.
Посмотри на листы расставания. В их белизне,
как в палате больничной, светло, но тоскливо и тесно

одиноким сердцам. Отрекаясь от старых богов,
отрывая бинты, отравляя пространство молчаньем,
наконец отрезвев от восторгов – скорее, бегом,
спотыкаясь о совесть, спешим разлететься, дичаем

на глазах. Забываем старательно все, что рвалось
из простуженных душ, проявляясь в хромающих ритмах
бестолковых стихов. В нас клокочет досада и злость
на того, кто не хочет оставить нас, кто говорит – мол,

вы ошиблись, хорошие, все еще сбудется. Он,
этот третий, живущий внутри, нам с тобою не нужен.
Миллионы свечей догорают. Малиновый звон
провожает в иные Вселенные мёртвые души.