мне снилось счастье. абсолютное счастье. я улыбалась во сне и чувствовала, что улыбаюсь. 

мне приснилось, что все мои усилия не прошли зря. что у папиной жены родился мертвый ребенок. что у нее началась от этого глубокая депрессия. 

такого полного ощущения абсолютного счастья я не помню очень давно. 

проснулась аж в час, долго думала, почему именно сегодня. потом вспомнила - сегодня же у папы день Рожденья. 

Вот так. И ребенок у нее живой родился в свое время. Никогда не прощу Саню. 

сегодня мне всю ночь снился пятнадцатилетний мальчик. мой ученик. который сперва подкатывал ко мне. как-то неловко и неумело. оставшись с ним наедине, я задрала ему руки кверху, связала их его же галстуком (привет КРистиану Грею, ыы))) . расстегнула рубашку и обнажила грудь. и осторожно, ногтями, стала играть с его сосками. почти - о, почти!.. - не делая больно. а потом выгнала, взглядом пообещал продолжение. когда-нибудь. однажды. 

а ведь во сне я работала в школе! бог ты мой. гнусная училка. 

проснулась и тут же подумала - кем была Лавина для Терло? Я раньше не замечала, что сделала 22-летнюю Лавину преподавателем. Не замечала, что в моей голове у нее длинные золотистые волосы. Лавина - это я. И я обязательно напишу ее дневник. И  ее письмо - мое письмо - своему ребенку, которого, возможно, даже никогда не увижу. 

даже когда я начинаю думать об этом, я уже рыдаю. недавно вот шла к метро и утирала украдкой слезы - думала, как это так, что она дочку свою не увидела, как она могла родить и пойти прямо к дирам, понимая, что они могут разодрать ее. Как?.. что двигало этой женщиной. которой, ведь, всего-то двадцать два было. 

Так вот, я теперь раздумываю, не Лавина ли сделала из Терло мазохиста. Они с Церес переспят в конце третьей части. И как же это будет для них обоих неправильно. У Терло больная любовь, к тому же, больше к Лавине, чем к Церес. Он так и застрял там, в своих пятнадцати, в ... что же она с ним сделала? 

Я точно знаю, что дневник Лавины попадет Церес в руки. И ей будет очень больно понять, что Терло любит на самом деле Лавину. Он потому и растил маленькую Церес-Лавину, как охотницу. Хотел вырастить себе вторую Лавину. Не мог принять, что его Лавины, преподавательницы, спокойной и мудрой, больше нет. Но он потому и отнял ее от себя после нападения дира, что понял - эта девочка ему важнее памяти. Она должна жить, это самое главное. А живее она будет дальше от него и от охотников. 

Я все подойти к этому не могу - Церес, все осмыслив и поняв, поняв масштаб его любви к Лавине, придет к нему и сделает такую вещь - впечатает свою ладонь ему в обнаженную грудь и посмотрит в глаза для пущего эффекта. Она пустит сквозь ладонь и по взгляду в него боль. Много, много боли, всю, что успела собрать за все три части серии. И скажет, типа - осознай. Пойми это, Терло, и запомни. Я не моя мать. Я другая. Она никогда бы не причинила тебе столько боли. А я причиню. Просто потому, что могу. Я могу влить в тебя столько боли, что ты сдохнешь. 

Знаете, что сделает Терло? Он не будет сопротивляться, о нет. Он ОСОЗНАЕТ в этот момент прекрасно то, что давно на самом деле понял. Только себе не признавался. Он осознает, что Лавина действительно тогда, 17 лет назад, умерла. Совсем.  и ни в ком она не продолжится. и никогда он ее не вернет. И он включит свой дар Правителя - принуждение. Церес уже смотрит в его глаза и его касается, ему даже ничего делать не надо. И он скажет: Так сделай это. Убей меня. 

Честно? Я не знаю, что будет потом. Убьет она его или нет. Я думаю, по правде говоря, да. Потому что это Церес. Потому что однажды она уже крикнула: "Стреляй!" 

Потому что она выстрелила в Барта, сказав себе, не позволит отступить. Потому что она примет жертву - Невену отдадут дирам вместо нее. 

От книги к книги Церес будет только хуже. И цельнее. Она должна убить Терло. 

 

закончила книгу еще в понедельник. была счастлива небывало. 

редактирую. начала вторую книгу. вдохновения не потеряла. 

редактирую это конечно громко сказано. я очень много дописываю. как и планировала - больше деталей. например, у Церес привычка появилась  - натягивать рукава своих черных свитеров на размер больше положенного до кончиков пальцев. и ворот поднимать. она защищается от мира даже в жестах. 

ну да во второй части у нее будет татуировка на полруки, фиолетовые пряди в волосах и сшитый из кожи убитого зверя костюм охотницы. я бесконечно верю в свое произведение, хоть оно и слишком маленькое, чтоб посылать его в издательство, и я пока не знаю, что с этим делать. 

пока алгоритм такой. 

1) отредактировать/дополнить

2) отредактировать еще раз 

3) дать почитать парочке подростков, на которых, собственно, и рассчитано. И Лене моей - подруге, которая ОЧЕНЬ логически мыслит. Вот она-то все ляпы логические (и не только) и заприметит. 

4) проконсультироваться с подругой Лены, которая работает в издательстве и является ридером, рецензентом и переводчиком

5) отправлять в издательства. 

 

Параллельно писать вторую часть. Благо я горю ею. Название серии я еще не придумала. Название первой книги - следуя обычаю все называть максимально просто, город - Городом, а главного охотника - Главным охотником - Первое (?) Испытание. Вторая часть видимо по той же логикой должна называться Бал охотников. На первой книге надо написать курсивом "Я не позволю себе отступить". На второй - "Я не позволю себе бояться". По той же логика третья должна быть "Я не позволю себе любить". 

Я точно знаю, что эта штучка интересная. Я редактирую сейчас, чего-то не помню - и мне реально интересно читать. 

216 тысяч. я почти закончила. я сделаю все, чтобы это стала первая книга в издаваемой серии. я осознала, что могу быть проф. писателем. могу зарабатывать на этом деньги. Лена была в восторге от задумки. Мы ездили в Австрию, потом в Германию вместе. И я ей рассказала, хотя поклялась никому не рассказывать о задумках. Мне так хочется всегда, чтобы кто-то кроме меня любил моих героев. и меня через них.
ну вот. ей понравилось. она увлеклась. сказала, что крови слишком много, и для подростков, для которых писано, может быть слишком. я пожала плечами. крови, может, и много. ну и пусть.
сейчас я подошла к моменту, когда она выстрелит в Барта. на этом испытание кончится. мне осталось всего ничего, пара эпизодов. и все.
все. потом до хрена редактуры, вылизывание, сглаживание углов, стилистики, логики. дополнение деталями. например, я с самого начала не писала, какое там время года. а там была ранняя осень. или конец августа. что-то такое нейтральное. а вторая часть будет уже похолоднее. я уже знаю, с чего она начнется, эта вторая часть.
я люблю свою Церес. И Лене она понравилась. И Мише. Тихая девочка со стержнем, которая в конце концов станет охотницей. и целителем. давать боль и забирать ее. противоречия, которые и делают героя - живым человеком.
я все время спрашиваю себя - что она делает, что говорит, как думает. иногда я правлю по готовому, потому что она никогда бы такого не сделала или не сказала. не отреагировала, в общем.
моя Церес. Она должна жить не только в моем воображении.

что я хочу сказать. 

что когда Церес оказалась перед сбрендившим одноклассником, который в конце концов направил на нее арбалет и собрался выстрелить в ногу только затем, чтобы сделать больно, она увидела, что Терло целится ему в спину и готов выстрелить. 

и знаете, что? она закричала. 

она закричала "СТРЕЛЯЙ!!!" 

моя девочка. моя Церес. 

Это вторая фраза, за которую я люблю ее, после "Так дайте нам оружие" - когда она стояла перед охотниками. 

Третья будет, когда она скажет Терло, что не бросит его. Долг за долг, жизнь за жизнь. Вот так. 

Умри, сука, напавшая на меня. 

Живи, друг, протянувший мне руку. 

 

 

172603 

это количество знаков. 27 с половиной тысяч слов. 

может быть, это будет не пять, а шесть авторских листов. может быть, у меня получится. 

31 страница испытания уже написана. сегодня я написала две главы. прям весь день писала. устала. это если так каждый день... я прочла интервью Рейчел Мид, написавшей Академию Вампиров, которая меня вдохновила в начале сентября таки взяться за свою фентези-жвачку - так вот она сказала, что в день делает по пять тысяч слов. у меня сейчас столько слов, сколько вы видите выше, но работала я два с половиной месяца. она бы написала это, получается, за неделю. 

за неделю ептыть. в одной книге не больше 10 а.л. это что ж, месяц - и вот вам книга, что ли? уму непостижимо. 

я одолела больше, чем пять тысяч слов в день, и чувствую себя просто реально, как будто я пахала! у меня элементарно даже пальцы печатать устали! я физически устала, хотя сидела на месте! это охуеть три раза. честно. 

работать писателем - а у них же сроки! - тяжело. нужно читать и писать. и все. и гулять, чтобы с ума не сойти у себя в кабинете. 

и нужно, чтобы тебя не дергали. конечно, писать в метро по 20-30 минут в день и итого в лучшем случае час в день - никуда не годится. точнее так - годится, если ты не писатель, а мимо проходил. 

проф. писатели... господи боже, какая это тяжелая работа. которую никто кроме тебя не сделает. ни на кого ее не переложишь. и редактировать, сука, тоже тебе! 

мне нужна энергетическая подпитка.  очень!!! человек, с которым я могла бы обсудить и детали книги, и вообще всякие вещи, связанные с моим воображением, и розовые туфли на каблуках. и потрахаться, да. и чтобы чай мне сделал. 

я даже не чувствую морального удовлетворения! я тупо очень устала! даже для этого! 

но. зато. Кайн уже прижал свой нож к ее горлу. уже выдернул ее с воплями "иди, спасай, исцеляй!" а она ж не может... один эпизод, когда все поймут, что она не может и исцелит Грая (хотя наверняка ж на 2 растянется как обычно). Один, где Терло сразится с Граем. И вуаля! Я доберусь до сидения Церес до посинения рядом с Терло. А потом останется только убить Барта и конец Испытанию. 

А потом еще несколько эпизодов! 

Да блять что ж так много то! кажется вот он конец а ни хуя

 

 

 

я посмотрела "Голодные игры". я так на них надеялась. на вдохновение. 

но единственное, о чем я думала - она убила зверя. это должно сказаться на ней больше, чем я описала. она застрелила живое существо. чтобы избавить его от страданий. но все же. 

а еще я только и думаю, каким близким станет ей терло в конце испытания. он и мне уже стал. я тоже хочу к нему прижаться. 

церес  застрелит человека ради него. просто в тот момент, когда барт придет, чтобы убить его, она вскинет арбалет. и выстрелит на мгновение раньше, чем он успеет. она будет кричать, кричать, что не хочет убивать его. два убийства сломают ее. 

я не представляю, что будет с ней после испытания. как она изменится. она должна поговорить с отцом после испытания. должна озвучить это - что испытания ломают людей, а не заставляют их взрослеть. что она сама сломана и не знает, как ей жить дальше. как жить с этими 

а еще из-за того, что она станет лакомым кусочком для зверей, ее должны будут убить. об этом будет знать только терло, но он скроет. он не допустит ее гибели, сколько бы людей ему ни пришлось убить ради этого. 

и то же с ней. она докажет это. вот что такое любовь. когда ты готов убить за другого человека. просыпаться каждую ночь после этого в поту и вспоминать глаза своей жертвы. и знать, что, будь у тебя снова подобная ситуация, ты поступишь также. 

Терло должен жить. Она еще не понимает, почему. Она только знает, что не может допустить, чтобы он погиб. Чтобы его убили у нее на глазах. за это время он станет ей родным. 

мне родным. что-то я расчувствовалась сегодня. 

ааа вот еще что. у нее будут периоды просто ничего не чувствования. защитный механизм. и тогда ее должен найти терло. может быть, даже, она обнимет его. хотя я вижу, как он опускается перед ней на одно колено, а она сидит на стуле. и все это должен наблюдать ее отец, который, хе-хе, не выносит Терло все время, что они знакомы, а знакомы они долго. и он должен сказать это - дескать, Церес, я убил бы ради тебя. сколько угодно человек. 

и все. он конечно может еще говорить что не хотел, очень не хотел, чтобы церес испытала то, что испытала.  но так уж получилось. так есть. отец может встрять - типа, раз ты не хотел для нее насилия, зачем дал с собой оружие? зачем научил с ним обращаться? мб это Лавина когда-то его просила. или он слишком боялся за жизнь церес. или просто понял, что без оружия она не получит уверенности. неважно. 

он убил бы за нее. и она за него убила. он здесь, живой, и это важнее всего. неважно, чего ей это стоило или стоит. вот так вот. 

я застряла. опять. не могу написать больше ни строчки. 

я банально не знаю - что. 

чем кончится - знаю. а вот до финального этапа еще главки три-четыре - хуй знает, блин. 

остановилась. ищу вдохновение. слова. мысли. привычки героев. думаю о реакциях церес. 

насколько она закономерно себя ведет. и логично. 

какая она. какая... 

надела кольцо, которое у меня уже давно-давно. первое мое золотое кольцо. и почему-то очень ярко вспомнила, как я его получила. 

я тогда впервые встретилась с папиной женой. она поцеловала меня в щеку. я знаю, что она боялась, и я боялась. 

а потом она была беременна, и я ездила к ней, пока папы не было. у меня всегда было особое отношение к этой женщине. я ею восхищалась. 

тем, что она никогда не плачет. не теряет рассудительности. что она очень сильная, и может за себя постоять. 

я не могу передать, КАК я жалею о том, что встретила ее именно в таких обстоятельствах. что я не могу просто с ней дружить. всегда мечтала иметь такую старшую подругу. 

моя мама не учила меня быть женщиной. а она знает об этом все. 

я никогда не хотела походить на маму. больше того - в возрасте не очень раннем, подростковом, я как-то кому-то ляпнула, что больше всего на свете боюсь, что стану походить на свою маму. я очень не хотела быть такой, как она, и иметь такую судьбу, как у нее. это жестоко, я знаю. 

но раз уж тут я говорю всю правду. то почему бы это не сказать. я такая, какая есть, местами сильная, местами бесстрашная, местами банально черствая - потому что всегда была антагонистом по отношению к своей маме. 

мне очень, очень жаль, что наши дороги с Леной разошлись. Она спрятана в Неваде. Потом Церес и Невада может быть подружатся. Или, хотя бы, Церес найдет в Неваде что-то, чего ей не доставало в образе матери. 

Кажется, это я что-то ищу в Церес. Что-то, чтобы измениться. Может быть, мне пойдет черный цвет и легкая химия?..

 

 

абсолютное, чистое зло. как в "1408" Стивена Кинга. Вот что это такое я сегодня видела. Во сне. 

Из того, что я видела. вышел бы прекрасный ужастик. фильм или книга. Он прям готов, с самого начала и до конца. 

Это зло вселилось в героя. А героем была я. 

Но я не поняла, что оно в меня вселилось. Только в самом конце. И я проснулась, как всегда просыпаюсь от кошмаров - просто открыла глаза за несколько минут до будильника. 

Источник - умерший, но толком не похороненный мальчик со стертым лицом. который убил и съел свою собачку, которую очень любил. 

в общем-то, это все неважно. важно состояние, в котором я потом оказалась. чистила в ванной зубы и оборачивалась. и в зеркало смотреть долго боялась. 

и сейчас тоже легла поспать - и опять. состояние... кто-то поймал мое сознание и не выпускает. я проваливаюсь. я не одна. 

62 страницы... 138 тысяч знаков. иду к двумстам тысячам и ста страницам. нужно столько всего править... а это каких-то всего лишь 5 авторских листов. 

испытание уже началось. вчера судорожно искала рассказ Астрид об Асталии - дошла до него. я точно помню этот диалог. он уже мной однажды продуман и прочувствован. обыскалась. поняла, что он остался у меня в голове - записать не успела. но это ощущение уже сказанных слов... 

Церес ведет себя рассудительно. Она постоянно хватается на арбалет, когда ищет внутри себя решимость или стойкость. я бы тоже хваталась. за любое оружие, если бы меня вытолкнули в лес и сказали - выживай. С одной стороны, она не злая. И не жестокая. Но она понимает, что если встанет вопрос - она ли зверь, выстрелит, не задумываясь. 

когда она думает о неродившейся еще сестре - я думаю с ней. я осознаю с ужасом, что просто задвинула эту проблему. сделала вид, что ее нет. 

"Дети важны ровно настолько, насколько ты позволишь им", - говорит Астрид, воспитанная среди охотников. 

а у меня через полторы недели выпуск группы. уже все прошли. повторяем. я готова рыдать уже сейчас - буду скучать по ним жутко. за неимением мужика я решила поучиться напоследок. и хожу в универ. вот. 

неудивительно, что я стараюсь влезть в свою писульку - моя-то жизнь не настолько интересная. 

воу-воу-воу, палехче, как говорит Кирилл. Мое подсознание решило, что оно уже выросло, и можно играть во взрослые игры. 

Знаете, во что оно со мной сыграло нынче ночью. О... Ооо! скажу я вам и действительно вытяну губы в трубочку. Ибо это... ну просто охуенно. 

Мне снился Леша. Который сообщил, что хочет чего-то иного. Другого. Э... короче. Дс-а он хочет и подлинного подчинения. 

Не очень помню антураж. И как так получилось. Но я взяла ножницы и сама лично отрезала его длинные волосы. Они остались не прям короткими. Ровно такими, чтобы я могла запустить в них пятерню и сильно сжать. Намертво. 

Я помню, что он был у моих ног. и этот преданный взгляд. Новый Леша. Другой Леша. Видимо, я переобщалась с Мишей, который спит - и не спит тоже - и видит себя у моих ног. И они как-то перемешались у меня в голове. 

Мы о чем-то говорили. Общий смысл - что он мой, потому что я так хочу. Потому что я не отпущу его. Потому что это то, что нужно ему. 

Ну в общем,  и все. Сессий не было, обнимашек не было. Я только таскала его за волосы (боже, это восхитительное ощущение мужских волос, зажатых в моей ладони. Обожаю). И он потом уже просто лежал у моих ног, свернувшись так, что сделать шаг я не могла. 

Интересны ощущения. Не было восторга - типа вот, наконец-то, он мой. Я перестала воспринимать его как мужчину. У меня не щемило сердце, ничего такого. Это была моя собственность. Безвольная. Безропотная. Я даже целовать его не хотела - хотя видит Бог, я бы многое отдала, чтобы снова поцеловать Лешу. 

Не интересен как мужчина. Собственность. Мое. 

Вот оно какое, обладание?..

еще в Берлине я с упоением писала историю Асталии - сестру охотника и охотницы, Астора и Астрид, рожденную от человека. Ее считают некудышней и никчемной. просто забаву для матери, тоже охотницы. Ее не унижают, ничего такого - зачем унижать того, кто и так пустое место? Она не одаренная. Этого достаточно, чтобы быть изгоем среди охотников.
Еще - Церес точно испытает порыв убить новорожденную сестру. Арбалет и стрелы всегда при ней. У тому же, она потом научится неплохо метать стилет. Убьет или нет - я не знаю.
Вот такая месть. Моя. Глупая, детская, но месть. Мне хочется думать, хочется представлять себе, что однажды папа возьмет в руки бумажную версию. Что я допишу сперва, да, а потом - понятно. Что он прочтет. До последнего момента. До того, когда Церес недрогнувшей рукой направит стрелу в сердце младенца.
Вот такая Церес. Такой я ее разумею. Ее рука не дрогнет, если понадобится. Если ей понадобится. А еще она молчаливая и сдержанная.

пока болела и сидела дома, закутавшись в несколько пледов сразу, я пришла к пониманию того, что есть брак. 

это прежде всего дружба. единомышленник. совместный быт. способность принимать другого. дорожить этим самым другим. уважать его и его желания. его мнения. это тыл. это тот, с кем не бывает скучно. 

человек, который подошел к этому ближе всех - конечно, стас. но я не хочу его. как мужчину. и нам не о чем с ним говорить. 

но теперь мне хотя бы понятно, кого я хочу искать. 

на этой неделе случилась история с нижним. я натолкала в него правил по поведению со мной. а потом мне надоело, и я его выкинула. 

я даже как-то заумно по-верхнему это аргументировала. 

я так измучилась холодом, что заболела. второй вечер на неделе сижу дома. урок отменила. с утра просто помирала. к вечеру нормально вроде. оклемалась. 

сижу, слушаю кельтскую музычку. думаю о том, что надо возвращаться к Церес. 

Церес. Маленькая деталь, которая роднит ее с Верой. Вера как-то сказала, дескать - не зли меня. Я если ненавижу, то до самой гробовой доски. Она была такой милой, такой нейтральной няшечкой. Но по ее вине погибали люди. И она с этим смирилась. 

А Церес обладает особого рода даром. Она вытягивает боль, напитывается ей - ну привет моей теории садизма, конечно же. Но вместе с болью она тянет жизненную энергию человека. Она не хорошая. совсем нет. Из всех одаренных, которые _отдают_, и от этого их глаза выцветают, блекнут - она выделяется. Ее глаза будут становиться ярче. 

Я все думаю, как будет здорово, когда она станет охотницей. а сейчас испытание только-только должно начаться, а кое-кто ленивая жопа... и оно никак не начинается. 

Его зовут Терло. И он добрый. Чем больше я прокручиваю в голове их с Церес отношения, тем больше понимаю, что он самый добрый из всей книги. 

Я люблю их. Просто потому, что больше мне любить некого. 

35 страниц. с начала осени. за один день один эпизод. обычно я пишу за 2 или 3 дня. спать легла в пять. 

это жопа. я эмоционально выжата. ничего не хочется. 

слишком. 

почему я всегда все делаю слишком. почему я такая глупая и не постоянная. 

и прерывать нельзя. я же нахрен все забуду, что все время обещаю себе написать в конце. 

перечитала. расстроилась. все навалено. одни действия. да, я знаю, потом это расширится с помощью деталей - какой был потолок, цвета губы и так далее. но сейчас мне ужасно плохо. ничего. ничего не хочется. 

а еще написала научница и сказала что в след пятницу надо обязательно быть на кафедре презентовать тему диплома. 

ох блин. 

ну задрало все, задрало!

Еду домой со спектакля. Болтаю ножкой. Не знаю, нафига я на него попёрлась - и не то, чтоб мне  особо понравилось. Ни на что, кроме бала охотников, который еще хз когда будет, не вдохновило. Ну, я жду "Призрака". Отгрохала за это больше пяти штук. Подать мне впечатлений, зрелищ и мрачно-романтишного готического мужчину :D:Dплюс, я как последняя извращенка, неравнодушна к опере.

Дико, дичайше хочется измучить мужчину. Спасибо, вселенная, все  желанья вернулись. Чтобы прям только боли хотелось - этого нет. Я хочу выпустить страсть. Как в прошлый вторник. Заехала на чай, и тут оппа внезапно - у него кровь идет. А я, восседая сверху в оч привычной позе наездницы, сжимаю пальцы вокруг горла.

Садист хотел напитаться чужими эмоциями, а я сейчас - выпустить свои. И вот еще нонсенс: поймала себя на том, что за последние пару месяцев ни разу не представилась Верой. Я перестала ненавидеть свое имя. Оно редкое, и оно _мое_. Это может значить только одно: я стала принимать себя, не Эстер, не Веру, а именно себя. Это шаг к гармонии. Это невероятно, что в 22 года я перестала его ненавидеть. больше того: сейчас я не стала бы писать на обложке книги Вера Царёва. С фамилией непонятно, но имя я бы оставила свое.

Еще мысль из последних: будь у меня когда-то дочь, я могла бы назвать ее Надеждой. Но это просто очередное признание себе в любви, а я как самой эгоцентричный эгоцентрик в мире не хочу развивать патоситуацию. поэтому просто Лета. Лучшего женского имени я, которая как только ни называла персов, не знаю.

То, что вгрызлось в мозг и слава богу - моя фентезийная жвачка. Забавно - я все время пытаюсь поставить себя ею, а ставится - на его место. Никак не вижу Церес, блин. Хоть в черный крассься и кудри завивай. Блондинкой ей быть никак нельзя. У меня каждая первая блондинка, правда, Леся медно-рыжей была, и Мирра, идол моих 14 лет - готической брюнеткой. Дело не в том. А в том, что я верю в них. Я пишу необычным для себя способом, кругами. Костяк, диалоги, потом детали. Даже одежда постфактум. Слишком много деталей, мне нужна помощь. Замысел огромен, это сериал, это расы, это классы внутри общества и альтернативный мир. Я понимаю, почему так популярно среди авторов городское фентези - им не нужно мир с нуля придумывать, они просто накладывают свой рисунок на общеизвестный фон.

Когда я шла на встречу с Лешей -да, да, барабанная дробь, ничего не было и не будет, шлусс дамит, - так вот, единственное, чего я боялась - что он меня сейчас отвлечет. Что он в моем сознании станет ярче героев. Что мои собственные переживания затмят их. Я шла и представляла их в тире, его в этой одежде а ля Ванхельсинг. Сначала картинка размывалась, расплывалась, блекла. Я стала повторять про себя его имя. Он мне нужен. Сейчас. Больше кого-либо. Как заклинание. И картинка с фокусировалась. Стала как будто плотнее.

Я успокоилась. Эта история должна жить. Герои должны обрести себя в глазах, в умах других. Во мне они живут больше года. Значит, они интересные.

Лена попросила садо-Мазо. Та не вопрос, подумала я, и сделала всех охотников садо-мазохистами. Но пока что только я об этом знаю) читатель  - ни-ни))) 

шото я совсем поехала со своими охотниками... раздумываю вот, как их учат убивать, и залезла в Гитлерюгенд... кто знает, тот оценит))) 

я хочу УБИВАТЬ, как они, ёптыть! Хочу жить, как они. С осознанием того, что ты рожден умереть в бою, и вопрос лишь в том, скольких Зверей ты успеешь уничтожить до того момента. У них нет жалости. У них нет сожаления о других, если те умирают. У них нет сожаления о себе, как о личности. Они рождены убивать. 

Они живут этим. КОгда я там, среди них, я тоже хочу быть Охотницей. Хочу выходить на охоту при первых лучах солнца, выслеживать Зверя, гнать его и заставлять смотреть себе в глаза. И щелкатть пальцами, ломая ему кости только своей волей, и наслаждаться его болью. просто так. только потому что я охотник, а он жертва. 

уууух! села писать книжку для подростков, называется. скока же ж во мне этой агрессии. пипец

пятница... пятницаааа! даже то, что завтра мне к 10 на работу, не умаляет радости. неделя рабочая почти закончилась. меня так радует, что завтра нет никакой учебы, а только работа. потом, кстати - поездка на дачу к подруге, где будет много шашлыков, вина и филологических разговоров. она отмечает свой др, а я хочу еще и отметить конец недели))) в течение нее, этой недели, я два раза на работу буквально прибегала. один раз ровно в 7 (!!!). сегодня пришла за 2.15 часа до урока, расселась у себя в кабинете, включила музычку и готовилась, проверяла тестики, писала планы. медитировала, в общем. люблю, люблю свою работу! просто безумно. 

я стала задерживаться на работе. минут на 20 точно. а знаете, почему? хе-хе-хе))) потому что мне не дают уйти после окончания занятия. все ко мне, с просьбами, вопросами, за советом.  сегодня я поймала такую ситуацию. девять часов. урок окончен. я говорю по-немецки, дескать, это все, дз у вас есть, хорошего вечера и до свиданья. а они сидят. никто ваапще не встает. никто не торопится. сидят и улыбаются, цуцики мои. 

люблю, люблю, люблю свою работу!!!))) 

приехала домой, за книженцией о моих обожаемых вампирах пролетело просто как мгновение. посидела в горячей ванне, расслабилась. потом выпила чая с критским медом, который тащила оттуда в подарок. опять почитала. каааайф. 

сегодня ночью - или уже под утро - мне снилась мертвая девочка. не старше семи лет. она отражалась в зеркале. и я видела ее периферийным зрением. она хотела играть. ох уж мне эти мертвые дети. я и живых-то не люблю, а мертвые это вообще фи. они капризные слишком. слишком хотят играть. чтобы ты с ними поиграл, они на все пойдут. маленькие неудовлетворенные суки. девочку я прогнала.