Я одинокий бедуин, у которого нет даже свидетельства о рождении. Я вырос в мире, где все было исполнено чистотой. Все, что окружало меня, не было тронуто инфекциями современной жизни. Молодые в нашем обществе уважали старых. И мы умели отличать добро от зла.

Многие племена прошлого уже мертвы. Племена амазигов умерли давным-давно, еще во времена Нумидии (древняя область в Северной Африке. — Esquire). Мы почти ничего не знаем о них. Они погибли. Их больше нет. Где сейчас племена мишваш, рибу, либу, саму, тихну? Мы даже разучились правильно произносить их имена.

У меня всего одна жена. Я убежден в том, что мужчина должен довольствоваться одной женщиной.

Больше всего в своей жене я ценю то, что она не интересуется политикой.

На всей планете демократия есть только в одном государстве, и это Ливия.

Я уверен, что написанная мною «Зеленая книга» (программный труд Каддафи. — Esquire) является Евангелием нового века. В Джамахирии (форма государственного устройства, предложенная Каддафи и установленная в Ливии в 1977 году. — Esquire) нет места для большинства и нет места для меньшинства.

Таким странам, как Соединенные Штаты, Индия, Китай и Российская Федерация нужна Джамахирия. И она нужна им немедленно.

Свобода человека остается неполной до тех пор, пока его потребностями управляют другие.

Обязанность революционера состоит в том, чтобы применять необходимое революционное насилие против всех врагов революции.

У меня есть два идола, которым я поклоняюсь — президент Линкольн и Сунь Ятсен (китайский революционер, основатель тайваньской партии Гоминьдан. — Esquire). Я много читал о Линкольне. Он был гениален и человечен. Ганди также вызывает у меня восхищение. Ведь он жил ради других.

Я очень хорошо знал Саддама.

Американских солдат следовало бы превратить в ягнят. Тогда мы бы просто смогли их съесть.

Хусейн сделал все, о чем его просили. Его лишили всего. Ему оставалось только биться до последнего. Он должен был встать спиной к стене и сражаться. Что американцы еще могли от него ожидать? Чтобы он разделся и станцевал перед ними голым?

Президент Буш не слушает никого на этом свете. Но я убежден, что Соединенные Штаты движутся к пропасти. Поначалу американцы наслаждались одной победой за другой. Но так не может быть вечно. Президент Буш должен помнить, что случилось с Гитлером. Мы, арабы, говорим: «Тот, кто смеется в начале, заплачет потом».

У Буша отсутствует логика. Никто не знает, что он сделает в следующую секунду. Вы должны быть готовы ко всему. Сегодня никто не может сказать: «Его следующая цель — это я» или «Я точно не буду его следующей целью».

Мир сейчас един в своем отношении к американцам. Это происходит не только из-за симпатий к иракскому народу. Просто американцы расплачиваются за бессмысленную войну, основанную на ложных обвинениях.

Той нации, чей национальный дух сломлен, суждено лежать в руинах.

Они (датские карикатуристы, опубликовавшие свои работы в газете Jyllands-Posten. — Esquire) изобразили Магомеда в окружении женщин в чадрах. Потому что чадра — это то, что носят многие мусульманки. Должны ли мы в таком случае ожидать, что они нарисуют Христа, окруженного голыми девушками? Потому что христианские девушки очень часто оказываются обнажены. Там, в Скандинавии, вообще все женщины голые.

Мир воспринимает арабов так, словно мы ничего не значим, словно мы овцы.

Бен Ладен сумел убедить своих сторонников в том, что Америка угрожает всему исламскому миру. Еще очень давно он говорил, что целью Америки является не только Афганистан. Все последние события доказывают, что Бен Ладен был прав. Когда США начинают говорить о Ливии, Саудовской Аравии или Сирии, Бен Ладен всегда приговаривает: «Вот видите, а я был прав».

Оппозиция на Ближнем Востоке несколько отличается от оппозиции в развитых странах. У нас оппозиция приобретает форму взрывов, убийств и насилия.

Я люблю мир. Мы все любим мир.

Я всегда поддерживал борьбу за национальное освобождение, и никогда не поддерживал терроризм. Я поддерживал Нельсона Манделу и Сэма Нуйому, который стал президентом Намибии. Я также поддерживал Организацию освобождения Палестины. Сегодня этих людей принимают с почетом в Белом доме. А меня по-прежнему считают террористом.

Моя роль состоит лишь в том, что я руковожу революционными силами, направляю их и даю им свободу действий.

Я запретил вывешивать свои портреты на улицах. Но люди все равно продолжают вывешивать их. А я хочу подтолкнуть народ к тому, чтобы он сам осуществлял свою власть.

Если быть честным, я очень хотел бы уйти, но от меня это уже не зависит. Будь я королем или президентом, все было бы по-другому. Но я — революционер.