Заметки журналиста Аси Гонтмахер, переехавшей этим летом на постоянное место жительство в Германию.
“Я просто решила изменить свою жизнь” – дневник переселенца,страница 1.
С чем сталкиваешься и о чем задумываешься, когда переезжаешь не просто на новое место жительство, а в новую страну, знакомую тебе лишь по коротким туристическим поездкам, фильмам или книгам? Вопрос, который, без соменния, у одних может вызвать немало собственных воспоминаний, а у других еще больше вопросов. Поэтому редакция “Евродайджеста”, приглашая своих читателей к диалогу, начинает серию дневниковых заметок, написанных журналистом Асей Гонтмахер, переехавшей этим летом на постоянное место жительство (ПМЖ) в Германию.
Асины наблюдения, размышления и впечатления мы решили назвать “ЖЖ–ПМЖ: живой журнал переселенца”. Заметки журналиста мы планируем публиковать еженедельно – по воскресеньям. Однако, не исключаем, что могут возникнуть и непредвиденные обстоятельства и публикация обещанной нами заметки может задержаться на какое–то время: ведь Асин дневник создается параллельно с ее обустройством на новом месте.
ЖЖ–ПМЖ/ЖИВОЙ ЖУРНАЛ ПЕРЕСЕЛЕНЦА. Я - Ася Гонтмахер (псевдоним Nik - Asya Gont), мне 45, и, пока я чувствую себя молодой и полной сил, я решила изменить свою жизнь. Поэтому с середины июля 2009 года я со своей 14-летней дочерью живу в Германии (как евреский переселенец). Я, как и многие, приехала сюда за лучшей жизнью. И буду пытаться ее строить - потому что мою жизнь за меня никто не построит!
Наверное, такой дневник ведет каждый, обретающий новое место обитания - а вместе с ним: неизвестные ранее мысли, неизведанные проблемы, непривычные привычки и необычные впечатления. Просто многие asya1ведут такой дневник в своих мыслях. Внутри себя и своих новых ощущений. Я же попытаюсь излагать свои мысли и ощущения. Возможно, кому-то они будут созвучны… кому-то помогут строить СВОЮ новую лучшую жизнь.
МОЙ ПЕРВЫЙ ДЕНЬ
13 июля, понедельник. Именно такую дату я посчитала удачным стартом для новой жизни.
Во второй половине дня я впервые ступила на германскую землю: со своей 14-летней дочерью, 3-мя чемоданами (один из которых был набит книгами - специальной литературой, учебниками и прочими материалами для последующего строительства новой жизни) и огромной сумкой со своими картинами.
Мне повезло: я миновала этап переселенческого лагеря, и по переписке распределилась сразу в Дюссельдорф - “город моей ближайшей мечты”. Мне повезло вдвойне: в аэропорту меня встретили знакомые, поэтому мне не пришлось блуждать по незнакомым улицам с неподъемным багажом.
Вглядываясь в мелькающие за окном машины улицы, дома, лица, я пыталась сходу “въехать” в понимание города. Нравится он мне или нет? “То” или “не то”? Сходу ответа не было.
А внутри посасывало беспокойство о предстоящей ночевке…
Адрес общежития, в котором мне предстоит “зависнуть” на ближайшие недели, а то и месяцы, я получила еще за несколько дней до отъезда/приезда. Даже удалось заранее выяснить, в какой части города оно находится. (Не без участия моих здешних друзей и знакомых - коим за содействие спасибо!)
Проблема состояла в том, что я вряд ли успевала в этот день застать коменданта общежития - и, следовательно, вселиться в предназначенную мне комнату. Запасным, заранее обговоренным вариантом была ночевка в женском общежитии для экстренных случаев.
“Ночлежка”
“Ночлежка!” - с дрожью опасения представляла я себе знакомую по американским фильмам картину: полунищие, полупьяные - все в одной большой комнате. И я где-то там, в обнимкус дочкой, чемоданом и кошельком…
Господи! сколько страшилок готовы мы рассказать себе по поводу и без повода. “Ночлежка” (подобных заведений – Diakonie, Caritas, Cafe Pur – здесь предостаточно на разные случаи жизни: для бездомных, для женщин в экстренных ситуациях и так далее) оказалась отдельными аппартаментами: аккуратная просторная комната с мебелью и снабженной всем необходимым (кроме продуктов, разумеется) кухней, а также крохотная ванная-туалетная комната. Приветливая дежурная радостно пожала мне руку и принесла - для одного вечера и ночи! - стопку полотенец, несколько кусочков мыла, зубную пасту и щетки, гель для душа, шампунь.
Для общения с дежурной я впервые в стране выпустила из себя несколько фраз на немецком языке. Это оказалось не страшно.
Местная очередь. Дневник переселенца,страница 2.
Я часто пишу “на ходу” - в ожидании транспорта и в моменты иных ожиданий. Сегодня я пишу “из очереди”: жду приема в одном из главных для меня ведомств, по делам безработных и социально незащищенных. Это социальное ведомство собирает под своей крышей - или вернее, под своей социальной опекой - самые разные слои местного населения: коренных безработных в первом или не первом поколении, иностранцев разной степени занятости и незанятости, самоопределяющихся предпринимателей - в общем всех, кто еще не стал или уже не стоит на своих собственных “финансовых ногах”. Поэтому и люди под крышей социального ведомства собираются самые разнообразные.
Главное оно для меня и для очень многих потому, что именно через него происходит финансирование нашей здешней жизни. Для некоторых - лишь на определнный этап времени, для иных - пожизненно…
Но сегодня речь не о финансах - финансовый вопрос для меня пока находится в состоянии “утряски”, - но собственно об очереди.
Мы в России привыкли к километрам ожидания. Отдельная “песня” - ожидание в чиновничьих коридорах: неизвестность, отсутствие не только сидячего, но частенько и просто свободного пространства, общая “вздюченность” очереди…
Комфортность европейского ожидания ощущаешь сразу: просторные кондиционируемые залы с удобной организацией как самой очереди, так и процесса ожидания (достаточное количество сидячих мест, туалетов и даже туалетной бумаги в них, ксероксов - в общем, повседневных мелочей “заботы о человеке”).
Поэтому основное ощущение в местных очередях - не раздражение к окружающей тебя толпе, но любопытство к людям.
Напротив меня темнокожая семья - с обилием бегающих или даже ползающих по полу детей. Маленьким детям позволяется многое - вести себя абсолютно раскованно, забираться на стулья или под них, общаться с окружающими, растаскивать по залу игрушки из специального “детского загончика”, петь и танцевать “на весь зал”…
Мамы с колясками заезжают в чиновничьи кабинеты, в каждом уважающем себя заведении предусмотрен либо “детский уголок” с подушками-игрушками, либо специальная комната с воспитателем.
В зале стоит приглушенный гул разноязыких разговоров - передо мной еще почти 150 человек.
Разглядываю окружающих: интернациональность Дюссельдорфа бросается в глаза везде и сразу - мусульмане (часто в веками устоявшейся экипировке), африканцы, турки, индийцы, тайцы, корецы… У многих “новеньких” напрашивается вопрос: а есть ли, собствено говоря, здесь немцы? Есть. И тоже очень разные.
Подобные социальные очереди, как лакмусовая бумажка, показывают определенный общественный срез - от творческой неординарной молодежи до люмпена с поволокой пивной пены во взгляде.
Разумеется, люди, которые вызывают раздражение, брезгливость или неприятие, есть в каждой стране, в каждом обществе, в каждом социуме. Сегодня меня раздражает неопрятная группа хорошо 40-летних бездельников: прямо на улице перед дверью ведомства они регулярно прикладываются к пиву и сигаретам, в самом зале потом сидят друг у друга на коленях, общаются как на своей тусовке, выплескивают пьяноватые слезы..
Откровенно не мешают они ни окружающим, ни охранникам. И, как многие, получают свое законное социальное пособие.
А вот еще одна любопытная парочка: молодые, оба длинноволосые, немного хиппи - они садятся прямо на ковролиновый пол, почти в йоговской позе, друг напротив друга, в ушах наушники, на скрещенных коленях одинаковые блокнотики - они то ли рисуют, то ли во что-то играют… И полностью “фиолетовы” к окружающим, которые их аккуратно обходят…
А вот “пожилые рокеры”. Он и она с одинаковыми местами бритыми стрижками и голубыми свисающими прядями в седеющих волосах, в джинсово-кожаном прикиде на далеко не юношеских фигурах. Но, наверное, все еще живущие в том джинсово-кожанном периоде инфантильной молодости…
Молодая элегантно-спортивная немка с мальчиком лет 4-х, который бьется в истерике под ее стулом и повторяет какую-то одну и ту же фразу. Уже минут двадцать. Мать пытается его спокойно уговорить. Окружающие хранят олимпийское терпение. А я думаю, что все-таки хорошо сидеть от них подальше. Или, еще лучше, - выйти прогуляться на воздух…
Перед дверью сидит колоритная парочка: молодой парень с собачкой (которым также разрешено заходить в большинство заведений и магазинов) и философски-пофигистским взглядом, рядом манерный тип с малиновыми волосами, в черном гипюровом жакетике поверх малинового батника и в малиновых замшевых туфлях с кокетливыми бантиками и явно женскими скругленными носами…
Когда я возвращаюсь обратно в зал, перед дверью мне улыбается охранник - возраста и вида Шона О’Коннери: седые волосы собраны сзади в хвостик, элегантная полубородка… если бы еще не о’конооровский животик…
В опрятной туалетной комнате молодая женщина смешанной национальности охлаждает под краном бутылочку с детской смесью. Мы улыбаемся друг другу, вежливо уступаем по очереди кран, пену для мытья рук, доступ к бумажным полотенцам.
Каждый раз меня здесь умиляет пирамидка из рулонов туалетной бумаги - чтобы она не закончилась в неподходящий момент.
Уже почти 13.30. Табло показывает 300-й номер. До меня еще нсногим больше 50 человек. Кто-то читает, кто-то беседует, кто-то копирует документы для предстоящего общения с чиновниками. В зале ощутимо тише…
Что такое “нет” и как с ним бороться. Дневник переселенца,страница 3.
“Нет” - это любое отсутствие желаемого результата: отказ в получении чего-то, неудобное время назначенной официальной встречи или слишком долгое ее ожидание… в общем, абсолютно все, что не устраивает на данном отрезке жизни.
«Нет» в России – особая субстанция: серая, как гранит, и вязкая, как глина, в ней безвозвратно пропадают желания и устремления… С «нет» в России борются окольными путями – с помощью нужных знакомств и разной ценности пожертвований (в материальном, съедобном или денежном эквиваленте). Собственно говоря, что такое «нет» в России каждый знает на собственном опыте.
Здесь же я постоянно сталкиваюсь с более облегченным вариантом «нет». Субстанция его поддается изменению во многих случаях легче (и дешевле).
Корни местного «нет» кроются не в корысти, а в излишней «правильности» и рабочей неспешности. Чиновникам любого уровня ну просто необходимо «время на подумать», подготовиться морально. Такое впечатление, что подсознательно они надеются: возможно, вопрос решится сам собой или кем-то другим… Поэтому местное «нет» иногда можно побороть качеством и количеством доводов.
Моим первым «нет», с которым я решила побороться «качеством и количеством доводов», был слишком неспешный срок подбора школы для моей дочери.
Еще до приезда сюда меня «пугали», что ребенка погонят в школу буквально с первого дня. Поэтому для более мягкой амортизации мы приехали во время каникул. И в школьное ведомство – чтобы договориться, когда с нами и нашими документами сможет поработать соответствующий чиновник – мы явились за несколько недель до начала учебного года. Но оказалось, что все чиновники по поддержке иностранных школьников заняты еще на большее количество недель вперед. Нами смогут заняться лишь пару недель спустя после начала учебного года! – такой ответ вполне обрадовал мою дочь, недовольную усечением каникулярного отдыха. Замечу, что в Северной Рейн-Вестфалии летние каникулы в этом году закончились 17 августа.
Сделав пару милых, но робких попыток уговорить секретаря передвинуть срок педагогической поддержки «на пораньше», я заключила: ну что ж, значит и в этом году мой ребенок начнет учебный год, как и любой другой российский школьник, с начала сентября…
Но уже следующие пару недель бесцельного одинокого прозябания дочки в незнакомом городе явились достаточными доводами для усиления моей активности по отправке ее в школу.
«Попробуй найти школу самостоятельно», - советовали некоторые знакомые, И рассказывали о школах и гимназиях, где учатся их дети и дети их знакомых. Но… оказалось, что без указания школьного ведомства ни одна школа ни в состоянии решить наш вопрос. Немецкие чиновники выбрали, на мой взгляд, наиболее правильное мягкое решение – сперва интенсивно учить иностранного школьника немецкому языку. Каждый день по 4 часа только немецкий язык, никаких других предметов - такова специальная программа на полгода.
Все разводили руками и повторяли уже ставшую привычной на слух фразу: идите в школьное ведомство. И я пошла. До начала учебного года оставалось чуть меньше недели…
Снова оказавшись в кабинете секретариата, я «завела» заранее заготовленную «песню»: да, у нас уже имеется время назначенной встречи, но это же так поздно, я беспокоюсь, что мой ребенок начнет учебный год позже… «Не беспокойтесь», - уверяла меня секретарь с милой улыбкой. «Это же мы сами назначили такой поздний срок. Никакого беспокойства!» Но я на этот раз решила стоять на своем. Они мне свою коронную фразу: нам очень жаль, но у нас нет свободных сроков раньше. А я им свою: мне тоже очень жаль, но… (далее: эта песня хороша, начинай сначала) ребенок в новой стране, в новом городе, будет учиться в новой школе, да еще и придет туда позже… это ведь так нехорошо для ребенка…
В итоге еще пару раз полистав журнал назначенных встреч, посоветовавшись с подключившимся чиновником, видимо, более высокого уровня – они изыскали новый срок (не прошло и 10 минут!): на ближайший четверг, то есть послезавтра!
Так моя дочка начала учебный год вовремя (чему мы обе впоследствии оказались рады). А я поняла, что такое «нет» и как с ним бороться…
Ночные мысли. Дневник переселенца,страница 4.
Я сижу у открытого окна, пью чай со свежеиспеченным пирогом и думаю мысли, “мысли вслух”. За окном зябкость надвигающейся осени и ночь, из ночи подмигивает сигнальными огнями телебашня - один из символов Дюссельдорфа.
Наверное, если человек начинает печь пироги, это говорит о достаточной защищенности и обустроенности его жизни… Значит, ритм и обстоятельства становятся привычными и повседневными…
Через два месяца своей новой жизни я уже почти месяц посещаю языковые курсы, начала получать социальное пособие, купила проездной абонемент, получила карточку медицинской страховки и даже “семейную карту”, дающую воможность некоторых социальных скидок… В общем, обзавелась всем первоначально-необходимым. Как заключила моя соседка: “Да, всего за два месяца ты стала полноценным жителем Дюссельдорфа, мы же через два месяца все еще смотрели круглыми глазми на окружающую нас новую жизнь…”
“Первоначально-необходимое” - понятие не столько физиологическое и материальное, сколько философское и моральное. К меняющимся обстоятельствам жизни человек способен подстроиться довольно быстро - если, разумеется, настроен подстраиваться. Он просто подкручивает рычажок между двух полярных рубежей “хочу”/”не хочу”. Это как с полу-наполненным стаканом: кто-то считает его наполовину пустым, а кто-то наполовину полным…
Что там сегодня еще в моем “наполовину наполненном стакане” - кроме вышеперечисленного? Уютный чай, свежеиспеченный пирог, вид из окна на знаменитую телебашню, маленькая, но весьма функциональная комната в общежитии в центре Дюссельдорфа…
В России я жила в довольно большом, хотя и запущенном доме. Я привыкла к высоким потолкам, просторным комнатам… Как ни странно, сегодня меня не тяготит в несколько раз усеченный объем жизненного пространства. Может, потому, что на данном этапе он вполне достаточен для решения поставленных задач.
А, может, и потому, что жизненное пространство - понятие тоже не физиологическое и материальное, но философское и моральное.
По сути, все самое глобольное человек всегда носит с собой - свои мысли, чувства, желания, устремления и настроения. И, как улитка, всегда имеет при себе защитный домик - биополе(или ауру) своих мыслей, желаний, защитных реакций… И, главное, рычажок подкрутки от “не хочу” к “хочу”.
Подсудное дело. Дневник переселенца,страница 5.
Тот день выдался для меня особенно суетной и беготной. Мы недели три, как приехали, и приладка жизненных обстоятельств к условиям местности шла полным ходом. В общем, к вечеру того дня я, как на горную вершину, взошла на свой 5-й этаж и настроилась расслабляться… Процесс обретения домашнего уюта прервал звонок в дверь.
На площадке стояла моя 14-летняя дочь в спопровождении троих полицейских. “Ну вот, все-таки заблудилась!” - данная мысль даже не успела обрести словесные очертания - дочь влетела в комнату со словами: “Сейчас я тебе все объясню…”
Полицейские остались по ту сторону двери и так, вчетвером, они попытались по-быстрому впихнуть информацию в два моих уха…
Короче. В тот день моя дочка с соседкой-ровесницей пошла в ближайший крупный торговый центр, покупать соседке джинсы. В одном из бутиков она увидела на полу пирсинг - вернее, какую-то деталь его - и подняла, посмотреть поближе. За этим занятием её и застала подошедшая продавщица. Может, в тот день у последней было не слишком дружелюбное настроение. Может, в магазинах вообще слишком часто тащят всякие мелочи. Может, продавщицу просто чересчур впечатлил неформальный вид моего ребенка - обилие металла на руках, значков на одежде и сумке, пестрые пряди в волосах… Абсолютное непонимание языка усугубило невыгодное положение моей дочки. Не помогли даже объяснения пришедшей на помощь подружки, которая уже больше года живет в Германии и ходит в немецкую школу. Продавщица обвинила мою дочь в попытке воровства и вызвала полицию - благо, здесь на все реагируют быстро!
И теперь два моих уха воспринимали два полярных мнения: нашла - украла! Мозг не мог моментально сформировать необходимые объяснения и аргументы. В принципе, на данном этапе они никого и не интересовали!
Каждый просто и рутинно делал свою работу: продавщица оперативно сигнализировала, полиция оперативно реагировала и фиксировала… Убедившись в правильности названного дочкой адреса, просветив меня о многообразии синонимического ряда слова “взять без соответствующей оплаты” и даже намекнув на латентно-возможную перспективу отправиться обратно в страну гражданства, полицейские сказали ждать письмо-вызов “в участок”.
Вдоволь навоевавшись с ребенком по поводу - что носить, куда ходить и как себя вести - я стала усмирять вконец расшумевшиеся мысли. Мысли и в самом деле вели себя буйно, наперебой предлагая варианты улаживания данной ситуации: пойти в магазин, “взять горлом - как делают в таких случаях в России”, потребовать доказательств от магазина… В общем, нашлась среди них все-таки одна здравомыслящая - “утро вечера мудреннее”, и утром я пошла собирать советы. (Советы всегда есть, у кого взять - здравомыслящие знакомые, профессиональные консультанты общин, русскоговорящие сотрудники общественных или церковных организаций. Главное, не впадать в панику, не делать усугубляющих поступков и дышать глубже). Я попробовала дышать глубже - помогает. Как помогают и дельные советы (которые можно выкристиллизовать из всего услышанного от профессиональных и непрофессиональных консультантов).
Итак, я ни в какой магазин “качать права” не побежала; я “по горячим следам” написала объяснение-разъяснение - свое видение ситуации, составленное со слов дочери; я стала спокойно ждать обещанного вызова (все-таки в глубине души надеясь, что, может, просто попугали?)
Нет, здесь просто так не пугают - здесь закон функционирует привычно и естественно. Естественно, нас с дочкой через положенное время пригласили в комиссариат; естественно, нам предложили услуги переводчика; естественно, все было очень естественно…
Абсолютно не-полицейская атмосфера комиссариата, уютный запах кофе, доброжелательная женщина-комиссар, молодой и обаятельный бывший соотечественник в качестве переводчика, спокойная обстановка и логичные вопросы (иногда, правда немецкую логику я не могла связать с русской - что, например, в данной ситуации должны были прояснять вопросы “получает ли дочка карманные деньги”, “совершает ли она самостоятельно какие-то покупки”, “работает ли она на общественных началах в каких-то организациях”)…
По окончании беседы (допросом назвать это язык не поворачивается) нас поблагодарили за содействие следствию, за согласие прояснить ситуацию, пожали на прощание руки. А еще комиссар радостно заключила: так как “криминального опыта” у моего ребенка нет; так как имеется подружка-свидетельница, способная подтвердить рассказанное дочкой - суд(!), скорее всего, примет положительное для нас решение. Подружку-свидетельницу для подтверждения рассказа вызвали лишь спустя месяц. Рассказы девочек совпали. Не знаю, должно ли следовать за всем этим какое-то продолжение…
Я дышу глубоко и подумываю, а не подать ли встречный иск к магазину за дискриминацию.. Ведь это Европа, здесь многое естественно…
автор:
Октябрь 17, 2009 в 3:37 пп
…на прошедшей неделе я все-таки получила “продолжение” - официальное письмо о том, что дело моей дочери под громким заголовком “Кража” ЗАКРЫТО.
Продолжение следует…
